Медный купорос

***

             Прикосновение холода будоражило тело, покрывало его тонким слоем льда, не давало пошевелиться. Карамельные глаза напротив распаляли пламя.              Мрамор под спиной ощущался льдиной, ладонь на щеке обжигала. Столько контрастов не позволяли дышать, кружили голову. Собственное имя было забыто, и лишь одним была пропитана каждая клеточка.              Тэхен. Тэхен. Тэхен.              Совершенный. Открытый. Настоящий. Совсем рядом, но казался сном.              Его ладонь, украшенная ветвистыми шрамами, гладила лицо Чонгука, охлаждала кожу, после того, как к ней прилила горячая кровь. Пьяный взгляд блуждал по застывшему лицу, искал в нем нотки сопротивления или гордости, но видел лишь покорность. Чонгук не дышал, не моргал, влага во рту накапливалась от долгого не глотания слюны. Он был отрезан от мира, порабощен тягучим голосом и тем, что им было сказано.              Внутри пианиста все ликовало. Гордость, смешанная с алкоголем, переполняла. Он справился, добился того, что хотел. Долгие взгляды, нежные касания и принятие отрешенной пустоты. Добиваться этого парня было сложно, но результат ощущался слаще карамели на губах.              — Надо закрыть двери и окна, ты заболеешь, — отрезвел Чонгук, хоть пьян был вовсе не он.              Он говорил это, смотря глаза в глаза. Пытался схватиться хоть за маленькую соломинку рассудка, но его прижали к себе сильнее.              — Чонгу, — Тэхен прижался лбом к его лбу, закрыв глаза, — сделай мне хорошо.              Воздух, касающийся губ ранее каждую секунду, исчез. Легкие вмиг застыли. Тэхен был во власти алкоголя и не щадящих мыслей, а Чонгук во власти его самого.              — Тэхен, — голос был хриплый, Чонгук простыл, определенно заболел.              — Поцелуй меня, — повторил пианист шепотом, — потрогай там, куда даже боялся смотреть.              Ладонь Тэхена опустилась со щеки на шею, а после заползла под кофту, ощутив, как напряглись под ней горячие мышцы. Чонгук наконец-то задышал. Тэхен рядом с ним вился, как змея, притягивал к себе ближе ногами и руками, с каждой секундой поглощал больше и больше, требовал взамен того же.              — Дай мне это, позволь чувствовать тебя везде, именно этого я хочу сейчас.              Ветер снаружи дома затих на фоне сердцебиения двух людей, лежащих посреди белой комнаты в объятиях друг друга. Разум, обожженный желанием, плавился, тело начинало гореть вместе с ним, растекаясь по ледяному полу. Мира вокруг не существовало, зимы не было, холода тоже, были только они вдвоем. До ужаса похожие и до безобразия отличные.              Чонгук боялся пошевелиться. Он лишь дрожал от ласковых пальцев на спине. Тэхен же ждал, нежась рядом.              Все мысли парня, его желание, все прямо сейчас могло стать явью. Чонгуку стоило лишь снова коснуться дрожащих от холода губ и не остановиться. Он представлял это, фантазировал, кипел от злости, когда не мог это сделать. Так что же его останавливало.              — Не бойся, я рядом с тобой, — Тэхен приподнялся, смотря своими пьяными блаженными глазами в его, — доверяй мне, Чонгу.              Говорил ли это Тэхен, либо бутылка Чембертин в нем, было неизвестно даже ему самому, все мысли заполняло лишь желание обладать Чонгуком, а какими словами или действиями — не важно.              Чонгук смотрел на него снизу вверх и вспоминал свечи, которыми была когда-то расставлена вся эта комната. С того дня он изменился. Он больше не думал про Намджуна. Ни одна мысль о нем не посетила его голову до этого времени. Сегодня он думал лишь о Тэхене, о его руках, о его теле и голосе. Чонгук смотрел в карамельные глаза над ним и понимал: назад пути нет.              Он потянулся к Тэхену и, не разрывая взгляда, едва ощутимо коснулся его губ.              — Я никогда не делал этого с мужчиной, — прошептал парень в самые губы и положил руку на платиновые волосы, волнуясь от ощущений.              