Медный купорос

***

             Темное окно было завешано потертыми занавесками, которые немного шатались от гуляющего по квартире сквозняка. В углу на полке стояла икона Иисуса Христа, заставленная множеством маленьких икон святых. Перед взором Божьего сына целовались двое молодых мужчин, лежавших на полу и хватающихся друг за друга, боясь отпустить момент.              Тяжело дыша, первым отстранился парень с угольно-черными волосами. Он посмотрел на шатена под собой и не мог поверить, что они только что сделали это.              — Чонгук, ты как? — мягкая ладонь коснулась плеча.              — Не понимаю, — ответил он и снова наклонился к парню для поцелуя.              Юношеские губы казались необъятными, ими как чем-то запретным хотелось упиваться без конца.              Повернув резко голову, шатен разорвал поцелуй.              — Успокойся, дай мне вдохнуть, — дрожащими руками он удерживал тело над собой.              Чонгук нечаянно прошелся губами по скуле парня и опустил голову на плечо, пряча красное от волнения лицо.              — Тебе понравилось? — голос Чонгука был заглушен, пока его обладатель был натянут, как струна.              — Мне да, я это уже делал, — ответил юноша под ним, положив руки вдоль тела, чтобы лишний раз не касаться лежащего на нем Чонгука.              Он сам предложил двадцать минут назад проверить ориентацию своего соседа. Постоянное нытье о запутанных чувствах к преподавателю просто надоели ему. А поцелуй бы стал точкой в спорах: привлекают ли Чонгука мужчины или это всего лишь восхищение. Эта идея казалась абсурдной, но поцеловать соседа ему хотелось уже давно. Однако, что тот согласится, он не надеялся.              — Мне, похоже, тоже, — произнес тихо Чонгук, наконец, успокоив свое дыхание.              Первым потянулся шатен. Он боязно приблизился, смотря в еще более напуганные глаза напротив, вытянул губы, пытаясь дотянуться до Чонгука, и был застигнут врасплох, когда сосед поцеловал первым. Чонгук почувствовал столько эмоций, что не выдержал и навалился на юношу, прижав его спиной к полу.              — Юна, я гей? — продолжал куда-то в плечо говорить Чонгук.              Грудь под ним тяжело поднялась со вздохом и опустилась обратно. Юна не смотрел на него, отвернув голову в сторону.              — Ты же встречаешься с Туми, тебе она нравится?              Чонгук приподнялся на локти и повернулся к окну.              — Мне нравится трахаться с ней.              — Окей, а препод твой? Нравится? — Юна задавал вопросы аккуратно, пытался не оплошать.              — А Намджун-хен мне нравится целиком.              Чонгук почувствовал тепло, произнося имя и представляя лицо любимого преподавателя из колледжа. Это волнение из-за него возникло давно, сейчас понимать истинный смысл своих эмоций стало облегчением.              — Ну и со мной целоваться тебе понравилось, — рассуждал Юна, смотря в обратную сторону от Чонгука, — скорее ты не гей, а бисексуал, таких много.              Чонгук опустил голову и ничего не ответил, атакованный мыслями и жаром внизу живота. Он не знал, что можно так сильно возжелать кого-то от простого поцелуя.              — Когда будешь слазить с меня? Я возбуждаюсь, — смеялся Юна, а внутри трепетал, чувствуя член соседа, упирающийся в бедро.              — Я тоже, — прошептал Чонгук с закрытыми глазами, ловя кайф от нового положения.              Туми умело возбуждала его прикосновениями, она заводила грязными словами, но поцелуи всегда казались обычными спутниками в процессе, а не топливом.              — Так может, — продолжал усмехаться Юна, чувствуя затылком шевеление парня, — проведем второй этап проверки на ориентацию?              Смех сразу снизошел на нет, когда шатен заметил на себе мутный взгляд Чонгука.              — Чувак, ты серьезно? — попытался вылезти из-под парня Юна и резко весь сжался, почувствовав ладонь на своем паху.              — Нет. Первый секс с мужчиной я отдам Намджуну, — ответил Чонгук и поднялся на колени, возвышаясь над шатеном, — спасибо, что помог разобраться.              — Будешь пиво? — проглотив слюну, спросил Юна. — За ним ты сюда приходил.              — Нет, пойду готовиться к парам, завтра первая с Ним, — на лице Чонгука появилась улыбка.              Вот так Чонгук уходил каждый раз после того, как выливал все свои эмоции на соседа по лестничной площадке. Они познакомились совсем случайно: вместе вышли покурить. Юну оказалось всего восемнадцать лет. Он жил вместе с бабушкой и терпеливо ждал, когда квартира наконец-то достанется ему. Чонгук тогда только переехал, нашел работу для студентов на стройке и смог обеспечивать себя сам. Жизнь набирала обороты.              — Еще раз спасибо, ты настоящий друг, — подмигнул Чонгук, выходя из квартиры соседа полный энтузиазма и прикрывая ладонью пах.              — На настоящих друзей хуй не встает, — хмыкнул Юна в ответ после того, как закрылась дверь.              Кан Юна и Чон Чонгук нашли друг в друге тайную поддержку и раскрывали друг другу то, что не могли доверить даже самым близким. Чаще они встречались на квартире Чонгука, не желая делить личные разговоры с бабушкой Юна, а выпивая светлое нефильтрованное, выдавали себя друг другу с потрохами. Именно ему Чонгук смог признаться в симпатии к своему преподавателю. Только Юну Чонгук смог сказать это, прикрывая лицо от стыда. Не Чимину, с которым отрывался в клубах, не Хосоку — любимому хену, который заменил отца, мать и бабушку. Лишь Юну была открыта та сторона Чонгука, которую тот отчаянно скрывал.              — Я же не обознался. Чонгук, это точно ты, — звонкий голос был отголоском из прошлого, которое парень отчаянно пытался стереть, перекрывая его настоящим с Тэхеном.              — Делаешь вид, что не помнишь меня? Начал новую жизнь? Ой нет, Чонгук, такое не забывают. Или у тебя амнезия? Боже, ненавижу это клише, — говорил без умолку парень, застав Чонгука возле машины.              Закрыв медленно дверь, Чонгук повернулся к незваному прошлому лицом.              — Здравствуй, Юна, — просто так уйти не получилось бы.              Этот несносный парень всегда был таким и этим же и притягивал, ему не страшно было раскрыться, потому что тот был как книга в ответ.              — Рад видеть тебя, — Юна подошел ближе и улыбнулся.              — Как ты? — внезапно задал вопрос Чонгук, не желая получить его первым.              — Учусь. Бабушке стало лучше, квартира мне не светит еще несколько лет, поэтому решил начать снимать. Как раз твоя мне подошла, вовремя освободилась, — улыбка на лице бывшего соседа была грустной, хоть он старался это не выдавать.              — Ты не изменился, — усмехнулся Чонгук, когда почувствовал внутри тепло.              — А ты да. Выглядишь изношенным, — Юна наклонил голову, всматриваясь в лицо рядом.              — Побывал в аварии, в коме. Да и запой с желанием сдохнуть немного отразились на мне, — Чонгук сказал это все не задумываясь. С Юном так было всегда.              — А я думал, ты сейчас обжимаешься со своим преподом где-то на Мальдивах, он же богатеньким был, ты говорил, — усмехнулся парень.              А вот эта тема требовала остановки. Чонгука пробрала дрожь от упоминания Намджуна. Перед глазами образовалась пелена, Юна почти стал прозрачным.              — Мне надо идти, — руки Чонгука побежали по телу, ощупывая ребра. Он пытался удержать себя.              Махнув головой Юну, парень показал, что собирается уходить и развернулся обратно к машине, найдя глазами вывеску цветочного магазина и схватился за нее, как за спасательный круг.              Он собирался в цветочный магазин и успеть к Тэхену. Он не будет думать о чем-то еще. Это все осталось в прошлом. Он начал новую жизнь.              — Прощай, — бросил Чонгук и пошел обходить машину, направляясь прямо на зеленый свет.              «Цветы для Тэхена. Цветы для Тэхена. Цветы для Тэхена», — твердил себе Чонгук под нос, удаляясь в темноту. Сбегая от прошлого.              Ни одна мысль о Намджуне не должна была проникнуть дальше по нейронам.              — Стой, — Юна догнал парня и схватил его за куртку, — если захочешь встретиться, набери, номер тот же, ты же знаешь, я пойму тебя.              На кой черт он свалился сейчас? Почему именно тогда, когда все начало отступать?              — Хорошо, — ответил, не смотря на него, Чонгук и, подождав, пока его отпустят, пошел дальше.              Нельзя было, сделав первые шаги, начать останавливаться. Только вперед, туда, где не будет боли, а будет лишь надежда на счастье.              Перейдя дорогу к цветочному магазину, Чонгук обернулся. Юна уже не было. Выдохнув тревогу вместе с воздухом, парень повернулся к витрине и нашел глазами букет, идеально подходивший Тэхену. Он не был уверен в своих действиях, не был уверен в своих чувствах. Но отступать туда, где холодно, пусто и одиноко больше не хотел, а Тэхен дарил ему все обратное. Теперь Чонгук отпускать его не собирался.              

