Не все проклятья одинаково вредны

***

Вот уже несколько дней Мерлин ощущал себя словно в сказке. А все потому, что с момента возвращения его и Артура из Теймвиля их совместная идиллия не прекращалась (ну, почти не прекращалась) ни на мгновение. Они постоянно кидали в сторону друг друга жаркие взгляды, дарили взаимные объятия, целовались по углам (Его Высочество даже не боялся зажать своего служку где-нибудь в нише коридора прямо средь бела дня, когда не видел никого на горизонте). Маг не знал, что с ним происходит. Он вынужденно согласился с Гаюсом, предупреждавшим его о последствиях принятия женского тела. Поэтому Мерлин был полон уверенности, что это странное наваждение исчезнет, как только он примет свой прежний облик. Слуга также был убежден, что его господин прекратит эти, пусть и приятные, но все же не имеющие будущего развития знаки внимания, как только сам маг вернет себе свое тело. Почему-то от этого становилось немного грустно, но колдун не зацикливался на такой мысли. Однако поездка в торговый город не прекратила их ежедневные перебранки. Вот и теперь принц отчитывал свою служанку за то, что она «строила глазки сэру Джонатану, который повелся на легкомысленное заигрывание, как телок». Артур неоднократно обвинял своего слугу в том, что он пользовался своей притягательностью для мужского населения королевства, и никакие увещевания не могли переубедить принца. Мерлин сильно негодовал по поводу надуманного и беспочвенного обвинения. Оттого ссоры не стали менее эмоциональными. Они вдвоем порой так увлекались выяснением отношений, что своими ругательствами доканывали Моргану и Гвен, бывших невольными свидетельницами постоянных перебранок. В результате воспитанница короля и ее личная служанка, находясь в расстроенных чувствах, дабы прекратить конфликт, вмешивались в него. Зная, что Артур всегда выступал в качестве «нападающей» стороны, а Мерлин – «защищающейся», девушки принимали сторону «слабого соперника» (ну и тупо по причине женской солидарности, не имеющей под собой логического объяснения). Уже втроем, словно гарпии, они не только вербально повергали противника, но и вынуждали его трусливо ретироваться «с поля боя», после чего оказывали магу душевную поддержку, утешая его и сетуя на бессердечность и упрямство принца. Нередко такая процедура «восстановления душевного равновесия» сопровождалась употреблением бурдюка с вином, отчего Мерлина развозило до состояния коврика для башмаков. В этом случае принц с видом побитой собаки возвращался и с благословения, а также под хихиканье двух нетрезвых особ (одной благородной крови, другой – не очень) уволакивал свою хорошую служанку в обиталище лекаря. Гаюс заметил изменения, произошедшие с Мерлином и Артуром после их возвращения из поездки. Эти изменения не нравились старику, поскольку пугали его. Не ровен час, Мерлин сознается принцу в своих способностях, что только еще больше усложнит ситуацию. Утер тоже что-то подозревал. Его Величество признавал, что девушка обладала какой-то самобытной притягательностью, привлекающей мужчин; нет, эталоном красоты она не могла быть названа, но король знал, что молва о хорошенькой юной особе, прислуживавшей принцу, ходила не только по замку, но и среди рыцарского сословия вообще. Нет-нет, но король останавливался задумчивым взглядом то на своем сыне, то на его личной служанке, однако на откровение принца пока не вызывал. Захочет – сам расскажет. А заигрывания с прислугой для представителей благородной крови, и особенно королевской, исторически считались почетной обязанностью. Лишь бы эта «Мерлин» не настрогала Артуру пузатых и вечно орущих бастардов, от которых бы пришлось в срочном порядке избавляться вместе с их «матерью» (тут Его Величество был непреклонен). Всё же подозрения короля были чересчур мрачными и радикальными. Между его единственным сыном и служанкой развивалось чистое, платоническое чувство, хотя один всенепременно желал перевести отношения в физическую горизонтальную плоскость, а другой был такой тугодум, что никак не мог понять очевидного. В перерывах между постоянным бдением при Артуре, Мерлин размышлял о духах, тревоживших восточную часть королевства, Дарах Древних, которые должны быть собраны в полном комплекте, габбровой горгулье, прочно обосновавшейся в его спальне, о том, как рассказать обо всем принцу, ну и, разумеется, о заклятье, наложенном на него. От Гаюса маг решил не утаивать мысли по поводу первых четырех вопросов. - Очевидно, как только сокровища вернутся на прежнее место, странные создания перестанут беспокоить Камелот, - вслух размышлял лекарь. Они вдвоем сидели на лавке одного из внутренних двориков и блаженно подставляли лица горячим лучам полуденного солнца. Придворному лекарю и его личной помощнице редко выпадал такой шанс: насладиться ничегонеделаньем они могли только в самые благоприятные периоды жизни королевства, которые возвещали о том, что никакие неприятности в