Медный купорос

***

             Зимняя свежесть тянулась через открытое окно в мастерскую, рассеивалась по полу и щекотала ноги. Солнечные лучи тигровыми полосками пробивались через жалюзи и падали на пол, создавая рисунок. Мастерская Хосока начинала играть новыми красками. Вместо старых ящиков и шкафов, все помещение было уставлено рядами отшлифованных стальных стеллажей. У окна стоял серый кожаный диван вместо потрепанного жизнью старого. Каждая полка на стеллажах была занята запчастями, трубами, инструментами и всей необходимой сантехникой. Маленькую комнату с потрескавшимися стенами и застоявшимся запахом сырости совсем было не узнать.              — You're over my head, I'm out of my mind, — раздавалось по комнате тихое пение.              Из-под стойки с кассовым аппаратом показалась рыжая макушка. Девушка с яркими кучерявыми волосами закрыла бедром ящик и, подпевая песне в наушниках, прошла к стеллажам, чтобы протереть пыль. Она аккуратно вела оранжевой шерстяной тряпочкой по поверхности, пританцовывая на одном месте.              — Baby, you're so classic, — чуть громче пела она. — Baby, you're so classic.              На юном лице красовалась яркая улыбка, а глаза были прикрыты от наслаждения песней. Делая маленькие шаги в сторону, Буви потягивалась на носочках, чтобы протереть верхние полки, и не переставала петь любимые строчки.              Девушка опустилась к нижним полкам и заметила движение в другой части комнаты. Она провела тряпочкой несколько раз и поднялась, чтобы узнать, кто пришел. Посмотрев на время, Буви вытянула наушники. Хосок в такое время обычно в больнице у Чонгука. Чимин и Соджун уехали на вызовы. Догадок, кто это мог быть, не было.              — Кто пришел? — произнесла Буви так, чтобы ее было хорошо слышно.              Из-за других стеллажей никого не было видно, по спине девушки прошел холодок.              «Не могло же мне показаться», — подумала она и потянулась за телефоном, не спуская глаз с места, откуда мог выйти человек.              — Добрый день, — услышала девушка голос и задержала палец над контактом Чимина.              Прищурившись, Буви увидела кусочек черного пиджака, следом за ним и виновника, напугавшего ее.              — Добрый, — облегченно выдохнула девушка, увидев Сокджина. — А никого, кроме меня тут нет, все разъехались.              — Ничего страшного, — улыбнулся мужчина и начал расхаживать по комнате, рассматривая все вокруг.              Буви начала теребить тряпку.              — А что вы хотели? — прошла она к стойке с кассовым аппаратом.              Сокджин усмехнулся и встал напротив. Взгляд мужчины зацепился за каталог, который его команда и сделала для мастерской. Он взял его в руки и начал переворачивать страницы, будто увидел впервые.              — Хотел попросить тебя об услуге.              — О какой такой услуге? — сложила она руки на груди.              Мужчина заметил этот жест и посмеялся.              — Когда вы открываетесь, можешь напомнить? — он положил каталог и начал гладить пальцами свой подбородок, рассматривая девушку.              — Через неделю уже, — ответила Буви, чувствуя себя неуютно.              Чимин ей рассказывал о взаимоотношениях Сокджина и Хосока, поэтому она не доверяла ему, однако не полюбопытствовать не могла.              — О чем вы меня хотите попросить? — задала она вопрос напрямую, не желая играть в переглядки.              За окном засвистел ветер, по коже Буви пробежали мурашки от холода. Сокджин с ответом не спешил. Ощутив неловкую паузу, девушка не выдержала и подошла к окну, чтобы закрыть его.              — Я хочу попросить тебя сделать мне пару фотографий с открытия, — произнес Сокджин и улыбнулся, когда девушка вновь встала напротив, — меня не будет в Сеуле на следующей неделе, но не хотелось бы пропустить это важное событие. Я очень старался, чтобы у Хосока все вышло и он смог исполнить свою мечту. Хочу увидеть его улыбку в этот день.              Буви слушала мягкий голос мужчины и ощущала в нем незнакомое тепло. В голове не укладывался такой Сокджин и неприятные рассказы о нем.              Закусив губу, Буви осмотрела мужчину. Он был взволнован, девушка поняла это по тому, как часто он поправлял свои манжеты на пиджаке.              — Хорошо, — опустила девушка руки и улыбнулась, показав свои ямочки.              — Благодарю, — протянул визитку, — вот мои контакты.              Он снова вернулся к своему уверенному образу, поправил волосы и очки, поклонился и пошел к выходу, не попрощавшись.              Смотря вслед уходящему Сокджину, Буви не могла понять свои чувства. Мужчина глушил своей энергетикой все вокруг, одним взглядом пригвождал к земле, но сегодня, открыв девушке свое волнение, он предстал совсем в другом свете.              В наушниках уже давно играла другая песня, Буви засунула их в уши и вспомнила про уборку, которую начала.              