***

             Сезон ледяного ветра и мороза на коже ощущался сегодняшним вечером особенно сильно. Руки непослушно дрожали, удерживая букет из шестнадцати белоснежных хризантем и пяти кроваво-красных роз. Скорее хотелось согреться. В доме Тэхена, об него самого.              Припарковавшись там, где и обычно, Чонгук пошел к одинокому дому, поглощенному сумерками, и с каждым шагом начал ощущать трепет в груди. Он взглянул на свет в окнах, и в мыслях сразу заиграли воспоминания с той встречи, когда Тэхен впервые сыграл ему на рояле. Та же темнота вокруг и свет трех светильников на полу. Мелодия, пробравшаяся в самую душу, и злость на это. В тот вечер Чонгук убежал, испугавшись, что эмоции, которые он зашил черными нитями далеко внутри себя, смогут бессовестно вырвать. Теперь же он шел к пианисту сам, надеясь, что эти эмоции перекроют во что-то новое и светлое. Такое же белое и чистое, как и сам Тэхен.              Постучав три раза по черной двери, Чонгук замер. Глаза смотрела в одну точку, а руки с цветами были опущены. Они не виделись так долго. Такое уже случалось. Однако сейчас все ощущалось по-другому. Эта встреча должна была развеять многие опасения.              Чонгук постучал еще раз, не вытерпев тишины в ответ. Тэхен не открывал. Выдохнув горячий воздух, Чонгук нажал на ручку и открыл дверь. Она как обычно была не заперта.              Знакомый запах окружил парня, погружая в воспоминания, а тепло пробрало тело. Свет от напольных светильников сеялся по первому этажу, оставляя часть мебели и обратные стороны колонн в темноте. Посмотрев на лестницу, Чонгук пошел вглубь комнаты, слыша, как быстро бьется его сердце. В любой момент перед ним могли показаться платиновые блестящие в свете волосы и карамельные глаза.              Чонгук шел к лестнице, постепенно окунаясь в теплый свет. Шаги были слишком громкими для такой тишины. Они доносились до ушей, опаляя слух, и заставляли неприятно ежиться от дискомфорта. Рассматривать комнату было волнительно. Чонгук скорее хотел увидеть своего пианиста.              Подняв взгляд по лестнице вверх, парень положил руку на перила, собираясь подняться, но резко отвел взгляд на белоснежный диван, который был его ложем на протяжении долгих дней. Он думал, что ему показалось, но нет. Ладонь вмиг вспотела и соскользнула вниз. Вторая сжала букет покрепче.              На диване среди подушек и пышного одеяла спал Тэхен, и лишь его спящее лицо было видно Чонгуку. Словно котенок, пианист закутался в одеяло и тихо сопел. Сердце Чонгука забилось быстрее, когда он подошел к спящему ближе. Положив букет из шестнадцати белых хризантем и пяти кроваво-красных роз на прозрачный столик, Чонгук опустился на корточки прямо перед ним. Платиновые волосы прятали глаза как вуаль, а тело медленно вздымалось и опускалось при каждом вдохе. Чонгук помнил, как часто просыпался и видел перед собой заинтересованное лицо пианиста, сейчас все было наоборот.              Резкое желание убрать волосы с глаз проскользнуло в голове, рука дернулась, но опустилась обратно на колено. Чонгук боялся. Он так и не выяснил причину того сообщения, а именно за этим он и пришел.              Что делать теперь и как себя вести парень не знал. Будить Тэхена ради своей прихоти он не собирался, поэтому, успокоив свое сердцебиение, забрался на диван, сел в ногах пианиста и откинул голову, устроившись ждать.              Вскоре светильник на полу привлек взгляд парня. Чонгук так и продолжил сидеть, слыша дыхание спящего Тэхена и смотря на теплый свет. Его будто загипнотизировало. На душе стало так спокойно, что начало клонить в сон. Накрыв свои замерзающие ноги одеялом, Чонгук закрыл глаза и увидел яркие круги и точки в темноте. Опустив голову себе на плечо, парень почувствовал, как его тело расслабляется и сознание погружается в сон. Однако внезапное шевеление заставило его дернуться и резко открыть глаза.              