Странные дела приключаются ночами (Strange Things Happen At Night)

На следующее утро он заметил в толкучке центральной улицы покачивающуюся вверх-вниз светлую макушку. Улыбнулся. Окликнул: — Синьор Байльшмидт! Эй! Светлая макушка замерла и обернулась. Ускорив шаг, он в два счёта оказался рядом с высоким немцем. — Доброе утро, герр Байльшмидт! — и расплылся в улыбке, задирая голову. Людвиг заставил себя поднять уголки губ: а вот и он. Он нашёл цель раньше, чем рассчитывал. Точнее, нашли его самого. Кажется, подумалось ему, испанец набрёл на верный путь: каким-то чудом боссу мафии действительно было… одиноко. Звучало иррационально, но почему ещё тот бы стал искать его компании? Так или иначе, Италия Варгас стоял у него под носом. В «мирном» расположении духа, судя по широко ощеренным зубам и ребяческому поведению. Точь-в-точь как вчера, только теперь Людвиг знал, что он за человек. При мысли, что он стоит прямо перед полоумным безжалостным убийцей, которого должен схватить, у него подводило желудок. — И вам доброе утро, — как можно дружелюбнее выдавил из себя он. — Ну как вам город? Нравится, надеюсь? — прочирикал Италия, не обратив внимания на натянутый голос собеседника. — Да, приятное место. Не считая погоды… — не соврал Людвиг. — А что не так? Вроде солнечно, — поднял глаза к небу Варгас. Потом пригляделся к одежде немца: — Боже, как вы ещё не зажарились в таком наряде?! — вскричал он, не сводя глаз с плотного костюма гостя. Людвиг вытер лоб. Ему и впрямь было жарко: и из-за костюма, и из-за непривычного климата. Он запнулся, не зная, что ответить: — Эм… — И разумеется вы понятия не имеете, где купить новый! Идёмте, сейчас всё будет! — заявил Варгас, точь-в-точь как прошлым утром хватая его под локоть. Людвиг слегка скривился, словно итальянец мог его запачкать этим непрошенным прикосновением. Скольких людей убили эти руки?! И всё же, помня о задании, он задвинул подальше бьющие тревогу инстинкты и последовал за мафиози.

***

Двумя часами позже они вышли из бутика. Теперь Людвиг был облачён в новый светло-серый костюм в разы легче его собственного и такую же новёхонькую шляпу. Несмотря на упорные протесты, Варгас оплатил всю обнову. — Глупости! Вы же теперь мой друг, ведь так? И в благодарность за ваше присутствие я очень-очень хочу вручить вам приветственный подарок! — возразил Италия, отдавая деньги владельцу магазина. Людвига чуть не вывернуло. Он в самом деле занимался этим, в самом деле общался с преступником. И этот преступник уже считал его своим другом! Что, конечно, было большим шагом вперёд. Он на минуту задался вопросом, как бы он поступил, если бы удача повернулась к нему спиной, и он попался бы Италии в дурном настроении. Согласно досье его манера поведения менялась беспорядочно, иногда переключаясь несколько раз за день, а иногда оставаясь стабильной неделю и дольше с рекордом в две. Он едва не морщился, краем глаза следя за итальянцем, показывающим ему город. Элегантный костюм, удобный и лёгкий, сидел превосходно, но жёг кожу будто был сделан из грязного раскалённого свинца. Но его долг был вынести это. Чтобы остановить Италию, он должен был… с ним подружиться. Внушить ему доверие. Людвиг всей душой надеялся, что сможет не врезать ему. Его пальцы дёрнулись — держаться оказывалось нелегко. Мысли понеслись галопом. Босс мафии никогда не станет гулять один, так? Варгас не дурак. Почти гарантированно за ними следует минимум полдюжины приспешников, ни на миг не выпуская из-под надзора. Он окинул глазами окружение. Кто? Никого из списка подтверждённых он не заметил, так что соглядатаем мог оказаться кто угодно. Курящий мужчина на углу. Другой мужчина, лет сорока, сидящий на скамейке с книгой в руках. Женщина на балконе, любующаяся улицей. Водитель только что проехавшей мимо машины. Мальчишка-велосипедист с ящиком апельсинов. Погрузившись в изучение обстановки, Людвиг совсем забыл, что не один, и вздрогнул, когда итальянец тронул его за плечо. — Герр Байльшмидт? Вы в порядке? Костюм не тесен? Или, может, нужен полегче? — озабоченно спросил он. Людвиг моргнул, возвращаясь в реальность. С ним такое случалось, порой он растворялся в окружении, слишком погружаясь в изучение и запоминание всех возможных подробностей. — Что? Да, я в порядке, не волнуйтесь. И костюм прекрасный, благодарю ещё раз, — спешно ответил он, и Италия снова просиял. — Фух, я уже забеспокоился. Послушайте, можно вопрос? Людвиг глубоко вдохнул. — Разумеется. Италия на секунду задумался, надув губы: — Что вас сюда привело? В Италию, в смысле. Сейчас у нас не лучшие времена, знаете… — Он сделал туманный жест рукой. — Фашисты, коммунисты… вечные беспорядки и забастовки на улицах… Сомневаюсь, что