Медный купорос

***

             — Что у тебя на руке? — аккуратно провел по чужому запястью указательным пальцем Тэхен.              — Попытка суицида, — равнодушно ответил Чонгук, позволяя холодным пальцам блуждать по его руке.              Холод пробирался под одеяло, пытаясь добраться до уязвимых тел. Морозный воздух покусывал лицо и оголенные перед зимой участки тела.              — Ты хотел умереть или привлечь внимание? — задал Тэхен вопрос, повернув голову к парню рядом.              Они оба лежали на веранде, укрытые меховым пледом, слушали гул ветра и делились друг с другом теплом. Впервые за такое долгое время Чонгук чувствовал умиротворение, сдерживая неприятные покалывания душевной боли.              — Ты обещал не лезть в мою голову, — он отвернулся, чтобы тот полностью перестал видеть его лицо.              Два давно заживших шрама на запястье стали символом слабости, которая напала на него через неделю после выхода из комы. Огромное количество информации упало на его ослабленное сознание. Он не выдержал, но не винил себя. Простил себе это помутнение, потому что ему было можно. По его вине погиб любимый человек, желания жить с этой мыслью больше не было.              В тот вечер Чонгук закрылся в ванной своей палаты и лишь попробовал провести осколком разбитого зеркала по побледневшей коже, но был остановлен сильными руками медсестры, которая пришла проверить его перед сном. Она аккуратно дотронулась до его плеча, посмотрела в пустые глаза и забрала окровавленный осколок, слегка поранив саму себя.              Вспоминать ее глаза было больно. В них не было страха или жалости, девушка смотрела на него с пониманием, но сделать неминуемое не дала. Он был благодарен ей. Казалось, она была единственной, кто понимал его чувства.              — Сколько стоит сейчас букет цветов?              Чонгук не расслышал вопрос, он настолько окунулся в свои мысли, что совсем забыл, что Тэхен лежал рядом.              — Что?              Ветки голых деревьев шелестели на ветру, редкие птицы пролетали прямо над головами двух молодых людей, небо было затянуто полупрозрачными облаками.              — Купи мне букет цветов.              Нахмурив брови, Чонгук поднялся и осмотрел улыбающегося пианиста.              — С чего мне покупать тебе цветы?              — Не помню, когда мне последний раз дарили цветы, — продолжал улыбаться пианист, не переставая гладить белые на фоне смуглой кожи шрамы Чонгука, — хочу почувствовать запах весны зимой.              До ужаса непонятный и непредсказуемый. Одним предложением он полностью увел Чонгука на другой конец Света от своих мыслей.              Волосы Тэхена были растрепаны и платиновым водопадом спадали на плед. Его лицо сияло, а слегка сощуренные глаза создавали блаженный образ. Смотреть на него хотелось вечность, а эти моменты запечатлеть в памяти навсегда.              Тэхен был небольшим островом, куда хотелось приплывать и ни о чем не думать, и как же хотелось иногда остаться на нем, позабыв о другой части своей жизни.              — Чонгук, крась, — уставший голос Чимина разбудил из воспоминаний.              Остаться на нем навсегда…              Чонгук прикрыл глаза и сжал кисточку. С того дня на веранде прошло так много времени, будто было не в этой жизни. Жить с Тэхеном вместе стало началом пути к исцелению. Чонгук начинал чувствовать себя человеком, у которого еще все могло стать хорошо. Главное, чтобы рядом был Тэхен. Только… с последнего сообщения пианиста прошло уже два дня, которые были наполнены чем-то новым, никогда не ощутимым ранее.              Руки не слушались и постоянно тянулись к телефону. Казалось, что переживать из-за чего-то смысла не было, ведь и раньше Тэхен не всегда писал первым и звал к себе. Однако колючие мысли все равно настигали Чонгука, когда он перечитывал последнее сообщение от пианиста.              Впервые прочитав сообщение, Чонгук больше двадцати минут сидел на белой банкетке и сдерживал весь огонь, который собрался в нем за секунду. Страх накрыл с головой. Чонгук хотел вспылить, чувствуя себя отверженным и преданным, хотел уйти и больше никогда не появляться в том доме. Однако опустив взгляд на белые клавиши рояля, отпустил мысли, вспомнив все хорошее, что было у них со светловолосым пианистом за это время.              