Медный купорос

***

             За окном шел снег. Полные хлопья падали на землю, мягко соединяясь с уже упавшими в белоснежное полотно. Через раму пробирался холод, скользил по мраморному полу и касался босых ступней. Однако этот холод не мог сравниться с холодом глаз, следящих за зимой снаружи. Крепко сомкнутые губы, сведенные брови и прижатые к телу руки. Пианист был статуей, готовой рассыпаться пылью в любое мгновение.              Непонимание себя же рвало на куски. Он хотел кричать, но не мог, хотел бежать, но не знал куда, у него не было убежища. Не было семьи и будущего. Дальше в очереди стояла жизнь. Хрупкая и неустойчивая. Так указали в последнем письме, бумага которого была так приятна рукам.              «… Выбор за тобой, мой любимый муж. Вернись в семью или придержись своих громких слов. Я приду за тобой... Я не могу без тебя».              Тэхен прижимал письмо в ноге. Казалось, оно обжигало кожу. Строки были лезвиям, а смысл — удушающим газом. Иммунитет к ним так и не выработался, хоть в руках оно стало седьмым.              Тэхен приподнял голову, представляя, как по горлу пройдет лезвие. Вот конец, который выберет не он, потому что выбора нет. Иллюзия. Он умрет в любом случае. Разница лишь во времени.              За окном шел снег. Полные хлопья падали на землю, мягко соединяясь с уже упавшими в белоснежное полотно. Как и пять лет назад, когда Тэхен мчался на первое выступление своей сестры. Яркая улыбка украшала его лицо от желания упасть на землю и сделать снежного ангела, но выступление должно было начаться через пятнадцать минут. Он опаздывал, не зная, что сестру увидит не на сцене за прекрасным сверкающим в свете софитов рояле, а в морге на столе патологоанатома рядом с матерью.              Тэхен пережил это? Вовсе нет. Он не пережил, не простил и пожалел, что не смог отомстить, хоть и пытался. За неудачу плата оказалась дорога, а Тэхен не хотел быть должником и неудачником.              «Лучше убей и меня, но жить с убийцей своей семьи я не буду. А если не сделаешь это, знай, я буду пытаться снова и снова».              Сделать шаг и оторваться от заснеженной улицы не было сил. Образы памяти истязали, ноги дрожали и не слушались. Тэхен не контролировал ни ум, ни тело. Они были во власти кого угодно, но не его.              «Я люблю тебя, глупенький, и прощу эту ошибку, только положи нож и ляг обратно в нашу супружескую постель».              Страшно не было. Не теперь, когда терять было снова нечего. Тэхен об этом позаботился.              

***

             Скинутые, словно с моста, чувства шатались на ветхой веревке в разные стороны, готовые в любой момент потянуть за собой хозяина. Обрыв под ногами, ветер в лицо и снег с неба давили со всех сторон с невыносимой силой. В душе пустота, а на глазах слезы. Чонгук был готов сброситься сам. Вслед за никому не нужной и не оправданной любовью.              «Давай, ты справишься. Точно так же, как и в больнице. Ничего сложного. Теперь ты совсем один. Тебя никто не остановит. Не бойся».              Чонгук слышал голос, нашептывающий во снах и наяву, и сжимал кулаки, удерживая себя, но все равно срывался и орал во всю глотку, лишь бы перекричать.              «Я заслужил ее? Эту невыносимую боль, разрывающую мое сердце, печень и легкие изнутри?» — Чонгук рыдал в подушку, лишь недавно высохшую от прошлых слез, и впадал в безумие, стягивая с себя мокрую от пота одежду дрожащими руками. Он отчаянно не понимал причину, и это разрушало его.              — Ты как? — раздался голос Буви, сидящей по правую руку.              Легкая музыка снова окружила парня. Чонгук вынырнул обратно на поверхность. Оказался в ресторане, куда приехал пару часов назад со всеми работниками «Мастерской», и начал тонуть, только обжигающий алкоголь полился по горлу.              