Глава 5
3 июня 2013 г., 21:10
***
На следующее утро после приезда гостей король Утер торжественно объявил о начале рыцарского турнира. К участию в соревнованиях приглашались рыцари не только из Камелота и Сассекса, но и других окрестных королевств. В число состязаний входили самые разнообразные испытания, предназначенные проверить рыцарей на силу, выносливость, ловкость, смекалку, и многие другие качества, так необходимые благородному мужу. Камелотская прислуга с воодушевлением приступила к организации Турнира и, естественно, большого праздника, проводимого в честь окончания грандиозного мероприятия. Артур возобновил интенсивные тренировки, однако в этот раз помощь на поле ему оказывал дворцовый слуга Бен, Мерлин же «ограничился» выполнением служебных обязанностей внутри замка. Программа Морганы на ближайшие несколько дней заключалась только в том, чтобы составлять компанию приезжим девушкам, что совсем ее не радовало. Для нее также наступило время испытаний, и она всячески старалась это продемонстрировать принцу, как только оказывалась в относительной близости от него и отдалении от Мириам и Катрины. Самого Артура такое внимание немного нервировало, поскольку через несколько минут после того, как Моргана оказывалась рядом с ним, изливая ему свои страдания, к ней присоединялись ее «подопечные», с милыми личиками повествуя ужасные вещи, и ему стоило огромных усилий отвязаться от них. День, когда выдавали жалование служащим замка, для Мерлина наступил неожиданно. Обычно в королевскую казну выстраивалась многомильная очередь, однако в связи с турниром и гостями из других государств теперь по замку расхаживал сенешаль в сопровождении двух охранников, а заодно и носильщиков, и раздавал честно заработанные деньги. Получив и пересчитав причитающиеся монеты, Мерлин призадумался. Судя по сумме, Артур не исполнил свое обещание: на руках у личного слуги Его Высочества лежало то же количество денег, что и всегда. Наверно, Артур желает, чтобы маг лично принес ему долг. С этой мыслью Мерлин направился в покои своего господина. Принц сидел за столом и сочинял торжественную речь по случаю окончания турнира, до которого, впрочем, было еще довольно далеко. Выражение его лица возвещало о том, что он испытывал некоторые трудности. На скрип двери принц даже не поднял своей головы. Мерлин тихонько прошел внутрь покоев, сел на стул напротив Его Высочества и аккуратно положил мешочек с деньгами на стол. - Что это? – мельком взглянув на поклажу, спросил Артур. - Мое жалованье, - покорно ответил слуга, - Мне его выдали в обычном размере. Поэтому я принес тебе деньги, чтобы ты сам решил, сколько возьмешь в уплату моего долга. - Оставь себе, - все так же не поднимая головы, пробормотал принц. - Но ты сказал… - Тебе сейчас нужнее, - перебил он девушку, - турнир, все дела… Экстренные женские надобности. Платьица там всякие, ленточки, прочие украшения. - У меня уже есть все необходимое, - холодно произнес служка, - благодаря Вам, сир. Так что можете не беспокоиться относительно этого. - Оставь себе, - повторил Артур тоном, не терпящим возражений. – Я решу вопрос твоего долга позже. Мерлину ничего не оставалось, кроме как в гордом молчании покинуть покои принца. Его Высочество провожал свою служанку странным взглядом и полуулыбкой, ненадолго появившейся на его лице. Воспользовавшись свободной минуткой (вся работа по обслуживанию Его Высочества в бытовых вопросах была завершена, а сам принц направился усердно тренироваться), Мерлин засел за разгадывание загадки, накануне подкинутой ему драконом. Гаюс оказывал «племяннице» посильную помощь. - Повтори еще раз, как искать эти сокровища? – не унимался лекарь, считая, что Мерлин несет полную околесицу. - Одну вещь я должен унаследовать, - терпеливо уже в который раз повторяла девушка, - одну отобрать, одну найти, одну купить, одну украсть и одну получить в дар. - То есть всего сокровищ шесть, - Гаюс в задумчивости приложил палец к губам. - Видимо так, - иронично заметил маг, он это еще перед тем, как заснуть, подсчитал. - Но где их искать – непонятно. - Ну… тут есть одна подсказка: два из шести сокровищ у нас уже есть. Вот давай думать: какие древние и ценные вещи недавно оказались в нашем владении? - Коль скоро эти предметы магического свойства, и тем более артефакты, они должны быть выполнены в едином стиле, - Гаюс вновь задумался. – Что у нас есть в наличии, напоминающее друг друга? Внезапно перед взором Мерлина предстал кубок, подаренный Артуру в честь примирения Камелота и Нортумбрии. Серебряная чаша с чернеными вставками и будто окунутыми в кровь камнями. И в тон ему сейчас в тайнике Мерлина под его кроватью хранился такой же ключик! Вот оно! Определенно, эти вещи очень древние и заключающие в себе какую-то непонятную силу, которая непостижима обычным смертным. Своим соображением слуга Его Высочества тут же поделился с королевским лекарем, чем небывало обрадовал последнего. - Ну вот, - удовлетворенно начал старик, - кажется, мы определили, что это за древние артефакты. Несомненно, остальные предметы будут выполнены точно в таком же