Глава 8. Противоречие
8 октября 2025 г., 04:08
День Антонио начал с блужданий по окраине города. Честно говоря, плана у него не было, он просто хотел понять, что же Варгас имел ввиду под «вечеринкой».
Однако у него никак не получалось найти газету, а сицилийцы отказывались общаться. Похоже, пятнадцать минут с боссом мафии уже пометили его как нежелательное лицо. Не иначе на его лбу теперь красовался видный каждому громадный крест.
Он вздохнул, поглубже засовывая руки в карманы. Поднял глаза к небу: н-да, полдня коту под хвост. Гонялся-гонялся за проклятой газетой, нате — половина первого.
Но глаза Антонио расширились, когда он свернул на казалось бы случайную улицу.
Казалось бы.
Потому что она была занята тремя полицейскими машинами, скорой и сгрудившейся вокруг чего-то стайкой зевак.
Испанец осторожно подошёл ближе, вдруг усомнившись, что хочет знать ответ. Но ведь он наверняка нашёл то, за чем охотился, не идти же на попятную сейчас? Здесь и произошла… «вечеринка», о которой говорил Италия.
Однако что-то его грызло. Опять. Реакция итальянца казалась неоправданной. И его слова о «вечеринке» звучали язвительно, словно он сам не хотел туда идти.
Антонио пожал плечами. Наверное, ему показалось. С чего бы слетевшему с катушек убийце не хотеть присутствовать при совершении здесь… чего бы тут не стряслось.
Стоило Антонио оказаться рядом с оградительной лентой, как он невольно отшатнулся от зрелища. Место выглядело так, будто какой-то спятивший маляр решил перекрасить дом, а заодно и тротуар, в бордовый. Но сейчас кровь уже почернела, засохнув. Множество пуль изрешетили стену, штукатурка местами осыпалась.
Двое мужчин внесли в скорую труп: он заметил восковую руку, свесившуюся из-под белой простыни. Но для такого количества крови тут должно было быть не меньше четырёх жертв.
Сморщив нос, он скривился.
Вот она, «вечеринка». Какой… какой кошмар. Другого слова для зверской расправы не находилось.
— Господа, разойдитесь, тут больше нечего смотреть! — Двери скорой захлопнулись, и полицейский вдруг замахал руками. — По домам! — распорядился он на итальянском.
Антонио не знал, что делать. Расспросить полицию? Узнать, что случилось? Хотя всё очевидно, если честно: очередные счёты свели. Но пара вопросов не повредит…
Он сделал несколько шагов к полицейскому и почти уже открыл рот, как тёмные глаза мужчины округлились, прикованные к чему-то за спиной Антонио. Испанец в замешательстве моргнул.
— Пришли полюбоваться зрелищем, синьор Варгас? — ледяным голосом спросил итальянец, подчеркнув последние два слова.
Из-за спины Антонио раздался слишком знакомый голос:
— Не совсем. Просто… любопытно. Что произошло?
— Никаких подробностей для общественности, синьор Варгас, — нахмурился полицейский. — Будьте добры уйти, нам нужно навести порядок.
Антонио обернулся на человека сзади хоть и так знал, кого увидит.
Италия Варгас стоял с прямой спиной и скрестив на груди руки; в зубах он снова держал зубочистку. Стоило испанцу обернуться, как Варгас узнал его:
— Ты-то тут какого хуя делаешь? — сдвинув брови, спросил он, отходя от места преступления.
— Ну… не знаю, — пожал плечами Антонио. — Я гулял-гулял и наткнулся на это вот всё. Интересно, что же стряслось… Кошмар какой, сколько крови… — прибавил он, желая вызвать у мафиози реакцию.
Безуспешно. Лицо Варгаса осталось непроницаемо. Конечно, он хмурился, рассматривая последствия ночной стычки, но, кажется, у агрессивной личности это выражение лица считалось нейтральным.
Так что Антонио удивился, в самом деле услышав ответ:
— Согласен, это пиздец.