Хосок обманул. Без алкоголя отпраздновать было нельзя.              — Что? — спросил он тихо, чтобы все остальные за столом не обратили на них внимание.              — Ты так долго не моргал, уставившись в одну точку, — пояснила девушка.              Нелепые истории, смех, звон бокалов, наполненных шампанским. Чонгук осмотрел их компанию и выдавил улыбку.              — Задумался о снеге, — постарался Чонгук уклончиво объясниться, сжимая в руках край толстовки, — если он к завтрашнему дню не прекратится, то придется Астру откапывать у мастерской.              Буви широко улыбнулась. Ее глаза совсем сузились, а по краям появились мимические морщинки. Чонгук смотрел на нее, но не чувствовал ничего, кроме давления в груди. Как и раньше, до встречи с Тэхеном.              Он повел бровью, сделав вид, будто сдерживает улыбку, и потянулся за закуской.              Они сидели за столиком у окна. Хосок успел забронировать место как раз во время, все остальные столы были тоже заняты. Чонгук посмотрел в окно, за которым шел снег, и опустил взгляд на ладони, которые иногда дрожали от принятых препаратов.              — У меня тост! — схватился Арон рукой за столешницу, держа рюмку с соджу в другой. Пустые бутылки шампанского уже сменили полные разного алкоголя.              — Успокойся, — шикнул на него Трэй и потянул брата за кофту обратно.              — Не-не, — не поддался Арон, твердо, для выпившего полбутылки виски на пару с Чимином, стоя на ногах, — я должен сказать.              Трэй виновато улыбнулся через стол сидящему Хосоку. Ему было стыдно за брата.              — Ну, где уже твой тост? — усмехнулся Хосок и поднял свою рюмку с янтарным коньяком вверх. Буви недовольно осмотрелась по сторонам. Завтра открытие пройдет тяжеловато с такими помощниками.              — Босс, я не сомневался в вас, — Арон засиял глупой пьяной улыбкой и розовыми щеками.              Все остальные за столом наблюдали за ним, посмеиваясь с его пошатываний, хотя сами были не лучше. Хосок скуп не был, перед каждым стояло по бутылке любимой выпивки. Заслужили.              — За сегодняшний вечер мной сказано было не мало, — начал он, поплывшим взглядом смотря на свою рюмку, и услышал смешки от очевидного, — но про самое главное я забыл. Сегодня с нами сидит человек, благодаря которому я начал верить нашей медицине. Честно, когда наша с Трэем мать была зарезана врачами, я был пиздец испуган и после этого ни разу не обратился в больницу. Но теперь, смотря на здорового Чонгука, я хочу верить, что все не так безнадежно. Давайте выпьем за Чонгука и его полное выздоровление!              Арон договорил и, подняв глаза, наткнулся на тусклые лица. Все молча смотрели на него. Не понимая причины, он взглянул на Чонгука. Он смотрел в ответ, сжав губы. В пьяное веселье вплелось юркое напряжение. Арон дернул кадыком и решил опустить рюмку, когда случившееся обросло ясностью. Но не успело стекло коснуться дерева, как Чонгук поднялся, вытягиваю руку с алкоголем вверх.              — Выпьем за это, — проговорил он, улыбнувшись.              — За твое выздоровление, братишка! — следом поднялся Хосок и звонко ударил своей рюмкой об рюмку Чонгука.              — Ураааа, — закричал Соджун.              Трэй подпихнул осунувшегося Арона, и вместе они присоединились с общему чоканью. Звонкий смех Буви смешался со звоном рюмок и стаканов.              Чонгук смотрел на лица людей вокруг и всем нутром надеялся на искренность их улыбок и слов. Но лишь один взгляд не был ими полон. Чимин быстро выпил свою стопку и поставил со звоном на стол. Они встретились глазами на секунду. Чонгук вспомнил, как совсем недавно они точно так же выпивали за здоровье Чимина. Он тогда сбежал, так и не отметив выздоровление бывшего друга. В груди собрался горький ком.              «А я заслужил этой честности?» — прерывая порыв жгучих слез, он криво улыбнулся и залпом выпил коньяк.              Боль не уходила, сколько бы Чонгук не пил. Но принимая в себя алкоголь, он позволял отпустить тревоге тело хоть на несколько сердцебиений, а следом сразу попадал в ловушку. Это не имело смысла, но этот способ снова начал идти в ногу с ним. Налегать на алкоголь сразу Чонгук не собирался, но внутренний голос, ухмыляясь, твердил: «скоро ты вернешься к себе прежнему, подделка».              — Мне нужно выйти, — прошептал Чонгук Хосоку на ухо, чтобы не отвлекать остальных от рассказа Соджуна об их знакомстве.              — С тобой сходить? — схватил его тот за рукав, прежде чем Чонгук отошел от стола.              — Пойду наберу Тэхену, скажу, что у меня все хорошо.              Хосок блестящими глазами смотрел, казалось, в самую душу.              — Давай, — гордо улыбнулся он и похлопал младшего по руке.              Чонгук направился на слабых ногах к выходу, вытирая мокрые ладони о джинсы, ни разу не оглянувшись на их столик.              На террасе в лицо ударил морозный ветер. Чонгук прижал края куртки к себе, пытаясь скрыться от него, но тело все равно осталось открыто холоду. Взору предстал вид на тихую улицу. Лицо Чонгука засияло светом вывесок, пока волосы трепал ветер.              «Идиот», — вытер Чонгук слезу с покрасневшей от холода щеки и отошел в сторону, чтобы не мешать выходящим из ресторана посетителям.              Взглянув на счастливых людей, Чонгук сжал челюсть. Захотелось размолотить все в округе, разорвать собственное тело, лишь бы не чувствовать себя ничтожеством.              «Все хорошо».              Скрывал ото всех правду, твердил о победе, улыбался в лицо близким, а наедине с собой рассыпался на мелкие кусочки. Пытался обмануть их или себя? Был бесчувственным или весь пылал чувствами. Чонгук не понимал как себя вести, как относиться к произошедшему. Завис в невесомости.              — Сигарету будешь? — рядом с Чонгуком сравнялся Чимин.              Чонгук вдохнул морозный воздух, втянув живот, и повернулся к бывшему другу.              — Давно куришь? — удивленно взглянул он на пачку сигарет.              — Пару месяцев, — ровно ответил Чимин, но доставать сигарету не спешил.              — Я никогда не курил.              — Знаю, но вдруг поможет.              — С чем? — дыша через рот, Чонгук покосился на Чимина.              — Ты можешь обманывать всех, но не меня, — парень спрятал обратно пачку сигарет в карман, — хотя, думаю, Хосок догадывается тоже, но боится оказаться правым.              Неужели игра была настолько плохой. Чонгук думал, что справится с образом счастливого человека, но каково им быть - не знал точно. Вот и главная ошибка. Чонгук был слишком напорист, переигрывал или недоигрывал, качался, как маятник.              — Зачем ты вышел сюда? — сложил руки на груди Чонгук.              — Не знаю, пьян, вот и творю какую-то хуйню, — Чимин беззаботно усмехнулся.              Они не признали своих ошибок, но в этот вечер были благодарны друг другу в отсутствии наставлений, продолжив молча стоять рядом, пока за их спинами горели окна ресторана, а в лицо падал снег.              К ресторану подъехало такси, озарив двух молодых людей светом фар. Из него вышла пожилая пара. Медленно шагая, мужчина и женщина направились внутрь.              Чонгук повернулся к бывшему другу и слегка улыбнулся:              — Пойдем еще выпьем.              Чимин усмехнулся в ответ, сморщив нос:              — Нет. Давай повеселимся, как в былые времена.              

Два года назад.