Камелоте не происходят и никто не болеет сверх положенной нормы. - Сейчас, по версии одного энного чешуйчатого существа, у нас в обладании пять из шести этих древних предметов, - Гаюс посмотрел на свою подопечную в ожидании ее подтверждения. Та согласно кивнула. – Итак, Мерлин, теперь подведем промежуточный итог: какие сокровища у нас есть и как они к нам попали. - Ну… - в девичьей голове включился мыслительный процесс, - во-первых, кубок, что был подарен. Далее – ключ. Его я нашел. Потом кинжал, который я украл, - Мерлин хмыкнул. – Затем книга. Мы вместе ее купили на ярмарке. И наконец, пятый, жезл. Я его унаследовал. Осталось отобрать медальон. Но где его искать, и как после этого не попасть в лучшем случае в колодки… это задача. - Да, - согласился старик. – Придется тебе быть внимательным. И осторожным. А теперь поговорим о той статуе, что с некоторых пор украшает твою спальню, - лекарь почесал щетинистый подбородок. – Несколько раз я заглядывал в твою комнату и не обнаруживал сей предмет там. Не мог же ты в одиночку ее перетащить куда-то, минуя меня? И расколотить этого монстра вряд ли у тебя получилось бы. Мерлин, мне кажется, что тебе есть, о чем мне рассказать, - Гаюс испытующе глядел на «племянницу». - Разумеется, - девушка поморщилась, - и, боюсь, новости не очень утешительные. Маг поведал лекарю и то, как горгулья представила сама себя, и ее странное поведение, и страницу из книги, переданную ему Ридом (к слову сказать, обстоятельство о «проводах» туатов для Гаюса как-то само собой выяснилось, однажды за завтраком Мерлин не сдержался и все на духу рассказал опекуну). - Странно… Получается, если горгулья действительно была бы реликтовым стражем, она должна была разрушиться, как только предметы исчезли из ее обладания. Да и то, что она покинула место своей «службы» и теперь свободно шастает по замку, не говорит в пользу ее версии. Выходит, твоя каменная статуя не та, за кого себя выдает. А эта поразительная осведомленность… - Тоже настораживает, - закончил за него маг. – Я вот что думаю, Гаюс. Надо бы наведаться к друидам и спросить у них, не прилетала ли к ним черная горгулья с мертвецким оскалом, четырьмя руками и длинным хвостом, работающим не хуже хлыста. Что-то мне подсказывает, что у них для меня могут найтись интересные сведения. - Это слишком опасно, Мерлин, - лекарь желал отговорить девушку от опрометчивого поступка. – Впрочем, возможно, не менее опасно, что эта статуя находится в твоей спальне, когда ты спишь. Но и выпроводить ее за пределы замка может быть так же опасно… да, куда ни кинь, везде клин. А в том трактате, что мы прикупили, ты ничего не нашел? - О горгульях – нет. Там вообще не говорится о реликтовых стражах… - Потому что это не сумеречная магия, а колдовство чернокнижников, - догадался бывший колдун. - Оживлять неживое – это их стиль. Тогда тем более странно, ведь, как я понял, сумеречные колдуны не призывали никаких сил, черных ли белых, а только использовали свои знания. Определенно, что-то с этим монстром нечисто… Мерлин сказал лекарю, что хочет посвятить Артура в подробности о Грумурге, на что тот ответил, что магу нужно проявить в этом вопросе не только осторожность, но и такт. С учетом недавних событий принц мог сразу же побежать на место нахождения статуи с мечом наголо, чтобы порубать ужасное создание в пыль. Терпением Его Высочество никогда особо не отличался. С логикой наследник престола в последнее время тоже не очень дружил, а инстинкт самосохранения у него просто своевольно отключался, если рядом с ним находился Мерлин. Вот, принимая во внимание все эти «точки экстремума», магу и необходимо было выстроить свою речь.

***

В этот день принц Артур вел себя довольно странно. Конечно, он не бегал по всему замку голышом, распугивая всех, кто попадался ему на пути, или пел серенады под мерлиновым окном, заглушая окрестных кошек. Однако маг ощущал, что Его Высочество ведет себя как-то не очень естественно, будто решается на что-то. На что именно, личной служанке выпало счастье узнать после обеда. - Мерлин, - начал принц, откашлявшись, - до меня дошли сведения, что в Камелот приехал бродячий цирк, и говорят, что там можно увидеть всякие странности: необычного вида людей, невиданных прирученных хищников, акробатов и шутов. Не хочешь посмотреть? Думаю, там будет весьма интересно. Сегодня они последний день дают свое представление, а потом снимаются в Мерсию. Маг не поверил, что Артур предлагал ему такое. Разумеется, Мерлин хотел. Очень-очень! Слухи о передвижном шапито давно достигли стен замка, и девушка уже сама подумывала о том, чтобы проявить инициативу и вытащить принца на это мероприятие. Мерлин чуть не сошел с ума, когда узнал, что Моргана и Гвен тайно от Утера и его сыночки свинтили на площадь, где давали представление эти невиданные артисты. На стенания мага о том, «как они могли забыть о нем», девушки оправдывались, что Артур заподозрил бы, исчезни