Медный купорос

***

             Снег падал небольшими хлопьями на тонкий слой льда. Оглядываясь по сторонам, по улице шли редкие прохожие. Утреннюю улицу освещали тусклые фонари, пока на зданиях отражался мигающий зеленый свет светофора, а следом стены озарял красный. Вывески продолжали гореть с ночи, ожидая своего рабочего времени. Большой город тешился спокойствием выходных, и лишь некоторые люди не останавливали свой ритм.              По дороге мимо светофора и смирно ожидающих прохожих проехала черная машина и остановилась напротив двухэтажного здания. Из нее вышел парень с лохматыми волосами, на которые сразу же упали снежинки, и громко хлопнул дверью. Машина уехала, агрессивно рыча двигателем, и исчезла в тумане.              Парень в распахнутой куртке и кроссовках прошел к металлическим дверям, над которыми весела вывеска «Мастерская» и забегал руками по карманам. Раздался звон ключей. Их прокрутили вокруг пальца и направили в замочную скважину.              Скинув обувь у прохода, чтобы не нанести снега, парень размял шею и направился к щитку. Опустив третий и седьмой выключатели, он устало закрыл дверцу и окинул взглядом помещение.              — Чимин? Сколько времени? — раздался сонный хриплый голос.              От неожиданности парень дернулся и задел висячие раковины у стены, больно ударившись о них бедром.              — Ауч, — потер Чимин место удара, — Хен, ты чего тут?              — Сколько времени? — повторил Хосок вопрос громче.              — Семь тридцать, — Чимин прошел вглубь комнаты, обходя стеллаж, и нахмурил брови. — Ты дома не ночевал?              Бумаги на полу возле дивана, на котором укутавшись в плед лежал Хосок, были раскиданы в полном беспорядке, а рядом стояли две бутылки пива, алкоголя в которых совсем не было.              — Неспокойно мне, если я дома, — протер Хосок лицо, запрокинув голову за подлокотник.              Чимин облизнул губы, помахивая головой, он разделял его чувство. Узнав о пропавших документах, паранойю словил и он.              — Если мало спать, то еще хуже станет, — Чимин прошел к кассе и закинул на стойку свой рюкзак.              Хосок промычал в ответ и обратно закрутился в плед: — Выключи свет.              — Хен, через час приезжает Аен, надо вставать.              — Не хочу, — Хосок бубнел из-под пледа, словно маленький ребенок.              — Я с удовольствие отменю встречу с ней, — усмехнулся Чимин, копаясь в шкафу. Ему жутко хотелось кофе после такой же бессонной ночи.              — Почему ты вообще здесь так рано? Хорошо, если обычно к десяти приползаешь, — глухо послышалось Чимину.              — Получилось так, — косо взглянул он на друга, — ладно, попью кофе в кабинете, чайник там же?              Взяв с собой кружку, куда насыпал растворимый кофе, Чимин заново выключил свет.              — Разбуди меня через полчаса, — проигнорировал Хосок вопрос.              Чимин промычал и скрылся за дверью в кабинет. Поставив на столик кружку, он упал в кресло и прикрыл на минуту глаза.              Состояние Хосока последние дни волновало. Он пил больше обычного и почти всегда в одиночку, что шло вразрез с давними принципами. Хосок всегда выступал сильным волей человеком, Чимин восхищался его трудолюбием и несгибаемой целью добиться хоть чего-то. Сам этим похвастаться не мог. Прожил день — и ладно, оторвался в клубе — охуенно. Однако сейчас он чувствовал себя более зрелым, чем старший, что, конечно, льстило ему, но одновременно и пугало.              Чимин не понимал, что нужно делать, Хосок ни разу не просил эмоциональной помощи. От Чимина ему всегда нужны были лишь руки и обольстительная улыбка, отправляя его к одиноким женщинам чинить унитазы.              Подумав об этом, Чимин сразу вспомнил Буви и схватился за телефон, чтобы ответить на её вчерашнее сообщение.              Малыха из бара: «Мне ночью тоже сложно уснуть».              Малыха из бара: «Вчера купила мемуары о ремесле стивена кинга, буду читать перед сном и засыпать:D».              