Глава 34
19 августа 2022 г., 18:00
Примечания:
Приятного чтения новой главы. Люблю❤❤❤
***
Хосок считал себя сдержанным человеком. Даже в чрезвычайных ситуациях его лицо выражало спокойствие, а малейшее отклонение позволялось лишь в одиночестве. Расправленные плечи сопровождались ровным дыханием, глубокий голос подкреплял уверенность в будущем. Так было до внезапного возвращения в жизнь Сокджина. Мужчина умело читал его, зная как облупленного, пока Хосок терялся в эмоциях и попытках их скрыть. И чем дольше Сокджин находился рядом, тем хуже у Хосока получалось удерживать контроль. Не только свой, но и в бизнесе. — Еще раз. Назовите причину, из-за которой вы хотите расторгнуть договор с напарником. Хосок был готов подорваться на месте, не хватало малейшей искры. — Повторюсь, — ровным тоном ответил он, — нужно, чтобы вы ее придумали и помогли реализовать. В маленьком пыльном кабинете не хватало воздуха. Фикус на подоконнике не справлялся и понемногу увядал. Утреннее солнце пробивалось сквозь зеленые в ромашку занавески и падало на веселое лицо юриста. — Вот это вы даете, — прикрыл мужчина рукой рот, чтобы не выдать усмешки. — Я таким не промышляю. — Не поможете, — перебил Хосок. — Снова зря потратил время. Мужчина покачал головой и вытянул губы. — За предложенные деньги вам откажут все. Сто тысяч – не цена вопроса. — И сколько это будет стоить? — спросил Хосок, понимая, что больше у него нет. Он на мели. Деньги ушли на открытие магазина. Последние сто штук лежали в банке на особый случай. — Пятьсот. «Сам справлюсь, значит», — Хосок поднялся со стула и вышел из помещения. Дрожащие от нервов руки потянулись в карман за сигаретами. Горькая затяжка вместе с морозным воздухом наполнили легкие и пустили по телу умиротворение. Хосок огляделся по сторонам. Десять утра. Жизнь кипела даже в таком захолустье. Поездка в другой конец города закончилась разочарованием. Эта контора была последней надеждой. Сделав последнюю затяжку, парень выкинул окурок в урну рядом с бизнес центром и направился к парковке. Думать было не о чем. За неделю Хосок объездил пять юристов и никто не мог помочь. Раз дело в цене, то пути два. Найти юриста по связям или деньги.***
Крики, слезы, молитвы и проклятия. Стены больницы впитывали каждую историю и готовы были разорваться от боли. Теперь в них хранилась и история блуждающей по коридорам любви, наполненной зовом и одним именем. — Чонгук, ты ничего не забыл в палате? — с теплой улыбкой подошла к парню медсестра. Чонгук оторвался от своих рук и посмотрел в сторону. Он сидел в приемной, слушал разговоры прибывших людей с регистраторами и просто ждал, когда сможет покинуть это место, полное страданий. — У меня было мало вещей, все собрать было нетрудно, — выдохнул Чонгук. — А вот это тогда что? — в ее руках оказалось серое полотенце. — Висело в душевой. Брови Чонгука удивленно приподнялись, а губы сжались в сдержанную улыбку: — Спасибо. — Я шла через всю больницу, чтобы отдать его, — женщина села рядом, чтобы немного передохнуть. — Еще раз спасибо, — тихо сказал Чонгук, рассматривая в руках свое полотенце. Ее звали Ли Хесо — пожилая медсестра, которая заботилась о Чонгуке все дни в бреду, обтирая его потное тело и заменяя нужного человека. Чонгук был благодарен ей. — Ты уже подписал все документы? — спросила она. — Да. — Теперь ждешь Хосока? — Да. — После выписки не забывай, кто тебе слюни вытирал, — пихнула женщина парня в плечо и подмигнула. Чонгук улыбнулся ей и помахал головой. Эта медсестра была не от мира сего. Для такого места и таких пациентов слишком жизнерадостная и теплая, как солнце. И лишь она одна знала, что никакого солнца нет. Больше двадцати трех лет работы в отделении интенсивной терапии оставили один мрак, которым ее заражали пациенты. Чонгук был одним из них. «— Господи, бедный парень, что с ним случилось, авария? — впервые увидела она его в палате. — Избили и бросили умирать в переулке, — над Чонгуком, который был весь в бинтах и трубках, стоял его лечащий врач. Юная Хесо ошибалась, считая, что за многолетнюю работу сможет закалить себя. Привыкнуть видеть