стиле, что и чаша с ключом. Однако, - тут он поднял указательный палец вверх и погрозил им перед лицом девушки, - теперь надо установить, какими способами мы их получили. - Э-э-э… ключ я точно нашел, когда лежал в той камере под землей. Я перебирал руками по отсыревшей земле, когда мои пальцы нащупали что-то слишком холодное даже для тех мест. А кубок? - Артуру он был подарен. А значит, теперь тебе предстоит что-то купить, унаследовать, отобрать и украсть. - Хорошие перспективы, - кисло отметил Мерлин. – То есть, когда я увижу что-то, напоминающее по оформлению кубок и ключ, я должен думать не только о том, чтобы получить эту вещь, но и о способе, каким я должен ее достать. - Видимо так, - печально резюмировал Гаюс, - а иначе ничего не получится. С древним колдовством не шутят, Мерлин, знаешь ли. Кстати, раз вопрос зашел о наследовании, не помнишь ли ты, были ли у твоей матери какие-нибудь предметы, похожие на наши находки? - Нет, ничего такого не припомню, - после нескольких секунд раздумий огорченно помотал головой маг. И тут до него дошел весь ужас вопроса. Если ему перейдет наследство, то получается, что его мама должна умереть. Мерлин от испуга вытаращил глаза на Гаюса, осмелившегося предположить такие страшные вещи. Но тот заверил, что они должны рассмотреть все возможные способы. - А еще от кого-нибудь ты можешь получить наследство? - Больше никого нет. Отец мертв, но, насколько я знаю, у него вообще ничего ценного не было, только походный скарб. А больше у меня родственников не имеется: закончились еще во времена активной чистки магов и всех, кто как-либо связан с колдовством. - Печально. Придется над вопросом с наследством поразмыслить дополнительно, - и лекарь вновь приступил к приготовлению чудодейственного состава, способного снять боль в растянутых и ушибленных мышцах, который в ближайшем будущем обещал стать чрезвычайно популярным. Еще Мерлин обдумывал свою участь и перспективы вовлечения принца в процесс избавления слуги от девичества. Лекаря в этот вопрос маг решил пока не посвящать, понимая, что и у того вряд ли найдется вменяемый вариант решения этой задачи. Но и здесь колдуна ожидал тупик: даже если «ключ» и получен, какую дверь им можно открыть – оставалось неизвестным.***
Наконец наступил день начала турнира, для чего в Камелот съехалось огромное множество народу. Вокруг ристалища расположилось широкое и красочное кольцо шатров. Пестрота красок поражала взор. Повсюду, будто соревнуясь между собой, в глаза бросались разноцветные флаги, гербы и щиты. Вдобавок к этому, над палатками и вокруг замка витали самые разнообразные запахи – от едкого конского пота до восхитительно нежного аромата незабудок. Трибуны для зрителей и почетных гостей уже были возведены, судьи и герольды выбраны. Весь город стал напоминать одну большую ярмарку: вслед за знатными гостями к замку начали стекаться торговцы со всех окрестностей и некоторых дальних территорий, а также прочий люд, желавший увидеть знатное зрелище. Рядом с ареной не стихали гулкие звуки ударов и звона металла – рыцари выкладывались по полной, желая предстать на турнире во всем великолепии своей физической силы. Артур был одним из самых серьезных потенциальных соперников. Он также уделял большое внимание подготовке, проводя почти весь день на поляне, где обычно проводились его тренировки. Мерлин предпочитал находиться возле своего господина. Конечно, большую помощь он теперь оказывать не мог, большинство повинностей, связанных с турниром, было возложено на Тома – нового слугу Артура, специально приставленного к принцу на время турнира, но все же маг не уклонялся от кое-каких рутинных обязанностей, тем более что вся работа на принца в замке так и лежала на его хрупких плечах. Первый раунд турнира заключался в поединках на копьях – очень коротком состязании. Участники конских сшибок быстро уступали место другим желавшим. Уже наметились сильные противники – опасные соперники, а также любимцы дам – счастливчики, продвигавшиеся по турнирной лестнице благодаря прекрасному полу. Принц Камелота не просто числился в первой категории, но и лидировал в ней, что не могло не радовать короля и его гостей, про вторую категорию он предпочитал даже не думать. Сам Артур не пылал энтузиазмом от своего турнирного положения, однако другого выбора для себя не видел – уж лучше провести день с главными леди турнира (а выбранными в этот раз оказались принцессы из Сассекса), чем посрамить честь королевства. Его унылые мысли весомо влияли на общий настрой. Вот и теперь, Артур высказывал Мерлину, прибиравшему в его покоях, все свои недовольства, в том числе и самим слугой. - Сколько можно копаться с вытиранием пыли, - бурчал принц, расстегивая ремень, - только поднимаешь и разметаешь её. Никакой уборкой здесь и не пахнет. - Не нравится – сам делай, - не в первый раз за утро огрызался маг, недоумевая, что могло вызвать такое неудовольствие принца. А дело заключалось в том, что Мерлин в девичьем обличии оказался необъяснимо притягательным объектом для представителей мужского пола, и не случалось и дня, когда бы к девушке не