Глава 6
6 июня 2013 г., 20:09
***
Наутро Мерлин не хотел просыпаться. Неприятно болела голова и почему-то живот. Однако лежать на мокрой простыне было очень неудобно. Стоп! Как простыня оказалась мокрой? Сон словно рукой сняло. Мерлин вскочил с кровати и поглядел на нее. На простыне под ним алело огромное пятно. Паника накрыла Мерлина, словно ушат холодной воды. Он лихорадочно стал осматривать себя в поисках ран, нанесенных ему, видимо, пока он спал. Его ночная сорочка (чтоб ее! Мерлину совсем не нравилось надевать женские вещи, даже несмотря на то, что теперь он был девушкой) также оказалась испачкана. Боги! Кто же мог его так ужасно ранить? Почему он не проснулся, пока его истязали? Как вообще эти злодеи проникли в его комнату, минуя Гаюса? Или они оба были околдованы? А может, старик вообще убит? Мерлин поспешно распахнул дверь своей каморки и во всю глотку проорал «Гааааююююс!!!», на что незамедлительно получил недовольную отповедь. - Мерлин, если тебе спозаранку не спится, это не значит, что нужно будить заодно весь замок! – однако лекарь был полностью одет и уже смешивал какие-то травы и жидкости, стоя за своим столом. - Гаюс, ты жив! – старика удивило это счастливое восклицание, и он уставился на взлохмаченную девицу с недоумением, - Гаюс, меня кто-то порезал, пока я спал! Кто-нибудь приходил? А может, это новое заклинание? – голос Мерлина дрожал, он нервно теребил оборки своей сорочки. Тут Гаюс обратил внимание на цвет белья, в котором Мерлин появился перед ним, и картинка у него в голове полностью сложилась. - Мерлин, никто не приходил ночью. Не думаю, что тебя прокляли. Тебе и так уже достаточно, - старик не сдержал усмешки, но паникующий и мечущийся из стороны в сторону Мерлин этого не заметил. – А почему ты решил, что тебя порезали? У тебя на теле раны? - Я весь в крови! Откуда она, если это действительно моя кровь, может вообще появиться! Раньше у меня такое случалось, только если меня задевали мечом, ножом или чем-нибудь другим подобного же рода! – Мерлина начинала злить до странности спокойная реакция лекаря на его беду. - Да, но раньше ты вроде был мужчиной, - и Гаюс кинул на него слишком странный взгляд – взгляд, который нужно было читать: «Ну, ты понимаешь, что я тебе хочу сказать». М-да! Мерлин на секунду замер в недоумении, но ни одно объяснение, кроме нанесения ему колото-резаной контузии, в голову никак не напрашивалось. - Какая разница, кем я был и кто я теперь! У меня кровоточащая рана, если ее не зашить, ну или хотя бы обработать чем-нибудь, я и умереть могу! Гаюс понял, что Мерлин ничего не знает об устройстве женского тела (удивительно! возмутительно! непозволительно! А еще помощник целителя называется), и восполнять пробелы в его знаниях лекарю придется самостоятельно. Выбора не оставалось, только для начала нужно было утихомирить эту возмущенно-обиженно-напуганную девицу. - Успокойся, Мерлин, - миролюбиво начал Гаюс, - если тебя ранили, то где эта рана? Покажи мне ее. Действительно, сам факт кровотечения настолько напугал Мерлина, что он так и забыл все же выяснить, откуда эта кровь текла. Мерлин стал лихорадочно осматривать и ощупывать себя, но ничего чрезвычайного и хотя бы отдаленно напоминающего кровоточащую рану найти не мог. Ага! Задрав подол своей рубахи, Мерлин увидел, что его ноги были в красных потеках. И тут он почувствовал, что из него что-то вытекает. В тот же момент красный ручеек проследовал по внутренней стороне бедра к голени и упал на пол. - Что-то мне это не нравится. Совсем не нравится, - до Мерлина дошло, что, видимо, причина кроется внутри него, так как на теле никаких повреждений не было. Живот все так и терзала ноющая боль непонятного происхождения. Может, он вчера съел что-нибудь не то, и теперь его внутренние органы повреждены. Или его могли проклясть; почему же старик отмел эту идею? Мерлин поделился своими доводами с подошедшим к нему Гаюсом, который держал в руке какую-то тряпицу. - Успокойся, Мерлин, - повторил Гаюс, - никто тебя не проклинал. Вчера вечером мы с тобой ели одну и ту же еду, но из меня ничего не хлещет. Так что никакие раны в тебе не открылись. Вот, - старик протянул чистый лоскут ткани Мерлину и дал указания по его использованию, конечно же, после того, как Мерлин воспользуется кувшином с водой, чтобы обмыть себя, - а после того как ты приведешь себя в порядок, мы поговорим. Мерлин выполнил все, что сказал ему лекарь, надел платье (как же ему была противна сия процедура! Хотя он уже научился самостоятельно справляться со всеми предметами женского гардероба) и даже причесался, попытавшись, хотя и безуспешно, спрятать торчащие уши. Гаюс ожидал его внизу, сидя на скамье у стола. Мерлин сел рядом. Сначала Гаюс задавал неприятные и до неприличия смущающие вопросы о том, знает ли Мерлин, чем отличаются женщины от мужчин. Когда тот, краснея и сбиваясь, промямлил все, что ему известно, Гаюс вообще перешел все границы, поинтересовавшись, знает ли Мерлин, откуда берутся дети и что для этого происходит между мужчиной и женщиной. Конечно, Мерлин знал! В смысле теоретически… ну, в общих чертах слышал… когда-то давно… как-то так. Гаюс тяжело вздохнул и начал лекцию. Оказалось, что для женщин кровопускание придумали боги, чтобы те не взорвались от переизбытка жидкости, если в них не зрела новая жизнь, в которую бы эта кровь перетекла. Этот неприятный процесс был естественным для каждой девушки и женщины. Мерлин разволновался, выспрашивая о