От неожиданности он моргнул. Италия признал, что сотворил кошмар? Но мужчина быстро взял себя в руки: наверняка это лишь маска, чтобы притвориться нормальным человеком перед наивным туристом.
Так что он кивнул:
— Да уж…
Воспользовавшись моментом, он рассмотрел собеседника. На костюме ни складочки, ни ниточки, будто он пришёл на свадьбу. Варгаса не выдавало ничего, кроме чуть потемневших кругов под глазами.
— Опять на меня пялишься, шизик, — недовольно заметил мафиози.
Антонио снова мигнул:
— Ух ё, извини! Просто это… мутит меня чёт, — признался он.
Металлический запах крови всё ещё висел в воздухе, хотя расправу наверняка совершили много часов назад. И он терпеть не мог этот запах, ничего хорошего он в памяти не вызывал.
— Тогда не лезь пялиться на место преступления, идиот. Ты белее сраной моцареллы. Иди воды попей, фонтан там, — проворчал Италия, указывая направление.
Антонио решил, что стоит прислушаться — его действительно подташнивало рядом с кровью. Хорошо хоть она успела свернуться и утратить начальный цвет. Он мог быть детективом и видеть кровь почти ежедневно, но вот привыкнуть к ней — нет. Вообще. И вряд ли когда-нибудь сможет.
Он бегло кивнул и подошёл к столбику у тротуара. Сполоснув свежей водой потной лицо, он набрал в сложенные ладони ещё, попить. Закончив, Антонио выпрямился и утёр с глаз воду. Оглянулся, ища мафиози.
Но тот растаял в воздухе словно дым.
С губ сорвалось сдавленное:
— Joder.
Всю вторую половину дня он пробродил по Палермо в поисках итальянца, но безуспешно. Может, тот встретился с Людвигом? Наверное так, да. Антонио мысленно скрестил пальцы в надежде, что Людвиг справится с сердитой личностью Италии. А может у того по пути к немцу сменится настроение. Антонио ненадолго задумался, что же является спусковым крючком для этих перемен настроения. Он что-то слышал про гипнотизёров, щелчком пальцев заставляющих людей менять личность, но вряд ли дело было в этом… Мужчина пожевал щёку изнутри.
Вскоре он вернулся на место преступления и провозился до заката, собирая улики, потому что во всем Палермо, кажется, пропали газеты и перестали работать новостные станции. Понемногу картина «вечеринки» сложилась.
Не меньше четырёх человек расстреляли из пулемётов. Множества пулемётов, судя по количеству пробоин в стене. Чёрное пятно крови, заметил Антонио, было слегка размазано по тёмно-серому тротуару колесом. Вероятно, автомобильным. Ещё вероятнее — того роллс-ройса, в который вчера вечером запрыгнул Варгас. Кровавые следы вели прочь от места убийства, но заканчивались за углом: искавшие свидетелей полицейские долго проторчали рядом, но так и не выяснили, кто же их оставил. Точно не четыре жертвы, их-то тела нашли в луже крови. Что полицейских, что Антонио будоражила заманчивая мысль, что кто-то выжил, но шанс такого был ой как мал. Если уж Варгас решал отправить кого-то на тот свет, выживших не бывало. Мафия никого не прощала и не забывала.
Но кому бы не принадлежали следы, он ушёл и точно никогда не свяжется с полицией. Жители Палермо отказывались помогать служителям закона, боясь почти гарантированной смерти. Или, если везло, избиения, публичного унижения, простреленных колен, уничтоженной машины, отрезанных ушей, носа, а то и пальцев. Или похищенных жён и детей, покуда не выполнишь требования или не заплатишь выкуп.
Антонио скривился. Он-то думал, что возможно, всего лишь возможно, Варгас не был отбитым палачом; что возможно где-то крылось недопонимание; что возможно он был хорошим.