Тэхен перевернулся на спину, а сердце Чонгука снова бешено забилось. Внимательно наблюдая за глазами пианиста, Чонгук перестал дышать, но поняв, что тот продолжает спать, опустил голову и усмехнулся. Он ощущал себя преступником. Зашел без спроса в дом, сел рядом с уязвимым хозяином на диван и накрылся тем же одеялом. Но вместе с тем, Чонгук ощущал себя правильнее, чем никогда.              Закрыв глаза, Чонгук попробовал заснуть снова, но в кармане завибрировал телефон. Он достал его, нажал на значок уведомления, но прочитать не успел. Почувствовав, как нога Тэхена под одеялом зашевелилась рядом с ним, Чонгук быстро перевел туда взгляд.              Замерев, он наблюдал, как Тэхен вытянулся тонкой стрункой и положил одну свою ногу поверх его. Живот начало крутить, когда пианист горячей ногой стал тереться о своего незваного гостя под одеялом. Чонгук без раздумий туда нырнул рукой и положил ладонь на ногу, останавливая парня. После этого направив взгляд на лицо Тэхена, парень увидел открытые карамельные глаза и блаженную улыбку.              — Сам виноват, — прошептал неразборчиво еще сонный Тэхен и нырнул с головой под одеяло.              Чонгук положил телефон в сторону, когда пианист под одеялом начал пробираться к нему, а когда горячие руки обняли его за талию, непроизвольно произнес звук, похожий на стон. Убрав с головы Тэхена одеяло, Чонгук улыбнулся от наэлектризованных светлых волос, которые стали торчать в разные стороны.              — Думал, не придешь, — лениво улыбнулся Тэхен, уложив голову парню на грудь.              Чонгук обнял его в ответ, почувствовав в груди тепло наравне с волнением. В ту же секунду исчезли все сомнения, которые грызли его и не давали спокойно дышать. Паршивые мысли оказались ложными. Тэхен ждал его. Тэхен определенно скучал по нему тоже.              — Ты не хотел этого? — большая ладонь начала гладить взмокшую после сна спину.              Тэхен спал без верха. Осознав это, Чонгук напрягся, сжимая ноги.              — Надеялся, что уже излечил тебя, и больше мои услуги не потребуются, — бормотал Тэхен, нежась об крепкую грудь Чонгука, а руками закатывая на спине парня футболку.       Чонгук, чувствуя это, прикрыл глаза и сжал горячее тело в своих руках.              — Нет, мне мало.              Голос незваного гостя был хриплый, как и у Тэхена. Они вдвоем сидели на диване в окружении подушек и пышного одеяла, обнимали и грели другу друга в теплом свете починенной когда-то давно Чонгуком лампы, наслаждались уютной атмосферой ночи в холодном белоснежном доме. Рояль, как морская гладь, навевал спокойствие, но в этот вечер ни одна рука не хотела дотрагиваться до ледяных клавиш, наслаждаясь теплом человеческих тел.              — Хорошо, тогда я дам тебе больше, — ответил Тэхен и потянулся вверх к губам Чонгука.       Он опустил его голову за подбородок к себе и робко поцеловал. Рука Чонгука проскользила по спине вверх и запуталась в платиновых волосах.              Парень удерживал голову пианиста, наклонившись над ним, и так же не спеша целовал в ответ. Их губы ласкали друг друга сладкими поцелуями, но их недолгая разлука с привкусом недопонимания дарила им горечь.              Тэхен поднялся выше и, расставив ноги, сел к парню на колени. Он ощущал длинные пальцы на своей обнаженной спине и покрывался мурашками до самых пяток от холода, касающегося его там, где не прикрывала большая ладонь.              — Если ты не хочешь, — начал шептать Чонгук между поцелуями, — то я могу больше не приходить.              Он сказал эту фразу, продолжая прижимать к себе Тэхена, а внутри весь замер, боясь услышать не тот ответ.              Тэхен отстранился и направил на парня затуманенный взгляд, а после одним движением стянул через верх его футболку.              — Раз ты пришел, то теперь я тебя не отпущу, — ответил пианист и наклонился к нагой груди Чонгука. Он продолжил смотреть ему прямо в глаза, видя, как те смотрят на него в ответ с предвкушением.              Дотронувшись губами горячей кожи, Тэхен довольно застонал. Он начал оставлять кроткие поцелуи, ведя от ключиц вниз к груди. Ладонь Чонгука, оставшаяся в его волосах, крепко сжала их, слегка оттягивая.              Тэхен помогал себе руками, оглаживая талию парня, пока выцеловывал левую грудь Чонгука вокруг соска. Пару раз он попытался высунуть язык, скользя им совсем рядом с самым чувствительным, но потяжелевшее дыхание Чонгука сразу останавливало его. Тэхен игрался с ним, оставляя поцелуй за поцелуем, и медленно спускался к животу, упираясь коленями в диван. Парень смотрел вниз, наблюдая за ласками пианиста, и не мог сдерживать себя. Внутри горело пламя, готовое вырваться наружу. Он ощущал мокрые губы на своем прессе, чувствовал чужой язык между накаченными мышцами и сжимал шелковые волосы в руке.              Что он сейчас творил? Что он позволял делать с собой? Он был готов?       Чонгук не думал об этом, а лишь глубже стонал, когда Тэхен вел дорожку из поцелуев обратно вверх теперь к другой груди.              — Тебе хорошо? — задавал вопросы Тэхен, положив руку на уже обласканную грудь и сжимая ее.              — Хорошо, — закинул голову Чонгук, когда Тэхен посмотрел на него снизу вверх.              — Приятно? — мокрый язык почти дотрагивался ореола соска, но сразу останавливался, не позволяя самому вкусному быть опробованным.              — Приятно, — повторял парень, ощущая себя на грани.              — У тебя встал, — улыбался Тэхен, всасывая кожу над соском и затем целуя это место.              Чонгук поморщился, прекрасно понимая все без лишних слов. Он начал чувствовать возбуждение еще в тот момент, когда Тэхен прополз к нему под одеялом и дотронулся ладонями чуть ниже живота. Скрывать это было бессмысленно. Пианист начал волновать его в сексуальном плане уже давно.              «Мой первый раз будет с Намджуном», — пронеслось в мыслях воспоминание. Оно не возникло бы, не встреть Чонгук пару часов назад Юну во дворе. Однако теперь этот болючий отголосок был в прошлом. Намджуна больше не было, как и смысла держать эту клятву.              Чонгук улыбнулся новому ощущению свободы от прошлого и потянулся свободной рукой к своей ширинке.              — Я могу? — Тэхен осторожничал, вспоминая их первый поцелуй, когда позволил себе чуточку лишнего.              Облизнув губы, Чонгук расстегнул ширинку и спустил джинсы насколько мог. Тэхен сверху на нем упирался руками в грудь, с упоением наблюдая за возбуждением парня, которое показалось из-под нижнего белья.              — Я не хочу возвращаться в прошлое, — Чонгук надавил на голову Тэхена и поцеловал припухшие губы, которые минутой ранее ублажали его грудь.              Тэхен накрыл своей ладонью ладонь Чонгука, обхватывающую полувставший член, и начал вместе с ним водить по нему, создавая легкое трение. Чонгук положил голову Тэхену на плечо и тяжело задышал ему на ухо. Колени пианиста задрожали.              — Давай я сам, — прошептал Тэхен и аккуратно сплюнул на свою ладонь.              Чонгук убрал руку и положил ее на бедро пианиста, крепко сжав его, когда влажная ладонь дотронулась уязвимой головки. Смазка на ней смешалась со слюной, и Тэхен начал медленно распределять ее по всей длине, слушая глухие стоны прямо под ухом.              Такой Чонгук казался недостижимым. Тэхен не верил, что наконец-то смог добиться этого.              Чонгук чувствовал на своей плоти длинные пальцы пианиста и сильнее разводил ноги, упираясь в бедра Тэхена. Он думал об этих пальцах с самой первой встречи, а теперь они доставляли ему удовольствие.              