его слуга куда-нибудь, и, прискакав по его запаху, испортил бы праздник всем троим. И теперь от счастливого удивления Мерлин лишь разевал рот в священном восторге. Однако Его Высочество реакцию своей служанки расценил превратно. - Ну, если ты не хочешь… - стушевался Артур, - можем поделать что-нибудь еще. Мы уже так давно не выбирались за стены. Я не настаиваю, просто думал, тебе будет интересно… - Что ты, я очень хочу посмотреть, - Мерлин настолько загорелся предвкушением близкого веселья, что чуть не затанцевал прямо в покоях своего господина. – Не ожидал, что ты сам предложишь. Хотел пригласить тебя, но не успел. Принц в гордости за свою находчивость плюс внимание, помноженные на скорость, выпятил грудь. Полученный результат его обрадовал. Ему польстило, что маг сразу принял его предложение. Он довольно наблюдал за девушкой, которая почти не скрывала своей радости. - В таком случае, - важно проговорил Его Высочество, - не согласишься ли и ты порадовать меня? Маг от торжественного оживления был готов пообещать своему господину все что угодно. - Я бы очень хотел, - принц сделал выразительную паузу, - чтобы этим вечером ты надел мой подарок. Сделай это для меня. Мерлин всматривался в серьезный и внимательный взгляд Артура, но не нашел там и тени насмешки. Принц просил об этом серьезно, и магу неизвестно отчего стало страшно. Он затрепетал, представив, как будет выполнять просьбу Его Высочества. Однако Мерлину в глубине души самому очень хотелось надеть последний приобретенный наряд и понаблюдать за реакцией некоторых представителей рыцарской профессии. Но маг боялся себе в этом признаться, убеждая себя, что ему просто уже надоели остальные платья и хочется обновить подарок. Просьба принца стала для девушки неожиданностью. Но с учетом желания Его Высочества у колдуна появилась официальная причина нарядиться к вечеру. Предвкушая реакцию щедрого господина, маг покинул покои принца и направился к себе. Моргана и Гвен выловили Мерлина в коридоре: уж очень насторожили их счастливые глаза своей «подружки». Утащив девушку в один из пустых залов, они приступили к ее допросу. Мерлин не удержался и похвастал им, что Артур сам предложил ему сходить на это цирковое представление. - Значит, он-таки сподобился, наконец, и пригласил тебя на свидание, - Моргана улыбнулась, и почему-то магу показалось, что эта ее улыбка не предвещает для него ничего хорошего. - Что ты, - завозмущался было колдун, - никакое это не свидание! Просто ему, как и мне, надоело сидеть в замке, вот он и решил, что я могу составить ему компанию. Воспитанница короля и ее личная служанка многозначительно переглянулись, а потом, как бы невзначай, поинтересовались у Мерлина, собирается ли он переодеваться к вечернему променаду. - Конечно, - подтвердил их догадки маг, - Артур попросил меня надеть платье, которое он мне приобрел в Теймвиле. Мерлину совсем не понравился взгляд, которым обменялись девушки. - Думается, тебе может понадобиться помощь, - Гвен широко улыбнулась, слишком искренне, про себя отметил он. - Чья? – не понял маг. - Наша, конечно же! Уж не думал же ты, что только надеть новое платье для тебя будет достаточно. Тебе нужно основательно подготовиться и, прежде всего, помыться. Мерлин взвыл, он уже осознал, что Моргана и Гвен решили взяться за него капитально. Девушки тем временем рассудили не терять зря драгоценные минуты и, взявши личную служанку Его Высочества под ручки, сопроводили ее в помывочную. Пока нагревалась вода для ванны, где Мерлин должен был избавиться от грязи, воспитанница короля и ее личная служанка строили догадки относительно того, как Артур будет вести себя во время этой прогулки. Они заклинали мага, чтобы он им все рассказал после того, как вернется. Мерлин краснел и уверял девушек, что ничем особо значимым вечер не закончится. Впрочем, те ему не особо верили. Погрузившись в горячую ванну, Мерлин почувствовал, как блаженство накатывает на него. Пускавшая пар вода приятно обволакивала тело, размягчая кожу, расслабляя мышцы. Девушка чуть не замурлыкала. Гвен нанесла на его волосы какую-то душистую эмульсию и начала втирать ее в голову. Воспротивившийся маг тут же получил мыльной рукой по носу. Моргана сбегала к себе и принесла маленький пузырек с ароматным маслом. Вымытый слуга Его Высочества любознательно сунул нос в глиняную бутылочку. Запах ему очень понравился. Он напоминал ему о ромашке и васильках. Мерлин был натерт эссенцией, после чего Гвен начала его упаковывать в слои одежды. Когда наряд, приобретенный в Теймвиле, в конце концов, оказался на маге, а его волосы забраны пусть в незамысловатую, но довольно милую прическу, девушки зачарованно присвистнули. - Определенно, у Артура на тебя большие планы, Мерлин, - Моргана и Гвен заговорщически посмотрели друг на друга. Мерлин решил, что больше ничего у них спрашивать не будет. Из принципа. И рассказывать им потом тоже ничего не станет. Тоже из принципа.

