Странные дела приключаются ночами (Strange Things Happen At Night)

Антонио неспешно гулял по узким улочкам Палермо. Довольно давно гулял. Добрые несколько часов. В основном потому, что у него была отвратительная привычка теряться в трёх соснах. Так зачем вообще гулять, особенно ночью? Ну, ему просто это нравилось. Прогулка — отличная возможность отдохнуть и подумать. А думал он о Людвиге и Варгасе. Немец иногда странно себя вёл, когда речь заходила о мафиози. Не слишком ли он привязался к Италии? Вдруг план зашёл слишком далеко? Хотя это могло быть неплохо. Погружённый в мысли, он шатался по пустым улицам, когда вдруг раздался выстрел, а за ним крик, эхом прокатившийся в ночи. Мгновенно насторожившись, Антонио резко сменил направление. Звук донёсся справа. Полубегом, полушагом он устремился туда. В голове уже закрутились версии и догадки. Кто стрелял и зачем? Грабитель? Вор? Хулиган, зашедший слишком далеко? Или это была самозащита? Или просто пьяница? Убийца? …Мафия? Поворачивая за очередной угол, он понял, что приближается к больнице. В животе зародилось тяжёлое, неприятное чувство, будто там внутри завязывался тугой узел. У него было дурное предчувствие. Он свернул ещё раз и оказался в длинном переулке. В дальнем его конце виднелась больница, свет из окон которой немного разгонял тьму. Послышался визг шин от машины, рванувшей прочь, и он заметил лежащее на земле тело. — О нет… — выдохнул он. Антонио бросился к человеку, надеясь, что всё ещё можно исправить. Если тот жив, то больница рядом, помощь окажут быстро. Сначала он кинулся к концу переулка, повертел головой: никого. Нападавший уже скрылся. Антонио выругался. Наверняка он был в той самой машине, которая только что уехала. Он метнулся обратно и рухнул на колени возле тела. Мужчина лежал на левом боку, лица не было видно. Антонио осторожно взял его за плечо, перевернул на спину — и обомлел. Глаза распахнулись от ужаса. Людвиг?! Нет-нет-нет-нет-нет… Что он вообще делает здесь?! Он ведь должен спать в отеле! Слева на голове виднелась кровь: ссадина, уже превращавшаяся в багровую шишку. Антонио быстро осмотрел Людвига, но пулевых ранений не нашёл. В груди разлилось облегчение, и он выдохнул. Просто ударили по голове… Он без сознания, но жив. Тогда кто стрелял? И почему? В нескольких метрах на земле лежал пистолет явно не итальянской модели. Наверное, Людвига. Мог он стрелять ради защиты? Антонио подошёл и поднял оружие, аккуратно пощупал ствол и дуло. Нет. Холодное. Значит, не стрелял. Выходит, выстрелил нападавший? Но почему не в Людвига? Промахнулся? Или выстрел был случайным? Он попытался вспомнить услышанный крик. Нет, у Людвига голос гораздо ниже. Получается, Людвиг начал сопротивляться, а нападавший закричал. Антонио постарался мысленно выстроить ситуацию. У нападавшего было оружие, и он увидел цель. Людвиг, вероятно, стоял к нему спиной, глядя на здание больницы, с чего ему пялиться в тёмный переулок. Нападавший подошёл ближе и ткнул пистолетом в спину, угрожая или приказывая. Что он мог потребовать? Деньги? Наверное. Но ведь Людвига уже все хорошо знают как близкого друга Италии? Хотя в темноте могли и не разобрать. Людвиг, скорее всего, резко развернулся и ударил противника, а тот стоял слишком близко или в неудобной позе, вот и нажал случайно на крючок и вскрикнул. Людвиг потянулся за своим пистолетом, но его