Прикрывая глаза от ощущений, Чонгук прерывисто дышал, наслаждаясь запахом пианиста.              Ведя по члену, Тэхен нащупывал венки и надавливал на них, получая от этих прикосновений удовольствие сам. Он хотел этого так давно, что теперь боялся упустить и секунду наслаждения.              — Быстрее, — прошептал Чонгук, в самое ухо, дотрагиваясь до него языком.              В висках пульсировало от количества ощущений. Чувствуя приближающийся оргазм, парень стыдливо прятал голову в плече пианиста. Одна его рука опустилась Тэхену на шею, слегка сдавливая ее, а вторая сжимала хлопковые штаны пианиста. На них потом останется куча мятин.              Тэхен ускорил движение рукой, горячо дыша и смотря на все это недоразумение. Он наблюдал, как его ладонь накрывала красную головку, круговыми движениями лаская ее сильнее и резче, чем раньше, а потом спускалась обратно вниз, сдавливая член у основания.              Понимая, что скоро у Чонгука будет самый пик удовольствия, Тэхен пихнул парня обратно к спинке дивана и накрыл губами сосок, не переставая водить рукой по члену. Смачивая слюной, пианист облизывал желаемое и сильнее сжимал Чонгука, доводя его до предела. Тяжелое дыхание обоих смешалось с протяжным стоном парня. Чонгук закрыл глаза. Его тело напряглось и несколько раз содрогнулось в руках хозяина дома. Еще пара движения языком и рукой… и Чонгук излился себе на штаны. Тэхен впился взглядом в блаженное лицо и не смог скрыть улыбки. Чонгук наконец-то почувствовал себя хорошо. Тэхен сдержал обещание.              — Сделай мне одолжение, — поднялся к уху послеоргазменного Чонгука Тэхен, — в следующий раз не сдерживайся, если захочешь взять меня.              Чонгук открыл глаза и в ту же секунду утонул, попав в плен карамельных, которых так жаждал увидеть все эти дни.              — Тебе тоже нужно, — произнес парень, чувствуя, что Тэхену требовалась разрядка не меньше его.              — Сегодня только ты, — улыбнулся Тэхен, убирая потянувшуюсь в его паху руку Чонгука.              — Спасибо, — прошептал Чонгук, расслабившись, и снова утонул в темноту.              По щеке потекла слеза.              Каждый раз, оказываясь перед черными дверьми, Чонгук чувствовал себя по-разному. Он помнил каждую встречу и замечал, что они меняли его. Тэхен был причиной тому. Зачастую встречая своего гостя в белой рубашке и такого же цвета штанах, с растрепанными платиновыми волосами, он что-то делал с ним. Чонгук боялся думать, что в итоге у пианиста может получиться. Сегодняшний вечер изменил в Чонгуке почти все. Его убеждения и страхи растворились в умелых руках, а желания обрели волю. Чонгуку больше не нужно было скрывать себя. Он получил свободу.              Тэхен провел рукой по скуле, всматриваясь за мокрой дорожкой на уставшем лице, и поцеловал в мокрый глаз, почувствовав дрожь ресниц.              Поднявшись за полотенцем, Тэхен ощутил, как сильно болели его колени. Усмехнувшись этому, он зачесал растрепанные волосы назад и пошел на кухню. Возвращаясь обратно к парню, Тэхен замер, заметив на столике букет из шестнадцати белых хризантем и пяти кроваво-красных роз.              Неприятный ком сжался в груди.              Чонгук пришел к нему выяснить причину того сообщения. Боялся потерять его. Купил ему зачем-то цветы.              «Неужели это ухаживание?»              Открыв в пробуждении глаза, Тэхен ожидал увидеть именно его, хоть и верил, что после того сообщения гордость Чонгука заиграет красками. Однако Чонгук был настоящим и искренним в своих действиях. Не такой, как Тэхен. Если он был зол, то драл свои костяшки, а если чувствовал жалость, то перевязывал раны. Такой уязвимый Чонгук делал то, что желал, не надевая маски. А Тэхен…              Тэхен в наглую получил желаемое.              Начав бороться за свое будущее, Чонгук попал в капкан, сам того не понимая.