***

Принц в сопровождении своей юной служанки стремительно шагал по направлению к местности, на которой должно было развернуться цирковое представление. Мерлин чувствовал себя несколько неуютно в новом платье, купленном в Теймвиле Его Высочеством. То и дело он ловил на себе заинтересованные взгляды представителей мужского населения королевства и неприязненные – женского. В глубине души он очень сожалел, что пошел на поводу у своего господина и оделся так в этот вечер. Конечно, реакция Артура, когда девушка предстала перед ним «во всей своей красе», порадовала оную девушку. Но поступок был несколько опрометчивым. Чрезмерное внимание заставляло мага все ближе прижиматься к уверенно шедшему рядом принцу. Публика активно подходила к месту проведения развлекательного мероприятия. Приехавшие артисты возвели на лугу и несколько шатров и манеж для ездовых животных. Ведомые любопытством, местные жители то и дело пытались посмотреть на зверей, которых выводили на прогулку. В центре, среди шатров поменьше, возвышался самый большой – в виде многоярусного разноцветного конуса. Циркачи привезли с собой не только главное действо, разворачивавшееся в большом шатре, но и многие другие увеселительные программы, основную часть которых составляли конкурсы между смельчаками из населения. Артур и Мерлин увидели арену за несколько мгновений до начала представления – они пришли как раз вовремя. То, что творили артисты на сцене, повергло мага в самый настоящий восторженный шок. Он не мог поверить, что такие вещи можно делать, не прибегая к помощи магии. А может, эти бродячие циркачи чего-то недоговаривали… Сначала на манеж вышли удивительные люди, настолько гибкие, что в сравнении с ними змеи казались всего лишь сухими палками. Гимнасты сменились акробатами, летавшими под куполом словно сотканные из воздуха. Каждый раз, как кто-нибудь из них, оттолкнувшись от упора или качели, свободно парил, пока не оказывался вблизи другой опоры, дыхание мага замирало от смеси ужаса и восхищения. В чувство его приводила горячая рука, хозяин которой, будто улавливая состояние девушки, своим касанием возвращал ее в уютную реальность. Мерлин сам не заметил, как очутился в крепких, но нежных объятиях своего господина. Тем временем, представление на арене разворачивалось дальше. Один из смельчаков, летавших под потолком, проделывал путь также высоко над сценой, идя по тонкому тросу. В руках у него была лишь длинная палка. Другие его товарищи тоже поражали умением держать вес на неустойчивых и наклонных поверхностях. После акробатов изумленные зрители увидели жонглеров, шутов и фокусников, дрессированных животных, выполнявших приказы своих хозяев, диковинных зверей, изумлявших не только своим видом, но и умениями. После представления Мерлин находился в приподнятом настроении. Они с Артуром пробирались сквозь толпу, хлынувшую от главной арены, к лавкам и палаткам, предлагавшим другие развлечения, в которых могли поучаствовать и обычные люди. Глаза мага разбегались, на улице он увидел вблизи странных созданий, выступавших на манеже, а теперь выведенных на всеобщее обозрение и удивление. Среди труппы цирка оказались и люди, которые по странности не уступали привезенным издалека зверям. Мерлин, увидев огромную женщину, лицо которой было покрыто черными волосами, шокировано попятился, про себя подумав, что боги правильно рассудили, не наградив большинство девушек бородами. За очередным поворотом он чуть не споткнулся о мужчину (хотя сначала маг подумал, что это ребенок, но потом разглядел морщинистое лицо «мальчика»), едва доходившему ему до пояса. Еще он видел огне- и шпагоглотателей, силачей, способных сгибать и разгибать металлические палки словно сделанные из теста, иллюзионистов, чревовещателей и ловкачей, один из которых вытащил монетку прямо из-за мерлинова уха. Пара стремительно преодолевала поток людей, когда на их пути возникли кукольники, показывавшие представление при помощи своих деревянных помощников о том, как один добрый чародей освободил прекрасную леди из плена чудовища, а потом увез ее в свое королевство. Артур нашел сюжет возмутительным, но высказываться не решил. Он кинул быстрый взгляд на Мерлина, который, минуту назад чуть не с капающей у рта слюной смотревший на трепыхания деревянного чудовища, уставился куда-то совсем в сторону от маленькой сцены. Принц проследил взгляд девушки, но ничего особенного не заметил. Его взору предстал лорд Говард со своей спутницей, которой оказалась леди Орнела из восточного графства Кинвей. По-видимому, рыцарь делал прекрасной даме подарок, потому что девушка находилась в возбужденном состоянии и кидала в сторону своего кавалера признательные взгляды. Мерлин не отрывал от пары своих глаз. А привлек его именно подарок, которым была осчастливлена благородная леди. Не осознавая того, девушка направилась в сторону пары. Маг как раз приблизился к небольшому прилавку, заваленному кучами женских украшений, когда продавец достал откуда-то кусок темно-синей материи, принял из рук сэра Говарда ослепительной красоты ожерелье и положил на ткань. Артур подошел следом за Мерлином и теперь внимательно разглядывал предмет, привлекший внимание его служанки. Его Высочество углядел что-то смутно знакомое в самом виде ожерелья: черненое серебро с кровавыми камнями некогда уже попадалось ему на глаза. А сделка в это время активно совершалась – мужчина вытащил из-за пояса небольшой, но увесистый мешочек, чтобы рассчитаться за товар. - Лорд Говард, - принц учтиво поклонился, - леди Орнела, - таким же поклоном была одарена дама. - Ваше Высочество, - рыцарь был польщен вниманием наследника