обезоружили. Итак, столкновение зашло в тупик. Вернее нет, оружие ведь осталось только у одного. Но вот удар по голове… Его невозможно объяснить. Рана сбоку, чуть сзади. Неужели был подельник? Подкрался сзади и вырубил? Он проверил карманы Людвига. Всё на месте: бумажник, часы, даже дорогая камера. Антонио помрачнел. Если не грабёж, то что? Он осторожно прислонил Людвига спиной к стене, потрепал по щекам. Как очнётся — объяснит всё сам, и вопросов не останется. — Эй, Люююдвиг, — деланно протянул он. — Проснись, соня! Мужчина застонал. — Люююдвиииг… — продолжал ныть Антонио, похлопывая напарника по лицу. — Перестань, Гил… — пробормотал тот, не открывая глаз. Антонио нахмурился. Это ещё кто? Ладно, неважно. — Подъём-подъём, проснись и пой!.. — не унимался он. — Гил, если ты сейчас же не прекратишь, я клянусь… — рыкнул Людвиг, открывая глаза и выпрямляя спину. Но тут же осёкся, увидев, кто перед ним. — А. Это ты, Антонио. Тот улыбнулся, довольный, что добился своего, но тут же посерьёзнел. — Людвиг, что ты здесь делаешь? Что произошло? Немец несколько раз моргнул и потянулся к голове. Пальцы задели шишку, и он с шипением поморщился. Голова и так зверски болела, а теперь начинала кружиться. Воспоминания не желали проясняться. И правда, что же произошло? — Я… не помню… — пробормотал он, с напряжённым лицом глядя вниз. Антонио сглотнул: — Совсем? Что ты вообще здесь забыл? Людвиг нахмурился сильнее, пытаясь всё вспомнить. — Звонил… Цвингли. Сказал… что же он сказал?.. — Глаза расширились. — Точно. Он сказал, что Италию выписывают из больницы сегодня, а не завтра. — И конечно ты пошёл проверить, — кивнул Антонио. — Но кто-то напал, да? — Да, — неуверенно согласился тот. — Попробуй вспомнить лицо. Мы ж ведь и посадить его можем, если опознаешь. Как он выглядел? Людвиг приложил ладонь к голове, стараясь не задеть рану. — Здесь слишком темно… хотя… была вспышка… — Он помнил свою растерянность, сожаление о собственной глупости… но почему? — Пожалуйста, Людвиг, вспомни, — настаивал Антонио. И внезапно всё встало на свои места. Мгла в голове рассеялась. Распахнув глаза, он уставился в стену за спиной испанца. — Антонио, мы такие идиоты… — Что? — моргнул тот. Людвиг усмехнулся. Головокружение нарастало, он уже чувствовал, как проваливается обратно в темноту. — Такие идиоты… ха-ха… смешно… — Людвиг, ты меня пугаешь, — сглотнул Антонио, впервые увидев, как немец так себя ведёт. — Полнейшие идиоты… Теперь ясно. Он ведь не сумасшедший… — пробормотал Людвиг с мутнеющим взглядом. Усталость и удар по голове снова затягивали его. Как же хорошо было бы просто уснуть. На пару часов забыть всё, исчезнуть из этого мира. Да, это звучало чертовски заманчиво. — Ты о чём? — Он ведь не сумасшедший… — Да кто?! — рассердился Антонио. — Италия… Их двое. — Что?.. — Антонио замер, не веря. — Их двое, скорее всего близнецы… Так очевидно, что смешно… — прикрыл глаза Людвиг. — Ты… уверен? — вцепился ему в плечи испанец. — Конечно… — Расскажи, что случилось! — Антонио тряхнул его. — Я хочу спать… — медленно приоткрыл глаза Людвиг. — Не смей! Ты должен мне всё рассказать! — Антонио затряс его сильнее. Но Людвиг уже отключался. И всё-таки перед тем как окончательно потерять сознание, он смог сообщить: — Два Италии… моя легенда… раскрыта… Голова безвольно склонилась набок, и Антонио ощутил, как внутри всё похолодело.