подробностях такого обстоятельства, интерес настолько овладел им, что он даже перестал краснеть. Гаюс терпеливо отвечал на все возникавшие в темной (буквально!) голове вопросы. - И как часто я буду кровоточить? – Мерлину не нравилась идея ходить несколько дней с тряпками между ног, меняя их по мере промокания. - Примерно раз в месяц, - старик проигнорировал недовольное сопение. - Так что до новой луны, думаю, тебе их ожидать не нужно. Кстати, Мерлин. Считается неприличным, чтобы об этом знали посторонние люди. В особенности мужчины. - Но ты же не посторонний, - Мерлин озабоченно посмотрел на наставника, но тот успокаивающе замотал головой, - да и Артур тоже для меня не чужой… - А вот Артуру об этом лучше вообще не знать, - тон старика не допускал никаких пререканий. Мерлина это удивило, - тебе стоит быть с принцем поосторожней. Предупреждение огорошило Мерлина так, как ничто сказанное до этого Гаюсом. Поосторожней? С Артуром? Почему, они ведь друзья (Мерлин отчаянно цеплялся за мысль, что принц думает о нем – или теперь уже о ней – так же)! Хотя после того, как Мерлин превратился в девушку, насмешек и странных намеков со стороны Его Высочества меньше не стало. Видимо, все мысли отпечатались у Мерлина на лице по мере их прихода в голову, так как лекарь понимающе покачал головой. - Ты слишком привязан к нему. Пока ты был юношей, между вами сформировалась крепкая дружба, несмотря на все капризы принца и твои обиды на него. Теперь у тебя женское тело. И случившееся сегодня это еще раз подчеркивает. Ты начинаешь рассуждать и поступать, как девушка, - Гаюс поднял руку, чтобы пресечь поток возражений, намеревавшихся сорваться с мерлиновых губ, - конечно, ты за собой этого не замечаешь. Пока это происходит нечасто. Но чем дольше ты будешь ходить в женском теле, тем большее влияние оно начнет оказывать на тебя. Принц Артур считается самым завидным женихом даже среди его коронованных сверстников, что уж говорить о простом люде! Многие служанки во дворце в него без памяти влюблены. Нам нужно как можно скорее найти способ снять с тебя это заклятье, иначе последствия будут гораздо серьезнее, чем мы изначально думали. - То есть ты хочешь сказать, что я могу влюбиться в Артура? Влюбиться? В эту задницу? Гаюс! Я никогда, слышишь, НИКОГДА не полюблю его! – донельзя возмущенный Мерлин стремительно поднялся со скамьи и унесся к себе в каморку, громко хлопнув дверью. - Ты уже начинаешь, моя… девочка, - Гаюс запнулся с непривычки и сочувственно посмотрел в хлопнувшую дверь. Позже пришла Гвен. Мерлин решил рассказать ей новость, ведь она была девушкой и его другом. Гвен очень развеселилась, узнав, что у Мерлина начались кровотечения. Она поделилась с ним несколькими полезными советами о том, как правильно складывать ткань и что юбку между ног совать не стоит, хотя так делают многие женщины. Также она предупредила, что пока кровь не остановится, нельзя погружаться в воду. Мерлин очень внимательно слушал и под присмотром Гвен даже приготовил для себя несколько лоскутов хлопковой ткани на будущее.***
В это утро Мерлин был необычайно тих и смирен. Артура сей факт удивлял и беспокоил. Пока Артур завтракал, слуга, храня полное молчание, заправлял его кровать. Вот Мерлин собрал всю разбросанную одежду принца, разложил на две стопки – грязные вещи в одну, те, которые почище, - в другую. Вот он уложил использованную посуду на поднос, чтобы унести для мытья на кухню, и стер со стола крошки. Только передвигался Мерлин уж очень странно – какими-то маленькими, семенящими шажками. Время от времени он внезапно останавливался и закрывал глаза, неосознанно прикладывая руки к животу. В такой позе он замирал на несколько мгновений, а потом, как ни в чем не бывало, продолжал работу там, где остановился. На любые предложения принца относительно планов на день Мерлин отвечал только «гмм» и «угу» и то только после того, как Артур их повторял. Принц наблюдал за передвигающейся по комнате девушкой с нарастающей тревогой. Что-то случилось с его служкой. И это что-то теперь причиняло ему – то есть ей – боль. От осознания этого обстоятельства Артур даже перестал сыпать колкостями в сторону Мерлина, который все утро игнорировал любые шутки принца. Ситуация нуждалась в немедленном прояснении. - Мерлин, - принц решительно пересек разделявшее их расстояние и подошел к слуге сзади, положив руку ему на плечо. Мерлин словно очнулся, вздрогнув, и недоуменно посмотрел сначала на покоившуюся на нем руку, а потом на Артура. – Что случилось? Ты все утро сам не свой. - Ничего. Все как обычно, - будничным тоном отрапортовал Мерлин и дернул плечом, попытавшись скинуть горячую руку, но пальцы наоборот еще больше вцепились в хрупкое тело. - Ты никудышный лжец, - принц развернул явно не настроенную на разговор девушку к себе лицом, - Думаешь, я ничего не заметил? Ты все утро словно в воду опущенный: молчишь, не говоришь и не делаешь никаких глупостей, не вставляешь свои дурацкие комментарии и ходишь как-то совсем странно. – Артур не удержался и окинул девицу критично оценивающим взглядом. - Его Высочество наконец решили приглядеться к собственному слуге? – Мерлин очень надеялся, что ядовитый тон его голоса погасит намерение Артура добиться у него объяснений. – Можете не волноваться, сир, я в полном порядке. - Но я все равно волнуюсь! – от возмущения и легкой обиды на незаслуженно грубоватый ответ Артур даже повысил голос. Мерлин вперил в принца недоуменный взгляд, на что тот