Пьяная улыбка сама вырвалась наружу, когда Чонгук отстранился.              — От этих слов у меня внутри расцвели цветы, — ответил Тэхен и сам поцеловал парня, прижимаясь к нему грудью.              Он аккуратно просунул ладонь под голову парня, чтобы ему было не больно лежать затылком на полу, и запутался пальцами в волосах.              Целовать Чонгука было сладко, а чувствовать его в своей власти еще слаще. Он лежал неподвижно, пока Тэхен, объятый вином, вился рядом, касался ногами его ног, путал волосы, слегка оттягивал их, упивался каждым движением покусанных губ.              Чонгук ощущал его желание каждой клеточкой и предвкушал. Его ноги сжимались от скольжения по ним ног Тэхена, а глаза еще сильнее жмурились от оттягивания прядей на затылке.              Твердый пол под спиной больно давил на лопатки, но Чонгук терпел. В данный момент он целовался на полу гостиной, в которой проводил почти каждый день последнего месяца с Тэхеном и больше ни о чем не хотел волноваться.              Все тело Чонгука резко напряглось, когда Тэхен неожиданно оказался сверху. Его колени расположились по бокам от талии парня, а обтянутые шелковой тканью ягодицы — на пахе. Губы стали настойчивее, пока язык плавно проникал внутрь.              Чонгук попытался отстраниться, но руки Тэхена обвили его шею.              Ощущая привкус вина, он понимал, в каком сейчас состоянии Тэхен, а чувствуя его движения на себе, осознавал все происходящее. Однако быть порядочным хотелось меньше всего.              — Дотронься, — сквозь поцелуй сказал Тэхен и Чонгук сразу же положил руку пианисту на талию.              — Еще, ты можешь трогать меня, как захочешь, — Тэхен прошептал эти слова и начал оставлять кроткие поцелуи правее губ Чонгука, опускаясь ниже, — я весь в предвкушении твоих рук на мне.              Чонгук сжал талию Тэхена сильнее и немного раздвинул свои ноги, чувствуя возбуждение.              — Почему ты пьян? — задал он вопрос.              Тэхен вместо ответа спустился к шее и лизнул выступающую венку, провел по ней языком и поцеловал родинку, выглядывающую из воротника.              — Думал о тебе, — Тэхен прикусил чувствительную кожу рядом с кадыком.       Чонгука обдало жаром.              — Ты не хотел думать? — озвучил он свои мысли, ласково поглаживая спину пианиста сквозь шелк.              — Я хотел лишь заглушить мысли, — Тэхен медленно поднялся, опираясь ослабленными руками о грудь под собой.              Платиновые волосы блестели на свету, губы припухли от поцелуев. Чонгук замер, растерянно смотря в карамельные глаза.              — Но Чембертин подвел меня, — усмехнулся Тэхен, а после опустил туманный взгляд на пах парня.              Его руки потянулись туда, но Чонгук перехватил их.              — Ты играешь со мной? — неожиданная серьезность сбила Тэхена с толку.              — А ты проверь, — приподнял он подбородок, ощущая сильную хватку Чонгука на запястьях.              Глаза напротив блестели, обжигали, не выпускали из своего плена. Чонгук был замкнут в них и не искал выхода.              Слова незнакомца крутились в голове, но Тэхен рядом перекрывал все порезы, нанесенные ими. Верить чему-то неподтвержденному или тому, что чувствуешь? Чонгук выбрал второе. Плыть по течению, так со всей его скоростью.              Внезапно подувший ветер промчался рядом с молодыми людьми, от чего несколько окон закрылись. Тэхен обернулся на них, чем Чонгук воспользовался и, не ожидая разрешения, опрокинул его и прижал своим телом к полу.              Тэхен оказался прямо под Чонгуком и ощутил от нового положения пьяное удовольствие. Грудь в жесткой шерстяной кофте тяжело вздымалась и соприкасалась с лёгкой тканью рубашки. Горячее дыхание на лице смешалось с холодным воздухом, трогающим руки и ноги.              