человеческое тело таким было нельзя». Однако свет в ее сердце потух не от страданий, которые запивались обезболивающим. Разрушенные жизни и души — вот, что пугало больше всего. Смотреть на человека и видеть в нем пустошь. Чонгук был таким. Ли Хесо каждый день приходила к нему и нежно улыбалась, пыталась облегчить боль и отнюдь не телесную. — Что ж, — погладила свои колени женщина, — поправляйся и больше не ходи гулять один ночью. — Хорошо. Медсестра почмокала губы и хотела уже подняться, как заметила главного врача. Он проходил по коридору рядом с приемной и разговаривал по телефону. Женщина прильнула к Чонгуку, чтобы не попасться. Все тело парня сразу же напряглось от неожиданности. Заметив это, медсестра извинилась и отодвинулась. — Отлыниваю от работы, — посмеялась она и взяла его руку в свои, как делала уже множество раз. — Чонгук, — немного помедлив, произнесла тихо Хесо, — тем, кого любишь, не обязательно быть рядом, чтобы помочь. Иногда достаточно одной мысли о них. Чонгук укусил губу, а пальцы свободной руки начали отстукивать по дивану мелодию. — Никто не знает причины его отсутствия рядом, — опустив взгляд, проговорила женщина, — но Тэхен вылечил тебя, так ни разу сюда и не явившись.***
Громкий сигнал автомобиля раздался посреди перекрестка. Хосок вжался ногой в тормоз. Желтая Киа Рио через машину от него резко решила перестроиться на другой ряд, перед этим слегка затормозив. Взглянув на время, Хосок понял, что опаздывает к Чонгуку. Движение было медленным, поток машин огромным. На зеленый свет светофора проезжало лишь по пять-семь машин. Оглянувшись по сторонам, Хосок начал стучать по рулю. Недолго раздумывая, он дернул его и завернул с крайней полосы на аллею, чтобы объехать пробку и выехать на параллельную улицу. На скорую руку припарковавшись на стоянке, Хосок быстрее вышел из машины. Отойдя на несколько метров, он оглянулся на астру и недовольно цыкнул. Забыл выровнять колеса. На улице ярко для конца декабря светило солнце. В парк, мимо которого пробегал парень, вышли подышать морозным воздухом пациенты. Их жизнь была размеренной и зависела от установленного даже не ими расписания. Процедуры, завтрак, обследования, прогулка, обед, выпить лекарства, дневной сон. Хосок завидовал этим людям. Им не о чем было беспокоиться, находясь под присмотром профессионалов. Поднявшись по лестнице на крыльцо больницы, Хосок заметил дедушку, который лежал в соседней палате от Чонгука, поклонился ему и зашёл внутрь. Чонгук сидел на диване напротив регистратуры. — Привет, немного опоздал, пробки, — сказал Хосок до того, как заметил, что Чонгук сидит совершенно неподвижно и смотрит на свои руки, не моргая. На слова хена он никак не отреагировал. — Чонгук, ты как? — положил Хосок на плечо друга руку. Молчание Чонгука перекричала медсестра с регистратуры. — Дай мне машину, — произнес Чонгук, не поднимая головы. Отчаяние в его голосе напомнило мальчика, который не мог вернуться домой, ведь мама снова не вернулась с работы, и поэтому просился переночевать у нового друга. Столько же отчаяния и сожаления, словно он просил кусок хлеба и воды, чтобы хоть чем-то заполнить пустой желудок. — Может поздороваешься для начала? — съязвил Хосок, пытаясь создать привычную легкость между ними. — Привет, — рассматривал свои руки Чонгук. — Когда она тебе нужна? — Сейчас. Хосок удивился. Дать машину было не сложно. У Чонгука был свободный доступ к ней, ключи Опеля кочевали от хозяина к хозяину, и зачастую не было известно у кого они. Но в таком состоянии садиться за руль было нельзя. Хосок не простит себе, если позволит, поддавшись жалости. — Не надо тебе пока за руль, — уклончиво произнес Хосок и сел рядом, — ты только после выписки, я завезу тебя сам. — Нет, мне нужно уехать сейчас, — выделил последнее слово Чонгук, показывая твердость своих намерений. — Куда? — со стороны Хосока послышался тяжелый выдох, словно он был готов сдаться. — К нему. Тэхен – человек, которого Хосок презирал больше всего. Он не видел лица, не слышал голоса, не знал совершенно ничего, кроме имени, слыша его снова и снова в сонном бреду Чонгука. Нельзя