***

Он видел сон. Тот самый сон. Он ненавидел его. Ненавидел всей душой, но ничего не мог поделать. Оставалось только стоять и смотреть, как всё идёт и идёт по заученному сценарию. Он бежал к серой тени, едва различимой в тьме. Протягивал руку, хотел остановить. Кричал имя. Но тень была слишком далеко, чтобы услышать. И случилось то, что должно было. Он моргнул — и тень исчезла. На её месте выросла стена, высокая, бесконечная, уходящая в обе стороны. Такая же серая, но другого оттенка. От неё веяло смертью. Он снова выкрикнул имя, но вдруг налетел ледяной ветер. Такой сильный, что он едва слышал собственный голос. Ему стало невыносимо холодно, он…

***

— Чёрт тебя побери, Байльшмидт, проснись уже! — приказал раздражённый голос. Людвиг застонал. Он всё ещё чувствовал холод кошмара, будто проникший под кожу… Лицо холодило больше всего. Почему? Он с трудом приоткрыл глаза. А, Кёркланд сбросил простыню на пол. И плеснул в лицо водой. Что ж, это объясняло холод. Капитан сверлил его взглядом, но заметив, что Людвиг пришёл в себя, вздохнул с облегчением: — Наконец-то! Я уже думал тебя придётся сбросить с кровати. А ты говорил, что спишь чутко. Восемь утра уже. Людвиг сглотнул, медленно садясь и прикрывая глаза ладонью. Голова гудела, но почему? И почему Кёркланд в его номере? И в штатском? — С должным уважением, капитан, что вы делаете у меня в номере? — с закрытыми глазами спросил он. — С должным уважением, Байльшмидт, это не ваш номер, — усмехнулся тот. Людвиг резко поднял голову и осмотрелся. Действительно: окна не было. Он находился в комнате Антонио. — Почему я здесь? — Он опустил ноги на пол, садясь ровнее. Как оказалось, на нём были те же брюки, что и вчера, но ни рубашки, ни пиджака, ни обуви, ни даже носков. — Думаю, Карьедо воспользовался вашим глубоким сном и поменялся номерами. Он пришёл в чрезвычайный восторг при виде окна. — Артур с ухмылкой смотрел на его висок. — Тяжёлая ночка выдалась? — Нет, я… — покачал головой Людвиг, но поморщился. Левый висок пронзила резкая, пульсирующая боль. Он нащупал рукой повязку на голове и широко раскрыл глаза. — Что произошло? Британец приподнял густую бровь: — Я надеялся, что вы мне всё объясните. Антонио, знаете ли, не отличается умением излагать мысли. Хотя иногда я думаю, что он просто дурит мне голову… Как по заказу, в комнату влетел Карьедо, хлопнув дверью так, что Людвиг вздрогнул. — А! Проснулся! — Спасибо, Карьедо, мы бы не догадались, — сухо заметил Артур. — Я волновался! — возмутился тот. — Да не суть, ты себя как чувствуешь? — обратился он уже к Людвигу и тут же снова с грохотом захлопнул дверь, вызвав у того новую гримасу боли. — Как будто меня переехал поезд, — честно ответил Людвиг. Память постепенно возвращалась. Видимо, ударили его знатно, раз такие последствия… Постепенно всё снова сложилось: переулок, ожидание у больницы, Италия в инвалидной коляске, окружённый телохранителями… Угроза и раскрытие его легенды вторым Италией, удар по голове. И последнее предупреждение от этого второго. — Паршиво выглядите, Байльшмидт, — обеспокоенно сказал Артур. — Всё в порядке? Людвиг покачал головой: — Нет… то есть да, чувствую себя нормально, но… — он прервался, неуверенный как поступить. Он покосился на напарника: — Антонио, моя легенда раскрыта. — Знаю, — кивнул тот, — ты это сказал и сразу вырубился. — Значит, с «Фрицем» покончено? — изогнул бровь Артур. — К сожалению. Думаю, теперь мне стоит сотрудничать с полицией, а не с Антонио… — Он