Чонгук продолжал держать его кисти, не давал пошевелиться. Прижимаясь к нему всем телом, он чувствовал ответную дрожь. Тэхен под ним трепетал в предвкушении, цеплялся пальцами за одежду, словно за последнее ощущение реальности. Время, так сильно желаемое продолжить свой путь, останавливалось с каждым вдохом. Чонгук потерял ему счет, потерялся сам во всем, что сейчас происходило.              Тэхен был спасением, лодкой, подобравшей его и пустившейся с ним по течению. Чонгук видел в нем утешение, приходил и утопал в нем, и сейчас он готов был захлебнуться.              — Глаза всегда выдают тебя, — улыбнулся Тэхен, раздвигая ноги под парнем, пропуская его между, — я каждый раз наслаждаюсь ими, такими уставшими, но от этого не менее красивыми. Ты их постоянно широко открываешь, словно в изумлении, когда я говорю с тобой. А когда тебе что-то не нравится, ты прячешь их от меня, боишься, что я все пойму, но ты не хочешь, чтобы я понял, но я все понимаю. — Тэхен прикрыл глаза, нежась в воспоминаниях. — Знал бы ты, как приятно, когда ты наблюдаешь ими за мной, не отпускаешь меня, словно я самое важное в твоей жизни. — Тэхен снова посмотрел на парня и проглотил слюну, — Но ведь это не так.              Чувства Чонгука перемешались. Тэхен под ним говорил слова, но значение их до него не доходило. Все, что сейчас имело значение, — это побелевшие от холода губы пианиста. Чонгук следил за ними, ощущал их вкус на языке и хотел еще. Он упускал в словах Тэхена что-то важное, но думал лишь о том, как снова хочет его поцеловать.              Резко опустившись, Чонгук припал к губам, когда Тэхен продолжил говорить. Он смял их сильнее, руки Тэхена попытались освободиться, но Чонгук не позволил, крепко удерживая. Желание и власть над Тэхеном вскружили голову. Он придавливал его к полу, целовал губы, касался их языком, а Тэхен не успевал. Чонгук столько раз представлял себе это и столько же раз отпугивал эти мысли, что теперь разрывался на куски.              Задыхаясь, Чонгук вдохнул воздуха и начал дарить маленькие поцелуи скулам, носу, щекам, глазам, он едва касался каждого сантиметра блаженного лица, а Тэхен глубоко дышал, стараясь тоже поймать губами хоть что-то, но вместо этого лишь беспорядочно мазал ими. Чонгук не мог насладиться, ощущая внизу тягу, а в груди тепло. Холод вокруг перестал существовать, открытые окна стали ничего не значащими декорациями. Им было нечего терять, потому что когда-то потеряли все, что у них было.              Желание дотронуться переросло желание власти, Чонгук отпустил руки Тэхена и тот сразу же обвил их вокруг широких плеч, прижимая к себе ближе. Чонгук снова вернулся к губам, Тэхен приоткрыл их шире, впуская язык, Чонгук на секунду замешкался, но поддался.              Он нависал над Тэхеном, упираясь локтем в пол, исследовал его рот и мысленно материл себя, ведь это Тэхен выпил целую бутылку вина, а не он. Влаги становилось все больше, сердце Чонгука бешено билось, когда он снова и снова заходился в танце с языком Тэхена. Останавливаться сил не было, хотелось больше, глубже, до безумия.              Пианист хватался за плечи, сжимал их, оттягивал кофту. Чонгук давил на живот, на грудь, забирал весь воздух, которого и так было мало. Становилось жарко, все тело начинало гореть, и лишь пальцы на ногах продолжали мерзнуть.              Чонгук замер, когда Тэхен оттянул его за волосы и, задыхаясь, посмотрел в глаза.              — Это изумительно, — произнес он глубоким голосом.              Сладкая улыбка на мокрых багровых губах. Зрачки Чонгука расширились, когда он опустил на них взгляд, и провел бедрами по паху пианиста.              — Тебе так нравится? — опустился Чонгук к уху.              