Чимин пробежался по сообщениям и начал писать ответ, чувствуя натяжение в груди.              Из его светлой головы совсем вылетело ответить ей, пожелав спокойной ночи, прежде чем уехать с друзьями в клуб.              Ответ: «Доброе утро. Получилось заснуть? :)»              Отложив телефон на край стола, Чимин взял кружку, и ругнулся, когда на его лицо посыпались крупинки кофе, вместо напитка. Мысли о Буви совсем сбили с толку.              Сильное чувство влюбленности разрослось в нем настолько, что в один момент переросло его самого. Он не испытывал такого ранее, и чем больше думал о ней, тем больше понимал, что не достоин.              «Прожил день — и ладно, оторвался в клубе — охуенно» — потолок. Не сумев сохранить лучшего друга, он не убережет и отношения.              Именно поэтому Чимин не пренебрегал бессонными ночами у бара, смеясь над наивным собой, который верил в возможную любовь, если постараться. Но и отпустить Буви Чимин себе не позволял. Шатаясь между двумя концами, он мучил и себя, и ее.              В окна начал пробиваться свет. Чимин потягивал заваренный кофе, смотря в одну точку. Волнение покружило над ним и скрылось с восходом солнца, уступив место покою и безмятежному дыханию.              По истечению получаса Чимин вышел из кабинета, взял на ходу пустые бутылки и выбросил в урну. Посматривая на сопящего Хосока, собрал бумаги, не особо вчитываясь в содержимое, и аккуратной стопочкой сложил на столе в кабинете.              Хосок проснулся сам от устроенного шороха. Чимин невозмутимо проследил, как он прошёл в туалет. Начался новый рабочий день.              

***

             — Если завтра приедет пресса, ты не будешь возражать?              Нежданные зимним днем солнечные лучи освещали кабинет. Кан Аен сидела за столом, играя пальчиками с золотой цепочкой на шее. Ее волосы ниспадали аккуратными завитками на плечи, скрытые шифоновой однотонной блузкой. Как и всегда, инвестор выглядела безупречно.              — Сразу опережу твои недовольства. Это лишь местная газетенка, ее тираж составляет жалкие десять тысяч. Они просто разместят фотографию с открытия, чтобы привлечь больше людей.              — Согласен, — коротко кивнул Хосок, стоя у окна. Его руки были спрятаны в карманы, а глаза сонно сощурены от усталости.              Уже четверть часа Кан Аен напоминала ему обо всем, что завтра будет проходить на открытии. Проверяла речь, которую он должен будет сказать перед тем, как впустить зевак в мастерскую, спрашивала, готов ли костюм, который она ему купила. А Хосок хотел лишь быстрее лечь головой на подушку, чтобы не чувствовать пульсирующую боль.              — Люблю, когда ты идешь на контакт, — улыбнулась соблазнительно девушка, осматривая его фигуру.              С первой встречи изменилось многое. Теперь не Хосок нагло изучал ее тело, а наоборот.              — Ты выглядишь устало, — поднялась девушка с кресла, чтобы обойти стол.              Хосок усмехнулся замечанию. Неужели это было так очевидно?              — Ты спал сегодня? — холодные руки коснулись его плеч и обвили грудь.              — Да, просто немного приболел, — Хосок положил свою ладонь на ее руки, сильнее прижимая к груди.              Желание почувствовать заботу и нежность переросло осторожность. Пусть в жеманных и искусственно натянутых, но Хосок так в них нуждался, что падал в опасные объятия без оглядки.              — Постарайся выспаться к завтрашнему дню. Я хочу видеть твою улыбку и уверенность. Знаешь, Хосока, — гладила Аен крепкую грудь парня, — я рада, что инвестировалась в твою мечту. Ты как никто другой заслуживаешь этого.              — Спасибо, — сглотнул Хосок. На пару мгновений сказанные слова даже польстили, но трезвость ума вернулась следом. Аен нельзя было доверять, пока она заодно с Сокджином. Жаль, что Хосок понял это позже, чем вкусил женской ласки.              Отпустив руки, Хосок развернулся к ней лицом:              — Ты Сокджину звонила? Так и не успевает завтра?              — Приедет только к одиннадцати ночи, — его красные глаза пугали, но Аен не удостоила этому и слова.              — Отлично, — усмехнулся Хосок и дернул бровью, — день спокойствия обеспечен.              — Правда, — улыбнулась девушка и целомудренно чмокнула в щеку, — меня его самолюбие тоже раздражает.              — Тогда почему ты с ним водишься? — вспыхнула надежда.              — Он грамотен в своей работе и весьма сообразителен. Работать, а не болтать с ним, — одно удовольствие.              Хосок закатил глаза и тяжело выдохнул.              — Я с тобой не согласен, что пиздец, — направился он к двери, — ты закончила? Надо подготовить все к завтра.              Главным показателем усталости парня всегда была несдержанность в матных словах, которые действовали, как болеутоляющее.              — Закончила, — тон девушки сменился на деловой, — я приеду завтра к восьми.              — Буду ждать, — Хосок открыл ей дверь, проваживая из своего кабинета. Из главного зала послышалась легкая музыка.              Аен положила на руку свое пальто и под усталым взглядом парня вышла. Хосок провел ее до выхода и помог надеть верхнюю одежду, краем глаза замечая, скептически настроенного Чимина и отрешенную Буви.              Дверь за ней с гулом закрылась, Хосок прикрыл глаза, проговаривая «наконец-то» себе под нос.              — Ни здрасте, ни до свидания от нее не дождешься, — цокнул языком Чимин, за что получил от стоящей рядом девушки толчок в бок, — она с нами обходится хуже, чем с обслуживающим персоналом.              Хосок пропустил его уместное недовольство, вяло прошел к стойке, за которой стояла парочка, и уперся руками в столешницу.              — У нас все готово к завтра?              Последние дни подготовки прошли мимо Хосока. Организационные моменты он полностью доверил Чимину и Буви, а сам закапывался в бумажках, пытаясь найти хоть что-то, чтобы избавиться от Сокджина. Плохое предчувствие въелось в него, было страшно не успеть.              — Не волнуйся, босс. Мы сегодня подготовим вывески, шары, ленточки, купоны, флаеры, — перечислял Чимин, пока Буви ему подсказывала.              Хосок махнул головой, чувствуя облегчение. Хоть о чем-то ему не надо было переживать.              — Молодцы, тогда давайте сегодня отпразднуем открытие.              — А не много тебе будет... — начал Чимин, но Буви его прервала.              — Можно, но без алкоголя, у нас завтра первый полноценный рабочий день, — улыбнулась она гордо.              За месяц общения с Хосоком девушка научилась влиять на него. Пару лет обслуживания пьяных мужчин в баре вырастили в ней неплохого психолога, умеющего подобрать ключик к каждому.              — Добро. Я уже забронировал столик в ресторане, хочу отблагодарить вас всех за проделанную работу, — согласился Хосок и тепло улыбнулся ей в ответ.              Мастерская сияла в солнечных лучах, отражающихся от всех поверхностей. Каждая деталь, раковина и трубка блестела чистотой. Продукция была идеально подготовлена, чтобы скорее попасть в руки покупателей.              Хосок удовлетворенно смотрел на результаты труда и не верил, что когда-то на этом же самом месте было лишь несколько старых шкафов с инструментами в пыльных коробках, маленький столик для перекуса и изношенный диван. Начиналась совсем новая история.              — Хен, а во сколько приедет Соджун? — спросил Чимин.              Он помогал Буви раскладывать флаеры по стойке, чтобы покупатели сразу могли узнать о всех скидках и акциях в честь открытия.              — К двенадцати, — через плечо бросил Хосок.              — Что это он опаздывает? — шутливо возмутился Чимин и нахмурился, не понимая, почему на флаере написано триста процентов скидки при покупке более двух позиций.              — Вы с ним местами поменялись, — посмеялась Буви, — теперь ты приходишь рано, а он «задерживается».              Девушка показала руками знак кавычек, как это обычно делал Чимин.              — А какого? — показал Чимин девушке яркую бумажку с ошибкой.              — Он с Чонгуком ездит, — бросил Хосок и сел на диван, прикрыв глаза.              — С Чонгуком? — брови Чимина подлетели вверх. — С каких пор они так близки?              Этот вопрос разозлил Хосока, но он ничего не стал отвечать.              — Он просто согласился подвозить на вызовы, пока Чонгук полностью не восстановится, — вмешалась Буви и села на стул, прижав руку ко лбу, когда поняла, что все флаеры неправильно напечатаны.              Чимин нахмурился. Едкая боль пробралась через горло под ребра. Чонгук попросил совсем малознакомого ему Соджуна, а не старого друга, с которым прошел через многое дерьмо. С одной стороны Чимин понимал причину, но этого не хватало, чтобы безболезненно отреагировать. Злость на Чонгука все еще держала за тиски.              Узнав о том, что Чонгука избили до полусмерти, Чимин отреагировал странно.              «Теперь поймешь, каково было мне», — подумал он и вернулся к своей работе, ничего не ответив Арону, руки которого дрожали, держа телефон.              Его даже позабавило, как близнецы отреагировали, узнав, что Чонгук так домой и не вернулся после их попойки. Они винили себя, рвались в больницу, но Хосок просил не идти, зная, как Чонгук не любит жалость.              — Понятно, — Чимин повел бровью и взял новые флаеры.              — Возникла проблема, — Буви раздосадовано взяла всю стопку в руки, — у нас неправильные купоны на скидку.              — Отлично, значит, без скидки, — прикрыл глаза Хосок, проваливаясь в дрему.              Усмехнувшись, девушка отправила все в урну.              — Чонгук так изменился, — что-то нашло на нее, — улыбаться мне начал, работой постоянно интересуется, я смех услышала его недавно впервые.              Буви гладила столешницу, рассказывая о Чонгуке. Ее глаза горели. Она ждала этого момента, верила, что Чонгук не тот, кем показывает себя.              — Он не изменился, а стал самим собой, — улыбался Хосок, вкушая каждое слово девушки, как лучшую музыку на свете. Слова врача оказались враньем, Чонгук справлялся со всем сам.              — А еще он так много работает теперь, наконец-то чувствую его частью нашей команды. Рада, что ему стало лучше.              — Буви, извини, но на самом деле, чем больше человек работает, тем больше проблем в его жизни, — вклинился Чимин и аккуратно положил последний купон на край столешницы.              

***

             Колени больно прижимались к плитке душевой кабинки. На голову, как в страшной пытке, капали капля за каплей с дождика, отвлекая от работы.              — Ну, что там? — Соджун нагнулся к Чонгуку.              — У моделей этих душевых кабинок постоянно проблемы с фильтрами. Закупаются дешевыми.              — Удивляюсь твоим познаниям, — присвистнул мастер.              — Два года назад я на десяток таких вызовов ездил, помогал хену, когда он только начинал.              Парень нагнулся еще ниже и заглянул под поддон. Открыв лючок, он взял из кейса ключ и раскрутил корпус с фильтрующим элементом внутри.              — Ну? — нагнетал сверху Соджун.              Чонгук протянул руку вверх, показывая.              — Ясно, пойду за новым, — понимающе ответил на свой же вопрос.              Чонгук поднялся с дрожащих колен и посмотрел на себя в отражении зеркала. Заметил свои осунувшиеся глаза и выступающую венку на шее. Парень прикоснулся к ней пальцами — пульсировала. Чонгук усмехнулся и зажевал губу, смотря в свои глаза и ничего в них не видя.              «Что же я усмотрел в твоих?» — пронеслась мысль в голове и Чонгук сразу же влепил себе пощечину. Слишком много думать было нельзя.              — Хозяйка попросила поторопиться, — вошел в ванную Соджун, в руках держа несколько коробочек, — самолет с Инчхона отправляется через три часа.              Чонгук повернулся и подмигнул, взяв из рук подходящий фильтр:              — Управимся за пять минут.              