остальная Европа об этом не знает. Людвиг поразмыслил, прежде чем ответить полуправду: — Что ж, я здесь как турист. Всегда хотел побывать в Италии, но не складывалось. Что до беспорядков… Я о них слышал, да… Но разве по всему континенту иначе? После шестьдесят восьмого у каждой страны хватает своих проблем. Тем не менее мне хотелось сюда съездить. В моем городе… — А вы откуда? — перебил его Италия. — …Берлин. — А, Западный, полагаю? Или вы сбежали от больших и страшных русских? — всё ещё улыбаясь уточнил мужчина. Людвиг тихо кивнул. — Вы не против рассказать мне о своём городе? Я так и не понял, что именно у вас тогда случилось. Немец поднял брови, не зная, что ответить: — А что я могу сказать? Что после войны мою страну ненавидел весь мир? Я их не виню, я знаю, что мы сотворили, но моё поколение родилось уже после. Что в общем случилось… Союзники разделили Германию на зоны влияния. Их было четыре: американская, британская, французская и русская. Русские получили Восток, остальные Запад. И Берлин, столицу, они тоже разделили, — Людвиг примолк. — Так получились Западный Берлин и Восточный. Потом русские перекрыли все границы, чтобы из Восточной Германии никто не мог выбраться. Возникла проблема, потому что город находился на их территории, и Западный Берлин оказался окружён. Советы хотели получить его целиком и изолировали жителей, построили стену поперёк города и вокруг. Надеялись взять западный сектор, когда жители перемрут от голода, но американцы додумались до такой шутки… назвали «воздушный мост». Поставляли в Западный Берлин еду самолётами, потом стали вкладывать в город деньги, чтобы показать, что они лучше «комми». И теперь люди из ФРГ и Западного Берлина могут уехать куда хотят, хоть на машине, хоть на самолёте, хоть ещё на чём… А ГДР и Восточный Берлин оказались отрезаны ото всех, советская власть об этом позаботилась. Стена с их стороны заминирована, там натянута колючая проволока под напряжением, понаставлены танки и башни с часовыми… Иногда вечером слышно мины или пулемёт: кто-то пытается сбежать. Италия молча слушал. — Если бы я захотел отдохнуть, я мог бы уехать в любой момент. Я так и сделал. Захотел от этого отдохнуть, — хмурясь, пробубнил Людвиг. Вышло откровеннее, чем он рассчитывал. Итальянец помолчал несколько секунд, изучая его лицо. — У вас есть кто-то по ту сторону. Людвиг остановился как вкопанный и рывком повернул голову к собеседнику: — Что… — Кого-то близкий. Друг, девушка… Нет, не то. Родственник, может?.. — продолжал Варгас, склонив голову набок и глядя на него. Людвиг в ужасе не мог поверить своим ушам и не сводил с итальянца квадратных глаз. Они знали друг друга несколько часов, а тот уже раскопал его тайну. Он ощутил себя полностью голым под янтарным взглядом. Кровь застыла в его жилах. — Мне пора идти, — кратко проронил он, возвращая самообладание. Широким шагом он пересёк улицу, едва уклоняясь от едущих машин в спешке убраться подальше от итальянца. В минутной злости ему стало наплевать на задание, на необходимость общения с преступником… В обычной ситуации он никогда бы не потерял терпения, это было бы слишком непрофессионально. Но Италия задел больное место. Поправка: он грохнул молотком по его единственному, скрытому, но чрезмерно больному месту. Варгас мог быть полным психом, но он уже дорылся до того, что он закопал в самую глубь души. Он услышал, как Италия бежит за ним: — Погодите! Мне очень жаль! Людвиг не перешёл на бег: длинные ноги давали ему большое преимущество даже при ходьбе. Голос в голове твердил, что он совершает худшую ошибку, которую только можно совершить работая над важным заданием инкогнито. Другой голос приказывал первому заткнуться. Третий командовал ему остановиться. Четвёртый — перестать вести себя как идиот. Пятый повторял, что он звучит жалко. Что за слабак. — Подождите! Какая-то часть его сознания понимала, что опасно наносить такое оскорбление мафиози, но прежде чем Людвиг продумал эту мысль, он врезался в кого-то плечом и споткнулся о ловко выставленную ногу. Он упал, ударившись о мостовую другим плечом; шляпа покатилась кругом. В гневе он сел, стреляя глазами из стороны в сторону в поисках человека, подставившего подножку. И в последний момент заметил заворачивающего за угол мужчину, ранее читавшего на скамейке книгу. Людвиг скривился: всё-таки он оказался прав. Перед ним вдруг возник устало дышащий Италия. Нагнувшись, он бессильно потряс рукой и головой. — Простите меня, я не хотел! Честно! Прошу, примите мои извинения! — выпалил он, встревоженно глядя на сидящего немца. Тот моргнул. Соображения Антонио оказались ближе к правде, чем он мог вообразить. Босс местной мафии извинялся перед ним, перед детективом, нанятым