подходил какой-нибудь рыцарь с горячим желанием познакомиться и целым ворохом заготовленных комплиментов. Больше всего бесило Артура то, что Мерлину видимо нравилось то ли получать такие знаки внимания, то ли попросту выводить из себя наследника Камелотского престола. Принц уже неоднократно высказывал своей служанке, что она не может осрамить свою честь, пусть даже и с рыцарем, поскольку это непременно темным пятном отразится на репутации самого Артура, на что Мерлин лишь вспыхивал и высказывал не в меру заботливому господину всё, что о нем думает и не думает. Поэтому Его Высочество решил, что будет безопаснее, если Мерлин целыми днями будет заниматься делами, не выходя за замковые стены, то есть переделывать свою работу не по разу. Просто запереть служку в замке было совсем не вариантом, ибо Мерлин бы отчаянно воспротивился и все равно нашел бы способ вырваться «на свободу». - Если тебя не прельщает идея постоянно пребывать в обществе этих гостей, - маг сделал попытку примириться, - то просто проиграй. - Я не могу «просто проиграть», потому что это скажется не только на моей чести, но и репутации всего Камелота. В конце концов, когда-нибудь ты это должен понять. - В таком случае не срывай на мне свое неудовольствие. Мне, знаешь ли, тоже нелегко. - О, конечно, – протянул принц, - разве может быть легко, когда на тебя обрушивается такая популярность среди рыцарского сословия! Всем же ответить надо, успеть. - Ты опять? – устало начал слуга. - Мы, кажется, не раз обсуждали этот вопрос, и я тебя не раз пытался убедить, что не испытываю от такого внимания ни малейшего удовольствия. - А по твоему поведению и не скажешь! «О, сэр Рэнделл!» - начал противным голосом передразнивать своего слугу принц. – «Я не могу Вам сейчас ответить! Дайте мне неделю!» Или так: «Сэр Дональд, как Вы настойчивы! Мне сложно Вам противиться». Знаешь, Мерлин, порой мне кажется, что ты делаешь все возможное, чтобы превратиться в настоящую женщину! Столько трудностей с подбором подходящего кандидата! - Конечно много трудностей! – вспылила девушка. - Если ты мне постоянно придумываешь все более идиотские задания, что даже спину разогнуть нет времени! А мне ведь надо выбрать достойного кандидата! - Мерлин совсем не желал продвигаться дальше по пути «оженствления», однако упреки и тон Артура настолько задевали его, что лучшего ответа он не нашел. Конечно, ухаживания рыцарей маг переживал очень тяжело, но, в самом деле, не отказывать же ему, и так всегда бывшему худым и хрупким, а теперь и подавно, напрямую сильным и тренированным мужчинам. Еще чего доброго обидятся и решат использовать преимущество в силе. И магию в свете недавних событий использовать было опасно. Но как объяснить свое поведение Его Высочеству, слуга не знал и с каждым днем почему-то все меньше этого хотел. - В таком случае могу избавить тебя от поисков и предложить свои услуги! – принц орал во всю глотку, не разбирая слова, гнев плескался в его глазах, подчиняя своей воле не только Его Высочество, но и его служанку. - В таком случае я буду последней женщиной в твоей жизни! – Мерлин сам не знал, когда сорвался на ответный крик. Обычная ежедневная ссора обещала перерасти во что-нибудь более серьезное. Моргана уже который день пребывала в настроении «пробуждающийся вулкан». Не удивительно: в ее постоянном окружении числились принцессы Мириам и Катрина, с которыми воспитанница короля теперь направлялась в нижнюю часть города на ярмарку нарядов. Идя по анфиладе, ведущей также и к покоям принца, они услышали жуткие крики и ругательства, громкость которых увеличивалась по мере приближения к его комнате. «Артур!» - про себя застонала Моргана. – «Ну теперь-то что?» Однако мужской голос оказался не единственным, звучащим на повышенных тонах. В такой же манере ему отвечал более высокий – женский. «Теперь понятно, что», - также мысленно заключила Моргана, - «Мерлин». Комментировать ситуацию своим недоуменно поглядывавшим на нее спутницам она не стала и невозмутимо следовала заданному направлению, как ледокол сквозь айсберги. Воспитанница короля и сопровождавшие ее принцессы даже и не думали останавливаться или менять маршрут: с неизбежностью они стремительно приближались к источнику звука. Подойдя к двери, откуда доносились крики, девушки уже собирались мирно миновать злосчастное помещение, как ведущая в него дверь со всего маху распахнулась и оттуда выбежала растрепанная та самая служанка принца со смешным именем, в руках которой была куча белья, закрывавшая девушку до самого лба. Дверь под чутким пинком женской ноги вернулась в свое закрытое состояние, напоследок жалостливо крякнув. Выглядывая из-за вороха одежды в своих руках, колдун вовремя заметил на пути у себя трех особ и резко остановился, чтобы не сбить их. - Миледи, - Мерлин отвесил самый милейший реверанс, какой только мог, запутываясь в подоле своего платья. Куча белья, которую он держал, опасно накренилась в сторону девушек. Те в целях собственной безопасности предусмотрительно сделали шаг назад. В ответ на учтивость служанки Моргана лишь едва кивнула, а принцессы молча