Тэхен впервые попросил уйти. Мысли о том, что признание перед сном могло оттолкнуть его, не давали покоя, но Чонгук напоминал себе о тех моментах, когда пианист сам просил быть открытым ему, и нервно выдыхал. Тэхен не мог с ним так поступить, не мог оттолкнуть сразу после принятия. Тэхен был спасением. У Тэхена были причины. Чонгук верил в это.              Раскрыться перед ним не могло стоить всего.              — Ты вымазал себе штаны, — вновь пронесся отдаленно голос Чимина.              Чонгук посмотрел вниз и растер краску пальцем, вымазав штаны еще сильнее.              — Ты вообще как? — Чимин стоял в метре от него, пытаясь выкрасить стену вокруг розеток. Он был сосредоточен, но кидал секундные взгляды на бывшего друга, взволнованный его состоянием.              В какой-то момент Чимину казалось, что Чонгук вернулся, однако сейчас он был тем же потерянным мальчиком, что и предыдущие полгода.              — Нормально, — Чонгук не хотел отвечать, это слово вырвалось само собой.              Запах краски наполнял комнату, все сидели в масках, поэтому Чонгук бессовестно искусывал свои губы, не боясь, что это заметит Хосок. Он переживал странные чувства в себе, и не хотел, чтобы это заметил кто-то еще.              Продолжая красить большое помещение уже второй день вчетвером, парни чувствовали себя максимально выжитыми. Пятьдесят четыре квадратных метра оказались слишком большими для них. Заводная музыка уже к концу первого дня начала давить на уши, поэтому теперь мастерская была наполнена лишь запахом краски, скрежетом стульев и непрерывным дыханием четверых молодых людей.              — Сколько краски осталось? — крикнул Хосок.              Чимин наклонился за спину Чонгука, чтобы увидеть краску, так и не дождавшись, пока это сделает бывший друг сам.              — Две банки, — в голосе Пака была слышна раздражительность.              Осмотрев оставшийся угол, Хосок подумал и сделал вывод, что этого должно хватить.              — Откройте окно минут на десять, дышать уже совсем нечем, — простонал Соджун, сложенный вдвое над плинтусом.              Когда Чонгук неожиданно поднялся, Чимин дернулся.              — Я открою.              Хосок проводил младшего взглядом, а потом молча продолжил смотреть на него. Став возле открытого окна, Чонгук тяжело дышал, взявшись за голову, и старался усмирить разогнавшиеся мысли. Ему казалось, что все происходило слишком быстро: движения рук, слова и даже дыхание. Сняв маску, Чонгук медленно вдохнул морозный воздух, наполнив легкие кислородом, и так же медленно выдохнул. Начав глубоко дышать полной грудью, Чонгук снова почувствовал, как мир вокруг него успокоился.              Проведя ладонями по сальным волосам, а следом поставив руки на подоконник, Чонгук посмотрел на дорогу. К мастерской подходила девушка. На ее лице красовалась яркая улыбка, а в уши были вставлены наушники. Она шла чуть не вприпрыжку, но повернув голову к Чонгуку, слегка затормозила.              Он не мог вспомнить, где ее видел, но лицо было до ужаса знакомое.              Девушка продолжала смотреть на него и идти прямо ко входу мастерской и лишь перед тем, как оказаться совсем рядом, отвела взгляд.              — Чонгук, закрывай, уже стало прохладно. Нельзя ниже пятнадцати градусов, — похлопал его Хосок по спине, оказавшись рядом.              Старший следил за ним. Видел, как изменился взгляд Чонгука, его движения и слова. Если раньше он отказывался идти на контакт совершенно, то теперь делал вид, что у него все хорошо. Хосок со вчерашнего дня хотел поговорить с ним, но подходя ближе, чтобы начать разговор, замечал грустные глаза и уходил, боясь услышать что-то, к чему не был готов. Чонгук изменился, но причину этого старший знать не хотел. Он был уверен, что все дело было в том знакомом, которого Чонгук скрывал, а этого ему было достаточно.              — День добрый, — послышался звонкий голос. Хосок и Чонгук сразу обернулись. Голос принадлежал той самой девушке, лицо которой Чонгук посчитал очень знакомым.              — Какие гости, — усмехнулся Чимин, засияв ярче рождественской елки, — опять что-то сломалось?              В его голосе была слышна радость. Чонгук задержал дыхание, переводя взгляд то на бывшего друга, то на незваную гостью.              Подойдя к девушке, Чимин ей что-то сказал, отчего она громко засмеялась. Остальные парни в помещении многозначительно переглянулись.              — Ребят, помните Буви? — громко спросил Чимин, припустив маску.              — Девушка из бара неподалеку, — Хосок усмехнулся и пошел к паре возле двери, оставив Чонгука одного у до сих пор открытого окна.              — Приятно, что меня запомнили, — засмеялась Буви. — Чимин написал, что вы красите стены, а я очень люблю красить и предложила свою помощь, надеюсь, что вы не против.              — Ну, раз ты пришла помогать, — Хосок осмотрел с усмешкой парней, — давай знакомиться с нами всеми.              Немного растерявшись, Буви подошла ближе к Чимину, отчего тот тепло улыбнулся.              — Не бойся, — шепнул он девушке на ухо, — они нормальные.              Чонгук смотрел на Чимина, прожигая в нем дыру, и не сразу услышал, как Хосок назвал его имя, представляя девушке.              — Не обращай внимания, он у нас немного застенчивый, — отшутился Чимин на молчание Чонгука и повел девушку в центр комнаты.              — Окно закрой, — слегка пихнул его в плечо Соджун, проходя ко всем.              Опустив голову и сильно сощурив глаза, Чонгук пихнул окно и повернул ручку, сжимая ее в руке. Мастерская наполнилась звонким женским смехом и задорными голосами парней. Чонгуку это не нравилось.              — Пойдем, я дам тебе что-то накинуть, чтобы не испачкаться, — взял Чимин за руку девушку и повел в кабинет Хосока и прежде чем закрыть дверь, подмигнул коллегам.       Соджун и Хосок усмехнулись.              — А он быстро оклемался после травмы, — посмеялись они и вернулись обратно к работе.              Вместе с Буви покраска мастерской ускорилась в несколько раз. Может, дело было в еще одной паре рук или в том, что девушка разбавила тяжелую атмосферу между ними всеми, но усталость под конец дня совсем не коснулась пятерых молодых людей.              Чимин постоянно держался рядом с девушкой, носил ей краску, чтобы ей не нужно было наклоняться лишний раз, и ограждал ее от шуток Соджуна, которые казались ему пошлыми для данного этапа их отношений. Хосок внимательно следил за ними двоими и переговаривался с Соджуном, которого очень смешил такой влюбленный Чимин.              Буви снова уговорила включить музыку, однако подключила свой телефон и заставила слушать песни мужских айдол групп. Немного повозмущавшись, парни успокоились. Им было очень интересно, что такого она нашла в этих мальчиках и чем они были лучше их, поэтому целые сорок минут Буви потратила на объяснение своей любви.              — Ну, допустим твой биас талантливый, красивый, вежливый, но я лучше, — подшутил Чимин. — Накоплю только денег и тоже благотворительностью займусь!              После этих слов он ударил себя в грудь, чтобы доказать серьезность его намерений, а Соджун, Хосок и Буви громко засмеялись, наполняя мастерскую счастливыми моментами, которые в будущем перекрыли бы все плохие.              — А чего синяя краска? — задала девушка неожиданный вопрос, который заставил всех задуматься.              Хосок нахмурил брови. Он сам уже не помнил, кому и как пришла идея красить все в королевский синий.              — Наш спонсор предложила, — кинул Чимин, докрашивая стену внизу на коленках.              В тот самый момент Чонгук повернулся к Хосоку, заинтересованный выражением лица старшего. Все время он не лез в их разговоры и молча делал свою работу, но этот момент он пропустить не мог. Чонгук помнил, как та самая спонсор сидела на коленях у Хосока на кухне его дома и как страстно хен целовал ее.              — Точно, — затянуто ответил Хосок и посмотрел в ответ на младшего.              