для его же поимки. И почему? Потому что он случайно его обидел? Это почти звучало как полная чушь. — Мне действительно ужасно жаль! Клянусь, я никогда больше об этом не вспомню! — настаивал Варгас, предлагая ему руку. Людвиг посмотрел на неё, затем медленно принял. Он поднялся на ноги, и Италия наклонился, чтобы поднять шляпу. Потом он отряхнул её и с неловкой улыбкой вручил владельцу. — Danke, — пробормотал Людвиг после секундной заминки, принимая и вновь надевая головной убор. Итальянец опустил глаза в пол. «Только не надо меня ненавидеть…» — почти беззвучно прошептал он, явно стремясь остаться неуслышанным. Детектив снова впал в ступор. Что он сказал? Не надо его ненавидеть? Шестерёнки его логичного мозга вмиг закрутились, формулируя ответ, сколько бы алогично он не звучал. — Я… Я вас не ненавижу, — выдавил он, имитируя дружеские интонации. Италия поднял лицо, обнажая недоверчивое выражение: — Правда? — Ja. — Людвиг отвел взгляд. Варгас сиял как малыш рождественским утром, и алогичную его часть глубоко покоробила ложь в лицо столь невинно выглядящему человеку. — Ах, какое облегчение! Спасибо вам! А теперь давайте поговорим о другом! Например, где вы успели побывать в моём городе? — спросил он, быстро меняя тему и продолжая как ни в чём ни бывало. Что? Точно, он же изображает туриста. — Пока нигде, — признался он. — Тогда за мной! Я всё-всё вам покажу! — прощебетал Италия, и они пошли дальше. Не забывая о задании, Людвиг обдумывал вопрос, которому следовало прозвучать естественно: — Почему вы это делаете? — заговорил он. — В смысле, почему вы купили мне завтрак, костюм, а теперь водите по Палермо… — Потому что теперь вы мой друг, ведь так? — сообщил Италия. — Друг?.. Кто захочет дружить с немцем? — искренне не понял Людвиг. — Какая разница, что случилось? — опять улыбнулся Варгас. — Всё произошло ещё до вашего рождения, правильно? Что же тогда мне следует говорить о своей стране? Италия тоже натворила множество злодеяний во время войны… Но почему я должен чувствовать себя виноватым, если тогда ещё не появился на свет? Признаю, вначале вы меня несколько испугали, но дело было в вашей грозной внешности, а не в национальности… В любом случае, сейчас вы меня совершенно не пугаете, потому что я с вами познакомился, и вы оказались приятнейшим человеком! У Людвига вновь похолодело внутри: испуган он был, как же! Только… его слова были добрыми, такими честными, искренними, понимающими. Странное ощущение. Он сам пробовал объяснять то же самое другим людям, но те продолжали остерегаться его и его соотечественников. Именно потому, что они были немцами. Вся Европа ненавидела его нацию и его самого. И было за что, как он слишком хорошо знал. Что американцы, что французы, англичане, испанцы, голландцы, итальянцы… все менялись в лице, когда узнавали, что он из Германии. А этот человек, этот преступник, этот босс мафии рассуждал так зрело и разумно. Ему стало не по себе, что мафиози сказал те слова понимания, которые он всегда желал услышать. Он предпринял попытку повернуть разговор в другое русло: — Друг… Но я даже не знаю вашего имени. Варгас помолчал; опустил глаза, шагая рядом. — …Не то чтобы у меня больше было имя. Я… Я давно его забыл. Если хотите… зовите меня Италией. Людвига потянуло глупо рассмеяться. Конечно же мафиози не назвал бы ему настоящего имени. Он надеялся, что следующий вопрос не покажется подозрительным: — Италия? Вы сами такое имя выбрали? Почему такое необычное? Тот опять ответил не сразу. — Я… не очень хочу об этом говорить… Быть может, вы назовёте мне своё? На секунду Людвиг замялся, затем обронил первое пришедшее на ум: — Фридрих. — Милое имечко! — расплылся в улыбке итальянец. — Фридрих Байльшмидт… Боже, язык сломаешь. Как насчёт перейти на ты? Я ведь могу называть тебя Фридом? Или лучше Фрицем? Так как-то попроще будет… Немец пожал плечами. — Ну Фриц так Фриц! Пойдём, покажу город! Он целая кладезь интересных мест, дворцов в основном, церквей, фонтанов… На окраине есть Катакомбы капуцинов, но вряд ли ты любитель жути… Там повсюду почти полностью сохранившиеся тела, то ещё зрелище. Нет, пока никаких катакомб, у нас тут богатый выбор гораздо более красивых вещей! Кафедральный собор например! И него такая увлекательная история, знаешь? Он успел побывать и церковью, и мечетью, и собором, так что там роскошнейшая мешанина стилей! Когда Палермо захватили сарацины, они перестроили церковь в мечеть, а ещё через несколько веков прибыли норманны, прогнали их и снова освятили собор как церковь! — воодушевлённо пустился в объяснения Италия, тяня его за локоть в направлении предполагаемого собора. Людвиг сухо сглотнул, следуя за итальянцем и не представляя, что сказать.