неожиданно смутился, убрав руку с мерлинова плеча. – Если у тебя что-нибудь болит, обратись к Гаюсу, я уверен, он сможет тебе помочь. Я даже могу освободить тебя сегодня от обязанностей, если хочешь. - Благодарю, но я в состоянии выполнять свою работу, - слуга придал своему голосу как можно более учтивый тон и отвернулся, продолжая работать. Чего это вдруг Артур начал беспокоиться за него? Ну, подумаешь, немного приболел, так со всеми девушками бывает. Тут перед мысленным взором Мерлина неожиданно возник Гаюс, предостерегающе грозящий ему пальцем. – Вам не о чем беспокоиться. - Прости, - принц подошел сзади и обнял девушку, - просто ты сегодня выглядишь немного странно… Знаешь, - Артур решил сменить тему, - тебе очень идет это платье. Такое нежное, приятное на ощупь. Прямо как ты, - и он начал почти незаметно тереться о служанку. Действительно, Мерлин выглядел очень свежо и романтично. Пусть в этот день он решил надеть одно из своих скромных платьев, но несмотря на это привлекал к себе мужское внимание, а чуть позднее зашедшая за лекарством для Морганы Гвен настояла на том, чтобы помочь Мерлину вплести в отросшие волосы ленты, которые купила для него на ярмарке. После этого, глядя в свое отражение, Мерлин сам себе чрезвычайно нравился. Правда, выпирающие уши так пока и не удалось спрятать, но в этом определенно был своеобразный шарм. Оказалось, что Артур тоже оценил внешний вид своей служанки. Дыхание Его Высочества начало сбиваться, по всей видимости, у него был пунктик на приставания к собственному слуге. Мерлин понял, что нужно срочно что-нибудь предпринять, иначе последствия будут плачевными. Артура же вполне устраивало течение событий. Он начал прикасаться губами к хрупкой шее, зарываться носом в волосы, вдыхать самый прекрасный на свете аромат и… продолжал заводиться. Мерлин выждал момент, когда хватка тренированных рук немного ослабла и, словно полоз, выскользнул из кольца мышц. Артуру была нова подобная верткость, ведь девушки обычно сами желали упасть в его объятья. Правда, этой девушкой оказался Мерлин, его непутевый слуга, динамивший его не первый раз, что Его Высочеству чрезвычайно не нравилось. Мерлин же, воспользовавшись замешательством принца, ловко схватил поднос с лежавшей на нем посудой и, сказав, что у него срочное поручение, которое должен дать ему Гаюс, а также пожелав принцу приятного дня, словно пробка из бутылки, выскочил из артуровых покоев, оставив последнего один на один с собственным возбуждением. Что ж, победу в этом сражении одержал Мерлин, но Артур дал себе обещание, что обязательно отыграется!***
- Стой! СТОЙ! Маленький мальчик с заплаканным лицом бежал за разгоняющимся обозом, но догнать малолетнему ребенку двоих здоровых, пышущих жизнью кобыл, хоть и запряженных в телегу, было совсем не под силу. Однако он не оставлял надежды на это и бежал до тех пор, пока его нога не повстречалась с камнем, валявшимся на дороге. Еле поднявшись и растирая ушибленные колени, он долго смотрел вслед удаляющейся повозке, а из его необычайно больших серых глаз градом текли горячие слезы. Прохожие, ставшие невольными свидетелями такой странной сцены, лишь опасливо поглядывали на ребенка и пытались как можно скорее отойти подальше от дороги и ревущего на ней малыша. Мальчик не двигался с места, его взгляд был устремлен в темную точку на горизонте до тех пор, пока она окончательно не исчезла за дальними холмами. Не спеша, к ребенку приблизился молодой человек с ярко рыжими волосами и ласково положил руку ему на плечо. - Пойдем, нечего здесь стоять. Они не вернутся. Вытри слезы, иначе они разобьются, - последнюю просьбу мужчина сказал очень тихо прямо на ухо ребенку, но стоявший неподалеку Мерлин все равно уловил фразу, и она показалось ему странной. Но мальчик будто не слышал его. Он все продолжал вглядываться остекленевшими глазами вдаль, а из его глаз продолжали течь блестящие бусины. Тогда мужчина наклонился и взял ребенка на руки. Сопровождаемые гробовым молчанием и сами не издававшие ни звука, они направились прочь от тракта. После того, как ему удалось сбежать от Артура, Мерлин получил от Гаюса нагоняй и задание отнести целебное зелье супруге булочника, которую уже вторую неделю мучили боли в животе. Вручив пузырек с заветным лекарством больной лично в руки, он с чувством исполненного долга уже собирался отправиться обратно в замок, но его ноги почему-то решили, что ему нужно сделать небольшой крюк. Вывернув на главную дорогу, ведущую в Камелот и потому служившую транспортной артерией, связывающей королевство Утера Пендрагона с другими землями, он стал одним из свидетелей описанной выше картины. От ощущения неправильности происходящего Мерлин словно прирос к земле, его ноги склеились с почвой под его ногами, а язык – с небом. И самое противное для него оказалось тем, что никто из прохожих не выказал даже малейшее участие! Все лишь молча оборачивались и шли дальше по своим делам. Действительно, обитавшие рядом с въездом в город, включая въездную площадь, люди сильно отличались от тех, с кем слуга принца привык общаться. Когда молодой человек подошел и взял ребенка на руки, в душе Мерлина поселилась смутная тревога, поэтому он решил проследить за странной парой. Он старался двигаться на почтительном расстоянии от них, как будто его путь случайно пролегал там же, где до этого проходил рыжеволосый человек с ребенком на руках. Но они, похоже, слежки никак не ожидали, ну или им было совсем все