продолжали таращиться на взлохмаченную девушку. Мерлин решил, что все требования этикета им выполнены как следует, и, развернувшись спиной к ним, посеменил по коридору, ловко балансируя своей шаткой ношей. Вдруг дверь повторно резко, словно от взрыва, распахнулась, чуть не слетев с петель, и из покоев вылетел полуголый и разъяренный принц. С криком «И чтоб блестели!» он швырнул вслед стремительно удалявшейся служанке пару своих сапог. Но двум грязным предметам не суждено было достигнуть намеченной цели: они шлепнулись на каменный пол в паре шагов от предполагаемой жертвы. Девушка ловко развернулась, подобрала упавшую у ее ног обувь, положила в общую кучу тряпок и спокойно засеменила дальше – прочь от метающего молнии наследника престола. Тут Артур заметил трех дам, открыто наблюдавших это представление, и смутился. - Моргана. Принцессы, - он учтиво поклонился им и, быстро пятясь, ретировался к себе, аккуратно затворив несчастную дверь обратно. - Он всегда такой, когда у него проблемы с животом, - Моргана, мысленно взвыв, обворожительно улыбнулась Катрине и Мириам и спокойно двинулась дальше по коридору. Оторопевшие девушки последовали за ней словно ничего и не бывало. Ситуация определенно нуждалась в прояснении, но видимо никто давать более подробных комментариев пока не собирался. Что ж, они еще наберут информации для дальнейших сплетен.***
Второй раунд турнира представлял собой поединок на мечах, в чем, собственно, Артуру не было равных. Он стремительно продвигался вверх по турнирной лестнице, что позволило уже нескольким ловкачам, ставившим на него, разжиться небольшими мешочками золота. Мерлин всей душой болел за своего господина, но в свете участившихся ссор с оным старался ему этого не показывать. Временами у обоих рождалось жгучее желание сделать шаг к примирению, но они почти сразу же душили эту крамолу камнепадом из доводов и аргументов, состоявших в основном из взаимных обвинений. По какой-то неведомой причине Мерлин все чаще обнаруживал себя в обществе Гвен и Морганы, когда последней удавалось избавиться от докучливых принцесс. Они неплохо проводили короткое время втроем, обсуждая рыцарей, принимавших участие в турнире, и оруженосцев, прислуживавших знатным мужам. Воспитанница короля и ее служанка уже который день допытывались у Мерлина, кому он больше всего симпатизирует, чем ввели мага в глубокую задумчивость. Признавшись ему в своих преференциях, девушки теперь ожидали от мага ответной откровенности. Мерлин твердо держался позиции, что «не интересуется мужчинами вообще и рыцарями в частности, коль скоро сам недавно из их числа (из мужчин, не из рыцарей конечно)», но девушки нисколько не желали ему верить. Как-то устав от их домогательств, он ляпнул, совершенно не думая, что его очаровал лорд Бэйлор, который после своей последней победы подарил Мерлину ветку сирени, сопровождая презент признаниями в «несмелых волнениях нежного чувства». Моргана и Гвен купились, и не прошло и дня, как они в порыве препирательств с принцем слили ему этот факт. Выражение лица Артура было непередаваемо, и Мерлина вплоть до ночи не отпускал из своих объятий липкий ужас перед нависшей угрозой, но принц ничего ему так и не сказал. На следующее утро абсолютно непостижимым образом противником Артура Пендрагона оказался сэр Бэйлор Доумвилл из Мерсии, разгромленный принцем за первых пять минут поединка. В тот же вечер в дверь жилища Гаюса и Мерлина постучался мальчик-слуга и вручил служанке Его Высочества букет васильков. От кого цветы, ребенок не сознался. На изогнутую бровь лекаря маг лишь пожал плечами. Дурман, исходивший от цветов, сделал сон девушки влажным и беспокойным. После того злосчастного дня о лорде Бэйлоре дружно не вспоминали. Впрочем, во время турнира в противниках принца побывали многие из участников, оказывавших знаки внимания личной служанке Его Высочества. Мерлин заранее решил ничему не удивляться. Однажды в процессе экстренного ничегонеделанья (Артур уехал с некоторыми рыцарями на утренний объезд ближнего города) Мерлин стоял у каменного парапета внутреннего дворика, блуждая глазами по лицам прохожих. Его мысли летали где-то далековато от замка (в районе ближнего города, если точно), поэтому расфокусированный взор не сразу заметил нечто странное, что-то, что выбивалось из общей картины ежедневного уличного быта. Внизу начинало разгораться некое беспокойство. Стражники не желали пропускать внутрь замка одного дряхлого старика со своей супругой, ведших древнего под стать своим хозяевам осла, который был впряжен в телегу. На повозку была накинута выцветшая рваная тряпица, по-видимому, укрывавшая какой-то большой и тяжелый груз – ткань и вещи под тележкой выступали далеко за пределы бортиков воза, а осел еле переставлял свои узловатые ноги. Старики отчаянно отказывались поворачивать обратно, но замковая стража была непреклонна. Вокруг спорящих постепенно собиралась толпа: людям было интересно, почему престарелую пару не пускают за внутреннюю стену. Мерлин тоже решил подойти поближе и разузнать, в чем причина спора. - А я еще раз повторяю, с таким обозом