      Новый клуб. Чонгук никого не знал, кроме Чимина, который уверенной походкой провел его мимо секьюрити и просил закрыть глаза. Чонгук слушал его, потому что был уже достаточно пьян, и в полной темноте наощупь шел за другом. Чимин держал его руку и заливисто смеялся, приговаривая: «Блять, тебе сорвет крышу». Но Чонгуку уже все равно, мир плыл под его ногами так же быстро, как и алкоголь по венам. Он смеялся вслед за другом не потому что смешно или весело, просто он уже давно не контролировал себя.              — Открывай глаза, — шепчет Чимин на ухо и хватается за парня, когда теряет равновесие.              Чонгук поплывшим взглядом осматривает место и ничего не понимает.              — Где мы? — озвучивает свое непонимание хриплым голосом.              — Это эскорт клуб, — играет бровями Чимин и показывает рукой на один из столиков в на первый взгляд обычном баре, — вот это наш.              — Эскорт? — скривился Чонгук, — а где?              — Садись, сейчас все будет, — слишком хитро улыбнулся Чимин.              Чонгук бы почувствовал огромное разочарование, если бы не залитая в него бутылка дешевого виски. Парни сели за свой столик, Чимин весь сиял предвкушением.              — И зачем ты мне закрыл глаза, если тут ничего нет? — положил Чонгук голову на руку.              — Чтобы не запомнил дорогу обратно и не сбежал.              — А зачем мне сбегать? — Чонгук сощурил тяжелые глаза.              — Ну ты же у нас пай-мальчик, слушаешь своего Хосоки-хена, который такую дурь не одобряет, — Чимин сложил руки на манер мольбы и приложил к щеке, пародируя саму невинность.              — Ты меня на понт берешь? — схватил Чонгук одну из его рук и через стол потянул на себя.              — Да, — заиграл бровями Чимин.              Чувствуя хватку Чонгука, Чимин еще больше завелся от происходящего. Его пьяный друг был в идеальном состоянии.              — Молодые люди, ваше меню, — к столику подошел официант и положил две глянцевые карты.              — Спасибо, можно нам Зеленую фею, — Чимин за секунду из шатающегося лиса превратился в аристократа и отдал меню официанту обратно, сдержанно улыбнувшись.              Мужчина в накрахмаленном фартуке принял заказ и отправился к следующим гостям. Только тогда Чонгук заметил, что происходило вокруг. Парни и девушки в изысканной униформе плавали между столами и записывали заказы гостей. У всех были пустые столы, ни еды, ни напитков. Чонгук принюхался — в зале вообще не пахло едой.              — Чимин, бля, я ничего не понимаю, — прошептал Чонгук, запинаясь.              — Сиди ровно, спину выпрями.              Чонгук удивился трезвому виду друга, но особого значения не придал и снова положил голову на руку, скользя взглядом за официантами. Понемногу тянуло ко сну, голова начала опускаться, но рука Чимина привела в чувство. Чонгук выпрямился, когда перед ними оказалась девушка в полностью блестящем изумрудном платье.              — Доброй ночи, я ваша спутница на сегодня, — девушка поправила свои аккуратные каштановые локоны и любезно улыбнулась, — позвольте вас проводить в главный зал.              — Ночь стала не просто добра, а восхитительна, — подмигнул Чимин Чонгуку и поднялся из-за стола.              — Ты снял девушку для меня? — Чонгук подскочил следом и прошептал это на самое ухо другу.              — Нет, она для нас двоих, — улыбнулся Чимин, — всегда хотел сделать это вместе.              Девушка взяла парней под руки и повела к еще одним дверям, которые никто ранее не замечал. Чонгук шел вперед, понимая, что их вечер только начался.                     Потеряно. Вместе с прошлой жизнью, наполненной свободой от сдавленной груди и покалывающей кожи. Раньше вдохи были настоящими, а теперь Чонгуку приходилось их контролировать один за другим. По крайней мере, ему так казалось.              — Мы за счёт точно заплатили? — Трэй опирался на брата, переступая с ноги на ногу.              — Не парься, это была забота нашего драгоценного Хосоки-хена, — вышел Соджун из ресторана последним, споткнувшись о порог, — блять.              — Ты старше меня, — застегивая куртку, пробубнил вышеупомянутый.              Чонгук стоял под козырьком и ждал, когда все будут готовы. Рядом посмеивался с друзей Чимин, придерживая за руку уставшую Буви.              — У всех все в норме? — на каждого взглянул Хосок и словил кивки и положительные ответы, — тогда предлагаю прогуляться по парку до Инсадон, а там уже заказать две машины.              — Согласен, нужно немного проветриться, — улыбался пьяный Арон. Все удивлялись, как на одну четвертую австралиец удерживал на ногах не только себя, но и брата.              Снежные тучи к полуночи ушли, раскрыв звездное небо. При свете луны и редких фонарей снег под ногами искрился, словно состоял из миллиардов алмазов. Вся компания шла по парку, переговариваясь о событиях сегодняшнего вечера. Снег хрустел под ногами. Легкий мороз кусал оголенную кожу, отчего розовели щеки.              Под конец вечера в ресторане алкоголь перешел на второй план. Все внимание сосредоточилось на прошлом «Мастерской», в которой все работали.              