возненавидеть незнакомца, пока он не сделал больно близкому человеку. — Где он живет? — спросил Хосок однажды. Чонгук лежал в своей постели. В его запястье была вколота капельница, по трубке одна за другой прозрачные капли попадали в кровь. — Кто? — хриплый голос потух в тишине. — Тэхен, — усмехнулся очевидному Хосок, погладив его по руке. — Не надо. Это все, на что хватило сил Чонгуку, пока он опять не упал в кошмар. Парализованный страхом и отравленный горькими сообщениями. Он держался на тонкой нити надежды и боялся ее разорвать. Лишь она заставляла бороться. Встреча с любимым. И пусть Тэхен снова закроет дверь, пусть скажет в лицо убираться. Не важно. Пока Чонгук не увидел его, вера в сердце лечит лучше лекарств, текущих по венам. — Давай сначала заедем домой, а дальше посмотрим, — поднялся Хосок с дивана и взял сумку Чонгука. Парень не сдвинулся с места, продолжая прожигать взглядом свои руки. — Чонгук, ты хочешь к нему поехать сразу после больницы, не приняв душ? В одежде, которую носишь уже вторую неделю? Подумай головой немного, — раздражался от упертости Хосок. — Я завезу тебя, но пока давай поедем домой и приведем тебя в порядок. — Хорошо, — сдался Чонгук и встал вслед за другом. — Хорошо, — выдохнул Хосок и пошел за Чонгуком, который скорым шагом направился к выходу. Чонгук шел слишком быстро. Хосок не успевал за ним, привыкший к размеренной ходьбе. Высматривая его в парке, через который они шли до парковки, Хосок не мог понять, почему Чонгук так несется, обгоняя людей, но решил ускорить шаг. Мысль проверить карманы пришла не сразу. — Блять, — запаниковал Хосок, ощупывая их и не выпуская младшего из виду, — ключи достал у меня. Чонгук уже подходил к парковке и взглядом искал астру. Хосок крепко сжал в руках сумку и побежал к нему через весь парк. Пару раз чуть не столкнувшись с людьми, он выслушивал крики быть осторожнее, но ему было все равно. Чонгук в приоритете. Всегда. Оббегая машины на парковке, он звал его, просил остановиться и подождать. Сердце бешено билось от нагрузки, а морозный воздух обжигал горло с каждый вздохом. Путь преградила выезжающая Хонда. Хосок проматерился на водителя, постучав двумя руками по боковому стеклу, и побежал дальше. Чонгук открыл машину, не задумываясь, и быстро сел, закрыв громко дверь. В салоне пахло маслом, этот запах всегда означал скорую встречу с Тэхеном. Руки коснулись холодного руля, по телу пошло облегчение, вступившее в схватку с адреналином. Осталось лишь завести. Чонгук разомкнул крепко сжатый кулак, в котором лежали ключи и завел двигатель. «Что я делаю?» — Чонгук смотрел на руль, вцепившись в него потными ладонями, и не мог пошевелиться. Вся решительность в миг испарилась, оставив невесомость. Он парил в страхе, не ощущал своего тела, не слышал ничего, кроме стука сердца. — Вылазь! — Чонгук не заметил, как Хосок открыл дверь. — Ты что творишь? — не почувствовал, как вытянул за руку из машины. — Чонгук! — не услышал своего имени, ведь все вокруг кричало другое. Тэхен. Хосок держал Чонгука за плечи и потрясывал, забыв о ранах. Прижал спиной к крыше машины и всмотрелся в лицо. Чонгук был словно не в себе. — Он видел меня, — произнес тихо Чонгук, — всяким и не оттолкнул. Мыл меня, кормил, обнимал, целовал, даже когда я был лишь подобием человека. Отчаянные слезы потекли по щеке. Единственное, что держало его сейчас, – руки хена, на которые он опирался постоянно и которые готов был отпихнуть, если бы они не пустили. Хосок сжал челюсти и ослабил хватку. Тусклое зимнее солнце светило прямо в слезящиеся глаза. Все шло не так. Чонгук был не тем. Хосок рвал мысленно себя на куски, потому что не заметил. Увлеченный работой, пропустил, как Чонгук упал еще глубже. Доктор не прогадал, ему действительно нужна помощь. — Я тебя отвезу домой, — выделяя каждое слово, твердо начал Хосок, не уверенный в том, слышит ли Чонгук его вообще, — ты примешь ванну, оставишь свои вещи, а потом я отвезу тебя к Тэхену. Хосок боялся его. Чонгук не поддавался логике и мог сделать все, что угодно.***