дальше нельзя, - спустившись вниз, маг услышал устало-раздраженный голос одного из стражников, - последний королевский приказ запрещает простолюдинам провозить за стены замка каменные грузы. О, да! Мерлин слышал о том ярчайшем свидетельстве логики представителей благородного сословия. В свете турнира по приказу Утера свободным гражданам, невольникам и всем прочим выходцам из социального отребья запрещалось провозить в Камелот предметы, высеченные из камня, начиная строительными блоками и заканчивая статуэтками и кухонной утварью. Конечно же, запрет не распространялся на ювелирные украшения, однако там действовали свои, не менее строгие правила. Чушь, но сила аргументации была нерушима – как можно в большей степени обезопасить пребывание благородных мужей в пределах замка на время проведения турнира. Мысль о том, что любой благородный муж мог быть хотя бы проткнут каким-нибудь изделием из металла или, в крайнем случае, стукнут чем-то деревянным, видимо светлейшие головы королевских советников не посещала. Население роптало, но открытого недовольства в связи с принятием указа никто не высказывал. Если благородные мужи изволили бояться, что на них упадет каменный кирпич, пусть спокойно себе дальше боятся. Однако как дворцовому слуге, Мерлину была известна еще одна версия появления такого указа – гостившему королю когда-то предсказали, что он умрет от каменной руки. Пророчество не отличалось ни детальностью, ни конкретикой. Между тем король Брахим панически боялся почти всего движимого имущества, представлявшего собой обтесанный камень, и какой бы крохотной ни была ручка, если она родилась из камня, обрученный со своим предсказанием Брахим закатывал скандал как профессиональная истеричка. Поэтому в ночь перед приездом гостей все каменные статуэтки были лихорадочно запрятаны в подсобные помещения замка, чтобы лишний раз не нервировать почетного гостя. В свете этого свежего документа ситуация со стариками вырисовывалась довольно щекотливая. - Ну, пожалуйста, - старуха обратила на говорившего умоляющий взгляд, - позвольте нам проехать к ярмарке. У нас совсем нет денег, даже жалкого пенни, больше ничего нет, кроме нашего ушастого Джолли, который в любой день может отправиться к своим таким же ушастым предкам, и скрипучей повозки, изъеденной жуками вдоль и поперек. Но стражники упрямо мотали головами, преграждая им путь. На растущий шум во двор спустился командир стражи и, деловито осведомившись у подчиненных, что происходит, решил сам взглянуть на груз. Он небрежным жестом сдернул бурую тряпицу, и взору ахнувшей толпы предстало нечто. Черное словно уголь, размеров оно было изрядных, и веса, очевидно, тоже. Бесспорно, на древней повозке покоился камень, но не обычный, а принявший форму какого-то существа. Из телеги торчали сложенные, словно гигантской летучей мыши, крылья скульптуры. В тени этих конечностей смутно проглядывали другие – то ли руки и ноги, то ли лапы. Существо покоилось в своем возу ничком, поэтому судить о наличии лица у него не представлялось возможным. Однако у странного создания оказался хвост, причем очень длинный. Видимо, старики желали продать каменное изваяние на ярмарке, куда каждый день стекалось немыслимое количество народа. Вне всяких сомнений, такого истукана мог приобрести какой-нибудь зажиточный лорд, заинтересованный необычным видом товара. Хотя, вряд ли, подумал Мерлин. От каменного идола веяло какой-то липкой злобой и скрытой угрозой, цепенящим ужасом, сковывавшим все члены и лишавшим голоса, поэтому маг очень сомневался, что на такой товар мог бы вообще найтись покупатель. На несколько минут двор погрузился в полнейшую тишину, нарушаемую только хрустом, издаваемым старым ослом, который грустно жевал свою морковку. Потом по толпе волной покатился злобный ропот. На странную пару начали кидать подозрительные, а порой и открыто враждебные, взгляды. - Камелот в таких страшилищах не нуждается, - прозвучал из толпы угрюмый мужской голос. В знак согласия несколько голов закивало. - Да, - начал вторить звонким баритоном кто-то другой, - возвращайтесь, откуда приехали. - Где только вытесали экое чудовище? - Гнать их подальше надо! А чучело разбить на куски. Стража начала призывать столпившихся к порядку. Мерлин вышел вперед с твердым намерением помочь пожилой паре, чем может. - Здравствуйте, - вежливо начала служанка Его Высочества, - откуда у вас эта статуя? Женщина, увидев единственный сочувствующий взгляд, молящим голосом заговорила с магом, отчаянно хватаясь за внезапно появившуюся соломинку. Оказалось, что старики «разжились» такой неординарной собственностью не по своей воле и совсем недавно, несколько дней назад. Они ехали за лекарственными травами на рынок, но в пути их обокрали, какой-то воришка стащил мешочек монет, что им удалось скопить, не оставив им даже пенни. Они молили богов о каком-нибудь благословении, и однажды утром проснувшись, они обнаружили на своей повозке такую груду. Кто им её положил, пока они спали, старики терялись в догадках. Сдвинуть не смогли её ни они вдвоем, ни четверо пахарей: уж очень тяжёлой оказалась