равно. Поэтому мужчина спокойной, но уверенной походкой двигался дальше, а ребенок на его плече настолько был погружен в свое горе, что не обращал внимания ни на кого. Через несколько домов они свернули с главной улицы и двинулись по направлению к нижнему городу, подальше от людской суеты и суматохи. В том районе поселения, насколько знал Мерлин, жила самая неблагоприятная часть обитателей. Конечно, среди местных жителей там попадались представители достойных профессий – ткачи, гончары, кузнецы, пастухи – но в основной своей массе местный люд состоял из карманников, трюкачей, лживых торговцев, насильников и людей других подобных профессий. Однажды Мерлин слышал от Артура, как там задержали даже пару контрабандистов, перевозивших через Камелот в Мерсию запрещенное в обоих государствах жидкое серебро. Обнаружить преступников удалось благодаря тому, что из-за их неумелого обращения с ядовитым веществом у них самих наступило тяжелейшее отравление. Тогда лекарь, пришедший к ним, и заподозрил неладное. Что потом случилось с нарушителями, Мерлин не знал, однако принц всегда брезгливо отзывался о Даунтауне, и теперь слуге стало понятно почему. У короля Утера давно чесались руки на эту часть города, однако что бы они с Артуром ни предпринимали, каких бы облав и рейдов ни устраивали, вскоре поспешно покинувшие свои обиталища неблагонадежные граждане возвращались обратно. Однако совсем уничтожать этот район власти было невыгодно: среди нарушителей закона у государства были свои тайные лазутчики и соглядатаи, собиравшие всевозможные слухи и сплетни, которые распространялись здесь с завидной скоростью. Конечно, не всегда информация, принесенная из Даунтауна, соответствовала действительности, но в большинстве случаев сведения были правдивыми, что позволяло власти оперативно реагировать как на внутренние заговоры, так и на внешние угрозы. Можно сказать, что между обитателями этого района и короной был заключен негласный и тайный договор: относительный покой в обмен на новости. Аккуратная девушка приятной наружности и небедно одетая притягивала к себе все большее внимание. Отовсюду на Мерлина падали заинтересованные, а иногда и открыто похотливые, взгляды, и только благодаря неизвестным богам его еще не окликали и не пытались остановить. Слуга Его Высочества боялся, что о его слежке узнают мужчина с ребенком и попытаются скрыться. Поэтому он почти не смотрел на окружающих. - Куда-то спешишь, красавица? – что ж, удача рано или поздно должна была повернуться к Мерлину своими шикарными тылами. – Могу помочь и советом, и делом, - Мерлин посмотрел на говорившего, и ему почему-то стало совсем нехорошо. Перед ним вырос огромного роста детина, в роду которого, вероятно, были медведи. Спутанные серые волосы были завязаны сзади в неопрятный узел. Грязные брюки изношены до дыр во всевозможных местах. Рубаху тот не носил опять же, видимо, из принципа: такой живот мог прикрыть разве что парус. Огромные руки с въевшейся в них землей уже тянулись к Мерлину, и теперь его спасение заключалось только в быстроте реакции. День был в самом разгаре, солнце нещадно палило все, на что падали его огненные лучи. Поэтому люди не спешили выходить на улицу, предпочитая отсиживаться в тени. Сила опять была не на стороне Мерлина, однако он стоял спиной к яркому светилу, а его новоиспеченному ухажеру приходилось щуриться, чтобы увидеть хоть что-то. «Попытка не пытка» - подумалось Мерлину, заметившему, что сапоги амбала были неаккуратно зашнурованы, а перевязь чуть-чуть не дотягивала до земли. Сильное желание, негласная формула, мгновенное сияние золота в глазах – и огромная туша повалилась на землю, путаясь в собственных шнурках. Падая, он зацепил проходившего мимо него одного из главных местных воров, как раз получившего вознаграждение за свой нелегкий труд и теперь увлеченно пересчитывавшего монеты. Тот так увлекся своим занятием, что не заметил потенциальной угрозы. Блестящие предметы взлетели ввысь, их недавний владелец, наоборот, был задавлен массивным телом. Тут же изо всех щелей, словно тараканы, выскочила местная чумазая и недокормленная детвора и резво накинулась на брошенное имущество. За несколько мгновений вся выручка достойного жулика исчезла в их грязных руках, а еще пару секунд спустя все дети также внезапно исчезли с дороги, как на ней появились. Мерлин понял, что если он сейчас также не исчезнет, то эти внушительные представители преступного мира выберут его в качестве утешительного приза. Не разбирая дороги, он кинулся прочь от этого злополучного места, попутно высматривая молодого человека с ребенком. Но те уже исчезли из виду, и Мерлин не имел даже малейшего представления, где их искать. Он свернул с главной улицы направо и стал бродить среди домов, однако эти двое так и не попадали ему на пути. Отчаяние завладело Мерлином, ведь он не только оказался в незнакомой ему части города, но и в самом злачном из всех районов Камелота. Слуга отгонял от себя мысль о том, что он потерялся. Ему стало стыдно за свое легкомысленное поведение, на глаза полезли совсем не прошеные слезы. Ну почему благородные порывы мерлиновой души приводили его всегда к таким сомнительным последствиям! Нужно было как-нибудь выяснить, где он оказался, и узнать дорогу обратно. Но вот для этого он никак не мог выбрать подходящего человека. - Не меня ли ищите? – голос сзади заставил Мерлина резко обернуться. За ним стоял тот самый рыжеволосый, за которым слуга следил