куда уходит ночь/where the night goes

— Это упражнение поможет… — Кагеяма бросает на него взгляд поверх голов столпившихся вокруг девушек, и Шоё молча поднимает вверх большой палец, — …повысить точность ваших подач, — договаривает он уже увереннее. Брюнет поднимает длинную руку и указывает на бутылку на другом конце площадки прямо на задней линии. — Сделав около двадцати подач, — он поднимает мяч в другой руке, принимая позицию для подачи, — вы начнете замечать, когда ваша подача отклоняется вправо, когда — влево. Благодаря этому вы научитесь контролировать направление мяча. — Кагеяма смотрит на школьниц, а затем снова кидает взгляд на Хинату. Кажется, он нервничает. Шоё задумчиво жуёт губы.  — Кагеяма-сан, покажи им свою подачу! — он почти выкрикивает эти слова, надеясь так заглушить сомнения Кагеямы. — Его подачи — потрясные, — говорит он девочкам; Нацу смиряет его задумчивым взглядом поверх плеча. С тех пор как Шоё притащил Кагеяму в спортзал перед началом тренировки женского волейбольного клуба Хиросе и объявил девочкам, что парень останется с ними в качестве помощника тренера для подготовки к отборочным, его сестра то и дело бросала на него взгляды. — На третьем году старшей школы, его подачи были лучшими в префектуре, клянусь! А может и во всей Японии! — Шоё жестом руки призывает Кагеяму к действиям, девочки смотрят на новоиспеченного помощника, недоверчиво приподняв брови. Хината вздыхает — откуда у этих детей такое скептичное отношение ко всему? Кагеяма правильно улавливает настроение своей публики, но, сглотнув, послушно отсчитывает шаги от задней линии для подачи в прыжке. Когда Кагеяма делает первый шаг, Шоё напоминает себе, что его бывший товарищ по команде давно не играет в волейбол и скорее всего растерял сноровку. Он не должен разочаровываться, если подача Кагеямы будет совсем не такой, как в его воспоминаниях. Все эти шесть лет Хината — с переменным успехом — учился не ожидать многого от других и от себя. Лучше так, чем стать жертвой ностальгии и попасть в иллюзию прошлого, когда Кагеяма виделся ему своего рода волейбольным небожителем. Такой самоконтроль вызывает у Хинаты безрадостные мысли о его старости, но лучше так, чем верить изо всех сил, а потом сильно разочаровываться. Может, в юности слепой оптимизм ему и пригодился, но с возрастом такое отношение принесло Шоё больше вреда, чем пользы. Хотя в данном случае его переживания напрасны. Подача Кагеямы бесподобна как всегда. Удар занимает долю секунды, но Хината видит каждую деталь, пусть и не отдает себе в этом отчет. Позже, уже ночью, в голове Шоё будет всплывать образ уверенной фигуры, зависшей в воздухе, мускулов, сокращающихся под кожей вдоль руки и всего тела Кагеямы; момент, когда грубая сила в руках мастера превращается в оружие впечатляющей меткости; задравшийся во время прыжка край футболки, оголивший крепкий торс. Последнюю деталь Шоё хотел бы да не мог забыть. Мяч с глухим звуком ударяет точно в бутылку, отбрасывая ее далеко за пределы площадки. Девушки начинают громко аплодировать, а потом, через секунду, оборачиваются к нему, некоторые смеются, смотрят изумленно, Нацу — в ужасе. Кагеяма тоже смотрит на него в упор, приземлившись после подачи, с непроницаемым лицом. Сбитый с толку их реакцией, Хината замечает, как горят и покалывают ладони — руки постепенно замедляют свои действия — он хлопал. С крайним энтузиазмом. Напряжение в голосовых связках могло означать только одно — он издавал какие-то звуки. Судя по лицам девочек, звуки эти были не самые достойные. Он резко моргает и со всей силы хлопает себя по и без того пунцовым щекам.  — Так! Теперь ваша очередь подавать! Поблагодарите Кагеяму-сана за демонстрацию. Впечатляет, верно?  — Ты точно остался под впечатлением, — бурчит Нацу, окруженная стайкой девушек, и те хихикают. Команда громко благодарит Кагеяму и расходится — одни за мячами, другие за бутылками — перед тем как начать разогрев. Шоё плюхается на скамью, переводя перехватившее с чего-то дыхание, Кагеяма присаживается возле него. Прекрати, приказывает Хината пылающему лицу и телу. Всё, хватит. Он чувствует шевеление собственных губ, когда зажмуривается в надежде хоть так спрятаться, отдалиться от Кагеямы рядом. Он кожей чувствует его присутствие — жар его тела, еще бы, такая гора мускулов — мускулов, натренированных для силовых подач — может Кагеяма и бросил волейбол, но тренироваться он явно не переставал-  — Нет, я тренируюсь каждый день. Чт- Хината в ужасе распахивает глаза и впивается взглядом в Кагеяму.  — Я что…?  — Говорил сам с собой. — Кагеяма снимает кроссовки, чтобы надеть наколенники. — Ты сказал: «Прекрати. Кагеяма здесь», — парень озвучивает его сокровенные мысли с непринужденной монотонностью. — «Гора мускулов. Мускулов для мощной силовой. Он перестал играть, но не перестал тренироваться». А потом я сказал, что тренируюсь каждый день. Хината не верит своим ушам и от стыда натягивает футболку на лицо, оставив снаружи только глаза, Кагеяма, посмотрев на него, смущённо осекается и, кажется, нервничает. По крайней мере, он точно не собирается издеваться над ним. Хотя Кагеяма никогда не умел подначивать. Через ткань футболки Шоё бубнит:  — Нельзя делать силовые тренировки каждый день.  — Я и не делаю, — огрызается парень. — Укай-сан отчитывал меня за это также часто, как и тебя. — Шоё невольно улыбается — естественная реакция на воспоминания о тех днях. Когда он опускает футболку, напряжение Кагеямы исчезает, а его голубые глаза неотрывно следят за ним. В последнее время парень постоянно так делает. Наверное, в старшей школе Хината просто привык к этому и не замечал, но теперь он чувствует себя малость не в своей тарелке от такого пристального интереса — Кагеяма наблюдает за ним с легким прищуром, будто пытается разгадать его. Шоё всегда говорили, что он как открытая книга, но, видя усилия, которые прикладывает Кагеяма, невольно начинаешь думать иначе. Кагеяма не сразу замечает, что Хината смотрит на него в ответ, но, когда замечает, мгновенно переключает внимание на свои наколенники. Шоё снова улыбается.  — В университете ты не помогаешь ребятам с подачами?  — Нет… редко. В основном я работаю со связующими. Почему спрашиваешь? Тебе кажется, я-  — Ты явно нервничал. Кагеяма мрачнеет, и на мгновение Хината думает, что парень сейчас вскипит, оттолкнет его или накричит, но мрачность исчезает также быстро, как и появляется. Похоже, Шоё не единственный здесь учился самоконтролю.  — Я чаще работаю один на один. Не люблю толпы, — объясняет Кагеяма угрюмо и опускает голову.  — Хочешь потренировать наших связующих? — Они ведь так и не обсудили, с чем Кагеяма будет ему помогать в предстоящие три недели. Кагеяма кивает.  — Ваш связующий из основы хорош. Я сразу ее заметил, когда пришел сюда в первый раз. Хината бросает взгляд на девушку, о которой идет речь, — Ито, третьегодка. Нацу что-то шепчет ей на ухо, и девушка звонко смеется.  — Она и правда нечто. Они с Нацу дружат со средней школы, так что проблем с доверием между асом и связующим нет. — Шоё запоздало замечает Кимуру, первогодку и замену Ито, с трудом удерживающую в руках бутылки. Пожалуй, им обеим не помешало бы потренироваться с Кагеямой. — Я выкрою время, чтобы ты мог поработать со связующими, — предлагает он.  — Хорошо. — Кагеяма запускает руку в сумку у своих ног и достает тетрадь. — Я начну составлять режим.  — Режим, — повторяет за ним Шоё и смеется. Однако по лицу Кагеямы быстро понимает, что тот не шутит.  — Ты не составляешь режимы для своих игроков? — Хината качает головой. — Ты вообще делаешь планы тренировок? — докапывается Кагеяма и мечет глазами молнии, будто действия Хинаты — волейбольное богохульство.  — Ну обычно у меня есть… представление о том, над чем нужно поработать, — слабым голосом говорит Хината и стремительно краснеет.  — И ты считаешь, вы сможете пройти весенние отборочные? На этих словах Шоё алеет еще сильнее, но уже не от смущения.  — Я знаю, что мы можем пройти, ясно тебе? — Кагеяма отстраняется всем своим видом показывая неодобрение. — Ты видел их игры и ни слова не сказал про то, что они не потянут. Я знаю тебя, ты бы обязательно вставил свое слово, если бы так думал! Кагеяма опускает глаза на тетрадь на его коленях, хмурит брови. Поразмыслив немного, он расслабляется.  — Нам предстоит много работы. Мы должны по максимуму использовать оставшееся время. — Он открывает тетрадь и щёлкает ручкой. — Начнем с плана тренировок. Хината моргает.  — Эм, прямо сейчас?  — Нет, сейчас сосредоточься на этом, — Кагеяма жестом показывает на площадку: девушки разминаются, весело переговариваясь, и вот-вот будут готовы приступить к основной части тренировки. Кагеяма прав, сейчас не самое подходящее время, чтобы стратегии придумывать. Брюнет не смотрит на Хинату и записывает что-то убористым почерком. — Как отвезешь Нацу домой, приходи ко мне, там и начнем. Хината снова моргает.  — Сегодня? — Он мысленно подсчитывает время… час на дорогу туда-обратно, но только если у его мамы не найдется для него дел по дому, а это маловероятно, так что… — Я освобожусь только вечером. Будет поздно, это ничего?  — Ничего, мне без разницы. — Хината никогда не жил один, и возможность приглашать гостей в любое время суток ему казалась роскошью.  — Ладно. — Его отвлек гул голосов — кажется, девочки закончили с разогревом, и ему пора начать тренировку. Шоё бросает на Кагеяму взгляд, ожидая его совета или рекомендаций. Кагеяма поднимает на него недоуменный взгляд. — Что?  — Мне над-  — Иди. Жду твоих связующих через 20 минут, — последние слова Кагеяма бросает ему в спину — Хината слетает со скамьи при первом же его слове, улыбаясь как идиот. * Прибыв в назначенное место, Шоё не торопится заходить внутрь и останавливается на тротуаре. Он в восторге смотрит на возвышающееся здание, его взгляд скользит по бесчисленным этажам. Такое высокое и внушительное. Так вот где живет Кагеяма. Темное вечернее небо бликует во множестве окон дома. Да, пожалуй, такое жилище подходит Кагеяме как нельзя лучше. Король в своем замке. Шоё с трудом удается сдерживать улыбку, пока он ждет лифт. Он стучит в дверь квартиры под номером 803 около девяти вечера. Дома он успел переодеться в повседневную одежду и захватить с собой рюкзак. На улице заметно похолодало — первые заморозки этой осенью, — и потому помимо куртки он надел еще и шарф, намотав его вокруг шеи. Кагеяма открывает дверь в домашних штанах и футболке. Он выглядит совсем по-домашнему — расслабленно и уютно, — и у Шоё перехватывает дыхание; воздух здесь, на восьмом этаже, кажется разреженным. Кагеяма молча отходит в сторону, пропуская его в квартиру. Шоё также молча проскальзывает внутрь. В коридоре он снимает обувь и куртку, краем глаза наблюдая за Кагеямой, когда тот — босой — идет в гостиную и садится за стол, заваленный бумагами.  — Мне здесь нравится, — говорит Хината, осторожно шагая следом и осматриваясь. Квартира небольшая — коридор, кухня и гостиная занимают одну комнату, и один взгляд в сторону ванной комнаты и спальни дает понять, что он видел всю квартиру. Интерьер комнат приятен глазу, но навевает ассоциации с гостиничными номерами. В квартире царят покой и тишина, и Шоё невольно кажется, что нужно говорить шепотом.  — Спасибо. Принес состав команды?  — Ага! — Хината буквально падает на пол перед столом рядом с Кагеямой, чтобы было удобнее рассматривать схемы, и шарит рукой в рюкзаке. Брюнет не отрывает глаз от своих записей до тех пор, пока Хината не сует ему под нос слегка помятый лист бумаги с именами и позициями девочек. Кагеяма забирает его у него из рук и тут же принимается делать соответствующие пометки на своих схемах, оставляя Шоё рассматривать разбросанные на столе планы и варианты расстановки игроков. Похоже, он всё это время занимался только этим. — Ты ужинал? — спрашивает он, изучая диаграмму темпов. Кагеяма на мгновение отрывается от своего занятия и одаривает его взглядом из-под нахмуренных бровей.  — Да, перекусил по пути домой.  — А, тогда ладно. — В ответ на прищур голубых глаз Шоё поясняет: — Не хочу, чтобы ты отвлекался. — Кагеяма пожимает плечами и возвращается к работе. Хината опускает голову на ладонь и вздыхает, подергивая коленями под столом. — У меня будет какое-нибудь задание? Ручка Кагеямы замирает над списком команды.  — Да. — Шоё улавливает плохо скрываемое раздражение в голосе парня и начинает злиться. Это он сидит здесь без дела проделав немалый путь до его дома, у Кагеямы нет права злиться из-за вполне логичного вопроса. — Мне нужна пара минут, чтобы всё подготовить.  — Можно я пока включу музыку или телевизор? Чтобы не уснуть?  — Тебя клонит в сон после девяти вечера? — с каменным выражением на лице спрашивает Кагеяма.  — Да, когда мне скучно, — огрызается Хината.  — Ладно, я понял. — Кагеяма отмахивается от него и жестом показывает на музыкальную систему под телевизором. Довольный, Хината подрывается на ноги, подлетает к телевизору и подключает свой телефон к системе. Шоё листает свою музыкальную библиотеку, когда спиной, между лопаток, чувствует тяжесть взгляда Кагеямы. Он оглядывается и ловит парня с поличным: тот резко опускает голову и зарывается в бумаги, делая вид, что по уши в работе. Странная смесь из удовлетворения и смущения рождается в груди Шоё одновременно. В итоге, он останавливается на бодрой песне, чтобы встряхнуться, и возвращается к столу. Проходят первые десять секунд песни, и Кагеяма опускает ручку, прислушиваясь, затем смотрит на дисплей проигрывателя, где отображаются название песни и исполнитель.  — Кто такой… Элтон Джон-сан? Шоё, всё это время тихонько подпевающий, поднимает на него подозрительно сощуренные глаза.  — Кагеяма, ты не знаешь, кто такой Элтон Джон?  — Нет, — отвечает парень, нет, ну вы подумайте только и почему это Кагеяма говорит таким возмущенным тоном? мысленно бурчит Шоё. — А должен? Откуда мне знать какого-то иностранца?  — Элтон Джон не какой-то. Ты не знаешь эту песню? — Хината покачивает головой в такт мелодии и подпевает: — So don’t go breaking my heart, — и фальцетом: — I won’t go breaking your heart! — Его произношение ужасно, но какая разница — Кагеяма все равно никогда не учил английский, он и не заметит. Кагеяма пялится на него с глубокомысленной задумчивостью на лице, хоть и не совсем понятно, над чем можно так задуматься, разве что как сдержаться и не треснуть его, Шоё, по голове.  — Ты даже не знаешь, о чем песня, — проговаривает он наконец и барабанит ручкой по столу.  — Вообще-то знаю! Эта песня о любви. — И… сердце… и о чем-то еще. Наверное.  — Большинство песен — о любви. — Хината в ответ гримасничает, но лед-таки треснул и напряжение между ними исчезло. Кагеяма придвигает к нему лист бумаги. — Вот, взгляни. Здесь перечень того, с чем нам нужно будет поработать. Слова перед глазами начинают плыть, и Хината со вздохом лезет в рюкзак за очками, надевает их и снова пробегает взглядом по тексту. Преимущества и слабости — нападение/защита. Варианты расстановки. Изучение противников.  — Это еще что такое? Хината поднимает голову и встречается с круглыми от ужаса глазами Кагеямы. Тот смотрит на него так, будто у Шоё выросла вторая голова, и парень тут же хватается за голову, ощупывая себя на предмет мутации.  — Что? Что не так?!  — Эти штуки, — говорит Кагеяма яростно и тыкает пальцем прямо в его переносицу, и до Шоё доходит.  — Ты про очки? — Он снимает их и хмурится, разглядывая простую зеленоватую оправу.  — С каких пор ты носишь очки? — настойчиво вопрошает Кагеяма, пребывая в каком-то непостижимом волнении, и Хината едва сдерживает рвущийся наружу смешок.  — Пару лет назад у меня появились головные боли во время работы за компьютером. — Кагеяма отстраняется от него и качает головой. — Что, тебя это оскорбляет? Что у меня испортилось зрение? — Шоё надевает очки обратно и показывает Кагеяме язык. Кагеяма отшатывается от него как от чумного.  — Зрение не должно портиться как минимум до сорока лет.  — Ну прости меня, Кагеяма-кун.  — Ты выглядишь совсем иначе, чем раньше, — обиженно говорит он и возвращается к бумагам, но очевидно не в состоянии сосредоточиться на работе — такое потрясение вызвал в нем новый образ Хинаты. — Я не понимаю. Стрижку ты тоже поменял. Стрижку? Он уже несколько лет носит волосы короче. Хината с недоумением зарывается рукой в волосы.  — Что здесь может быть непонятного?  — Я не-  — Не так уж много людей ходят с той же стрижкой, что и в пятнадцать. — Хотя Кагеяму это не остановило: Шоё видит, как брюнет машинально проводит рукой по своему затылку. — Кенма сказал, что мне идет. Я склонен ему доверять — у него всегда были крутые волосы, — Хината вздергивает нос.  — Кенма всегда был по уши в тебя влюблен, для него ты с любой стрижкой выглядел бы отлично. Его слова повисают между ними. Хината закусывает губу и смотрит на Кагеяму так пристально, что глаза начинает жечь.  — Ты завидуешь, — осознает он, голос его звучит тише, почти мягко.  — А есть чему? — спрашивает Кагеяма, маскируя искреннее любопытство под раздражение. Губы Хинаты растягиваются в улыбке.  — Тому, что с Кенмой мы остались друзьями, а с тобой — нет.  — А были ли мы друзьями? Пожалуй, он должен рассердиться, услышав такие слова. Рассердиться, ведь это жестоко со стороны Кагеямы говорить Хинате подобные вещи, да еще и в свою защиту. Он должен рассердиться, слыша, как их общее прошлое обесценивают так легко, как всё, чего они добились сообща за те три года, упрощают и отодвигают на второй план. Он должен рассердиться — всё-таки Кагеяма может быть редкостной скотиной. Но у Шоё не выходит — может потому, что он теперь старше и мудрее, а может потому, что вместо злости он испытывает жалость. Он жалеет Кагеяму — за те усилия, которые тот прикладывает, чтобы оттолкнуть от себя людей, за попытки на корню задавить свою потребность в доверительных отношениях. Неужели он напрочь забыл всё, чему научился в Карасуно? Или, что вполне вероятно, Кагеяма верит, что те уроки работают исключительно на площадке, и теперь, потеряв волейбол, он потерял право полагаться на других. Эти мысли успокаивают Шоё, смягчают его нрав. Вот уж точно Бакагеяма, он никогда не видел очевиднейших вещей. Оберегает себя от выдуманных иллюзий и не спит ночами, отбиваясь от призраков старых врагов.  — Кагеяма, тебе нравится моя стрижка? Опустив голову, Кагеяма зажмуривается. Его губы плотно сжаты, подергиваются, дрожат. Противостоят. Хината перестает слышать льющуюся из колонок музыку, когда подается вперед и берет Кагеяму за подбородок, поднимая его лицо. Их взгляды встречаются.  — Ты тоже можешь постричься. — Неуверенно улыбнувшись при виде удивления и смущения, проступивших на лице перед ним, Шоё отводит густые чёрные волосы со лба и открывает взору нахмуренный лоб. Хината мягко разглаживает залегшую меж бровей складку большим пальцем, и от этого жеста Кагеяма немо приоткрывает рот. — Будь твои волосы короче, а челка уложена набок, ты бы лучше видел свои глаза. — Кагеяма шевелит губами, но с них не срывается ни звука. — Вернее, я бы чаще видел твои глаза. Жаль, что они вечно за челкой. — Кагеяма в нужном свете может быть крайне привлекательным, ему нужно лишь уделить немного внимания своей внешности. Промелькнувшую в голове мысль Что я творю? Хината отгоняет и вместе с тем отпускает лицо Кагеямы, возвращаясь обратно на свое место. Пару секунд он не может оторвать взгляда от пронзительно голубых глаз и взъерошенных темных волос, и только позже замечает, что Кагеяма двинулся за ним, следуя за его прикосновением. Его сердце начинает биться где-то у горла. Кагеяма отстраняется практически мгновенно и тут же бросается на поиски ручки, забытой где-то посреди бумаг, а Хината пытается выкинуть из головы образ Кагеямы без челки. Наверное, не стоит дразнить парня за проступивший румянец, когда у него самого лицо пылает.  — Давай начинать, времени осталось в обрез, — говорит Кагеяма наконец, прочистив горло пару раз. — Преимущества, нападение, быстрая Ито и Нацу. — Хината поправляет очки на переносице и устраивается поудобнее для длительного разговора, ладонями прикрывая горящие щеки.