престола, - какая честь видеть Вас здесь! – Говард поклонился. – Но, извините. Что-то не припомню, кто Ваша спутница, – мужчина кинул беспокойный взгляд на Мерлина. – Определенно, мы раньше не встречались. Не в обиду моей леди, но такую красавицу я бы заметил. Рыцарь заливисто засмеялся. Артур, что-то обдумав, улыбнулся. Мерлин не слушал разговор, завязавшийся между его господином со своим вассалом, поэтому машинально отвесил реверанс как самому лорду Говарду, так и его леди Орнеле. Маг не отводя глаз смотрел на ожерелье, лежавшее на синем платке. «Это оно! Это оно!» - колокольным звоном в голове колдуна билась о виски мысль. Странно, Грумург говорил, что шестым сокровищем должен быть медальон. Но сейчас на прилавке находилось именно ожерелье. Может, горгулья ничего не понимала в женских украшениях. А может, Мерлин ошибся, и перед ним теперь лежал просто очень похожий предмет, но не один из Даров Древних. Он вглядывался в сокровище, пытаясь решить, какой из ответов верный. Вне всяких сомнений, ожерелье выглядело недавно сделанным, но какая-то деталь все равно не отпускала мага. От предмета исходила магия, такая же неведомая и древняя, как и от остальных артефактов. Отыскивая причину, маг краем уха услышал вопрос, заданный голосом Артура и адресованный Говарду. - Вижу, моя спутница проявила необычайный интерес к этому ожерелью. Обычно удивить ее чем-то довольно сложно. Не мог бы я, сэр Говард, злоупотребить своим положением и приобрести вместо Вас эту вещь? Мерлин чуть не забился в панике. Определенно рыцарь согласится, чтобы не обидеть принца. Но, согласно предсказанию дракона, последний предмет нужно было именно отобрать. Однако сделать это на глазах сотен людей, и тем более Артура, маг не мог решиться. Это будет не только некрасиво, но и опозорит самого принца. Мерлин отчаянно желал, чтобы произошло чудо. - Прошу меня простить, Ваше Высочество, - с поклоном начал рыцарь, - но уступить сей предмет я Вам не могу… Мерлин невесело подумал, что вот оно – чудо – свершилось. Видимо, придется силой отбирать это злосчастное ожерелье. - И не хочу, - докончил Говард. Артур вытаращился на своего вассала с нескрываемым изумлением. – Видите ли, моя дама тоже проявила неравнодушие к этому украшению. Но, если леди Орнелу не обидит моя дерзость, вместо слов и монет я хотел бы вызвать Вас на поединок за право обладания спорным сокровищем. Для меня будет настоящая честь, если я одержу победу над самим принцем Камелота. Продавец испуганно вжал голову в плечи – он не ожидал, что в этот вечер к его лавке подойдут настолько знатные особы. Мерлин про себя захныкал: что ж все шло как-то наперекосяк! Артур с энтузиазмом ухватился за идею поединка. Противникам выдали палки, которыми они должны были орудовать вместо мечей. Народ разошелся в стороны, освобождая для них пространство для боя и формируя вокруг Артура и сэра Говарда живую изгородь. Леди Орнела кинула надменный взгляд в сторону Мерлина: определенно, ей не нравилось, что у нее появилась соперница за ожерелье, тем более, пусть и хорошенькая, но очевидно, что не знатного рода. Сам Мерлин активно пытался разобраться в собственных мыслях и чувствах. С одной стороны он всей душой желал победы своему господину, и дело было даже не в побрякушке, волею богов оказавшейся на этом фестивале, а просто в своей привычке всегда болеть за принца. С другой стороны, если Артур проиграет (что, опять же было маловероятно, ведь его доблесть и выдержка неоднократно находили подтверждение в боях, последним из которых был турнирный финал, а сэр Говард не выглядел самым опасным противником в сравнении с некоторыми участниками закончившегося состязания), то придется Мерлину решать, как добыть это украшение. Не будучи уверенным до конца, что это именно тот самый последний артефакт, маг все же хотел заполучить аксессуар. И не потому, уверял он себя, что вещь была необычайно хороша. Просто для подстраховки. Тем временем поединок начался. Противники рубились палками не хуже мечей. Попеременно нападая и отступая, они не уступали друг другу в ловкости и силе. Сэр Говард обрушил на принца цепь рубящих ударов, заставляя его податься назад. В ответ Артур с разворота предпринял попытку выбить орудие из рук своего противника, после чего сделал несколько выпадов, не переставая крутить палку. Говард отважно держал тяжелые удары. На одном из поворотов рыцарь воспользовался моментом, когда принц наступил на какую-то ветку, которая покатилась под его ногой, чем испортила ему балансировку. Артуру пришлось удерживать позицию, чтобы не потерять намечавшееся преимущество. Что ни говори, но лорд Говард был одним из лучших меченосцев Камелота. Он выдержал несколько секущих ударов, но не успел выставить блок против замаха деревянной угрозы. Выпад принца был едва отражен. Рыцарь решил провести контратаку, но от первого же его удара Артур увернулся, после чего преимущество чемпиона турнира неоспоримо закрепилось за ним. Толпа свистела и улюлюкала. Народ разделился на две группы, поддерживая того, кто им был больше всего мил. Большинство не признало в Артуре наследника трона Камелота, а потому в сторону рубящихся палками порой вылетали и не очень пристойные словечки. Артур случайно открылся, кинув мимолетный взгляд в сторону своей замершей служанки, чем и воспользовался противник. Сэр Говард занес свою палку над головой принца и будто нацелился ему в голову. Толпа затаила дыхание. К счастью, Его Высочество успел увернуться и вернул себе преимущество. Артуру понадобилось несколько мгновений, чтобы повалить обезоруженного противника на землю. Мерлин чуть не запрыгал на месте, когда его господин