прямо от въездной площади. – Что вам нужно, леди? - Я не леди, - непонятно отчего, но Мерлин вдруг не знал, что сказать. По идее это он должен был задавать вопросы, ведь из них двоих именно он искал встречи. - Вижу. Вы впервые здесь, - ну, это было очевидно. – И вы не местная. Из замка, - он помолчал. - И что же захотела дворцовая служанка от простого сельского пастуха? - Я видела сцену на въезде в город, - Мерлин благоразумно решил, что будет лучше, если он скажет правду. – И меня это обеспокоило. Мужчина передернулся, на лице стали читаться вызов и агрессия. - Что бы ни произошло, вас это не касается. Это только наше дело. Оставьте нас. Возможно, даже если этот мужчина не желает посвящать Мерлина в ситуацию, тому все же удастся узнать, в чем смысл случившегося события. Мерлин чувствовал нерушимую уверенность в том, что малышу нужна его помощь, а потому решил сыграть в сердоболие. - Но ребенок страдает. Вы же понимаете, что девушка не может видеть, как мучается дитя. Мне подумалось, что я могу оказать какую-нибудь помощь… - Сожалею, но вы ничем не можете помочь, - перебил Мерлина мужчина. – И очень прошу вас, не следите за нами больше! – тут он развернулся, чтобы уйти. Спорить было бесполезно, Мерлин это понимал. По всей вероятности, те двое делили друг с другом секрет, который они не желали раскрывать больше никому. Слуга отлично понимал их, ведь ему самому было что прятать, особенно от короля и Артура. - Подождите, - Мерлин произнес это таким жалобным голосом, что рыжеволосый сразу остановился, видимо, сам не ожидавший, что его осмелятся задерживать еще. – В таком случае, не могли бы вы мне помочь, - мужчина повернулся обратно и уставился на девушку недоуменным взглядом, - относительно меня вы правы, и, видите ли, я потерялась… - закончил Мерлин и смущенно опустил глаза. Он очень надеялся, что его лицо и уши сейчас своим цветом не превзошли цветки мака. Мужчина собирался было что-то сказать, как вдруг со стороны одного из домов раздался оглушительный грохот, привлекший внимание немногочисленных прохожих, находившихся в этой округе, и молодой человек с именем «Мальком» на губах помчался к источнику звука. Мерлин последовал за ним. Картина, представшая глазам Мерлина, когда он вошел внутрь помещения, одновременно завораживала и ужасала. В пыльной комнате, заваленной каким-то несусветным барахлом, в том числе обломками мебели, должно было быть очень темно – плотные шторы полностью закрывали те немногочисленные окна, словно выцарапанные в стенах, которым не посчастливилось обосноваться здесь. Воздух внутри словно загустел и пах очень странно. Запах, поприветствовавший вошедшего вслед за мужчиной Мерлина, оказался слуге незнакомым. И прямо в середине этой каморы, ровно по центру, висел тот самый ребенок. Он просто парил в воздухе, ничем не поддерживаемый и не подпираемый. Его руки были широко раскинуты, глаза не выражали абсолютно ничего, рот приоткрылся в немом крике. Но это было не самое странное – от ребенка исходило то самое необычное сияние, озарявшее все помещение так, будто в нем зажгли сотни огней. Казалось, что этому сиянию тесно в столь маленькой клетке, и оно, стесняя самое себя, жалось, становилось более насыщенным и глубоким, заполняло все углы и щели, какие только могло найти. Все, что находилось в каморке, преобразилось, впитывая в себя таинственный свет. Грубые холщовые мешки выглядели так, словно были связаны из мягчайшей шерсти, зловредные пыль и плесень на стенах и мебели стали пушистым ковром, паутина в углах превратилась в отлитые из серебра узоры, а очаг, приютившийся в самом дальне углу, стал походить на сказочный портал в другой мир. Мерлин с широкими глазами оглядывал помещение, когда его грубо окликнули. - Закрой дверь! Сейчас же, - резкий крик вывел девушку из транса. Мерлин тут же подбежал к входной двери и затворил ее, крепко прижав и навесив еле держащийся на ней замок. Сам же мужчина тем временем осторожно придвинулся к мальчику, аккуратно взял его и, опустившись на пол сам, положил ребенка к себе на колени. Мальчика трясло, он не мог связать и пары слов, но мужчине, видимо, и не требовалось никаких объяснений. Он начал успокаивать ребенка, гладить его по голове. Растерявшийся вначале, Мерлин не знал, куда себя приткнуть, но потом увидел рядом с разломленным столом валявшиеся на полу бурдюк и столовую посуду. Он подошел и заглянул внутрь сосуда. Там оказалась вода. Мерлин налил ровно столько, сколько позволяла поврежденная посуда, подойдя к сидевшему на полу мужчине, присел рядом, протянув ребенку емкость. Тот принял ее и начал жадно пить. - Вам не было предназначено это увидеть, - мужчина говорил очень сдержанно, - и если у вас действительно есть хотя бы доля милосердия и сострадания, наличие которых вы хотели продемонстрировать, то покиньте это помещение и никогда сюда не возвращайтесь. И не сообщайте ни одной душе, живой или мертвой, что вы здесь видели. Как только выйдете, сразу поворачивайте направо, а через три квартала идите к красной крыше ратуши, дорога приведет вас к тому месту, где вы нас увидели. Но теперь Мерлин мог покинуть это помещение, только если бы его насильно вытолкнули отсюда. Поэтому он остался в той же позе и просто наблюдал за мальчиком. - Я не уйду. Теперь я точно знаю, что ребенку нужна моя помощь, и если он вам действительно дорог, вы не прогоните меня, - Мерлин произнес это очень уверенно, хотя сам понятия не имел, какую помощь он может оказать. - Вы