Тот самый крошечный проблеск надежды всегда оставался в нём, когда он ловил преступников. Антонио никогда не считал их отличными от себя людьми. Да что там, до становления детективом он и сам не был… образцовым гражданином, скажем так. Долгая история. Как бы то ни было, Антонио хорошо знал людей по ту сторону закона и понимал, что они такие же люди, как он сам.
Варгас определённо был одинок, раз искал компании Людвига. Но если Италия учинил такую жуткую расправу — а, похоже, делал он это почти каждую неделю, — надежда как-то его оправдать накрывалась медным тазом.
Он вздохнул и повесил голову. Снова ощутил как в бок упирается, взывая, французский пистолет.
Антонио слабо усмехнулся, вспомнив парижского друга, что когда-то подарил ему это оружие. Интересно, как там у него дела во Франции? Друг этот, Франциск, владел рестораном где-то в Париже и посвятил жизнь трём занятиям: готовке, управлению рестораном и флиртом напропалую. Буквально. Заигрывал Франциск и с женщинами, и с девушками, и с девчонками-старшеклассницами, и с мужчинами, и с юношами — со всеми. По его словам он был настолько переполнен amour, что просто взорвался бы, не делясь ею со всеми. И всякий раз во время этого объяснения Франциск надрывно вздыхал, театрально хватаясь за сердце, и смахивал невидимую слезу. Но, конечно, принуждать он никого не принуждал, просто красивая внешность и отточенные навыки флирта делали своё дело. Антонио всякий раз пробивало на смех при виде Франциска в действии: устоять перед обаянием не мог почти никто. В эту минуту француз наверняка за кем-то ухлёстывал или наслаждался вином на свидании. Хотя нет, он точно уже был с кем-то в постели.
Кто-то схватил Антонио за плечо, заставив резко вернуться в реальность, и увлёк в сторону, в переулок.
Его правая рука мгновенно метнулась к оружию, но человек перехватил запястье. Антонио было бросился на противника — и замер, услышав приглушённый голос:
— Fermo, Карьедо! Стойте! Это я, Делизи, лейтенант!
Антонио тут же разжал пальцы, уже готовые сложиться в кулак. В темноте закоулка он едва узнал лицо молоденького помощника капитана.
— Что? Лейтенант? — Тот поспешно кивнул.
— Так точно. Следуйте за мной! — взахлёб зашептал он и, схватив испанца за локоть, потащил его по переулкам.
— Эй-эй-эй, минутку! Что случилось? — ахнул Антонио. Они же вроде не должны были контактировать от слова совсем?
— Байльшмидт и Варгас сейчас в больнице! — пропыхтел лейтенант.
— Что?!
Всё было забыто, и они поспешили в больницу.
***
Людвиг сидел на стуле у двери палаты. Итальянца сразу увезли на операцию: пуля застряла в животе, не прошла насквозь. Локтями Людвиг упёрся в колени и не отрывал взгляда от сплетённых пальцев рук. Мысли бушевали в его голове как ураган; ему казалось, что он лодчонка, застигнутая в море штормом и неотвратимо сползающая в бездонный водоворот. Италию Варгаса подстрелили. Подстрелили, потому что тот вытолкнул его из-под пули. Варгас принял на себя выстрел, предназначенный ему. Какого чёрта… Какого чёрта?! Это не имело никакого смысла! Людвиг вздохнул, устало потирая ладонями глаза. С какой стати босс мафии заслонил его собой? Ладно, причину Людвиг видел, вот только… смысла в ней не было. Как и во всём остальном. Италия Варгас хотел его спасти. Как друга. Толкнул в сторону того, кто был ему — видимо — дорог, и принял пулю вместо него. Такое бывает только в предсказуемых американских фильмах. Не в реальной жизни! Люди слишком зациклены на себе, слишком эгоистичны, чтобы жертвовать собой ради других. Святые — возможно. Не преступники. Тем более не мафиозные боссы. Людвиг