приставил к груди поверженного лорда Говарда свою палку. Артур вновь подтвердил превосходство в искусстве боя. Своей победой он снял все вопросы о принадлежности спорного трофея. Торговец со вздохом облегчения вручил победителю сверток с ценным содержимым и, сияя алчными глазами, подставил ладони под монеты Его Высочества. - Пусть это принадлежит теперь тебе, - принц подошел к девушке и аккуратно вложил в ее ладони только что выигранное им украшение. Мерлин, затаив дыхание, развернул темную приятную на ощупь ткань и дотронулся до ожерелья пальцами. Он никак не мог поверить, что Артур решил добыть эту вещь, не только заплатив за нее деньги, но и подтвердив право на обладание ею своей отвагой. - Значит ли это, что ты даришь мне его? – полушепотом поинтересовалась девушка. Все-таки драгоценность стоила немало. - Ну… - замялся тот, - в общем да. Но я надеюсь на что-нибудь ответное от тебя. Он взял украшение за края и надел на тонкую девичью шею. Маг ощутил непривычную тяжесть и холод на своей груди, а еще сильную магическую волну, исходившую от предмета. Потеряв центр средоточия своего внимания, толпа начала расходиться. Принц в сопровождении своей служанки шел в сторону от места случайного ристалища и фестивальной площади. Впрочем, расходились многие, присутствовавшие на месте, где давали цирковое представление приезжие артисты. Время незаметно пролетело для веселившегося народа, и теперь одни, не желавшие отнимать ни минуты от своего сна, удалялись по домам, другие – в основном парочки, ведомые настроением праздника, отправлялись в самые дальние и потаенные закутки города, чтобы побыть наедине друг с другом. Шумные компании распадались на меньшие, которые вели себя тише, были не так заметны и потому быстро растекались в переулках, словно вода сквозь пальцы. Мерлин допытывался у принца, что бы тот желал получить взамен. Однако Его Высочество предпочитал недосказанности, намекая на что-то туго соображавшему от переполнявших его чувств магу. Случайные прикосновения, которыми они обменивались друг с другом, лишь увеличивали странное напряжение, не отпускавшее их весь вечер. Зарядная волна пробивала все тело и ударяла им прямо в головы, отчего двое чувствовали себя опьяненно. Они шли вниз по брусчатке, ведущей к главному порталу, и шутливо препирались. Слуга попытался додуматься самостоятельно о желании принца, взяв за основу странные намеки Артура. Что может быть нужно взрослому мужчине от девушки, которой он только что сделал подарок? Конечно же, поцелуй! Этой мыслью маг и поделился с принцем, на что тот лишь хитро посмотрел на чрезвычайно догадливую служанку. Его Высочество решил времени зря не терять и получить свое прямо на улице. - Артур, прекрати, - Мерлин сделал не очень успешную попытку оттолкнуть мужчину, - кругом же люди! Нас могут увидеть… - Люди! Людииии! – загорланил принц, а когда на него стали оборачиваться удивленные прохожие, добавил. - Отвернитесь, сейчас я буду ее целовать. Абсурдный поступок Его Высочества вызвал у Мерлина приступ гомерического хохота. Впрочем, принц веселился с магом наравне. Похоже, ему доставляло удовольствие видеть своего служку смеющимся. Не переставая друг над другом подшучивать, они неспешно направлялись в сторону белых стен. Все-таки Артур истребовал у Мерлина поцелуй в качестве платежа, а потом еще один, и еще. На удивление обоим, слуга оказался совсем не против такой переплаты.

***

Черные окна замка Камелота были самой лучшей наградой паре, пробиравшейся уже не в первый раз под покровом ночной тьмы по белым анфиладам. Казалось, что древнее строение лишилось всех своих обитателей, закутавшись вуалью ночи в гордом одиночестве. Словно двое воров, они перебегали от тени к тени, чтобы не быть застигнутыми и раскрытыми светом луны. После проведенного вместе с принцем вечера Мерлина переполняли разные чувства. Однако он решил все же помочь своему господину подготовиться ко сну. - И как, я тебе понравился сегодня? Ну… когда сделал последний выпад, а потом увернулся от его контратаки? – Его Высочество ловил каждое прикосновение, которым одаривал его маг, готовя ко сну. - Ты был великолепен, - Мерлин аккуратно развешивал одежду, в которой Артур был на празднике. Сам же принц тем временем, как обычно удалившись за ширму, оделся в костюм для сна. – Я так беспокоился, когда сэр Говард занес эту злосчастную палку над тобой, боялся, что он действительно ударит во всю силу. - Перестань, это же было не настоящее сражение, ты сам знаешь… - Да, но на многих таких ненастоящих сражениях тебя почему-то хотят по-настоящему убить, - Мерлин не мог уяснить, почему спорил с принцем, все равно тот никогда бы не понял и не принял его чувств. - Ты заботишься обо мне? – Артур улыбнулся, привлек девушку к себе и обнял. Несколько секунд всматриваясь в ее глаза, он нежно поцеловал слугу. Мерлин уже знал вкус губ принца, уже давно оценил приятную сладость их прикосновения и поэтому не стал возражать против поцелуя. Тем временем объятия Артура становились все сильнее. Прикосновение губ из несмелого, словно испрашивающего разрешение, вопроса превращалось в настойчивое требование, хотя и не теряло своей нежности. Дыхание у обоих начало сбиваться. По телу мага, зародившись где-то на темени, хлынула волна нестерпимого жара, невидимыми узлами средоточась в груди, внизу живота и превращаясь в колючие искры на кончиках пальцев ног. Сердце отчаянно стучалось о ребра, словно узник о прутья своей крохотной клети. Чувствуя нехватку воздуха, Мерлин все-таки разорвал контакт, уперев свои руки в плечи принца. - Артур, я… - слуга не успел придумать, как закончить фразу. - Не