чрезвычайно добры, юный колдун, но, боюсь, если станет известно о вашей помощи там, где вы работаете, то мы все втроем лишимся своих жизней, - мужчина серьезно посмотрел на испугавшегося Мерлина. Откуда какому-то пастуху, которого Мерлин видел сегодня впервые, стало известно о том, что Мерлин – маг? Слуга решил скосить под дурочку. - Я? Колдун? Ни в коем случае! Вы же слышали, что наш король не терпит ничего необычного. Тем более внутри замковых стен. - Слышал. Но, несмотря на его нелюбовь ко всему этому, мы все равно живем в Камелоте, а вы… вообще в замке. Народ остается на одном берегу реки, когда король желает, чтобы все присоединились к нему на другом. - Так вы тоже… эм… маги? – Мерлин начинал восхищаться этим человеком и одновременно сильно бояться его. Как тому удалось узнать о способностях Мерлина, в то время как самого слугу даже и не посещала мысль о том, что этот пастух может тоже оказаться с такими способностями? - Нет, - ответ ввел Мерлина в замешательство, - нет. Мы кое-что похуже, - сбитый с толку Мерлин теперь внимательнее вглядывался в своих новых знакомых. Оказалось, что они очень походили друг на друга. Оба достаточно субтильные (хотя на ребенке была мешковатая одежда, не позволявшая точно определить его сложение), светло-рыжие, а глаза – они казались приставленными от какого-то крупного животного, настолько несоразмерны они оказались с остальными чертами лица. И теперь две пары этих, почему-то серых, глаз также внимательно смотрели на девушку. – И вы не та, кто перед глазами, - Мальком наконец подал голос. - Ну, вообще-то я парень, - признался Мерлин. Ему было немного обидно, что эти двое словно видели его насквозь, тогда как он вообще не имел никакого представления о том, кто они такие. – А вы, как бы это… тоже не совсем те, кто перед глазами, верно? - Да, - и мужчина позволил себе усмехнуться, - мы не совсем люди. На западе, откуда мы когда-то прибыли, нас зовут туатами. Но в целом мы очень походим на вас, поэтому вы и не придаете значения нашему странному виду, если мы не показываем вам свою силу. Туаты – Мерлин читал о них когда-то. Этот народ был таким же, как ши. Но если те были детьми ночи, то эти, рожденные солнечным светом, не терпели темных мест. Теперь ситуация в голове Мерлина начала проясняться. Конечно, десятилетиями люди и туаты жили пусть не вместе, но бок о бок, помогая друг другу по мере сил. Пришедшие с западных островов туаты, наделенные природной светлой магией, могли порвать любой мрак своим сиянием и напитать им все в округе (и действительно, слуга позволил себе оглянуться, и увидел, что все в этой мрачной и промозглой комнате не просто поменяло свет, но и выглядело более теплым и дружелюбным), могли проследить так называемые «нити судьбы» - предвидеть возможные события в будущем, что было очень полезной способностью во времена изменений. Однако, как и человеческие дети-маги, маленькие представители этого народа не могли контролировать свою силу, и временами она вырывалась из них ярчайшими вспышками, что могло быть опасно для окружающих. И теперь Мерлину стала понятна фраза мужчины, которую он шепнул ребенку на площади: слезы этого народа спустя какое-то время засыхали и превращались в сверкающие камни. Может, стоило вернуться на площадь и проверить это… - Вижу, вам знакомы некоторые факты о нас, - наконец проговорил мужчина, дав Мерлину несколько минут на осмысление. – Меня зовут Рид. - А я Мерлин. И я очень хочу помочь. - Мы знаем, - Мальком протянул свою худую руку к сидящей возле него девушке, и Мерлин тепло ответил на рукопожатие. – И мы просим тебя, Эмрис.***
Мерлин возвращался во дворец в сопровождении Рида, который по дороге поведал девушке историю, случившуюся с ними, и объяснил сцену, невольным свидетелем которой Мерлин и оказался. Слуга узнал, что Мальком был сыном Лауры, родной сестры Рида. Мать мальчика уехала на север, в Фортрис, за человеком, в которого влюбилась. Однако вскоре ее супруг, один из кочевых варваров, был тяжело ранен в бою, и она осталась одна с маленьким ребенком на руках. Но несколько недель назад Лаура сама тяжело заболела и умерла в горячке через несколько дней. Пока Мальком жил с матерью, остальные соплеменники не трогали его, хотя и побаивались силы, которую он не всегда мог контролировать. После смерти Лауры бабка мальчика решила, что для него будет безопаснее жить с дядей в Камелоте, чем скитаться по дорогам вместе с племенем. Так она сказала ребенку. Но на самом деле, зная, как король Камелота не любит все, в чем мелькает хотя бы тень магии, они привезли его сюда, чтобы сила мальчика была обнаружена, после чего его судьба была бы решена. Никто из них не питал симпатии к Лауре, но скорее на оборот. Поэтому чувства к матери получили развитие в восприятии ее сына. Но ребенок не мог этого понять. Мерлин отказывался верить, что люди способны на такую жестокость, и возмущался почти весь оставшийся путь. Мужчина сказал, что им вдвоем стоит покинуть королевство и отправиться обратно на острова, откуда они когда-то прибыли. Над Малькомом неотступно висела угроза разоблачения, так как от отсутствия должного ухода за ним со стороны его родственников взрывы силы все чаще случались с ним, и сопровождались грохотом энергетической волны, сметавшей все на пути своего следования. Сначала они пытались заморить ребенка, однако туаты могут питаться солнечными лучами и прожить без еды для них хоть и трудно, но возможно. Прямо лишить мальчика