Хосок рассказывал, как вместе с Чонгуком совсем несмышлёные в столичных делах они начали снимать помещение под жилым домом. Сначала они жили там, не имея возможности снимать еще и квартиру. Хосок начал понемногу осуществлять свой план в открытии мастерской. Чонгук в это же время поступил в колледж, но помогал хену все свободное время.              Буви, Чимин, близнецы и Соджун с упоением слушали эти истории, вдохновляясь людьми, с которыми работали. Периодически кто-то вставлял пару слов из того, что знал. Хосок тепло улыбался тем моментам, которые забыл упомянуть.              Чонгук слушал его, отставив бутылку, которую заказал Чимин, и невольно ощущал гордость за проделанный путь. Два мальчика из провинции, которые выбрались и чего-то добились. Пусть Чонгук и считал «Мастерскую» заслугой только Хосока.              — А теперь давайте выпьем за то, что свое начало наша маленькая мастерская взяла лишь с наших с Чонгуком рук, но свою высоту она приобретет благодаря всем сидящим здесь! — это был последний тост, который огласил Хосок, после чего на весь ресторан разнесся торжественный гул.              В парке было тихо за исключением разговоров и хруста снега. Ветки деревьев и скамейки были в снегу, на дорожке оставались многочисленные шаги прохожих.              Чонгук шел рядом с Чимином и Буви с одной стороны и с Хосоком с другой. В разговоры он не вмешивался. Медленно ступал по снегу, чувствуя тепло от выпитого алкоголя и легкое головокружение.              — Чонгук, ты же придешь на октрытие завтра? — заплетался язык Чимина.              — Приду, — сложил руки в карманы.              — Это будет настоящий праздник, — с восхищением вздохнула Буви и прижалась к Чимину.              — Точно, — кивнул он, — но и не забывай, что это будет твой первый рабочий день.              Дорожка заканчивалась. Хосок достал телефон и вызвал два такси, чтобы развести всех по домам. Он выбрал ресторан в самом центре. До их района ехать было около двадцати минут.              — Не замерзли? — поинтересовался Хосок.              — Шутишь? В нас столько алкоголя, — хитро поиграл бровями Соджун.              Улыбки, приятные слова — Хосок наблюдал и слушал весь вечер. Впереди была огромная работа. Открыть магазин дело одно, удержать его на рынке — другое. Для этого нужны были хорошие и верные сотрудники, поэтому Хосок решил потратить последние деньги, которые собирал на адвоката, и организовать для них этот вечер.              Хосок, Чонгук и Соджун сели в одну машину. Близнецы, Буви и Чимин в другую.              Яркая ночь горела звездами и луной, оставив на улицах сугробы от некогда сильного снегопада.              

***

             — Сегодня же к семи приезжаем? — крикнул Соджун через открытое окно такси.              — Да, не проспи, — махнул Хосок и вместе с Чонгуком отправился к дому.              Соджун весело махал им через окно, когда машина начала отъезжать, и еще махал бы долго, если бы не водитель, который решил не рисковать выпившим пассажиром и закрыл окно.              Из-за снега парням пришлось высоко поднимать ноги, чтобы дойти к двери. Посмеиваясь с нелепости друг друга, они приближались к дому, как внезапно Хосок пихнул Чонгука прямо в сугроб, и завалился звонким смехом.              — Ну, погоди, — засмеялся Чонгук в попытке выкопаться.              — Ну и что ты мне сделаешь? — Хосок стоял по щиколотки в снегу, сложив перед собой руки.              Двор освещал одинокий фонарь. Улыбка старшего светилась ярче.              — Блять, — шикнул Чонгук, не в состоянии подняться, — ну и ладно.              Хосок только собрался возразить быстрому поражению младшего, как получил прямо в лицо огромный снежок.              — Ты, — зашипел он и сразу же нагнулся, чтобы слепить свой.              Так и началось их сражение. Снег у обоих был под куртками, на голове и в штанах. Громкий смех заставил проснуться соседей — в домах загорелся свет. Долго это не продлилось, усталость и алкоголь в крови напомнили о себе.              — Я счастлив, — упал рядом с Чонгуком Хосок и закрыл глаза.              — Почему? — Чонгук пытался отдышаться.              — Еще днем я так сильно переживал, что все может прогореть из-за Сокджина, но сейчас мне насрать, я счастлив.              — Только сейчас?              — Возможно, но значения не имеет, я наслаждаюсь этим счастьем. Спасибо, что находишься рядом.              Чонгук смотрел на небо. Хотел разделять чувства друга, который заменил отца, но не мог.              — И тебе спасибо, что не отказался от меня, — проглотив слюну, ответил тихо Чонгук.              Долго на снегу лежать они не стали. Помогли друг другу подняться и зашли в дом. Хосок к себе наверх, а Чонгук к себе.              От долгого дня невыносимо болели ноги. Скорее добраться до дивана было главной целью на ближайшее время. Скинув ботинки и куртку на стол, Чонгук пошел ее добиваться. Шорох справа заставил остановиться. Он повернул голову и последнее, что увидел, была рука, держащая баллон. Глаза обожгло жидкостью. Удар сзади по голове. Чонгук упал на колени и потерял сознание.              