уходи, - Артур стал осыпать поцелуями скулы, лоб, шею девушки. – Пожалуйста. Ты нужен мне. Только ты. Всегда, - губы вновь нашли свою пару, но в этот раз их единение горело ярким пламенем страсти. Маг замялся: приличным девушкам не стоит попадать в распоряжение мужчины до официального признания их пары и засвидетельствования этого союза перед богами. А девушка ли он? Да какая разница! Он был рожден для принца, чтобы принадлежать Артуру, чтобы быть с ним единым целым – «двумя сторонами одной монеты». И Мерлин не выдержал. С грохотом рухнули последние стены и дозорные башни из аргументов и угроз, что так долго возводил разум для сердца, превращаясь в пыль и растворяясь в бурлящей волне страсти. Ведомая желанием, душа рвалась навстречу новому, неведомому, огромному чувству, окунаясь в него все глубже, словно в темный омут. В конце концов, все и так шло к этому. Они с Артуром и раньше были достаточно близки, даже дружили (насколько вообще наследник престола мог водить дружбу с простолюдином, прислуживающим ему). Несомненно, принц всегда позволял Мерлину намного больше, чем кому бы то ни было другому. И его слуга не был против попользоваться благосклонностью своего господина. Не разрывая объятий и поцелуя, Артур двигал девушку к кровати. Мерлин же настолько увлекся новым ощущением дозволенности, что не понял этого, поэтому когда его ноги почувствовали преграду, то сами отказались держать свою хозяйку, и он рухнул на кровать, увлекая за собой принца. Падение прервало поцелуй и предоставило возможность слуге посмотреть в глаза своему господину, своему… Мерлин никак не мог найти подходящего слова, но в глубине его души зародилось осознание того, кем же стал для него Артур. «Любимому» - слово зажглось ярчайшим светом в его голове. И он понял, что все это время за ворохом повседневных дел и постоянных ссор, под видом раздражения и обиды скрывалась сильная любовь к этой высокородной занозе. Мерлин тщательно вглядывался в голубые глаза, ища ответ на вопрос, который боялся задать даже самому себе. Артур не отводил взгляда, предоставляя возможность слуге прочитать все, что чувствовал к нему. Наконец Мерлин нашел то, что так отчаянно искал – ответ отчетливо горел в голубом зеркале. И этот ответ вдруг сделал его самым счастливым человеком во всем мире. - Артур, я… - Люблю тебя, - то ли закончил за него, то ли сам признался принц и вновь прильнул к губам девушки. Руки Артура переместились с талии на лиф платья, пальцы перебирали ленточки и банты, которые внезапно стали для него хуже самых замысловатых замков и затворов, что встречались до этого. Изнывая от желания и нетерпения, принц стал пытаться разорвать коварные преграды, но Мерлин остановил его, отняв руки Артура от корсета. - Нет, мой принц, я не дам тебе испортить еще одно мое платье, - Мерлин счастливо улыбнулся, прочитав на любимом лице растерянность и – да неужели! – смущение. Он аккуратно вынул из кромки кружева небольшой шнурок и чуть-чуть потянул его, освобождая себя из плена ткани. Артур несколько мгновений наблюдал за девушкой, а потом перехватил ключевую деталь и присоединился к процессу. Теперь дело заспорилось: остальные ленты, лишившись поддержки своего секретного собрата, больше не представляли для него никакого препятствия. Артур смело сдирал платье с девушки, страстно целуя каждый миллиметр освободившейся кожи. Мерлин таял под ласками, он запустил руки Артуру в волосы и начал перебирать их, наслаждаясь их мягкостью. Артур упоенно осыпал ласками тонкую шею и плечи, вызывая сладостные стоны девушки, спускаясь все ниже и ниже. Когда слуга почувствовал дыхание принца на своей груди, то непроизвольно затаил дыхание. Артур залюбовался рубиновыми сосками, резко контрастировавшими с мрамором кожи, и немного забылся. Однако тихий стон, все-таки сорвавшийся с губ Мерлина, привел его в чувство. Принц, наслаждаясь вседозволенностью, решил немного поиграть с телом слуги. Он мимолетно провел языком по твердому соску и тут же был отблагодарен новым стоном, подстегнувшим его продолжать свою пытку. Вообще Артур не любил пытать людей, когда дело касалось пленных, но, похоже, делать это с любовниками он обожал. Взяв в рот темную бусину, он начал играть с ней, заставляя ее хозяйку метаться на кровати. Мерлин изо всех сил сдерживался, чтобы не начать кричать во весь голос. Все его сознание резко уменьшилось, превратилось в крохотную точку, находившуюся в том же месте, что и губы истязавшего его принца. Руки Артура, наконец сорвав замысловатый наряд, начали прокладывать путь дальше, сдергивая остальные предметы мерлинова вечернего гардероба. Губы тем временем нашли второй сосок. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - Мерлин изгибался и умолял, сам не понимая о чем. Тем временем под напором принца трещали и распадались остальные строченые стражи женского тела. Прочь от кровати полетел белый ворох одежды, и Мерлин оказался лежащим под Артуром будучи полностью обнажен. Принц, нисколько не стесняясь, начал плотоядно рассматривать лежащего в его кровати слугу, на что Мерлин смутился и покраснел еще больше. Его руки и ноги сами собой поползли вверх, чтобы прикрыть хоть что-нибудь. В душе стало укореняться противное чувство неловкости и уязвимости перед мужчиной, пожиравшим его глазами. - Не надо. Оставь, - Артур жестом остановил эти конвульсивные попытки Мерлина закрыться. – Я хочу тебя видеть. Делать нечего, Мерлину пришлось остановиться. Однако чтобы хоть как-то сгладить неприятные ощущения, он решил переключить свое внимание на принца, который так и оставался одетым. - В таком случае, Ваше Высочество, не соизволите ли и Вы снять