***

Они провели в соборе всё утро, и Людвиг не мог не признать великолепие исполинского здания. Вышли они оттуда уже после полудня. — Никогда бы не подумал, что из всех возможных мест норманны окажутся именно здесь, — вполголоса заметил он. Компания итальянца оказалась неожиданно… приятной в каком-то извращённом понимании слова. Но всякий раз, когда Людвиг ловил себя на том, что теряет бдительность, он напоминал себе об истинной сущности мужчины. — Ага, я знаю! — засмеялся тот. — Когда я думаю о норманнах, у меня сразу в голове картинка суровых викингов в мехах, рогатых шлемах и чтобы горы льда вокруг! Но каким-то чудом они добрались сюда, им понравилось, и они тут поселились! Из-за этого у многих нынешних сицилийцев голубые глаза, хотя вообще в Медзоджорно — это мы так Южную Италию называем — люди в основном кареглазые. Даже королевский дворец в честь них называется: Palazzo dei Normanni, Палаццо Норманни, что как раз «Норманнский дворец» и означает. Можем туда после обеда заглянуть! Ты есть хочешь? — Немного. — Немец изобразил на губах улыбку. — Ве, вот и отлично! Я знаю местечко, где подают воистину божественные пасту и лимончелло! Фриц, ты лимончелло когда-нибудь пробовал? — обернулся к Людвигу он, напомнив тому о его новой личности «Фрица». Он далеко не первый раз использовал на задании псевдоним, но ему требовалось время, чтобы начать реагировать на лжеимя как на свое. — Нет, не доводилось. Что это? — Такой лимонный ликёр. Ой, только его обычно после ужина пьют, так что лучше в другой раз. — Италия запустил руку в карман пиджака, заставив Людвига немного напрячься, но мафиози извлёк всего лишь перьевую ручку, а не пистолет или другое оружие. В руках Варгаса также оказался лист бумаги, и он бегло черкнул несколько слов, а потом отдал записку немцу: — Вот название ресторана и адрес, просто иди вниз по улице, а затем поверни направо. А, ещё передай от меня привет Джорджо, владельцу, — с улыбкой изложил он. — А ты со мной не собираешься? — изогнул бровь Людвиг. Итальянец покачал головой, слегка надув губы: — Нет. Увы и ах, мне пора идти. Нужно кое-где быть… Но мне было так весело сегодня утром! Надеюсь, мы скоро снова увидимся! Мысли детектива помчались вскачь: вдруг у него уйдут дни, чтобы дождаться следующей встречи?! Да Кёркланд ему голову оторвёт, если увидит, что он прохлаждается! — Как насчёт встретиться завтра в восемь утра у Палаццо Норманни? Лицо Италии медленно просветлело, хотя глаза явственно выдавали неверие; его улыбка растянулась от уха до уха; он сиял. Людвиг почувствовал себя подлейшим из обманщиков, дурящим ребёнка. Он дал себе воображаемые пинок и оплеуху одновременно. Перед ним был не ребёнок. Перед ним был преступник. «И не смей об этом забывать», — наказал себе он. То, что «ребёнку» требовалось «кое-где быть», недвусмысленно намекало, что стоит в его расписании после Людвига. — Правда? Я только за! Встретимся завтра! — счастливо чирикнул Италия Варгас. — Но мне в самом деле пора! Чао, Фриц! — Он развернулся и пошёл прочь, прощально маша рукой. «Фриц» нерешительно помахал в ответ, провожая итальянца взглядом. Не должен ли он за ним проследить? Конечно, должен. Стоило Италии повернуть за угол, он побежал следом, стремясь увидеть, куда тот пойдёт. …Но стоило ему повернуть за угол самому, как Италия уже пропал из виду. Растаял в воздухе словно дым.