жизни они не решились, поэтому оставили эту работу на слуг Камелота. С Ридом Мерлину, наконец, удалось найти общий язык, и к концу своего путешествия они уже дружелюбно беседовали, обсуждая возможные варианты, которые Мерлин мог использовать, чтобы помочь им. Договорились, что самым лучшим днем для того, чтобы покинуть Камелот, будет день празднования окончания турнира. Тогда Рид вместе с ребенком и придет к Мерлину. Взрослый туат, нашедший неожиданного помощника, окончательно оттаял, и теперь даже иногда шутил. Надежда для них появилась случайно, но теперь эта путеводная звезда указывала им на путь спасения. Увлекшись беседой, они сами не заметили, как вышли к замку. Подойдя к главным воротам, Рид тепло распрощался с девушкой и двинулся в обратную сторону. Мерлин подумал, что сама судьба привела его к этим двум, и твердо решил помочь во что бы то ни стало. Задумавшись о своем приключении, слуга не заметил, что за ним давно наблюдали. Одинокая фигура стояла на белокаменной стене и внимательно вглядывалась в парочку, неторопливо вышедшую из-за деревьев. Принц оставил своих гостей, потеряв служанку, которая уже давно должна была вновь появиться. Но ее все не было. И теперь Артур не был зол. Он был в бешенстве. Покинув покои Его Высочества, Мерлин сослался на срочное поручение, которое ему должен был дать Гаюс. В результате это бесполезное создание, прошлявшись неизвестно где полдня, возвращалось радостное и довольное в компании какого-то сомнительного типа! Интересно, откуда? Принц до этого зашел к лекарю и выспросил у него, куда тот отправил его личную служанку, Гаюс ответил, что Мерлин пошел относить лекарство в восточную часть нижнего города. Но в таком случае Мерлин должен был давно вернуться. Артуру уже донесли, что в самом неблагоприятном районе нижнего города произошло одно странное событие, и там была замечена одна из дворцовых служанок, «ну, хорошенькая такая, в фиолетовом платье и с торчащими ушами». Докладчик, откомментировавший это, был немедленно прожжен гневным взглядом, от которого спешно и трусливо ретировался в дальнюю часть Камелота. У принца не было ни малейшего сомнения, что в том районе засветился сам Мерлин. Но что могло ему там понадобиться, для Артура оставалось загадкой. Неужели Мерлин навещал того рыжего типа, волочившегося теперь за личной служанкой Его Высочества словно дворовый пес за хозяйкой, несущей ему кости? Глаза Артура опасно сузились: Мерлину просто необходимо задать хорошую взбучку, а то он уж очень быстро вживался в свою новую внешность. Поэтому внешне спокойный, но внутри разъяренный, словно проснувшийся вулкан, принц двинулся навстречу своей ни о чем не подозревающей служанке. - Ну здравствуй, - вкрадчиво начал Артур. – Как поручение Гаюса? Выполнил? - Да, я отнес лекарство, - Мерлин за ворохом событий уже и думать забыл об утренней сцене и теперь, находясь в приподнятом настроении, смотрел на принца улыбаясь. - Я так понимаю, ты нес его почетным кругом через Кент, Мерсию и Нортумбрию, - Мерлин не успел сообразить, когда вроде бы дружелюбный голос сменился на дикий крик и чем это вызвано. – И куда тебя носили твои кривые ноги? - Они не кривые, Артур! - Мерлин в ответ на внезапное и лживое оскорбление, обидевшись, тоже закричал. - Очень даже кривые! Если тебе было велено пойти в восточную часть нижнего города и сразу обратно! А ты куда зашел? Не будь твои ноги кривыми, ты бы не стал гулять по всем окрестностям, а был бы уже здесь! Где тебя вообще носило? – принц надеялся, что Мерлин сам все расскажет и признается, что у него с тем рыжим типом сомнительной профессии (а с кем же еще Мерлин мог возвращаться из Даунтауна? Ясно же, что с преступником!), но у того, по всей вероятности, были другие соображения на этот счет. Мерлин понимал, что если рассказывать Артуру правду – то рассказывать полностью, потому что сочинять ложь, пусть даже и частями, не было сил и времени. Но проблема заключалась в том, что эта правда могла навредить его новым знакомым, и очень серьезно. Поэтому слуга решил, что лучшая защита, это пассивное нападение. - Я выполнял поручение Гаюса. А где был после этого – тебя не касается, - ой, кажется формулировка «нападающей» фразы оказалась не очень удачной, потому что принц еще больше взбеленился, что доказывали его непередаваемая мимика и искры гнева, плясавшие в глазах. - Ах не касается… Ну-ну! Думаешь, я не знаю, где ты был? И что ты там делал, - принц выплевывал каждое слово прямо в лицо слуге. У Мерлина от ужаса чуть не выкатились оба глаза. Значит, Артуру было все известно. Но откуда? Впрочем, неважно. В этом случае самым лучшим вариантом теперь была стратегия «лить слезы». Мерлин знал, что сможет надавить Артуру на жалость, ну или еще на что-нибудь, если на жалость не получится, но не успел он начать воплощение своего нового плана в жизнь, как принц заговорил снова (а точнее, закричал). – Значит, выполнять свою работу у тебя нет времени, а сбегать на свидания – полно? Или тебе здесь совсем нечего делать? – такого «разоблачения» Мерлин совсем не ожидал и теперь, словно рыба, выброшенная на берег, лишь изумленно ловил ртом воздух. – В таком случае у тебя появится важное и ответственное задание, которое займет все твое рабочее и свободное время. В конюшню! Живо! И чтобы к вечеру там все сияло чистотой, - проорав указание, принц стремительно удалился в замок к гостям, а Мерлин еще стоял несколько минут словно статуя, приходя в себя.***