запнулся. — И… — Он сам не знал, хочет ли продолжать. Но почему нет? Разве не в этом заключалась цель: поймать его? Их? Но что-то внутри сопротивлялось, не желая рассказывать новость Артуру. — И что? — прищурился Артур. Антонио тоже выжидательно уставился на него. — Италия Варгас не сумасшедший, — отмахнулся от сомнений Людвиг. Это озадачило Артура: — Что вы имеете в виду? — Он — пара близнецов. — Он кто?! —не поверил капитан. — Близнецы. Это факт. Знаю, звучит нелепо… — поспешно добавил Людвиг. Артур открыл рот, потом закрыл. Пару раз он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Прошёлся по комнате, затем круглыми глазами опустился на стул. — Ёб твою мать… Ну мы и кретины. Антонио молчал, так пристально глядя на Людвига, что тому стало не по себе. Он решил проигнорировать взгляд. — Так вот почему у него всегда было алиби. Артур медленно качнул головой, уставившись на колени: — Да, конечно. Господи, ну ведь всё было ясно! Как мы могли не видеть очевидного? Как все могли не видеть очевидного?! Людвиг согласно кивнул, не давая головной боли мешать рассуждениям: — Всё логично. Они просто никогда не появляются вместе на людях, и никто не догадывается, что их двое. А невероятная преданность его… то есть, их людей играет им на руку. Большинство из списка «подтверждённых» наверняка знают об этой особенности своего Босса. Антонио пожал плечами, опершись на дверь: — Я всё гадал-гадал, почему столько народу готово работать на психа. А он-то не псих, получается! — победно улыбнулся он. — Значит, они просто не появляются на публике одновременно. А когда нужно сделать грязную работу, один идёт её выполнять, а второй остаётся на виду, перед свидетелями, — произнёс Артур, с прищуром изучая ладони. — Хитро придумано… — Вот именно, — подтвердил Людвиг. Наступила долгая пауза, все молча переваривали информацию. Затем Артур резко вскочил, стул с громким скрежетом отъехал по полу. — Я должен сообщить своим, — сказал он и направился к двери. — Нет, — вырвалось у Людвига прежде, чем он успел подумать, удивив его самого. Судя по лицам, Антонио с Артуром тоже. — Прошу прощения? — нахмурился капитан, его рука замерла на полпути к дверной ручке. — Я имею в виду… — попытался объясниться Людвиг. — Сейчас у нас есть огромное преимущество. Но если информация распространится, даже если только среди твоих людей, Варгасы узнают об этом за пару дней. И тогда изменят тактику. А теперь, когда мы знаем, что их двое, поймать их с поличным не составит труда. Он говорил чистую правду: знание об их двойной игре действительно было большим преимуществом. И всё же внутри оставалось странное чувство, будто он лжёт. В который раз он проклял нелогичную часть себя. Однако капитана он убедил. — Вы правы, Байльшмидт. Нельзя разбрасываться такими сведениями. Я сообщу Делизи, конечно, но вы знаете, что ему можно доверять. Господа, примите мои искренние поздравления. Ваша блестящая работа уже начинает приносить плоды. — Артур улыбнулся, взявшись за ручку двери. — Почти не верится, но если так пойдёт дальше, скоро у нас будет не один, а целых два Варгаса за решёткой. У меня не хватает слов, чтобы выразить мою радость! Прекрасного дня, джентльмены. Он вышел и, окрылённый, слетел по лестнице. Улыбка не сходила с его лица. Они приближались к цели. К тем не одному, а целым двум проклятым демонам, которые не давали Палермо нормально жить. Совсем скоро они будут пойманы. Радостное выражение лица не изменяло ему всю дорогу домой.