статуя. Пробовали разбить камень, но ничего не получилось. Вот и поехали они в ближайший замок, коим оказался Камелот, чтобы избавиться от непрошеной ноши. Как тащил ее старый Джолли, для них оставалось тайной. По дороге им навстречу попался ростовщик, он-то и отдал им одно из своих старых покрывал, чтобы статуя под дождем и ветром не потеряла «товарный» вид. Об указе они слыхом не слыхивали, поэтому запрет стал для них совершенным сюрпризом. Обратно вести статую некуда, да и повозка не выдержит долгой дороги – от такой тяжести деревянная ось жалобно скрипела на каждом ухабе. Их осел тоже уже выбился из сил, в своих старческих потугах он надрывался который день и теперь еле переставлял свои ноги. - А какова стоимость этой статуи? – с вежливым интересом поинтересовался колдун. - Сколько дадите, всему рады будем. Мерлин лихорадочно соображал, что можно предпринять. Безусловно, он мог бы забрать эту статую, тем более что у него еще лежали не потраченными деньги, доставшиеся ему от палача и его компании. Поэтому Мерлин озвучил стражникам свое желание приобрести этот товар и побежал за деньгами. Ошарашенная стража и продавцы с публикой замерли на месте. Когда Мерлин принес деньги и вручил увесистый мешочек женщине, она принялась сердечно благодарить великодушную девушку, уверяя, что в мешке денег намного больше, чем они потеряли. Вместе с тем покупка поставила перед магом новые задачи, решение которых обещало стать намного труднее. Во-первых, новоприобретенное имущество нужно было как-то транспортировать до их с Гаюсом жилища, и здесь Мерлин к своему удивлению осознал, что он ни на дюйм не поднимет скульптуру, если уж четверо мужчин не могли её даже сдвинуть. Использовать магию на глазах у огромного количества народа было невозможно. Во-вторых, Мерлин понял, что может нарваться не только на отповедь Гаюса, который не одобрит столь опрометчивое приобретение, но и на государственный гнев, ведь как-никак, но он нарушил королевский указ. Видимо, окружающие тоже задались первым вопросом, поскольку началось активное обсуждение, как юная дева может забрать свою покупку и не страдает ли она помутнением рассудка, раз решила обзавестись таким габаритным сомнительным хламом. Тут за пределами ворот послышался топот десятков копыт. Артур, догадался Мерлин и почувствовал одновременно два совершенно разных чувства – облегчение (так как был уверен, что принц его не бросит) и страх (потому что не знал, как Его Высочество отреагирует на поступок своего слуги). Артур на несущемся скакуне прорезал толпу и остановился точно около тележки со странным грузом. - Что здесь происходит? – строго поинтересовался принц, заметив свою служанку среди толпы. Сердце Артура тревожно заныло, словно предупреждая, что Мерлин опять что-то вытворил. – Что ты здесь делаешь? – вопрос уже напрямую относился к девушке. - Да вот, - беспечно начал маг, - отовариваюсь потихоньку. На вырученные от несправедливого наказания деньги. Принц кинул на свою служанку угрюмый взгляд: определенно, Мерлин просто молил его о взбучке. - И чем же? - Вот этим, - кротко пояснила девушка, похлопав длинными угольными ресницами, и указала пальцем на огромное каменное чудовище, торчавшее из телеги, - решила украсить нашу с Гаюсом каморку. Сделать повеселее, что ли. Для скорейшего выздоровления захворавших. Рыцари позади принца хрюкнули. Болеть в ближайшие сто лет им резко расхотелось. - И? – Артур выразительно посмотрел на Мерлина. – Какие-то проблемы? - Да! – маг прожигал принца злющим взглядом (эта королевская задница решила-таки поиздеваться). – Есть одна. Шибко тяжелой оказалась статуйка! Не управиться с ней хрупкой девушке. Не найдется ли доброго рыцаря, способного оказать поддержку деве в затруднительном положении? – ядовитый тон Мерлина не содержал даже капли учтивости, но реакция Артура оказалась абсолютно противоположной, а потому совершенно неожиданной. Он внезапно повеселел и белозубо заулыбался. «Сам себя наказал» - подумал принц, и эта мысль не просто подняла ему настроение, но и сильно рассмешила. Артур осознал, что хохочет, когда увидел не меньше сотни ошалелых глаз. Его рыцари веселились вместе с ним. Еле просмеявшись, он решил, что не будет наказывать Мерлина за неповиновение королевскому указу. - Ну что, рыцари, - Его Высочество повернулся к приехавшим с ним лордам, - поможем «деве в положении»? Принц проворно соскочил с коня, в сопровождении верных вассалов отвязал от повозки старого осла и запряг в телегу своего огромного жеребца. Недовольный новой обязанностью, скакун нетерпеливо стучал копытами по брусчатке, но Артур, оглядев телегу, повел коня умеренным шагом, чтобы вконец не раздробить старый воз. Статую пришлось снимать с телеги всемером. Медленно принц Камелота и знатные лорды понесли чудовищное изваяние в жилище, где обитали замковые слуги. Когда каменное существо внесли в каморку, Гаюс от потрясения забыл все слова. Однако дар речи вернулся к лекарю, как только он понял, что Мерлин собирается поставить скульптуру недалеко от кровати старика. Он бескомпромиссно воспротивился и ультимативно заявил, что раз Мерлин приобрел эту вещь, то и стоять она должна рядом с его кроватью. Принц и рыцари обреченно вздохнули и потащили статую в комнату Мерлина. На удивление, скульптура в помещении оказалась довольно компактной, ее без особых сложностей пронесли через маленькие дверные проемы, и ей даже нашлось место в крохотной мерлиновой каморке. Вещь не особо потеснила остальной скарб мага. Когда статуя обрела вертикальное положение, Мерлин всей душой пожалел, что приобрел ее. Стоявшие позади него Гаюс, успешно выполнившие роль грузчиков Артур и рыцари, кому нашлось место в крохотном помещении, затаили дыхание от испуга, которому невольно подверглись их мозолистые сердца. С высоты девяти футов (примерно 2,7 м – п.