***

             Звонкий смех заполнил весь салон Астры. Соджун и Чонгук вытирали глаза от смеха, ожидая красного цвета на поворот.              —Тише-тише, — задыхался Чонгук, похлопывая водителя по плечу, — я сейчас умру.              — Блять, да как он додумался до этого? — не переставал смеяться Соджун, согнувшись над рулем.              Чонгук от истерики бессильно размяк в кресле и прижался головой окну.              Соджун утром забрал его с остановки и вдвоем они поехали на вызов. Совсем молоденькая девушка с вечера сидела без воды. Буви, сидевшая на звонках, не смогла отказать ей. А теперь серебряная Опель астра гналась по заснеженным улицам, обгоняя ветер, а двое мастеров, довольные продуктивным утром, задыхались от смеха, слушая истории друг друга.              — А еще! Тоже на том заводе было. Дядька один работал электриком, — начал рассказывать еще одну историю Соджун, посмеиваясь, — так у него случайно упала перчатка в унитаз.              — Как? — брови Чонгука взлетели.              — Хуй его знает, — смеялся парень, — так сок не в этом. Про эту перчатку так и забыли, а в том унитазе был автоматический слив. Ну и пошел он позже на тот унитаз посрать, а та перчатка наполнилась воды и при очередном смыве надулась и вылетела обратно, схватив его за яйца! Крика стояло на весь телевизионный.              Чонгук и Соджун с минуту после рассказа молча смотрели друг на друга, но стоило одному истерично выдохнуть, как они оба залились смехом, лупя себя рукой по ноге, аж окна Астры запотели.              — Фу, — выдохнул Чонгук, вытирая слезы с глаз, — зеленый!              Соджун резко поднял голову на светофор и нажал на газ, поворачивая направо.              — И я таких придурков не раз встречал, понимаешь? — Соджун переключил на третью передачу и завилял по дороге, обгоняя машины.              — Верю, — наконец-то отдышался Чонгук.              За окном сменялись многоэтажки непривычно быстрого города. Чонгук чувствовал его ритм, снова стал его частью.              — Тебя теперь куда, в мастерскую? — спросил улыбчиво Соджун.              — Да, — Чонгук махнул, сжав губы.              — Хорошо поработали сегодня.              — Хозяйка чаевые еще неплохие оставила, — Чонгук вспомнил ее благодарность за оперативную работу. Она заплатила в три раза больше, чем стоит в прайсе.              — Но ты никому об этом, это наши кровно заработанные, — отпустив левой рукой руль, Соджун похлопал себя по груди.              — На них можно заправиться, — подбросил Чонгук идею.              Хосоку хотелось помочь, как никогда. Хотелось почувствовать себя годным хоть на что-то.              — Эх, Чонгук-щи, жаль мы не раззнакомились раньше, — Соджун недовольно ударил ладонью по рулю, — ты нормальный парень оказался.              Чонгук хмыкнул. Еще два дня назад Соджун недовольно покосился на него, когда Хосок попросил поездить им вместе на вызовы. И Чонгук понимал почему, вспоминая, каким ублюдком был по отношению к нему.              — Но буду честным, ты раньше был мудаком, — Соджун похлопал по чужому бедру и виновато улыбнулся, озвучивая мысли.              Каждое воспоминание из прошлого больно оседало на груди. Они собирались друг на друга и давили. Чонгуку было интересно порой, сколько он еще выдержит.              — У меня на то были причины, — отвернулся парень к окну.              Наступила тишина. Соджун закусил губу и ровно вел машину, а Чонгук прижимал правую руку к ноге, пальцы которой так и рвались сыграть мелодию, назло ему самому. Испытывая.              — Дать совет? — Соджун заворачивал к мастерской и прищуривался, высматривая свободное место на парковке.              — Нет.              — Забей на все огромный хер и живи своей жизнью, а не чужой.              Снова начал идти снегопад. Чонгук косо смотрел на падающие снежинки за окном. Казалось, он ненавидит снег больше всего на свете. Белый и девственно чистый.              — Постараюсь, — ответил Чонгук и вышел, как только машина остановилась, а Соджун еще не успел выровнять колеса.              Под ногами лежал снег, но в памяти асфальт был мокрый. Чонгук будто вернулся в начало осени. Когда все ему давали непрошенные советы, а он прятался от них.              — Я схожу в магазин, тебе что-то взять? — подошел Чонгук к мастеру, как только тот вышел из машины.              — Минеральной воды.              Чонгук махнул и пошел в обратную сторону от мастерской. Живая улица благословила его. В голове не сокралось ни одной мысли, способной разрушить душевный покой. Чонгук просто шел, прикрывая глаза рукой от падающих снежинок. Все держалось на волоске, мельчайший отклик мог прорвать что-то до боли знакомое.              Чонгук научился заново ходить и был бесконечно благодарен, но сможет ли пережить в обмен вырванное сердце — не знал.