зарылся пальцами в светлые волосы. От укладки не осталось и следа, встрёпанная чёлка почти падала на глаза. Мужчина был в замешательстве. Подобного с ним не случалось, и он чувствовал себя потерянным, на знающим за что зацепиться. Он словно вернулся в первые дни своей карьеры, к своим первым преступникам. Он ощущал себя беззащитным перед миром, слабым, безоружным… растерянным. Потому что он не мог не заметить наметившуюся смутную привязанность к итальянцу. Нелогичная часть его самого начинала беспокоиться о мужчине. Такого раньше с ним не случалось. Преступник есть преступник, не человек. Даже если бы Людвиг понимал, что мир не чёрно-белый, а сделан из оттенков серого… Впрочем, это он понимал слишком хорошо, спасибо бра… «Прекрати об этом думать», — приказал он себе, рассерженно мотнув головой. И всё же он… начинал беспокоиться об этом преступнике. Контролировать это неразумное чувство он не мог. С ним требовалось бороться. …Хотел ли он с ним бороться? Неважно. Хотел или нет — обязан. Людвиг напомнил себе, что он — детектив, а Италия Варгас — психически нестабильный преступник. И преступник не простой. «Преступник, который принял за тебя пулю», — шепнула нелогичная часть души наперекор нормальным мыслям. Взгляд немца остановился на тёмном пятне крови на сером пиджаке. Детективы были охотниками, преступники — дичью. Не безобидной, конечно. Кровожадной и опасной, вроде льва. А ведь всем известно, что ни один охотник не подружится со львом. Это просто-напросто противоестественно. «Он принял на себя твою пулю», — снова прошептал голос. Лев может сдружиться с охотником, если тот опустит ружьё. Только если лев не прикончил несколько десятков селян. «Он принял на себя твою пулю», — упрямо повторил голос. Людвиг застонал, оскалив зубы и зажмурив глаза, чтобы не видеть кровавого пятна. — Пошло всё к чёрту. Сам его разум ополчился против него.***
Примерно через час Италию перевезли из операционной в палату. Его уложили полусидя: иначе анестезия ударила бы в голову и вызвала мигрень. Глаза Варгаса оставались закрыты, наркоз должен был продлиться часов шесть-семь. Первые часы доступ в палату был запрещён. Даже Людвигу. Не то чтобы ему туда хотелось, конечно! Тем не менее, когда в коридоре появился капитан Кёркланд с тремя офицерами, он застал мужчину на стуле у двери в палату итальянца. Английский капитан не мог похвастаться чересчур длинными ногами, но перед немцем оказался в мгновение ока, и подчинённые не отстали. От него требовалось исполнить роль. Он только надеялся, что детектив не забудет свою. — Добрый вечер, Байльшмидт, — морозным тоном произнёс он. Людвиг резко поднял голову, голубые глаза встретились с зелёными. Моргнул — понял. — Прошу прощения, мы знакомы? — низким голосом ответил немец. Артур Кёркланд облегчённо вздохнул про себя. — Нет. Но я вас знаю. — Он сделал паузу. — Варгас здесь. Это был не вопрос, а утверждение. — Да. Но к нему никого не пускают, боюсь, даже вас, — с сарказмом отозвался Людвиг, бегло осматривая трёх других служителей закона. Те, явно на нервах, возились с карманами, держа пальцы в сантиметрах от оружия. — Не думаю, что он в состоянии отвечать на ваши расспросы, господин важный полицейский. Он ещё долго будет без сознания. Кёркланда почти подмывало улыбнуться. Стоило признать, Людвиг отлично играл роль. К тому же он действительно выглядел угрожающе. Хотя он сидел, из-за его ледяного взгляда казалось, что он возвышается над собеседником. — Тогда, боюсь, мне придётся ограничиться кем-нибудь из врачей, — сладко осклабился Артур. Людвиг не ответил и проводил взглядом капитана, вместе