Он медленно провел по нему губами, оставил короткий поцелуй, заставив Тэхена извиваться под ним, и запустил руку в пепельные волосы, оттянув их в ответ. Вел второй рукой вниз по шее, водил по груди, животу, чувствовал тяжелое дыхание и запах вина. Тэхен закусывал губу, понимая, что они просто лежали на полу посреди замерзшей комнаты, но он горел как одна из свеч, некогда стоявших тут. Поцелуи и поглаживания ощущались намного ярче, голова шла кругом от напряжения.              — Чонгу, — простонал Тэхен, когда большая ладонь задела низ живота, — ниже, веди ниже.              Он нетерпеливо потянулся к руке парня, чтобы взять ее и опустить на полувставший член. Чонгук в тот же момент прикусил его за шею, не сдержавшись.              — Ты весь дрожишь, — Чонгук прижимался к шее Тэхена, вдыхал его запах, — давай поднимемся наверх.              — Ты хочешь в кровать? — прикрыл глаза Тэхен, чувствуя, как чужая ладонь продолжала поглаживать его пах.              — Там тебе будет не больно лежать.              Тэхен молча махнул головой. Чонгук поднялся на колени и потерял дар речи. Тэхен лежал прямо перед ним, с раздвинутыми ногами, в мятой рубашке и опухшими губами. Трогал свои волосы, пытаясь привести их в порядок, скользил взглядом по Чонгуку, пока не встретился с его глазами. Он улыбнулся одним уголком губ и вытянул потяжелевшую руку. А Чонгук застыл, смотрел на него и не верил, что творил сейчас с ним, а что еще собирался. Он точно сошел с ума. От ангельского лица, обольстительной улыбки, сладких речей и запоминающихся касаний. Сошел с ума от Ким Тэхена.              Чонгук взял изящную ладонь в свою и потянул пианиста на себя, заметив, как красиво переливались его волосы на свету.              Они вместе поднялись. Сердца обоих продолжали быстро биться. Тэхен взял Чонгука за руку, чувствуя, как бессильны были его ноги, прижался к его груди и положил голову на плечо. Разум плыл, мысли крутились в беспорядке, возбуждение пробивало дрожью, запах Чонгука ломал. Во всем происходящем он винил алкоголь, не мог этот парень вызывать одновременно столько чувств в нем.              — Ты совсем без сил, — ласково произнес Чонгук, проведя ладонью по его волосам.       Он смотрел с одержимой нежностью, упираясь своим возбуждением в ногу Тэхена. Ветер выл серенады, Чонгук впервые за последние минуты услышал его. Его взгляд поплыл по комнате. Открытые настежь окна, кроме одного, развевающиеся занавески, холодная белая мебель. Мир вокруг бушевал, пока Чонгук удерживал в объятиях своего замерзшего пианиста.              — Отнеси меня наверх, — Тэхен прижался к шее парня.              Чонгук, не мешкаясь и секунды, наклонился, чтобы подхватить его под ноги. Пианист обвил шею теперь руками, крепко прижимаясь к нему, и закрыл глаза.              Ступая на первую ступеньку, Чонгук еще раз обернулся на белую комнату, заполненную запахом мороза и вина, и начал подниматься наверх, прижимая к себе обмякшего Тэхена. Каждый раз, поднимаясь на второй этаж, Чонгук хватался за черные блестящие перила, но теперь его руки были заняты самым ценным, что у него сейчас было.              — Я тяжелый? — прошептал Тэхен, опалив дыханием кожу под ухом.              — Нет, — коротко ответил Чонгук, поднимаясь выше и выше.              На втором этаже тепло окутало их тела. Чонгук помнил каждый момент, произошедший здесь. Помнил джакузи, ночи, проведенные в одиночестве и вместе под одним одеялом. Помнил, как сказал фразу, после которой они не виделись мучительные несколько дней.       Он нес Тэхена на руках, слушал его дыхание, донес до кровати и аккуратно опустил на белые простыни. Тэхен с прикрытыми глазами лежал на них, словно перышко. Хрупкая фигура в жемчужных тканях, пепельные волосы и розовые губы. Чонгук не мог оторвать взгляда.              — Иди сюда, — поманил к себе Тэхен пальцем, — я знаю, что в твоих мыслях уже сбежать от меня.              Чонгук посмотрел в карамельные глаза и усмехнулся. Тэхен научился воздействовать на него. Знал, что сказать, как потрогать, чтобы Чонгук не смог отказать. А парень и не знал, нравится ему это или нет. Однако он думал, что власть Тэхена над ним лучше, чем его собственная.              