— Возьми чистое полотенце в ящике, — Хосок исподлобья смотрел на Чонгука, сидящего на краю ванной. Всю дорогу он не проронил и слова, отвернувшись к окну. Хосок и не трогал, просто ведя машину. Нужно было решить, как аккуратно завести разговор о психологе. — Схожу в магазин, куплю нам что-нибудь поесть, — оттолкнулся Хосок от дверного проема и закрыл дверь. Безмолвная тишина валом обрушилась на Чонгука. Он не выдержал и сполз на пол, ощутив холод плитки. Размеренное дыхание наполнило комнату. Чонгук водил ладонью по полу, собирая пыль и грязь в кучу. Что он делал не так, почему его вечно преследовала боль? Сердце, израненное смертью самых близких, давно должно было перестать биться, не выдержав. Однако оно не останавливалось, тянув на себе человека, готового сорваться в любой момент. Всю жизнь Чонгук терял одних и находил спасение в других. Как замкнутый круг это продолжалось снова и снова. Новые люди заменяли старых, а потом нужен был на замену кто-то и им. Готов ли Чонгук потерять Тэхена и встретить вместо него нового человека? Определенно нет. Тэхен должен был закончить этот круговорот. Чонгук скинул с себя одежду и напустил ванну. Пока она набиралась, он смотрел на струю воды и ощущал чуждое спокойствие. Когда Чонгук погрузился в воду, напряжение покинуло все тело. Парень размяк, уложив голову на бортик и закрыл глаза. Образ пианиста возник сразу. Блаженные глаза, прикрытые ресницами, едва заметная улыбка, сдерживающая удовольствие, длинные пальцы, играющие «Медный купорос». Каждое его движение запомнилось и играло в памяти парня мерцающими огнями потушенных некогда свечей. Чонгук повел ладонью по животу вверх к груди, вспоминая, как это делал в джакузи Тэхен. На его губах появилась улыбка, когда он вспомнил ветерок на коже от открытого окна и вес Тэхена на своих ногах. Шершавые пальцы гладили грудь, стараясь не касаться ореолов сосков. Чонгук был на втором этаже белоснежного дома под лаской не своих, а Тэхеновых рук. Пальцы ног сжались от нетерпения, когда Чонгук большим пальцем надавил на сосок и начал водить по нему круговыми движениями. Он представлял губы Тэхена. Сладкие и мокрые. Вторая рука обхватила мягкий член и начала медленно водить вдоль. С губ сорвался тихий стон облегчения. Чонгук каждую ночь перед сном проигрывал их последний вечер. Тэхен врал, прося больше не приходить. С такими глазами и прикосновениями во время секса нельзя не любить. Чонгук ласкал себя и все больше убеждался в этом, посвящая стонам пианиста каждый толчок в кулак. Сбитое дыхание сопровождалось высоко поднимающейся грудью. Чонгук сжимал себя, крепко закрыв глаза, и обманывал свое маленькое сознание в том, что все хорошо. Он убеждал мнимой улыбкой, от которой дрожали скулы, расслабленным лишь в горячей воде телом, сгораемым внутри, напускным наслаждением от своих рук, представляя чужие. Чонгук был одним сплошным напряжением, готовым разорваться в любую секунду. Вместе с возбуждением они накаляли воздух, смешивались с паром и не позволяли дышать. Чувствуя скорый оргазм, Чонгук поднялся на ноги. Вода стекала по его телу тонкими струйками обратно в ванну. Прислонившись головой к стене, он продолжил надрачивать. Свободной рукой оперся на плитку, с каждый вдохом сильнее втягивая живот, и перед закрытыми глазами видел извивающееся в удовольствии тело. Мокрые дорожки пота на коже переливались на свету от каждого движения мышц. Платиновые волосы, рассыпанные на подушках, были маяком. Чонгук закусил губу, вспоминая мягкость пианиста под собой. С Тэхеном он делал это первый раз и больше никого не мог представить на его месте. Год назад Чонгук так же думал и о Намджуне, желая лишь его, это могло повториться и с Тэхеном. Но Чонгук для себя решил однозначно. Тэхен единственный. После него не будет никого. Ускорив рывки, Чонгук начал двигать бедрами навстречу кулаку и через пару толчков зашипел от оргазма. Самые первые капли спермы попали на плитку, остальное Чонгук собрал ладонью и медленно растер по головке. Время остановилось. Чонгук замер с обмякшим членом в руке и ощутил жжение в носу. Принятая жалость к себе вновь обрушилась на него потоком слез. Больнее всего было осознавать, что без пианиста он не мог ничего. Напущенное счастье оказалось связанным с ним. Зависимость – вся в своем проявлении.***