с конвоем отправившегося дальше по коридору в поисках врача. В голове англичанина роились мысли. Стрелявшего уже опознали как человека, выжившего во вчерашней расправе. Значит, жертв должно было быть пять. Мотива преступления Артур не знал. Эти пятеро выглядели случайными людьми. Связи между ними никакой, хотя, похоже, они все были приятелями. Но ни к другой мафии не относились, ни важными людьми не были. Как этот пятый вообще выжил оставалось для Кёркланда загадкой. Но всё же он чувствовал некоторое торжество: Варгас оступился, оставил выжившего! Поразительно, что мужчина смог целый день шататься по улицам с четырьмя, если не больше, пулями в теле и простреленным коленом. У жертвы было оружие и одна цель: найти Варгаса и расквитаться. Разумеется, он не заглянул в полицию, чтобы рассказать о произошедшем. И не отправился в больницу, как нормальный человек. Обычно Артур был бы в восторге: наконец-то выживший! Это могло означать, что Варгас теряет хватку. В конце концов, стрелок ранил треклятого ублюдка! Но при нём оказался Байльшмидт, который отреагировал на угрозу выстрелом, убив мужчину на месте. Артур не винил его: тот мог покалечить множество прохожих в своём нестабильном состоянии. Но разочарование грызло. Свидетель, способный упрятать Варгаса за решётку, ускользнул. И где, к чёрту, были его головорезы? Обычно эта сволочь и шага не делает без переодетых приспешников и телохранителей, готовых вмешаться по малейшему поводу. Артур нахмурился. Что-то тут не сходилось. Действительно, где были приспешники? В любом случае, теперь выживший был мёртв. Но перед смертью он целился именно в Байльшмидта, вставшего между ним и Варгасом. И произошло невообразимое. Варгас оттолкнул немца и принял пулю сам. Артур с трудом поверил, когда Делизи сообщил ему о случившемся.Но Италия Варгас в самом деле был в больнице, с пулей в животе. Что бы ни замышляли Байльшмидт и Карьедо, это работало. Что-то менялось. Варгас никогда прежде не делал ничего подобного. Никогда прежде он так не раскрывался. Капитан отправил Делизи найти Карьедо и привести в больницу на случай если Байльшмидт тоже пострадал. Но, как он уже видел, немец сидел здесь целый и невредимый. Разве что серому костюму теперь конец: пятна крови из одежды выводятся плохо. Ладно, даже если с Байльшмидтом всё в порядке, то Делизи всё ещё рыскает по городу в поисках Карьедо. Они могут вернуться в любой момент. Наконец он нашёл врача, который мог сообщить о состоянии итальянца. — Хм. Его жизни ничего не угрожало, рана не слишком тяжёлая, — ответил тот, просматривая записи. — Пуля вошла не спереди, а немного сбоку, в районе левого бедра. Не прошла насквозь, пришлось вскрывать брюшную полость и доставать свинец. Повезло, что не задело почки, а то сейчас бы он умирал. Зацепило только кишечник. Так вот, мы вскрыли живот и извлекли пулю. Потом зашили кишечник, наложили рассасывающуюся повязку и зашили брюшную стенку. Отдельно закрыли входное отверстие сбоку. Анестезия продержится около шести часов. Вставать с постели он не сможет минимум сутки. Есть ему пока тоже нельзя. Через день можно будет пересадить на кресло, а через четыре-пять дней уже сможет ходить. Артур кивнул, приняв информацию. — Я подожду до утра. Надо поговорить с Варгасом, задать вопросы. Медик нахмурился: — Строго говоря, навещать его могут только члены семьи и ближайшие друзья, особенно сразу после пробуждения… — Капитан метнул на него испепеляющий взгляд. — …Но с учётом вашей личности и личности пациента я, конечно, сделаю исключение! Кёркланд вместе со своими людьми двинулся обратно к палате