***

Людвиг поднялся, потянувшись, и заметил, что Антонио всё ещё пристально на него смотрит. Это начинало раздражать. — Скажи, Антонио, зачем ты так на меня уставился? — Ты что-то недоговариваешь. Не, ты всё логично объяснил, но… — Испанец сузил глаза. Вот дьявол. Антонио был далеко не тем простаком, каким казался. Людвиг стиснул зубы, подошёл к раковине в углу комнаты и открыл воду, чтобы умыться. — И что, если недоговариваю? Антонио снова облокотился на дверь, запрокинул голову к потолку: — Ну… мы ж напарники вроде как, Людвиг. А напарники не должны ничего скрывать друг от друга. Как раз наоборот. Людвиг вытерся маленьким бежевым полотенцем, опёрся на раковину, не поднимая головы. Потом всё же заговорил: — Знаю, это звучит странно, но… кажется, я слишком глубоко увяз в операции «Противодымный вентилятор». Какая-то идиотская часть меня продолжает мучиться, что я даже не поблагодарил его. За ту пулю. Ведь я правда не поблагодарил. — Он неровно вздохнул. — Антонио, он преступник. Они оба преступники. Мы детективы. Мы должны их поймать. Так почему же я не хочу этого делать? И… — он обернулся, посмотрев на испанца, — почему мне кажется, что он сам не хочет быть в мафии? Антонио шумно выдохнул и скрестил руки на груди: — Людвиг, да он небось актёрствует… — Нет, Антонио! — резко перебил тот, мотнув головой. Прижав одну руку к повязке, он ткнул в него пальцем другой: — Ты сам говорил, ещё в начале всей этой истории, что Варгас одинок. И теперь я просто уверен — это правда. — Варгас убивает людей, Людвиг! Оба убивают! — взвился Антонио, делая шаг вперёд. Его глаза вспыхнули. — Ты не был на месте перестрелки, ты не видел, что они сотворили! Они шантажируют людей, организуют кражи, похищения, вымогают pizzo, крутят чёрный рынок, держат в страхе весь Палермо и половину Сицилии! Этого разве мало, чтобы захотеть их поймать?! Людвиг молчал, глядя себе под ноги. Лишь через минуту произнёс тихо, почти шёпотом: — Думаешь, я не знаю? Думаешь, я не читал те же досье, что и ты? Думаешь, я не думал об этом снова, и снова, и снова? Да у меня в голове чёртов стадион, а я — футбольный мяч! Антонио не ответил. Несколько минут они стояли, выпрямившись, и глядели друг на друга. Без привычной косой улыбки испанец выглядел не просто по-другому, он выглядел грозно. Наконец Людвиг заговорил снова: — Послушай, Антонио. Прости меня. Ты прав, полностью. Но всё равно… всё, чего я добился с одним из Варгасов, не имеет значения для второго. А этот второй ясно дал понять, что я должен держаться подальше от семьи Варгас. И я не могу даже заявить, что он на меня напал, — официально ведь он едва ходит. — Он посмотрел на Антонио. — Я вынужден передать эстафету тебе. Ты ещё не скомпрометирован и можешь пробраться за оборону Варгасов. Антонио кивнул, и на его лицо вернулась привычная дурашливая улыбка. Поразительно, как быстро у него менялось настроение. — Ну что ж, пора заделаться в вентиляторы, ха-ха! Искать, правда, придётся ворчуна, знаком-то я с ним. Иначе как-то подозрительно выйдет, да? Людвиг лишь кивнул, довольный, что напряжение между ними спало. Они снова были напарниками. А хорошие отношения между коллегами — вещь необходимая, особенно в их работе, здесь без доверия не обойтись. Он выдохнул и сменил тему: — И всё же я хочу обратно свой номер. — Ну эээ, — жалобно протянул Антонио, — я надеялся, ты не заметишь… Оставь его мне, а? Ну пожалуйста, там же окно! — Даже не мечтай, — шутливо усмехнулся Людвиг и направился к двери. Закрыв её за собой, он всё ещё улыбался. Такие детские стычки так напоминали ему… «Никого», — тут же поправился он. Пожалуй, так спорил бы «безобидный» Италия, он достаточно ребячлив для подобного. «Ты всё ещё не сказал ему спасибо, неблагодарный болван», — звучал в голове надоедливый голос. В памяти живо встал образ Италии, толкнувшего его в сторону. Людвиг сжал зубы, поморщился: «Заткнись. Антонио прав. Варгас убивает людей. То, что он спас меня, не вернёт остальных жертв. Я должен поймать его прежде, чем он навредит кому-то ещё. Я доберусь до тебя, Италия Варгас. До обоих». Одеваясь, он никак не мог перестать слышать эту чёртову часть сознания, всё упрекавшую его: «Неблагодарный болван».