Словив взгляды друг друга, друзья сразу же отвернулись. Чонгук сделал вывод, что никто не знал об отношениях Хосока и Кан Аен, кроме него самого. Это ему польстило.              — Так ты собираешься доработать этот месяц в баре и уходить оттуда? — поинтересовался Хосок, присаживаясь рядом с Буви и Чимином на пол.              Покраска главной комнаты заняла больше семи часов. Запаха краски они уже давно не чувствовали, но голова болела у каждого.              — Устала очень от этого деспота, — засмеялась девушка, придерживая голову рукой.       Чонгук сидел, оперевшись на дверь в кабинет Хосока и смотрел на шумиху посреди мастерской. Он не лез в их разговоры, никто не лез к нему, такой расклад был больше, чем по душе ему.              — Так приходи к нам работать, я как раз собирался найти себе еще одного кассира, — предложил Хосок и подыграл бровью Чимину, который, казалось, в тот момент потерял дар речи.              Все в кругу переглянулись, а Соджун даже отпустил шутку, какую красивую форму они могут ей заказать.              «Противно», — пронеслось в голове Чонгука.              — Если ты серьезно, то я только за, — Буви пихнула Чимина в бок и смущенно улыбнулась.              — Отлично, на одну проблему меньше, — сказал Хосок. — Считай, через пару недель мы как раз решим все проблемы и сможем открыться. Начнешь с нами с самого начала.              Дальше их разговор пошел о работе и обязанностях Буви, которые ее ждали в мастерской. Эти рыжие кудряшки прекрасно сочетались со свежими синими стенами.       Отдохнув на полу не больше получаса, все начали расходиться по домам. Парни безмерно благодарили Буви за помощь. Соджун чуть не падал ей в ноги, а Чимин смущался такого поведения друга, чем вызывал у девушки улыбку.              Чонгук вышел одним из первых на морозный воздух. Голова шла кругом от краски, хоть они все периодически и выходили проветриться. Парень отошел к стене и откинул голову назад. Проверив снова телефон, Чонгук закинул его в карман и лениво улыбнулся. Он так надеялся, что Тэхен напишет ему, и именно поэтому ему с себя было смешнее всего.       Когда он успел снова стать таким? Таким зависимым и слабым от другого человека. Чонгук хотел этого, хотел переключиться от Намджуна к Тэхену, но не думал, что может наступить на те же грабли холода.              — Я вспомнила, где видела тебя, — послышался тихий голос Буви. Чонгук не заметил как она оказалась перед ним. — Ты несколько недель назад приходил ко мне в бар и сильно напился.              Чонгук посмотрел на нее, а потом заметил стоящих возле тусклого фонаря Чимина и Хосока. Они смотрели на него в ответ, пока в их лицах виднелось беспокойство. Хосок зажег сигарету и, сделав затяжку, сказал что-то Чимину, от чего на лбу младшего появились морщины.              — И что? — Чонгук перевел взгляд на девушку.              Немного помявшись на месте, Буви на мгновение обернулась на Чимина.              — Надеюсь, что у тебя все наладится, — так же тихо закончила она, грустно улыбнувшись, и поспешила к будущим коллегам.              Чимин обнял девушку и спросил, все ли у нее хорошо, а после посмотрел на Чонгука и сразу отвернулся. Его бывший друг сразу понял смысл этого взгляда. Чимин предупреждал. Он мог быть жестким, Чонгук знал это как никто другой. Они вместе много раз попадали в дерьмо разных сортов и вылазили из него тоже вместе. Чонгук видел, как Чимин может постоять за них двоих и верил, что ради понравившейся девушки покажет свой максимум. Пьяные драки возле клубов сразу вспыхнули перед глазами. Так раньше Чимин смотрел на ублюдков, которые собирались преподать ему урок, что нельзя ухлестывать за чужими девушками, Чонгук всегда стоял рядом с ним и всем видом показывал, что вместе они могут многое. Теперь же Чимин смотрел так на Чонгука.       Больно.              — Чонгук, ты домой? — окликнул Хосок.              — Да, — ответил Чонгук, отталкиваясь от ледяной стены.              «Больше мне некуда».              Улица была погружена в холод. В окнах домов горел свет. В них лилась жизнь. Как и всегда. Она не останавливалась. Впервые за долгое время Чонгук почувствовал, что живет в настоящем вместе со всеми.              