Варгаса. — Сэр? — один из офицеров заговорил, не дождавшись, пока они свернут за угол. — Что? — Я немного запутался. Понимаю, вы хотите допросить его как… как того, кто он есть. Но в данном случае… — подчинённый замялся. — Продолжай, я слушаю. Полицейский бегло покосился на немца, сидевшего поодаль. — В данном случае, по сути… он жертва, сэр. Капитан резко остановился. Подчинённый был прав. Артур сам закончил мысль: — Даже если мы знаем, что тот человек пережил перестрелку, устроенную самим Варгасом, доказать уже нечем. Свидетеля больше нет. Так что да… формально Варгас — жертва. — Вот именно, сэр. И этот крукко стрелял в порядке самообороны. — Чёрт бы побрал, — стиснул зубы британец. — Ты прав. Но я всё равно задам ему вопросы. А вы трое будете охранять коридор, — приказал он. — Чтоб ни один мутный тип не прошёл, только врачи и медсёстры. Здесь не только он, но и другие пациенты, так что людей ходит немало. Удостоверьтесь, что они действительно врачи с медсёстрами и пациенты. Будут возмущаться — мне всё равно. Проверяйте, и тщательно. — Есть, сэр! — дружно кивнули мужчины и разошлись по постам. Кёркланд медленно подошёл к палате Варгаса и опустился на стул в нескольких метрах от Людвига. Проверил взглядом коридор, убедился, что их не подслушивают, и заговорил негромко, не глядя на соседа: — Итак, Байльшмидт. Что за чертовщиной вы занимаетесь? — Не понимаю, к чему вы ведёте, — не поднял взгляда с собственных рук Людвиг. — Прекрасно понимаете. Вы изображаете из себя лучшего дружка Варгаса, мать его, — сквозь зубы шепнул Артур. Людвиг не ответил, продолжая гипнотизировать ладони. — Я не стану вмешиваться в ваши с Карьедо методы. Я доверяю вашему суждению и опыту. И не хочу знать, что вы там задумали. Но скажу прямо: игра, в которую вы влезли, опасна. По сути, вы играете с огнём. Не обожгите себе пальцы, Байльшмидт, тогда вам конец. — Я знаю, — медленно кивнул Людвиг. — Не нужно читать мне нотации, как заботливая мать. — Хорошо. Просто предупреждаю. Я знаю, что у вас обоих опыта с преступниками побольше моего, знаю, что слава вас опережает. И всё-таки… пожалуйста, не обожгитесь, Байльшмидт. Капитан уставился на немца. Людвиг встретил взгляд зелёных глаз и увидел в них вину за двух его людей, убитых мафией. А также за всех остальных жертв. Утопленных, застреленных, зарезанных, забитых насмерть… — Я надену огнеупорные перчатки, — ответил Людвиг ровным голосом. Капитан моргнул, потом покачал головой и поднялся: — Вам ведь не обязательно дежурить здесь. Он не очнётся… — В ближайшие шесть часов, я в курсе, — перебил его Людвиг. — Вам стоит поспать. Это пошло бы вам на пользу. — Я могу поспать и на стуле, — всё тем же ровным тоном заявил немец. Капитан нахмурился, вновь посмотрел на него: — Зачем вы это делаете? Смысл так рваться остаться здесь? Людвиг приподнял бровь, сжав губы в прямую линию: — Мне нужно держать образ, забыли? У Варгаса много глаз, помимо его собственных. Будет убедительнее, если я и правда останусь. — Вы правы. Не подумал. Но я пойду спать, пока он не пришёл в себя. Трое моих людей охраняют это крыло больницы. И кстати, все они уверены, что вы теперь один из самых преданных людей Варгаса. — Думаю, весь город так считает, или я ошибаюсь? — Нет, не ошибаетесь, — покачал головой Артур. — Спокойной ночи, Байльшмидт. И удачи. — Спасибо. Спокойной ночи, капитан. Кёркланд ушёл, оставив Людвига на жёстком пластиковом стуле. Он уговорил себя, что делает это ради миссии, ради маскировки. Но глубоко внутри… он хотел остаться. — Заткнись, — буркнул он в пустоту, прикрыв лицо рукой. И остался сидеть. Ждать.