— Блять, — отскочил Хосок в сторону от раскрывшейся нараспашку двери из-за сильного ветра. Руки были заняты пакетами с едой, поэтому приложив усилия и задатки ловкости, Хосок подхватил дверь ногой и с громким хлопком закрыл ее. Погода разбушевалась так, что астру понемногу уносило в сторону. В сумраке Хосок прошел на кухню и поставил пакеты на стол. Из одного он достал пачку сигарет и сразу положил к себе в карман куртки. Прислушавшись, он понял, что вода на втором этаже еще льется, и принялся за готовку. Вскоре на весь дом запахло жареной телятиной в соусе. — Вкусно пахнет, — показался Чонгук из проема и прошел к столу, сжав губы. Хосок, занятый варкой пасты, оглянулся и с улыбкой произнес: — Знал, что именно на него ты выползешь. Чонгук сел за стол, подложив под себя одну ногу, и остановился взглядом на окне. — Решил тебя накормить нормальной едой, знаю, чем в этих больницах кормят. Правда, не уверен, что получилось так же вкусно, как и пахнет, ты знаешь, мясо у меня не всегда получается, — посмеивался Хосок. — Хотя похрен, съедим, куда денемся, словно первый раз. Чонгук махнул головой. — Вроде видел каждый день, но соскучился по тебе дома, — досадливо произнес Хосок на молчание Чонгука. Он смотрел на парня в белой мятой майке и синих спортивках и не мог скрыть своего душевного спокойствия. Чонгук сразу же обернулся. — И я, хен, там было хуево, — ответил он и сжал губы в улыбке. Мокрые стопы до сих пор напоминали о случившемся полчаса назад. Он вышел из ванной нацепив маску. «Все хорошо, — твердил себе, — я скоро увижусь с ним. Надо лишь подождать». — Как ты себя чувствуешь, ничего не болит? — поинтересовался Хосок, сливая воду с пасты и добавляя ее в сковороду с мясом. Чонгук и забыл о своей боли, давно переключившись на раны в душе. — Все отлично. — Хорошо. Врач сказал, если будет что-то беспокоить, то сразу сообщить ему, — перемешивал блюдо в сковороде. — Пошел он. Я туда не вернусь. — Вот теперь я узнаю тебя, — широко улыбнулся Хосок. Накладывая еду, они продолжили разговаривать и вспоминать те дни в больнице, когда их обоих раздражал этот заучка. Когда солнце совсем опустилось и комната погрузилась в темноту, они включили торшер над столом и продолжили сидеть под теплым светом. Хосок не упустил возможности рассказать о новостях на работе, упомянув близнецов, которые переживали о произошедшем, об послезавтрашнем открытии, на котором Чонгук естественно должен присутствовать. Однако умолчал о том, что хочет избавиться от Сокджина. Он не хотел впутывать в это Чонгука. Время летело между разговорами и казалось, что никаких проблем вокруг не существует. Хосоку так не хватало таких вечеров. Их вечеров. Несколько месяцев назад думалось, что они утрачены навсегда. Доедая последний кусок мяса, Хосок ударил себя по лбу и полез в холодильник, вспомнив, что купил им по бутылке светлого пива. Чонгук изумленно посмотрел на него, когда две стекляшки ударились друг об друга в руках хена. — Ты уверен, что мне можно? — Нет, но нам нужно отпраздновать твое возвращение. — Хосок-хен, это точно ты? — принял Чонгук бутылку. — Не волнуйся, мы чуть-чуть. Крышки высоко подлетели над столом и упали на пол. Чонгук уже поднес горлышко к губам, но сразу остановился. — Хен, ты обещал меня завести, — в его голосе прозвучало разочарование, — ты специально решил выпить, чтобы мы никуда не поехали? Хосок нахмурил брови, присосавшись к бутылке и жадно выпивая содержимое. — Я отвезу, — вытер тыльной стороной ладони рот. — Когда? — Завтра. Чонгук продолжил смотреть на друга, который решил закусить овощами. Хосок не смотрел в ответ, тогда Чонгук поставил бутылку обратно и вышел из-под стола. — Блять, — прошипел себе под нос Хосок и выкрикнул: — Ты куда? — К себе. Чонгук спустился по лестнице и скрылся за дверью гаража. За окном шумно гудел ветер. На столе осталась стоять недоеденная еда и нетронутая бутылка пива. Хосок сделал первую попытку и проиграл.
Примечания:
Как и всегда жду ваши отзывы!