Чонгук залез на кровать, скинув обувь и куртку, и снова навис над пианистом. Тэхен начал нежно целовать его лицо, положив руки на скулы. Словно лепесток розы, касался глаз, бровей, носа, губ, а Чонгук утопал в тепле своих чувств. Он запустил руки под спину Тэхена и аккуратно начал водить по лопаткам, между, спускаться ниже к талии. Такой нежности он не испытывал никогда в жизни. Душа трепетала, сердце не находило себе места в грудной клетке. Тэхен был невозможен.              Чонгук опустил голову ниже и накрыл его губы. Поначалу они лениво касались друг друга. Чонгук прижимал пианиста к себе ближе, обжигал горячими ладонями его спину и чувствовал жадность. Ему с каждой секундой становилось мало. Он старался контролировать свои мысли, понимая, что от него хотят, но не позволял себе быть слишком напористым.              Руки Тэхена решили за него. Они направились вниз, забрались под свитер, ощупали напряженный живот, а после спустились к штанам и быстро расстегнули на них пуговицу.       Чонгук остановился и немного приподнялся, посмотрев туда.              — Отплати мне за помощь, — тяжело дыша, сказал Тэхен.              Чонгук завороженно посмотрел в его просящие глаза и поднялся рядом на колени. Продолжая держать зрительный контакт, он сам расстегнул свою ширинку и почувствовал облегчение. Его член был возбужден, он чувствовал, как намокало от предэякулята нижнее белье.              — Раздень и меня тоже.              Чонгук приспустил джинсы, и дрожащими руками потянулся к штанам Тэхена.              «Подойдите ко мне».              Чонгук сразу вспомнил их первую встречу. Тогда Тэхен говорил таким же голосом, что и сейчас. Властным. Внутри забегали смешинки. Его фразы сменились так же неожиданно, как и зима сменила осень.              По пальцам пошел ток, когда Чонгук коснулся резинки на шелковых штанах. Тэхен напрягся весь тоже, приподняв голову, наблюдая за парнем. Его одновременно забавляла и возбуждала его осторожность. Тэхен чувствовал себя драгоценностью в его руках.              Приподняв бедра, пианист помог стянуть с себя штаны и ощутил табун мурашек. Чонгук задыхался. Член Тэхена был почти такого же размера, как его, но в тысячу раз красивее. Рот наполнился слюной, волнение начало собираться в каждой клеточке.              — Ты делал когда-то минет? — задал вопрос Тэхен, хотя знал ответ.              — Нет.              Что было ожидаемо, Чонгук до этого не любил мужчин.              Его волнительное лицо и ступор выдавали в нем все, что только можно. Тэхен начал бояться, что прямо сейчас все и закончится.              — Тогда позволь мне, — с этим словами Тэхен прикусил губу и положил руки на бедра парню, подталкивая его ближе к своему лицу.              Чонгук закрыл глаза, понимая, что Тэхен собирается делать. Происходящее казалось мокрым сном, но если это так, то он не хотел просыпаться.              — Не отталкивай только меня, — сразу же произнес Тэхен, когда Чонгук дернулся назад, стоило пальцам Тэхена дотронуться члена через боксеры.              — Я волнуюсь, — опустил голову Чонгук, лишь бы пианист не видел его глаз.              Тэхен смотрел на это через пушистые ресницы и не верил. Чонгук возвышался рядом с ним на кровати с приспущенными штанами и прятал глаза. Такой ли Чонгук пришел чинить ему кран? Определенно такой. Пустота и боль скрыла в нем чувственность и открытость, но он таким был всегда.              Тэхен поглаживал Чонгука через боксеры, осторожно касался яичек, наблюдал за изменениями на лице. Он ловил удовольствие от происходящего, разводя ноги.       Заметив, что Чонгук начал глубже дышать и на его лбу разгладились морщинки, пианист стянул боксеры и позволил себе пару секунд полюбоваться им, прежде чем обхватить головку губами. Чонгук прикусил губу и машинально положил руку на светлую макушку, ощущая скользкий язык на самом приятном.              