а.) на них сосредоточенно и угрюмо смотрели два огромных и отнюдь не дружелюбных золотых глаза. Лицо, отдаленно напоминающее человеческое, ощерилось дьявольской улыбкой из множества длинных острых, будто выкованных из железа клыков. Две пары мускулистых рук монстра – а то, что у статуи оказались руки (хотя они очень напоминали волчьи лапы), никто не подверг ни малейшему сомнению – были согнуты в локтях и немного разведены в сторону. Повернутыми к зрителям ладонями с шестью длинными пальцами на каждой, венчавшимися такими же угольными когтями, изваяние словно отказывалось от чего-то. Нижние конечности – ноги – также завершались дюжиной необычайно длинных пальцев с такими же, как на «руках», черными когтями. Огромные торчавшие из-за спины крылья, острые уши и длинный, увенчанный ромбовидным плавником хвост, обвивавший ноги, довершали общую картину немого ужаса, представшего в маленьком помещении. Существо словно возникло из самых низких глубин мироздания, ибо ни одна человеческая рука не могла сотворить такой кошмар. В гробовом молчании посетители и хозяйка покинули крохотную спальню. Гаюс предложил всем выпить какой-то градусной настойки, и не получил ни одного отказа. Мерлин в глубине души осознавал, что теперь сможет спать на своей кровати, только если упьется вдрызг, что сил будет хватать только на то, чтобы смотреть в пол. Даже мимолетный взгляд на приобретение грозил немедленным протрезвением и мучительной бессонницей. Маг был готов спать даже на коврике около кровати Гаюса, лишь бы только не оставаться с этим каменным чудищем наедине темной ночью. И это еще была всего лишь статуя, а не живой монстр! Приняв греющего снадобья, сразу разогнавшего кровь в голове, маг благоразумно рассудил, что подумает над проблемой нового обитателя его каморки позже. Вполне возможно, это даже и к лучшему, что статуя стоит у него. Во-первых, старики получили помощь, которой так жаждали, а страдающий паранойей король Брахим или его дочки никогда не заглянут в жилище какой-то служанки, да и сам король Утер вряд ли когда наведается сюда лично, так что его комната была безопасным местом хранения покупки. Во-вторых, укрытый от множества других глаз, оставшись наедине со статуей, Мерлин мог смело колдовать, чтобы магией как-нибудь воздействовать на камень, раз простая физическая сила оказалась бесполезна перед ним. В-третьих, Мерлин пьяненько подумал, что коль скоро статуя произвела на Артура такой сильный эффект (а маг точно знал, что принца очень впечатлила скульптурка, особенно своим весом), то, будучи шибко благородным, он вполне мог предложить Мерлину ночевать на его мягкой кровати вместо бдения в келье с каменным монстром. Закосев, Мерлин начал мило улыбаться и строить глазки всем, кого видел, и особенно Его Высочеству. Остальные же проявили твердую стойкость к алкоголю, поэтому Артура очень удивило поведение Мерлина, принц вдруг понял, что еще ни разу не видел своего слугу не то чтобы пьяным, но хотя бы просто «навеселе». От эффекта, которому подвергся его слуга, принца бросило в немыслимый жар. Мерлина начинало покачивать, и он к своему счастью нашел опору в Его Высочестве. Маг умильно прижимался к артуровой груди, что вызывало у последнего целый фейерверк чувств и эмоций. Новую, однако уже известную ему гамму в эмоциональную палитру принц внес, когда посмотрел на рыцарей, составлявших им компанию, среди которых оказались и старые знакомые парочки – сэры Роджер и Карл: мужчины открыто рассматривали служанку Его Высочества, пожирая девушку взглядами. Наконец осознав, что больше не сможет спокойно выдерживать такого поведения своего слуги и таких взглядов своих вассалов, кидаемых в сторону Мерлина, Артур решил положить конец затянувшемуся спектаклю. Подхватив на руки довольно взвизгнувшую девушку, принц развернулся на каблуках и зашагал прочь от лекаря и остальных в сторону мерлиновой спальни. Дверь закрылась, и раздался еще один короткий визг – но уже ужаса. Как и опасался, Мерлин вмиг протрезвел, стоило ему вскользь заметить чудовищное создание. Собственно для этой цели Артур и принес того в каморку, хотя где-то в глубине души принца притаился едкий, огромной силой воли запиханный в самый угол сознания голосок, непрестанно твердивший, что Мерлина нужно было нести не в его спальню, а в свои покои. От испытанного ужаса Мерлин вжался в Артура и задрожал, словно осиновый лист. Принц осторожно обнимал девушку, нежно поглаживая и говоря всякие глупости, чтобы уменьшить дрожь, в которой она билась, будто заболела трясучкой. Через несколько волшебных минут такой целомудренной близости Мерлин начал наконец успокаиваться. Тогда Артур с неохотой оставил его «размышлять над своим поступком» и отправился к королю, который уже давно ждал своего отпрыска. Позже Мерлин должен был присоединиться на турнире к Артуру, в этот день судившему, но не принимавшему участие.***
