Думаю, мы идеально подходим друг другу.

Весь остальной день проходит скучно. Криштиану уходит сразу после завтрака, на прощание мягко поцеловав Лео в губы, а затем в шею и возвращается только в обед - перекусить и проспать свои положенные полтора часа. Минут тридцать из них он безуспешно пытается уснуть - Лео, не имевший никакого желания спать и точно не нуждавшийся в таких ебанутых режимах, сидит в соседней комнате, и, почему-то то ли слышит, то ли чувствует каким-то восьмым чувством, как Криш ворочается на широкой кровати. Через полчаса Лео откладывает мобильник, с которым возился все утро, настраивая, идёт в спальню и, с полминуты понаблюдав за безуспешными попытками Криша уснуть, забирается на кровать, вытягивает ноги и тянет Криштиану к себе, укладывая головой на колени. Кровать достаточно просторная, чтобы можно было разместиться с удобством, но Криш все равно подтягивает ноги к груди, затихая, и засыпая уже через пару минут, успев пробормотать “спасибо”. У Лео не было ни малейшего рационального объяснения тому, что он сделал, но он просто сидит, прикрыв глаза весь час, радуясь, что умудрился выбрать достаточно удобную для этого позу. Он пользуется этим временем, чтобы начать раскладывать по полочкам весь тот бардак, что творился у него в голове. Он все ещё думает о реакции отца и о том, что нельзя будет вечно избегать его, вместо того, чтобы хотя бы попытаться приблизиться к ответу на главный вопрос - что будет дальше? Этих мыслей Лео едва позволяет себе касаться, невольно вспоминая ласковый взгляд Роналду и это его смешное, но всё-таки милое “львёнок”. Время проходит быстро - Криш просыпается за пару минут до будильника, гибко потягивается, соскользнув с ног Лео, и Месси с удовольствием сгибает колени и тоже потягивается, чувствуя, как что-то мягко похрустывает в районе позвоночника. Определенно нужно переставать маяться херней и возвращаться к тренировкам. - Спасибо, Лео, - ещё раз говорит Криш, поцеловав вдруг в колено, прямо через ткань штанов. - Я вернусь поздно, если не хочешь, не жди меня… И, тебе что-нибудь нужно? - Я справлюсь, - убеждает его Лео, провожая взглядом, когда Криштиану поднимается с постели, направившись в сторону ванной. Остаток дня проходит так же скучно, как его начало, разве что тянется бесконечно долго. Час Лео убил на плаванье, спустившись в бассейн, с неудовольствием отмечая, что просел и в скорости, и в выносливости. Гальего, которому Лео позвонил поздно вечером, правда, заверил, что беспокоиться не о чем, но Лео все равно беспокоился. Как бы там ни повернулось дальше, бросать футбол и оседать дома он точно не собирался. Криштиану возвращается очень поздно, сильно после полуночи, но Лео не спит, лежит на кровати, уткнувшись носом в его подушку. От электрического света глаза начали уставать ещё в полночь, поэтому Лео ушёл сюда и последние несколько часов просто ни о чем не думал, лениво переписываясь с Иваном. Тот волновался и, казалось, не слишком верил в заверения Лео, что всё в порядке. А потом он пишет, что Хорхе расспрашивал о нем, и Лео решает закончить разговор самым нелепым образом. Он пишет “Не хочу о нем говорить. Спокойной ночи, бро”, и откладывает телефон, зная, что Иван, в принципе, не станет надоедать. Но телефон трещит без умолку несколько минут, так что Лео, чуть не зарычав, всё-таки тянется к нему, пролистывая сообщения. Всмысле? Какое “спокойной ночи”? Лео, ты, блядь, где? И всё в таком духе, сообщений на двадцать. Лео думает ответить честно, даже набирает “в Токио”, но останавливается, подумав - тот факт, что Криш в Токио слишком очевиден и Лео пока совершенно не хочет, чтобы кто-то, пусть бы и Ракитич, попытался связать одно с другим. Лео ничего не отвечает, засунув телефон под подушку. Потом приходит Криштиану, и Лео невольно задается вопросом, как он вообще жив, с таким-то расписанием. - У меня завтра половина дня свободна, - сообщает Криш, забравшись в постель и обняв Лео так, словно делал это уже тысячу раз. - Давай съездим вместе в одно место. Там будет тихо, я обещаю. Лео устраивается у него в руках, повернувшись лицом, но не поднимая головы. - И очень красиво, - продолжает уговаривать Криш. - Ну, сакура, конечно, уже не цветет… Но, кажется, её там и нет. Лео фыркает. - Давай, - неуклюже соглашается он, вспомнив, что так и не ответил, хотя определился с ответом сразу, как услышал вопрос. - Болит? - Лео невесомо проводит пальцами по скрытой футболкой груди. - Ну, ты крепко кусаешься, - Криш тихо смеётся. - Терпимо. И мне повезло, что в рекламе я уже отснялся. И тренировок нет. Да и вообще поводов раздеваться нет, - заканчивает он с ещё одним коротким смешком. Лео хмурится, пытаясь угадать, была ли это шутка с подтекстом или просто неудачный оборот речи.