Принц и его служанка почти не разговаривали целых три дня. А на четвертый день случилось следующее. Мерлин разбирал завалы и тихо проклинал Артура. Не по-настоящему, конечно, но так и тянуло наслать на этого терзателя какую-нибудь кожную сыпь. Благо, Мерлину не были известны такого рода заклинания, поэтому он ограничивался лишь причитаниями. Это ж надо было додуматься послать девушку прибирать в конюшне! Если у Артура и было сердце, то оно было таким же черствым, как хлеб, который они ели с Гаюсом этим утром на завтрак. Укусив краюху, Мерлин чуть не оставил в хлебобулочном изделии несколько зубов. Гаюс же, умудренный годами и опытом, лишь усмехнулся на это и продолжил жевать размоченный в кипятке ржаной кусок. Возвращение подопечного лекарь прокомментировал только фразой «Вернулся, скиталец» и не стал ругать девушку, подозревая, что принц уже устроил несчастной разбор полетов. И вот шел четвертый день, как рабочая программа Мерлина состояла в том, что в перерывах между выполнением обязанностей по обслуживанию принца разгребать дурно пахнущие горы не самого приятного содержания. Все эти дни принц не проронил в сторону своей служанки лишнего слова. Его речь ограничивалась только официальными приказами, отдаваемыми несчастной девушке. Мерлин уже который день гнул спину, но ему казалось, что горы навоза только росли, а его производители ему злорадно подмигивали. Ему приходилось много ходить, чтобы вытряхнуть наполненное ведро в телегу, стоявшую недалеко от конюшни. К не перестававшему болеть животу присоединились ноющие руки и ноги. Спазмы разносились по всему телу, отчего Мерлин уверился в том, что превратился в одно большое средоточие боли. О, если бы только Артуру были известны эти мучения! Мерлин, направился привычным маршрутом к телеге, держа в руках тяжелое ведро, когда, выходя из дверей, увидел, что к нему приближается принц. Мерлин в удивлении остановился на входе, прямо около портальных колонн. - Вижу, что работа тебе нравится, - Артур довольно заулыбался, подойдя поближе, - теперь твое время достаточно занято? - Более чем, - сдержанно процедила девушка, не желавшая развивать разговор. - Всегда рад помочь, - улыбка принца стала еще шире и нахальнее. - Что, Вашему Высочеству надоело общество принцесс, и он решил сменить его на общество прислуги? - Что-то типа того, - кажется, пробесившийся Артур пришел в свое обычное благодушное настроение, но Мерлин не собирался легко сдаваться. Обида на высокородную задницу еще кипела в его крови. - И как? Неужели здесь интереснее? О чем желаете побеседовать, сир? О том, как правильно мести навоз, или может быть, с какой стороны подойти к лошади, чтобы она одним точным ударом вырубила бы Вас на неделю? – Мерлин задал этот вопрос с невинно хлопающими глазами. Артур внимательно посмотрел на него, а затем подошел к одной из колонн и подпер ее спиной, сложив руки на груди. Мерлин никак не мог уловить, что же вертелось на языке у принца, так как выражение его лица было уж очень странным, будто он решался на что-то. - Желаю побеседовать о тебе, - начал тот с задумчивым видом. - Мерлин, ответь, у тебя раньше бывали женщины? – Артур спросил это очень серьезным тоном и внимательно поглядел на своего слугу. - Ну в смысле до того, как ты, движимый благородным порывом спасти меня, не превратился в служанку? – фанатея от собственного остроумия, принц даже хохотнул. Маг не мог поверить, что Его Высочество решил прекратить «молчанку» только для того, чтобы узнать об этом. Внутри Мерлина боролись два противоположных чувства – смущение, вызванное бестактностью вопроса, и раздражение от характера и тона шпильки. Пока победу одерживало первое. - Ну… бывали. А у тебя? – тут до Мерлина дошло, насколько глупый и бессмысленный вопрос он задал Его Высочеству: ведь только при Мерлине Артур уже несколько раз объявлял себя влюбленным. Вопрос сформировался на автомате, безотносительно к поднятой теме, но было уже поздно. Артур на мгновение растерялся, а потом захохотал во всю глотку, рождая в своем слуге новое горячее желание кинуть в эту наглую задницу чем-нибудь потяжелее. Вот хотя бы этим ведром с навозом для начала! - Какой дурак! У меня было столько женщин, что тебе такое количество может присниться только в страшном сне! - Что, совсем уродины были? Женщины-то? Мне в кошмарах только такие снятся. - Да уж посимпатичнее тебя! На несколько порядков, пожалуй. И с манерами у них дела обстояли получше. Мерлина такое замечание не оскорбило. Нисколько! Да разве можно обижаться, когда тебя открыто сравнивают с другими, причем явно не в твою пользу? Вот Мерлин и не обижался. Первые три секунды. В следующие три секунды ведро и мирно лежавший в нем навоз исполняли свое новое предначертание. К счастью для принца, в последний момент ему удалось увернуться от опасного снаряда. - Что и следовало доказать! – Артур с довольным видом смотрел то на валяющееся ведро и его разбросанное содержимое, то на злящегося от собственного бессилия слугу. - И Мерлин, заканчивай уже, я хочу прогуляться к реке. А тебе выпала честь составить мне компанию в этом ответственном мероприятии. - Как же я закончу, если там еще горы, которые предстоит разгребать! – праведно негодуя на этого черствого к обычным людям высокородного болвана, вопрошал Мерлин, тыкая пальцем в направлении стойл. - Мне бы и парнем в одиночку за день не справиться, не то, что теперь! А эти мохнатые гады только добавляют мне работы. Твой жеребец больше остальных старается