с себя лишнее? – слуга запустил руки под рубашку принца и начал гладить мышцы груди и живота. Артур позволил снять с себя ставший внезапно не нужным и даже лишним предмет и подставился под новые ласки. Мерлин, с удовольствием отмечая реакцию принца, отважился исследовать новые горизонты его тренированного тела, оглаживая плечи, спину, сильные руки. Тот же принял решение продолжить оттуда, где остановился. От груди девушки его губы двигались все ниже по ее телу, оставляя влажные следы на белой коже. Руки, спустившись вниз, осторожно раздвинули ноги Мерлина, находя чувствительные к прикосновениям участки, пододвигая слугу к вершине удовольствия, заставляя забывать обо всем другом. Когда Мерлин почувствовал горячее дыхание между своими ногами, по его коже пробежала волна липкого страха, и он попытался свести конечности. Однако Артур предвидел такую реакцию, твердо зафиксировав ноги Мерлина в нужном ему положении. Мерлин испуганно уставился на принца, нагло решившего похозяйничать, и наткнулся на внимательный взгляд голубых глаз – Артур остановился в миллиметре от чувствительной кожи, не предпринимая никаких дальнейших действий. На краю сознания Мерлина наконец замерцала мысль, что видимо от него ждут разрешения, и он тут же понял, что если не захочет продолжать (хотя в их насущном положении это бы оказалось чрезвычайно глупо!), то Артур не станет настаивать и использовать разницу в силе. Артур внимательно наблюдал за реакцией своего слуги, ожидая сигнала и всей душой желая того, чтобы Мерлин согласился, позволил, принял. Несколько мгновений спустя, которые показались принцу нескончаемой вечностью, Мерлин все-таки нерешительно кивнул, сразу же прочитав в голубых глазах два ответа – «спасибо» и «не разочарую». В следующий миг отделявшее любовников расстояние было сведено к нулю, а Мерлин, не ожидавший настолько сильных ощущений, выгнулся дугой на кровати, захлебываясь собственным криком. Да, определенно принц знал, как именно можно доставить девушке удовольствие. Артур нежно целовал чувствительную кожу, пробуя на вкус шелковистую мякоть, выискивая новые точки на теле слуги, от прикосновения к которым того скручивало в мощных конвульсиях. Принц захватывал губами мягкие складки, аккуратно посасывал, чертил языком влажные линии. Мерлин бился в экстазе, мял простыни, извивался на кровати, не то отодвигаясь от своего мучителя, не то подставляясь ему под новые ласки. Артур крепко держал девушку, не позволяя вырваться из своих объятий, неспешно вознося ее на вершину, но при приближении к высшей точке его внимание переключилось на другие участки ее тела. Он осыпал полуукусами внутреннюю сторону ног слуги, терся подбородком о живот и бедра, его ласки становились все настойчивее. Мерлин покорно принимал правила любовной игры принца, хотя где-то глубоко в душе начинал осознавать, что ему становится этого недостаточно и он безумно желает большего. Артур вновь прильнул к самой чувствительной точке, заставив Мерлина выгнуться и зашипеть, не спеша провел языком между складок и вобрал в рот набухший бугорок, легко посасывая. Слуга рвано стонал, до боли кусал истерзанные губы, отчаянно хватался пальцами за простыню, сжимая и скручивая несчастную ткань в узлы. Но на этом его пытки не закончились: принц, придерживая его за бедра, начал проникать в него языком. Доведенный до грани, Мерлин стал двигаться навстречу Артуру, желая насадиться еще больше. Но и этого ему оказалось мало. - Артур… пожалуйста, - Мерлин попытался сфокусировать взгляд на принце, даже не думавшего останавливаться, - Сделай это. Возьми. Артур оторвался от своего занятия и, оглядев результаты стараний затуманенным, но до одури голодным взором, пополз обратно. - Готов? – вопрос обжигающим выдохом был задан Мерлину в самое ухо, в ответ тот решительно закивал. Артур одной рукой зафиксировал руки мага над его головой, а другой продолжал гладить бедро Мерлина, закидывая ногу девушки себе на поясницу. У Мерлина перехватило дыхание, когда Артур вошел единым движением, наполняя его до предела, губами перехватывая рвущийся у того крик. Замерев на несколько мгновений, он позволил привыкнуть к себе, почувствовать полностью, и сам тем временем наслаждался жаром и теснотой, в ответ подаренной ему Мерлином. Затем принц начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Он изо всех сил сдерживал себя, заранее решив, что их первый раз он будет думать исключительно о Мерлине, ведь у того эта ночь была первой, и оттого, как он ее проведет, зависели их дальнейшие отношения. Однако несколько минут спустя мозги у Артура отключились совсем, и он стал ритмично вколачиваться в распростертое под ним тело. Мерлину удалось освободить руки и запустить их в светлые волосы своего любовника, и теперь он балансировал между россыпью чувств и ощущений – дискомфортом от нового проникновения, вспышками наслаждения от интимных ласк и осознания того, что их причиной является Артур, удовлетворением оттого, что тот сам в безумном возбуждении вбивается в него. Волна разрядки подкатывала к ним все ближе и ближе и в конце концов обрушилась со всей своей мощью. Комната огласилась унисоном финальных криков наслаждения. Артур, тяжело дыша, скатился с девушки, старавшейся успокоиться. Мерлин никак не мог поверить, что это с ним все-таки произошло. И сделал это не кто иной, как Артур, лежавший рядом и пытавшийся привести свое дыхание в норму. Определенно, фестиваль и прогулка сильно измотали наследника престола, поэтому он не стал заводить с Мерлином долгих разговоров и через несколько мгновений после того, как почувствовал приятное тепло возле своего бока, крепко уснул.