***

             — Возьмешь завтра меня с собой? — Соджун заворачивал на дорогу к мастерской, Хосок сидел на соседнем сиденье и что-то печатал в телефоне.              — Зачем? — спросил он, не отвлекаясь от дисплея.              — Буду твоей моральной поддержкой, — заулыбался парень во все тридцать два и взглянул на Хосока, который на него совсем не смотрел, — с кем ты переписываешься?              — С Аен.              — Что ей надо? — закатил глаза Соджун.              — Расспрашивает по поводу открытия.              — А что открытие? Все готово, осталось лишь ленточку разрезать, — посмеялся мастер, а Хосок улыбнулся.              — Перерезать. Хочет приехать на него с репортером и сделать рекламу в газету, — ответил Хосок и засунул телефон в карман куртки. Недовольно посмотрев на хмурое небо, он открыл окно и хотел закурить, как его остановил мастер.              — Мы почти доехали, потерпи, — в глазах Соджуна читалось сочувствие, — она бы еще для телевизора репортаж сняла.              Хосок грозно посмотрел на него, но все же согласился, надо уметь терпеть, хоть все нервы и потрепаны.              — Вот и я о том же, слишком много внимания для небольшого магазина, — Хосок выдохнул и прикрыл глаза.              — Ну, что ты хочешь, такие люди, как она, крутятся в других кругах, у них все масштабнее, — заезжая на парковку, Соджун полностью сосредоточился и сощурил глаза.              — Даже не знаю, что ей ответить.              — Ну решай сам. А что насчет завтра? — смотрел парень себе за плечо и припарковывался.              — Соджун, блять, — крикнул и так раздраженный Хосок, — мне у юриста группа поддержки не нужна, — и вышел из машины.              — Ладно-ладно, как хочешь, зачем кричать сразу? — съежился мастер и выключил двигатель.              Вдыхая полюбившийся запах ремонта, Хосок разулся и пошел к своему кабинету, как по пути заметил спящую на диване Буви. Он осмотрел шкафы и полки, на которых не было и пылинки, и пошел в свой кабинет. Через минуту вынес плед, под которым сам спал чуть ли не каждую ночь, занимаясь документами для нового магазина, и укрыл им девушку.              — Спит?              — Устала, — усмехнулся парень, — она сегодня молодец, навела нам чистоту.              

***

             Пыль. Из-за нее становилось невозможно дышать. Оседая на лице, ресницах, слизистой, она подавляла жизнь, пытающуюся пробиться сквозь боль. Горло сдавливал кашель от жажды, а в груди множество ледяных осколков прокалывали ткани. Действие обезболивающих закончилось, оставив искалеченное тело на растерзание.              Чонгук задыхался. Его тело дрожало и потело от напавшей лихорадки. Голова металась в стороны в поисках умиротворения, волосы липли ко лбу. Хотелось кричать и звать на помощь, но ни одного слова произнести не удавалось. На всю палату раздавались мучительные стоны.              Приоткрыв бледные веки, Чонгук со всей силы втянул воздух. Крепко сжав челюсти и простынь в кулаках, он перевернулся на бок и попытался дотянуться до кнопки вызова медсестры. Приподнявшись на локте, трясущейся рукой Чонгук тянулся к кнопке, но в последний момент рука соскользнула и слабое тело свалилось на кровать. Жгучая боль обдала каждый нерв. Чонгук взвыл.              — Господи, мистер Чон! — с писком забежала медсестра, впустив в палату полоску света.              Она подбежала к кровати и взяла Чонгука под руки, чтобы снова уложить его в ровное положение.              — Что же вы делаете, вам нельзя двигаться совсем, иначе заживать все будет намного дольше, — ласково укрыла женщина одеялом парня.              Ее теплая улыбка и мягкий голос проникали в самое сердце Чонгука. Глаза снова начали мокреть от слез, от жалости к себе.              — Ну, что вы, — улыбнулась медсестра и аккуратно вытерла слезы, — сейчас я вколю вам лекарство и станет легче, не надо плакать.              Чонгук следил, как темная фигура вышла за дверь. На его лицо падал свет, он щурился, но продолжал туда смотреть, надеясь увидеть кого-то еще.              