***

             Горящие в сопротивлении сильной хватке мышцы ныли. Пресс волнами напрягался при каждом вдохе. Перед глазами плыла комната, колени болели от трения. Голова была тяжелой, приходилось контролировать дрожащую челюсть, чтобы снова не упасть лицом на пол. После того, как промыли глаза от слезоточивого газа, с волос капала вода.              — Что тут происходит? — твердый голос, казалось, был слышен отовсюду.              — Господин, мы привели Чон Чонгука по вашей просьбе.              Чонгук чувствовал, как его спина начала гореть от чужого взгляда.              — Поднимите его с колен, развяжите руки, он мой гость, а не пленник, — было сказано ровным тоном.              Сильные руки подняли Чонгука за одно движение, но обессиленные ноги не смогли удержать.              — Оставьте, — сказал мужчина, указав легким движением руки на дверь, — я сам помогу ему.              Чонгук слезящимися опухшими глазами проследил за закрывающейся дверью и сразу же дернулся от прикосновения к плечу.              — Мои парни не умеют себя подобающе вести, — мужчина развязал руки и потер натертое тканью место на запястьях.              — Спасибо, — хрипло сказал Чонгук и с помощью попытался подняться снова.              Это был элегантный мужчина в серых брюках и белой рубашке с ярко выраженными чертами смуглого лица. Не кореец.              — Молодец, — улыбнулись ему и посадили на диван рядом с собой, — хочешь чего-то выпить?              — Обезболивающее, — до сих ров чувствуя привкус своей крови, ответил Чонгук.              — Конечно, возьми.              Перед глазами оказался поднос со стаканом и двумя белыми таблетками. Чонгук без задней мысли поблагодарил и выпил, жадно глотая воду. Настолько ему было плохо.              — Пожалуй, я представлюсь, — улыбнулся мужчина, наблюдая за глотками парня, — меня зовут господин Тассна, ты можешь меня называть просто мистер Тассна.              Чонгук поставил стакан обратно и прикрыл глаза, откинувшись на спинку белого кожаного дивана. Когда боль начала ослабевать, Чонгук посмотрел на тихо ожидающего рядом мужчину.              — Для чего я нужен вам, мистер Тассна?              Тассна поднялся и прошел к своему рабочему столу, чтобы поставить поднос. Только теперь Чонгук смог осмотреть комнату, в которой находился. Это был большой светлый кабинет, со шкафами из белого дерева у стены, в которых стояли сотни книг. Панорамные окна были завешаны пышными шторами бежевого оттенка, а прямо посреди кабинета на потолке висела декоративная люстра, напоминающая букет из лотосов.              — Я хочу извиниться перед тобой, — ответил Тассна, не оборачиваясь.              — Не стоит, ваши люди не знали, — замахал Чонгук головой.              — Не за это, — перебили его, — я хочу извиниться за поведение своего мужа.              Чонгук опустил взгляд. В мутной голове закопошились мысли, пытаясь найти ответ на вопрос, который он собирался озвучить.              — Вы кого имеете ввиду?              — Тэхена, конечно, — развернулся мужчина, чтобы застать ту самую реакцию, которую желал.              Скрип ботинок о пол остался в памяти Чонгука порезом.              — Честно, я был удивлен, что он снова нашел себе мальчика. Но сейчас вижу, что ты довольно красив, хорошо сложен, силен. На руках его носил? Он любит это.              Тассна продолжал говорить, не дав Чонгуку и секунды. Каждое слово, сказанное в снисходительной улыбке, било по спине, ногам, рукам, голове. Чонгуку казалось, что синими бутонами на нем распускались синяки.              — Он ведь тебя тоже влюбил в себя? Любит таким баловаться. Я сам пять лет назад попался в его ловушку, что уже говорить, — Тассна смотрел в сторону, поглаживая стол. Чонгук со сдавленной от боли грудью, смотрел за тем, как приятно мужчине было отдаваться воспоминаниям с Тэхеном. Его Тэхеном.              — Вы знали, что у Тэхена был я?              — Конечно, — в черных глазах загорелся огонек, — Тэхен всегда так делал. Находил себе жертву, влюблял в себя, чтобы самоутвердиться, а потом бросал от скуки. Мне нечего бояться, ведь в итоге, он всегда возвращается ко мне. Он уже расстался с тобой?              — Да, — ответил Чонгук, вцепившись в обивку дивана, что не скрылось от Тассны. Мужчина опустил глаза и грустно улыбнулся.              — Мне жаль твое разбитое сердце. Но Тэхен делал это все только ради того, чтобы насолить мне. Через неделю он вернется в семью, и мы с ним будем счастливы, как и раньше.              На кабинет упала тишина. Чонгук наконец-то почувствовал себя свободным. Он понял все. Ему раскрыли глаза. Сотни вопросов получили ответы, но менее больно не стало. Наоборот.              — Только, — замялся мужчина и начал ходить по комнате, — в этот раз случилось кое-что страшное. Из-за него тебя избили пару недель назад. Мой человек, которого когда-то Тэхен тоже влюбил в себя. Приведите.              После сказанных слов по телу Чонгука от затылка до пяток побежали мурашки. Он повернулся к двери. Ручки дернулись. В кабинет через обшитые бархатом двери вошли двое мужчин, одетых так же, как те, кто привел сюда Чонгука. Они ввезли передвижную раму, к которой был прикреплен за руки обнаженный мужчина с отрезанным пенисом.              От ужаса Чонгук прижал к телу руки и вжался в диван.              Лицо ублюдка было перекошено в боли. Он был в сознании, медленно моргал, смотря в пол, пока грудная клетка еле заметно поднималась в ослабевших вдохах.              — Познакомься, Дисс Сурия. Моя правая рука, верный друг, названный брат. А вот его наказание за то, что он сделал с тобой, — Тассна смотрел на результат своей работы, сложив руки в замке, — я был в ярости, когда узнал, что он решил избавиться от тебя. Ненавижу насилие.              — Что вы сделаете с Тэхеном? — сразу же спросил Чонгук, не отводя взгляда от мужчины, которого видел в белоснежном доме, о перчатки которого порезался Тэхен. Это было давно, в другой жизни, но Чонгук помнил ту ярость, которую испытал от ревности к Тэхену. Неужели Тассна не знал о его влечении к пианисту, о том, что тот ходил к нему без разрешения. Чонгук путался в мыслях, но догадывался, что иначе Дисс бы так легко не отделался.              — С Тэхеном? — удивился Тассна. — Ничего. Он мой муж. Я люблю его. Я же сказал: он вернется и мы будем счастливы.              Несколько минут поразмыслив, мужчина спросил:              — Ты видел мои письма в его доме? Я писал их ему каждую неделю. Признавался в любви.              Он говорил это с гордостью к себе, Чонгука начинало вести в сторону.              — Верно. Видел.              Или от увиденного, или от сотрясения, которое мог получить при ударе, к горлу подбиралась тошнота. Чонгуку было плохо. Он хотел спать.              — Ну так что? — снова обратился к нему Тассна.              — Что? — Чонгук продолжал сидеть, не имея сил подняться.              — Ты принимаешь мои извинения за Тэхена?              — Принимаю, — ответил Чонгук перед тем, как закрылись глаза.