Тэхен водил языком по кругу, с каждым разом беря в себя глубже и глубже, помогал себе рукой, водил длинными пальцами по длине, что не помещалась в рот. Он делал это много раз, однако сейчас хотелось сделать все на высшем уровне.              Большая ладонь Чонгука перебирала волосы, пока Тэхен смотрел на него снизу вверх облизывая мошонку. Внутри от этого вида у парня что-то переворачивалось. Тэхен выглядел обворожительно.              Становилось слишком хорошо, Чонгук чувствовал, что оргазм близко. Он закрыл глаза и начал делать небольшие толчки. Тэхен опустился на подушку, позволив парню самому входить в его рот. Чонгук начал двигать бедрами, запрокинув голову. Голова закружилась. На секунду он потерял равновесие и положил руки на стену, чтобы чувствовать опору.              Чонгук чувствовал жар по всему телу, его пальцы на ногах мяли простыни, а кулаки упирались в белую стену перед собой. Тэхен гладил себя через одежду, закатывал рубашку, позволяя прохладе остудить себя. Его губы горели от трения, язык скользил по гладкой плоти, в глазах собирались слезы. Собственное возбуждение захватывало тело, до себя хотелось дотронуться, но Тэхен ждал на себе лишь руки Чонгука.              Глаза Тэхена резко открылись, когда он услышал глухие стоны парня. С каждым толчком они становились громче и выше. Тэхен заполз рукой ему под свитер и начал вести по чувствительной коже вверх, не переставая наблюдать за его лицом. Сильно закрытые глаза, от которых шла паутинка морщинок, поджатые губы, нахмуренные брови. Тэхен не смог сдержаться и коснулся себя, сгибая ноги в коленях и раздвигая их в стороны.       Чонгук открыл глаза, когда почувствовал, дрожь в горле Тэхена. Взгляд плавно начал двигаться по его телу, задерживаясь на оголенных плечах, задранной рубашке, плоском животе. Чонгук протяжно простонал, заметив, что Тэхен ласкал себя, сделал еще один толчок и вышел из горячего рта, чувствуя, что не может сдержаться.              Пианист, увлеченный происходящим, обеспокоенно посмотрел на парня, который начал быстро снимать с себя одежду, скидывая ее на пол. Он не успел сказать и слова, как Чонгук сполз ниже по кровати и очутился прямо между его ног.              — Чонгу, — произнес измученно Тэхен, когда тот повел по его нагим ногам шершавыми ладонями, возвышаясь полностью обнаженным. Острые ключицы, накаченная грудь, пресс, дорожка волосков к паху. Тэхен смотрел и готов был излиться прямо сейчас.              — Ты точно существуешь? — прошептал Чонгук, оглаживая коленки и спускаясь к внутренней стороне бедра.              — А ты не веришь? — Тэхен продолжал водить по своему члену, смотря в глаза напротив.              Его румяные щеки пылали, глаза были мокрыми от слез. Приятное чувство волнами накатывало по всему телу.              — Я и не думала, что смогу увидеть тебя таким, — с нежностью сказал Чонгук, хмуря брови. Он гладил Тэхена, опалял его своими руками. Но когда незаметно начал водить пальцами вокруг сокращающихся мышц, пианист выгнулся, сжимая покрасневшую головку в руке.              Чонгук надавил сильнее, понимая, что секс между парнем и парнем отличался. Ему стоило быть осторожнее, чтобы не доставить Тэхену боли, он бы не пережил, если бы сделал это.              — Подожди, — остановили теплые руки и потянулись к тумбочке возле кровати.              Чонгуку казалось, что за сегодняшний вечер он точно задохнется.              — Я растянут, — пряча глаза, Тэхен протянул тюбик смазки Чонгуку, — но намажь этим себя.              Красные мысли обрушились на парня волной. Его глаза забегали, когда он понял, что означала фраза Тэхена.              — А презерватив? — Чонгук взял смазку и открутил крышку.              — Я чист, а все остальное мне не важно, — Тэхен откинулся на подушки, утопая в них, и расставил ноги шире.              Чонгук выдохнул весь воздух, который удерживал в себе от напряжения, налил на член холодной вязкой жидкости и начал водить по длине ладонью, распределяя ее.              Тэхен путался руками в волосах, выгибался от предвкушения. Шелковая рубашка на нем была совершенно лишней. Алкоголь тек по его венам, делал тело тяжелым и бессильным, а разум неконтролируемым.              Протяжный стон заполнил комнату, когда Чонгук заполнил Тэхена и лег на него, прислонившись лбами. Сердца бились в унисон, удовольствие пробрало каждую клеточку. Чонгук начал расстегивать на рубашке Тэхена пуговицу за пуговицей, не двигаясь внутри. Он давал возможность привыкнуть к нему, расслабиться, а сам изнемогал от мягких ребристых стенок, обволакивающих его член.              Тэхен водил по его обнаженной спине руками, ощущая крепкие мышцы. Чонгук был горячим снаружи, а внутри просто обжигал.              — Ты можешь двигаться, — шепотом сказал Тэхен, начиная сам насаживаться.              Чонгук поцеловал его в нос, потом спустился ниже и начал медленно двигаться, выцеловывая каждый сантиметр длинной шеи. Тэхен впился пальцами в кожу. Чонгук заполнял его полностью, с каждым толчком раздражал все чувствительные места, надавливал обнаженной грудью, душил собой. Вокруг не существовало ничего, кроме него.              Тэхен пискнул, когда Чонгук начал крутить его сосок между пальцев. Все слова забылись, он мог лишь стонать ему на ухо.              Увеличивая темп, Чонгук чувствовал, как нежные стенки внутри пульсировали и сжимались. Нестерпимое желание вырвалось наружу и он укусил кожу рядом с ключицей.              — Чонгу, — единственное, что вспомнил Тэхен, выгибая спину.              Соски об соски, тело об тело. Тэхен стал сильнее насаживаться, держась за спину Чонгука, пока его мощные бедра толкались внутрь, заставляя позабыть, что такое дышать.              Ноги Тэхена обвили мокрую от пота спину, пока руки Чонгука нежно водили по изгибам талии. Стоны смешались в мелодию. Воздух вокруг горел.              — Я почти, — жмурясь, простонал Чонгук, и обхватил член Тэхена.              — Давай, — убрал влажную челку со лба пианист, прислонившись щекой ко лбу парня.              Чонгук начал двигаться более рвано, слушая звуки от соприкосновения их бедер, и вел по члену Тэхена рукой, большим пальцем дразня уретру.              — Спасибо, — шептал Чонгук, — спасибо, что ты рядом, — он говорил фразу за фразой, толкаясь внутрь Тэхена, — спасибо, что спас меня.              Тэхен был на пределе, он не слушал, закрылся от этих слов, сконцентрировался лишь на своих ощущениях. Его волновал лишь пульсирующий член внутри и ладонь Чонгука на себе.              Через мгновение оргазм накрыл его с головой, пустил по всему телу тепло и стал точкой. Тэхен гортанно простонал, сжимая загривок Чонгука, и открыл глаза, понимая, что сейчас произошло.              Чонгук сделал два резких толчка и вышел из Тэхена, изливаясь ему на бедро. Он тяжело дышал куда-то в шею, чувствовал напряжение в каждой мышце, оставляя маленькие поцелуи на лице, и дрожал от накатившего удовольствия. На языке крутились слова, которые он обдумывал последние дни. Сейчас он был полностью уверен в них. Ему было все равно, теперь было совершенно наплевать. Он потерял Намджуна, не успев признаться, повторить свою ошибку он бы себе не позволил.              — Я люблю тебя, — произнес Чонгук, откинув все свои страхи.              А Тэхен смотрел в потолок и понимал, что это конец. Он получил желаемое, и больше этот парень ему не нужен.              Так долго ожидавшие своего часа слова любви сказаны были тому, кто играл на чувствах так же виртуозно, как и на клавишах рояля.              Течение, которое должно было нести вперед, оказалось водопадом. Впереди ждало лишь свободное падение и камни.