куда уходит ночь/where the night goes

Хината Шоё: Пропущенный вызов (2). Кагеяма моргает раз, другой, затем убирает телефон обратно в сумку и принимается вытирать полотенцем мокрые от пота лицо и шею. Хината названивает ему второй день подряд, второй день подряд Тобио игнорирует его и не берет трубку. Он надеется, что Хината повзрослел, стал умнее и поймет, что его упрямство ни к чему не приведет и Кагеяма безнадёжен. Другой вариант событий он предпочитает даже не рассматривать и всем сердцем надеется, что ему не придется всю оставшуюся жизнь чистить из-за Хинаты голосовую почту. Инцидент, когда парень коснулся его щеки, тут не причем, даже для него было бы перебором так из-за этого переживать. Произошедшее скорее подтолкнуло его принять наконец решение, которое он должен был сделать еще на станции, когда они с Хинатой встретились, — забыть и продолжать жить как прежде. Это не может долго продолжаться, так к чему оттягивать неизбежное? Он скидывает в шкафчик пропитавшуюся пòтом одежду и взамен надевает брюки, рубашку и куртку. Он предпочитает принимать ванну дома, а не делить душевые кабинки со студентами и коллегами. С момента его переезда обратно в Сендай и с первого дня работы здесь Кагеяма придерживается исключительно делового общения. Он не задирает нос и не лезет с собственным мнением. Советы он озвучивает твердо, но никому их не навязывает. Никого и ничто не контролирует. Ему нравится думать, что такое поведение — своеобразный рост, взросление, а не слабость, которую породил страх. На выходе из спортзала в его сумке начинает вибрировать телефон. Он выходит в коридор и ругается себе под нос, пока пытается нашарить устройство. Едва мобильный извлекается на свет, мелодия звонка становится неприятно громкой. Хината Шоё. — Двадцать минут прошло. Серьезно? — К этому моменту Кагеяма уже кипит и вжимает кнопку отбоя с такой силой, что палец отзывается болью. — Я бы не стал названивать, если бы ты хоть раз взял трубку. Кагеяма замирает как вкопанный при звуке голоса за его спиной. Реального, а не телефонного. Он оборачивается. Хината стоит у окна и держит в руке мобильный. На нем снова кожаная куртка, выпендрежник мелкий. Парень, может, и не выглядит довольным собой, но Кагеяма всё равно шипит:  — Ты меня преследуешь? Хината пожимает плечами:  — Ты приходил в мой спортзал, я пришел в твой. Всё честно.  — Что тебе нужно? — Слова вылетают прежде, чем Тобио понимает иронию своего вопроса. Но Хината замечает, судя по его улыбке. Он разводит руками и со смешком отвечает:  — Предлагаю выпивку за свой счет! — Кагеяма не понимает, издевается он или говорит серьезно. Поэтому просто молча смотрит на Хинату, пока тот не опускает руки и не убирает их в карманы джинсов. Взгляд Кагеямы приковывает это движение, его манера держаться, его… чёрт, пора прекращать представлять Хинату во время мастурбации. Это ужасно.  — С тебя три бутылки пива. Минимум, — хрипло проговаривает он и шагает к выходу. Всё честно. * Они снова заходят в любимый идзакая Кагеямы; Хината откидывается на мягкую спинку сиденья и прикрывает глаза. Тусклое освещение помещения только усиливает впечатление Тобио, что парень светится изнутри. Выходит, меня влечёт к Хинате. Вполне закономерно. Ему нравятся мужчины, Хината принадлежит к данной категории. К тому же он весьма привлекателен. Ведь физическое и эмоциональное влечения существуют отдельно, сами по себе. Хоть у Тобио оба влечения чаще работают сообща, возможно, на этот раз всё обстоит по-другому. Вполне вероятно, что он впервые хочет кого-то физически, не желая при этом вступать с ним в эмоциональные отношения. Может быть. Он сидит, подперев подбородок рукой, и неосознанно барабанит пальцем по щеке. Хината вздыхает.  — Тебе не кажется странным, что мы так часто выпиваем вместе? — говорит он задумчиво. Кагеяма качает головой. — Правда? В старшей школе тебя невозможно было вытащить из спортзала.  — Какое отношение это имеет к настоящему? Хината растягивает губы в улыбке, ее натянутость видно невооруженным глазом.  — Почему ты так себя ведешь, Кагеяма-сан? — Не понимаю, о чем ты, — отвечает парень спокойно, но Хината успокаиваться и не думает:  — Понимаешь! Ведешь себя как идиот. — Хладнокровие Кагеямы улетучивается.  — Это я-то себя по-идиотски веду?  — Сначала ты преследуешь меня, а теперь не отвечаешь на мои звонки!  — Это ты хотел уйти, а теперь мне названиваешь! Хината поджимает губы, но всё же не удерживается:  — Мы оба только сбиваем друг друга с толку. — Оба? мысленно шипит Кагеяма, нет никаких оба и никаких друг друга. — А-а, с меня хватит, ненавижу это место, стены так и давят! — взвывает Хината внезапно и вскакивает с места. — Давай отменим заказ и пройдемся. Слышишь меня? — Кагеяма всё это время пытается сползти под стол от стыда. — Идем. Перед уходом Тобио кланяется работникам заведения и извиняется за шум под недоуменные взгляды других посетителей; солнце ещё только клонится к закату и проливает на улицы теплый оранжевый свет. Кагеяма следует за Хинатой и через пару минут узнает маршрут: они направляются к Дзодзенцзи-дори, как и в первую их встречу несколько недель назад. Кагеяму охватывает дурное предчувствие. Например, что Хината собирается высмеять его и его поступки у всех на глазах или обличить его чувства. Стоп, нет, это уже глупо, думает он и хмурится. Кроны деревьев над их головами смыкаются будто ажурный арочный свод, ясное небо отбрасывает на асфальт витиеватые тени; Тобио рад неожиданной уединенности этого — обычно многолюдного — места.  — Могу я спросить кое-что? — Хината останавливается спиной к нему. Всё-таки у Хинаты была причина встретиться с ним, не то что у него; Тобио чувствует, как горло неприятно стискивает от осознания.  — Да, — отвечает он, и звук получается задушенным. Он боится, что Хината услышит горечь в его словах и всё, всё поймёт. Фигура Хинаты напрягается, но парень упорно не поворачивается к нему лицом. Тобио становится тошно от разговора со спиной, он не знает, чего ожидать, и тоже весь подбирается.  — Почему ты не рассказал мне о своей травме сразу? И, ну конечно, именно сейчас Хината разворачивается и смотрит ему в лицо. Тобио цепенеет от его пристального взгляда. Приложи ухо к его груди — и звука не услышишь.  — Я гуглил, — парень продолжает говорить, убирая руки в карманы. Боковым зрением Кагеяма отмечает их движение и намеренно поворачивает голову в сторону, чтобы не видеть, не смотреть. — Нашел статью о способном связующем, получившем травму на студенческом турнире. Этот связующий — ты. Подлàпоточное…  — Подлопаточное сухожилие. — Сухо, почти на автомате поправляет его Кагеяма. Сколько раз он слышал эти слова, так часто, что их смысл будто вытерся, но только пока он не начинал думать о них. Хината кивает, переступает с ноги на ногу, хмурится вслед проходящей мимо них семье.  — Да, оно. Я читал, что такие вещи лечатся и через полгода, или около того, всё приходит в норму. Тогда поч-  — Я играл с травмой до конца матча. — Тренер зашел в его палату и начал рвать и метать. Как ты мог. Ты был нужен нам. Кагеяма поднимает лицо к небу и хмурится на переплетенные между собой ветви. — Разорвал сухожилие. Рука просто отказала; после лечения она не слушалась меня как прежде. Даже если бы реабилитация прошла успешно, то время, что я пролежал в больнице… я в любом случае упускал свой шанс выйти в про. — На самом деле, ему повезло получить работу тренера и зарабатывать на жизнь своими способностями. Бывают дни, когда Тобио опускается до мыслей, что этот случай стал своего рода даром, выходом для него: профессиональным спортсменам необходимо обаяние, которого у Тобио отродясь не было. Он опускает голову и встречается с Хинатой взглядом — растерянным, расстроенным. Желание поцеловать его, сцеловать это печальное выражение с его глупого круглого, такого честного лица бьет по Кагеяме с такой мощью, что Кагеяма начинает сердиться. Невозможно испытывать столько злости и нежности к одному человеческому созданию, к тому же такому маленькому.  — Когда увидел статью, все казалось, что написано о ком-то другом.  — И? — Кагеяма говорит резко, будто кидает гранату между ними.  — И… и это меня расстраивает!  — Ну прости, что не оправдал твоих ожиданий.  — Я не это имел в виду! — возражает Хината резко; ну точно как в прошлом: синхронность даже в смене эмоций. Парочка на скамейке неподалеку начинает на них косо поглядывать, и Кагеяма ощетинивается.  — Я не хочу продолжать этот разговор, — заявляет он и в два шага равняется с Хинатой, направляясь к остановке, но маленькая рука успевает вцепиться в его рубашку. Дежавю.  — Даже не думай снова уходить от меня злым! Кагеяма совершает ошибку, когда опускает глаза на Хинату: то самое желание — поцеловать парня — удваивается, растет в геометрической прогрессии до бесконечности. Поддайся он ему, поцелуй бы вышел уже иным — страстным, необузданным, грубым. Кагеяма зажмуривается, чтобы переждать эту бурю.  — Я хотел узнать, что произошло, — признается Хината, все еще не отпуская его. Кагеяма пытается отстраниться, но добивается обратного эффекта: парень только крепче сжимает кулак у него на груди. — Ты всегда был потрясающим игроком, я верил, что ты пойдешь дальше и не мог… я не знал! Я понял, теперь. И хочу извиниться перед тобой. — А, вот оно: Тобио чувствует, как его рубашку отпускают. — Мне жаль, что так произошло. Правда. Кагеяма открывает глаза. Хината отворачивается от него и идет вперед; его лица не видно.  — Да. Мне тоже. — Тобио осматривает себя, затем прислушивается — не раздастся ли тиканье? Вернулась ли на место шестеренка, остановившая время тем утром, когда он увидел Хинату? И если теперь он свободен, чувствует ли он себя лучше? Тобио сам себя не понимает. Когда тебя выдергивают из застоя (ощущения постоянства) и прошлое с будущим гостеприимно открывают перед тобой свои двери словно страны, возможность путешествия в которые ты даже не рассматривал, ты можешь оказаться, без преувеличения, где угодно, а Тобио ещё даже не приземлился.  — Кагеяма, у меня есть предложение. Голос Хинаты выдергивает его из возникшей в голове ассоциации.  — Какое? Хината оглядывается; пламенно рыжие закатные лучи окутывают его фигуру.  — Мне нужна твоя помощь в подготовке команды Нацу к весеннему турниру.  — Нет, — вырывается у Кагеямы непроизвольно, и он угрюмо прячет руки в карманы куртки. Хината вызывающе приподнимает брови.  — Кагеяма Тобио говорит «нет» волейболу? — Тобио бросает на него раздраженный взгляд, и на губах Хинаты появляется самодовольная улыбка — зацепил. — Что, — продолжает гнуть своё парень и легко толкает его в бок плечом, заставляя его сердце лихорадочно забиться, — боишься проиграть?