***

             Закрытые шторы, через которые не проходил свет. Именно за ними прятался Чонгук, боясь, что малейший луч мог обжечь сильнее пламени. Чонгук отвергал любые попытки их раскрыть и сразу же выгонял из своей жизни тех, кто мог это сделать. Ему не нужна была помощь, ему было уютно в темноте, он позволял боли сжирать себя в ней изнутри. Чонгук не хотел справляться, боясь новой жизни, в которой не было любимого человека, он просто существовал без шансов на спасение.              Однако рано или поздно неминуемое осознание должно было его достичь. Жизнь не должна зависеть от другого человека.              Чем больше он скрывался, тем меньше хотелось признавать, что помощь ему была нужна. И как же удивительно было то, что помощь к нему пришла в самый неожиданный момент волей судьбы.              — Добрый вечер, это сантехник.              Чонгук переложил из правой руки в левую кейс с инструментами и тревожно обернулся назад. Ему показалось, что кто-то подошел к нему.              — Как Вы быстро, заходите, — ответила женщина по ту сторону домофона.              За ее словами последовал писк, дверь открылась. Повернувшись обратно, Чонгук с тревожным чувством на спине зашел внутрь дома.              — Я действительно удивлена, что вы нас быстро нашли, обычно наш дом не могут найти по навигатору, — дверь открыла женщина лет пятидесяти.              С порога она одарила Чонгука улыбкой и гостеприимством, его это подкупило.              — Я жил в соседнем доме, — ответил он ей так же с легкой улыбкой.              — О, как совпало, — хлопнула женщина в ладоши и посмеялась, — так мы были соседями.              В тесной квартирке пахло сладостями, а прямо в лицо лезли разные комнатные растения. Среди них и стояла небольшого роста женщина в розовом спортивном костюме. Чонгуку сразу бросились в глаза куча маленьких хвостиков на ее седеющих волосах. Женщина была больше похожа на маленькую девочку, но глубокие морщины и седина полностью сдавали ее возраст с потрохами.              — Показывайте, что у вас поломано, — Чонгук поднял вверх кейс, напоминая, зачем он здесь.              — Точно, — засмеялась хозяйка, — увидела такого красавца с грустными глазами и забыла уже, что хотела.              Покрутившись на месте, женщина вспомнила, куда нужно вести мастера и пошла на кухню, показав рукой идти за ней.              — Ох, понимаете, у меня есть муж, но он совсем безрукий, поэтому пришлось вас куматошить, — хозяйка остановилась посреди небольшой кухни и смущенно улыбнулась.              — Это меня не очень волнует, — Чонгук попытался вежливо улыбнуться, но вместо этого у него получилась кривая гримаса.              Его руки чесались. Хотелось быстрее закончить с этим и пойти домой, но все случилось будто назло. Хосок попросил съездить вечером на последний вызов, сказал, что клиентка слезно умоляла приехать. Еще тогда Чонгук понял, что человек по ту сторону трубки быстро его не отпустит, но все равно согласился. О чем теперь жалел, стоя в дверях кухни, так и не сумев приблизиться к работе.              — Так стыдно с живым мужиком под одной крышей вызывать мастера, Вы бы знали, — продолжила женщина, положив руку на грудь.              Не зная, что ей ответить, Чонгук продолжал молча стоять. В памяти сразу возникли образы его матери и бабушки, которым также приходилось справляться со всем самостоятельно. Две женщины, которые хотели быть сильными ради одного маленького мальчика, две женщины, которые бросили его, так и не научив жизни. Словом, они и сами не знали, как нужно правильно.              — А я все равно люблю его, — прошептала она.              — Не оправдывайтесь, — выдохнул Чонгук, — лучше покажите, в чем проблема.       