Было уже за полночь, посещение давно закончено, но Чонгук этого не знал и продолжал каждую секунду ждать Тэхена. Он знал, что увидит блаженные глаза и сразу станет легче. Ясность ума полностью покинула его, все мысли были лишь о длинных пальцах и сладких губах. Чонгук сходил с ума. Тэхен подсадил на себя и даровал веру в счастливую жизнь лишь под звуки рояля.              — Я здесь, — послышался голос, в палату зашли.              Лба коснулась нежная ладонь. Она убрала прилипшие пряди ему за ухо и провела по щеке.              Чонгук боялся, что это снова сон, и держал глаза открытыми, стараясь разобрать в темноте хоть что-то. Боль ушла. Это был Тэхен. Чонгук знал это.              Хотелось прильнуть к руке, чтобы забрать все ее тепло, но ее резко убрали. Чонгук испуганно выдохнул.              «Нет, — пронеслось в его мыслях, — не уходи».              — Сейчас станет легче, — плечо пронзила боль, — не дергайся, пока я не вколю весь препарат.              Жаждущий увидеть хоть на секунду, он смотрел в пустоту своими блестящими глазами и плавился от жара.              — Теперь попробуй заснуть, — сказала медсестра, с грустью осмотрев своего пациента, — я посижу с тобой.              Чонгук был одним из самых тревожных. Днем шел на поправку, хорошо ел, сам пытался встать и пойти в туалет, недовольно хмурясь, когда ему указывали на утку. Однако, стоило наступить ночи, жар охватывал его тело и не давал вдохнуть. Чонгук начинал звать кого-то по имени Тэхен и не успокаивался, пока двойная доза обезболивающего не потечет по его венам.              Женщина подходила к Хосоку и спрашивала об этом человеке, но в ответ получала лишь мрачный взгляд. Никто не знал мужчину, которого звал каждую ночь изнеможденный парень.              Медсестра начала ждать его вместе с ним. А следующей ночью старалась сдержать слезы, снова слыша хриплый голос пациента и заветное имя. Никто так и не пришел за все эти дни.              — Я хочу пройтись, — сказал Чонгук доктору во время очередного осмотра.              — Недолго можно, — дописывал показания мужчина в медицинскую карту.              Чонгук махнул головой и отвернулся к окну, которое было единственным развлечением последнюю неделю, но все, что увидел в нем, были серые нависшие тучи.              Голоса людей лились отовсюду. Мужские, женские, детские. Чонгук медленно шел вдоль стены и закрывал уши, чтобы не слышать их. Слишком громко и невыносимо.              Чонгук вяло передвигал ноги, направляясь в другое крыло больницы, где всегда было мало людей. Никто не знал, что он ходит так далеко, и в этом он чувствовал успокоение. Никакого контроля.              Наконец, дойдя до большого светлого коридора, Чонгук сел на диван, который был не виден со стороны, и закрыл глаза, позволив эмоциям выйти наружу.              Горячие слезы начали обжигать лицо. Парень не вытирал их, ощущая себя самым ничтожным человеком на планете. Весь в гематомах и с пластырями на лице, он хотел исчезнуть, чтобы больше ничего не чувствовать.              Чонгук ненавидел себя. За жалость, слабость и веру. Глупый и наивный он вспоминал каждую секунду того вечера, и не хотел верить, что первый человек, которому он признался в своих чувствах, вытер о них ноги.              Хотелось, чтобы все это оказалось одним из его многочисленных кошмаров.              — Кто здесь? — громкий женский голос заставил парня дернуться. Он быстро начал вытирать свои слезы толстовкой, накинутой на пижаму.              Внимательно прислушиваясь к шагам, Чонгук поднялся с дивана и пошел в другую сторону, чтобы его никто не заметил. Оглядываясь по сторонам, он шел по неизвестным коридорам, замечая на себе заинтересованные взгляды медперсонала, пока не наткнулся на главного врача.              — Чон Чонгук? — раздался грозный голос мужчины на весь коридор.              Чонгук обреченно закрыл глаза и мысленно выругался.              — Что ты тут делаешь? Ты вообще в сознании? — подошел главврач ближе и потряс парня за плечо, чем вызвал боль в груди.              — В сознании, — шикнул Чонгук и отошел на шаг назад.              — А чего тогда расхаживаешь здесь? — строгий взгляд врача вызывал раздражение. Чонгук начал кусать нижнюю губу от давления.              Он приходил посмотреть на Чонгука всего пару раз: когда пациент пришел в сознание и когда делал обход всей больницы вместе с сан станцией. Чонгук помнил его взгляд, когда увидел впервые, – недовольный и высокомерный, такой же, как и у его лечащего врача.              Со стороны он был похож на обычного мужчину преклонных лет с заметной сединой на висках, но выраженные скулы делали его образ более грозным.              — Мне разрешили пройтись, — ответил парень, смотря в сторону.              — Думаю, этого достаточно, возвращайся в палату.              Он ощущал себя королем, способным управлять людьми. Чонгук бы предпочел виселицу.              Возвращаясь обратно в свое крыло, парень проходил мимо приемного зала и увидел людей, ждавших своей очереди. Дверь постоянно открывалась и закрывалась, пропуская холодный воздух. Чонгук задержался на ней взглядом. Желание сбежать было мимолетным, но парень задержался на нем. Он бы угнал машину и поехал к белоснежному дому не раздумывая.              — Чонгук, вот ты где! — кричала через весь коридор его медсестра, только он зашел в свое отделение.              Широко улыбаясь и держась рукой за грудь, она подбежала к парню и взяла его руку в свою.              — К тебе пришли, — сказала женщина взволнованно, — такой красивый молодой человек. У тебя сидит, ждет.              Ее глаза блестели, а руки дрожали. Чонгук посмотрел в сторону своей палаты и сжал потресканные от возраста руки женщины. Сил хватило лишь на махнуть головой и выдавить из себя кривую улыбку. Сердце зашлось, как бешеное.              Чонгук делал шаг за шагом на пути к своей палате и каждый давался все тяжелее, будто его ноги утопали в зыбучих песках.              Взявшись за ручку, Чонгуку показалось, что она раскалена и моментально обожгла его кожу, от чего отпустить ее было невозможно. Воздух в легких пропал, новые вдохи делать не получалось.              Палата была такой же, какой Чонгук ее и оставлял. Успевшая стать ненавистной кровать, тумбочка, на которой лежал лишь рулон туалетной бумаги и зубная щетка, кресло, на котором постоянно спал Хосок, пока младшему не стало легче. Только у окна теперь стоял юноша с торчащими в разные сторонами русыми волосами.              — Привет, — было сказано голосом, который Чонгук услышать ожидал меньше всего.              «Лучше бы я снова был без сознания и увидел тебя».              — Привет, — хрипло произнес парень, рассматривая Юна.              Снова неожиданная встреча, снова Чонгук на дне перед ним.              — Как твое самочувствие? — Юна прошел к центру палаты и поклонился.              У Чонгука задрожали ноги от длительной ходьбы. Спрятав глаза под челкой, он прошел к своей кровати и сел на нее.              — Уже лучше. Как ты узнал, что я здесь? — Чонгук взял в руку полотенце, висевшее у изголовья, и протер им лицо.              Юна сел в кресло напротив и оперся локтями на колени.              — После нашей встречи на парковке я решил возобновить нашу связь и пошел в мастерскую твоего друга, — начал рассказывать Юна, печально наблюдая за Чонгуком, — я рассказал, что раньше мы были соседями. Там мне сказали, что ты в больнице. Хосок сам попросил меня прийти сюда.              — Не надо было его слушать, — «и делать мне еще больнее от неоправданных ожиданий».              — Да, знаю, но мне самому хотелось поддержать тебя.              — Спасибо, — ответил Чонгук, смотря на пол, и почувствовал, как по щеке снова потекла слеза.              «Какое же я ничтожество».              Юна мгновенно сел перед ним на корточки и взял в ладони его голову.              — Поговори со мной, как и раньше, — умолял он, — ты же знаешь, что я умру, но тебя настоящего никому не раскрою.              Упав к нему в руки, Чонгук полностью потерял над собой контроль.