Когда Мерлин заканчивал разбирать выстиранную одежду Артура, его нашел мальчик-гонец, принесший ему письмо. Бумагу прислал Ланселот, наконец вернувшийся из своего путешествия. В письме он уведомил, что остановился в небольшом трактире около главного тракта и с нетерпением ждет встречи с ними. Маг решил не откладывать новость в долгий ящик и сразу же сообщил о приезде и письме друга Его Высочеству. Перед Артуром возникла проблема: конечно же, вопрос о необходимости свидеться с Ланселотом не подвергался сомнению, но вряд ли король одобрит отъезд принца, пока почетные гости не покинули замок. Поэтому поездку нужно было организовать таким образом, чтобы не прихватить с собой принцесс Мириам и Катрину, а заодно и Моргану с Гвен (для душевного спокойствия Его Величества и Его Высочества), хотя с последними могли возникнуть трудности – уж очень ревностно воспитанница короля могла ухватиться даже за призрачную возможность выбраться за пределы белых стен «на свободу». Для подстраховки решили не сообщать Утеру о волнениях духов вблизи Камелота и, как следствие, о неизбежной вылазке за замковые ворота. Поездка должна была состояться тайно. Мерлин сидел на кровати в своей каморке и сосредоточенно рассматривал сокровища, предназначенные для избавления королевства Утера от странных существ, что беспокоили местное население уже довольно давно. На улице совсем потемнело, но маг не спешил покидать свою крохотную комнату. Артур приказал слуге дожидаться его у себя, пока сам принц занимался тем, что всячески изображал недомогание и хворь, внезапно подкосившие здоровье наследника Камелотского престола. Для того чтобы Мерлин остался вне подозрений, Его Высочество отправил свою служанку «чистить сапоги», коих у него насчитывалось немыслимое количество. Конечно, Мерлин получил такой приказ, но своевольно решил пока его не выполнять. Маг очень внимательно разглядывал артефакты, пытаясь до самой малейшей детали закрепить их образы в своей голове, чтобы впоследствии не возникло проблем с опознаванием других предметов. Увлеченный своим нелегким занятием, он не заметил, как позади, в самом дальнем углу, шевельнулась огромная тень. Маг как раз вертел в руках таинственный ключик, когда почувствовал странную тяжесть на своем плече – как будто кто-то положил на него почему-то до невозможности ледяную ладонь. - Подожди снаружи, - отмахнулся Мерлин, подумав, что это явился Артур, - я сейчас спущусь. Однако хозяин руки словно и не слышал ни слова. Чужая конечность продолжала сжимать хрупкое плечо. В следующее мгновение до слуги Его Высочества дошло осознание сразу нескольких обстоятельств: во-первых, дверь в его собственную каморку безбожно скрипела, поэтому, если бы это был принц или кто-нибудь еще, то Мерлин бы услышал этот непотребный дверной звук. Во-вторых, в комнате из живых существ маг (он точно помнил это) был абсолютно один. Логические выводы вступали в непримиримое противоречие с его чувствами. В-третьих, возлежавшая на плече рука – а это, судя по ощущениям девушки, была именно она – оказалась не только странно холодной, но также необъяснимо тяжелой и слишком большой не только для принца, но и для нормального человека вообще. Сердце Мерлина пропустило удар. Кто бы это ни был, он не мог быть назван человеком. Внутренне борясь со жгучим желанием закрыть глаза и трусливо спрятать свое сознание куда-нибудь поглубже, слуга медленно повернул голову, чтобы увидеть, что именно сейчас покоилось на его плече. Точно, рука! Но какая-то смутно знакомая, огромная, когтистая, черная. Далекая догадка обожгла мозг. В голове девушки пронеслись образы матери, Артура и других близких. Одновременно желая и боясь своего желания, Мерлин поворачивал голову дальше, чтобы заглянуть в глаза своего погубителя. И наткнулся на два янтарных шара с черными прорезями зрачков. Маг упорно отказывался поверить своим чувствам. Но это был именно новый «жилец» его крохотной каморки. Мерлин открыл рот и захлебнулся собственным криком. Он отчаянно хватал ртом воздух, но при этом – о, ужас! – задыхался. Не осознавая, что делает, он начал медленно сползать со своей кровати и оседать на пол. Ноги и руки уже не первый раз подвели несчастную хозяйку. Видимо прочитав в глазах девушки что-то, внезапно ожившая статуя решила-таки отпустить крохотное плечо из своего захвата. Тело Мерлина, воспользовавшись неожиданно подаренной свободой, тяжелым кулем рухнуло на пол. Две пары глаз вглядывались друг друга: голубые с плескавшимся в них ужасом, сфеновые – с нескрываемым любопытством. Однако взаимное разглядывание не могло длиться вечно. С огромным трудом