Глаза хозяйки блестели, но после слов парня она сразу их отвела в сторону. Чонгук приступил к работе.              Вспоминая каждый раз все, чему его учил Хосок в гараже его погибшего отца, Чонгук разбирал трубы под раковиной. Это напомнило первую встречу с Тэхеном. Однако Чонгук быстро откинул любые воспоминания, связанные с ним. С того момента, как Чонгук в последний раз переступил порог дома пианиста, прошло четыре дня. Тэхен больше не писал, а Чонгук не ехал к нему, позволяя быть в одиночестве, как тот этого хотел.       Мелкая обида крутила нервы, не позволяя здраво мыслить. Засыпая уже третью ночь, Чонгук утопал в своих мыслях, и каждая из них приносила новые и новые слова и образы, которые крошили в парне последние остатки трезвости.              — Я закончил, — поднялся на ноги Чонгук, вытирая руки об рабочие штаны.       Обернувшись за спину, он понял, что в комнате был один. Полностью окунувшись в работу, совсем не заметил, что женщина его оставила.              Чонгук шепотом ругнулся на такую оплошность и начал собирать инструменты. Перед тем, как выйти из кухни, парень осмотрелся. Вся стена возле стола была увешана фотографиями с подписями к ним. В них можно было проследить целую историю этой семьи. Задержавшись на них, Чонгук вспомнил голые стены в доме Тэхена. Он ничего не знал о нем. Совершенно. Это одновременно пугало и успокаивало. Чонгук думал о том, что Тэхен решил начать новую жизнь, поэтому у него не было ничего из старой, но что же он так отчаянно пытался похоронить.              — А ты кто? — прокуренный мужской голос заставил дернуться.              Повернув голову, Чонгук увидел в дверном проеме пожилого мужчину. По его глазам было видно, что он выпил, однако надета на нем была чистая светлая майка и будто только из магазина спортивные штаны. Ростом он был чуть ниже парня, но выглядел крупнее.              — Сантехник, Ваша жена меня вызвала, — показал Чонгук кейс, будто это была его визитная карточка.              — Оо, сантехник, ты как раз мне подойдешь, идем, — мужчина взял парня за локоть и попытался повести куда-то, но Чонгук продолжил стоять на месте, даже не дернувшись.              — Я не могу пойти, я работы выполнил, теперь мне нужна оплата, — с каменным лицом ответил он.              Отпустив Чонгука, мужчина задумался. От него совсем немного пахло алкоголем, но он не вызывал обычного отвращения. Они были похожи с хозяйкой, от них обоих веяло теплом и душевностью.              — Моя дорогая ушла в магазин, поэтому тебе придется посидеть со мной. Давай, что ты как девка ломаешься, — поставил мужчина руки в боки, показывая всем своим видом детское недовольство.              Тяжело выдохнув, Чонгук посмотрел на время в телефоне и согласился. Делать больше было нечего.              — Она, небось, наговорила тебе на меня, какой я плохой муж, — сказал тихо мужчина, проводя сантехника в гостиную, где стоял столик, а на нем пару бутылок светлого пива, –думаю, она ненавидит меня.              Чонгук наблюдал, как хозяин сел на пол и взял в руку бутылку, с грустью смотря на нее, и молчал. Он не знал, что вообще говорить и следовало ли это делать вообще.              — Ты присядь, не стой, устал, небось, после работы, вон чумазый какой, точно много работал, — похлопал по покрывалу рядом с собой мужчина и улыбнулся.       Выпить он не предлагал, понимая, что тот на работе, а Чонгук и не желал.              Они с женой были очень похожи друг на друга. Переняли привычки.              — Я знаю, что плох во многом, но она никогда не оставалась без ласки, любви и заботы, — в его словах чувствовалась жалость, а во взгляде и подавно.              «Интересно, чем всегда руководствуются люди, когда спокойно начинают рассказывать о своей жизни и проблемах незнакомым людям? Им одиноко? Это выглядит жалко», — думал Чонгук в тот момент, когда сам на протяжении шести месяцев утопал в своей боли и никому не говорил о ней.              — Она любит вас, — внезапно сказал Чонгук, вспомнив слова хозяйки, кинутые ему в конце.              — Да что ты знаешь о любви? — мужчина стукнул бутылкой по столу, а Чонгук нахмурился от такой реакции. Не этого он ожидал. — Вот у тебя есть девушка?              — Нет.              — Ну, а нравится хоть кто?              — Да.              — Ну, и что ж ты ее встречаться не берешь? — это было похоже на допрос. Чувствовалась военная закалка.              Встречаться? С Тэхеном? Звучит нереально и волшебно. Чонгуку определенно нравился Тэхен, но чтобы обладать им, он никогда не думал. Всегда лишь утопиться в нем, забыться, но не более.              — Не уверен, что я нужен ей, — усмехнулся Чонгук, осматривая скудный на еду стол.              — А ты пока сам не спросишь, не узнаешь! Тебе хочется быть с ней сейчас?              Мужчина задавал правильные вопросы. Чонгук не хотел на них отвечать.              — Хочется.              — Так иди! Чего сидишь тут! — спохватился старик. Он начал подниматься и тянуть за собой парня.              — Оплата, — с серьезным лицом ответил Чонгук.              — Сейчас заплачу тебе из заначки! — засмеялся мужчина, когда к нему пришло осознание.              Он обошел Чонгука, открыл шуфлятку небольшого комода и достал из нее отвертку. После подмигнул парню и подошел к стене, где была прикручена розетка.              — Знаешь, когда есть жена, лучше отдавать ей деньги, но на пиво себе оставлять, — проговорил мужчина, откручивая розетку.              Заметив удивленный взгляд Чонгука, хозяин засмеялся.              — Здесь она никогда в жизни не найдет.              Заплатив деньги за работу, мужчина начал выпроваживать парня, пуская ему в след бодрые речи о том, что у него все получится.              — Давай, делай сам первый шаг, не будь тряпкой! — крикнул напоследок старик и громко хлопнул дверью, скорее всего, сильно возбужденный данной ситуацией.              Сердце Чонгука билось как бешенное.Первый шаг? Но какой? Что нужно сделать, чтобы заполучить Тэхена? А он хотел его заполучить?              С этими мыслями он простоял несколько минут на темной лестничной площадке, пока не приехал лифт, и из него не вышла хозяйка квартиры, в которой он только что был.              — Господи, Вы напугали меня, — перекрестилась женщина. — Уже уходите? А заплатить за работу я Вам должна? Простите ради бога, вышла купить мужу еды завтра на работу, думала, успею.              — Не волнуйтесь, он сам заплатил, — ответил Чонгук и зашел в лифт, пока тот не успел закрыться.              Небрежно закинув кейс на заднее сиденье, Чонгук поднял глаза на еще светящуюся вывеску. Он помнил, что прямо напротив его дома работал маленький цветочный магазин. Продолжая смотреть на него, Чонгук видел перед собой карамельные глаза и наглую ухмылку.              «Купишь мне цветов?»              Именно так же проходит конфетно-букетный период у всех парочек? Цветы, свидания, романтика.              — Чонгук, ты ли это?              Резкий голос из прошлого застал врасплох. Чонгук чувствовал, что за ним кто-то наблюдал еще когда шел на вызов, и так надеялся, что ему показалось.              — Не думал, что снова увижу тебя здесь. Хосок-хен сказал, что ты больше не придешь в эту квартирку, когда забирал твои вещи. Он не говорил, что мы тогда пересеклись с ним? Знаешь, мне было обидно, ты со мной даже не попрощался. Что с тобой вообще произошло?              Это был голос парня, который раскрыл в Чонгуке любовь к мужчинам. Голос парня, который был единственным, кто знал обо всей этой невзаимной хуйне «студент-преподаватель».