***

Здесь действительно красиво. Лео больше всего любит море, но здесь - что это, безлюдный парк или огромный сад? - невероятно красиво. Они сидят в небольшой резной беседке чуть на возвышении, и из неё открывается вид на разнообразие цветущих и отцветающих деревьев, на пруд, в котором лениво плавают большие золотистые карпы, на пронзительно голубое небо, такое высокое, какое бывает обычно в августе. Хотя, может быть, здесь оно такое в любое время года. Лео гладит Криша, устроившегося головой у него на коленях по волосам, и просто скользит взглядом по окружающему пространству, по водной глади и разнообразным оттенкам зелени, прислушиваясь к тихому шороху листвы. Криштиану ни о чем не спрашивает, он вообще ничего, кажется, не говорил с того момента, как они вышли из машины, обронил только, что это место принадлежит какому-то его знакомому, но с каждой минутой, проведенной здесь, Лео все больше хочется рассказать ему про себя. Он просто не знает, с чего начать, не знает, подходящее ли время для этого - Криш выглядит таким умиротворенным, что Лео почти неловко его тревожить. Но он точно не спит, а Лео хочет выговориться. - У меня… у меня сложные отношения с отцом, - говорит он, чуть щурясь от блеска утреннего солнца на воде, но не отводя взгляд от глади пруда. Карпы медленно скользят от одного берега к другому. - Просто так вышло, что он… Он контролирует большую часть моей жизни. И вряд ли он думал, что я заведу отношения в ближайшее время. Тем более так. Криштиану не двигается с места, только глаза открывает, но, заметив, что Лео тут же замолкает, послушно смежает веки. Лео, наверное, только Ивану рассказывал столько о себе и о Хорхе. Больше было некому, да и Лео не любил вдаваться в подробности их отношений, завязанных в основном, на беспрекословном подчинении Лео. Объективно говоря, он понимал, что его, взрослого и достаточно успешного человека, есть за что осуждать в сложившейся ситуации, но у него никогда не было сил и времени противостоять отцу. Время, проклятые минуты утекали сквозь пальцы, заставляя Лео жалеть практически о каждой, которую он проводил не на поле, не на тренировках или не с немногочисленными друзьями. Отец заботился о семье. Так, как никогда бы не смог сам Лео, который полностью пролетал в разных бытовых, юридических и прочих мелочах, если они выходили за рамки его повседневности. Лео говорит и говорит, в какой-то момент ловя себя на том, что пытается оправдать кого-то, то ли Хорхе, то ли себя, то ли остальную семью, равнодушно наблюдающую за происходящим. Никто, на самом деле, не решился бы выступить против отца. - Он мне не простил, что я бета и что я успешнее братьев-альф, - наконец говорит Лео задумчиво, кажется, впервые озвучивая это вслух, для кого-то. - И он просто не примет… Ни того, что произошло. Ни… ни тебя, если… Лео замолкает, прикусив губу, но потом все-таки решительно заканчивает: - Если мы будем вместе. И он умеет доносить свою точку зрения. Криштиану тягучим, длинным движением садится на скамейке, поводя плечами. Лео знал, что трудный разговор неизбежен. Даже Иван иногда спрашивал - да почему ты это терпишь? Ждать, что Криштиану не захочет задать тот же вопрос, глупо. Лео готов к осуждению, к словам о том, что он взрослый человек и может изменить все это если захочет. Криш садится рядом, обнимает за плечи и, прикоснувшись губами к виску, согревая теплым дыханием, шепчет: - Я рядом. Лео так сильно прикусывает губу, что чувствует во рту слабый металлический привкус, переставая дышать, потому что ему кажется, что едва он сделает вдох, как разревется от облегчения.

***

В следующие пару дней не происходит ничего интересного и они не говорят ни о чем важном. Криштиану уходит утром, возвращается в обед и потом уходит до позднего вечера. Он выглядит всё более и более уставшим, когда заходит в номер, хоть и старается не акцентировать на этом внимания, расспрашивая Лео о самочувствии и о том, как прошел день. Но Лео все равно видит, потому что Криштиану и не скрывает. Лео видел его в местных новостях, когда листал каналы, со скуки то залипая на странных шоу, то меланхолично разглядывая не менее странные музыкальные клипы. Там Криш был такой… такой, каким Лео привык его видеть. Каким видел его на совместных съемках и мероприятиях. Предельно самодовольный, лучащийся уверенностью, собранный, улыбчивый. Ни капли усталости. Точно киборг из будущего, - Лео припоминает весь тот миллиард шуточек на эту тему, который слышал от парней. На его счет тоже так шутили, но это меньше было похоже на правду. Лео плохо умел скрывать эмоции или усталость. Криштиану в этом был мастером. И когда возвращался в номер, то первым делом садился рядом с Лео, на диван или на кровать, в зависимости от времени суток, и несколько минут просто сидел рядом, словно это ему физически необходима была близость партнера, его тепло и его запах. Лео ощущал странное удовлетворение от этого. Ему нравилось чувство, что он, хоть и без объективных причин, но необходим. Важен, нужен. Он редко чувствовал это не на поле. Там он был нужен - команде, фанатам, всему клубу. За пределами стадиона всё менялось и раньше это не так уж беспокоило Лео. Он тратил время на бассейн, беговую дорожку, приставку, телевизор и сон; безделье выматывало, но Лео ничего не говорил вслух, просто ждал, когда Криш закончит с делами и они смогут вернуться в Испанию. И когда Криштиану с облегчением отделавшегося от очередной работы человека, спрашивает со смешком “к тебе или ко мне?” Лео зависает. Он хотел домой, очень хотел, но вероятность обнаружить там отца неумолимо стремилась к ста процентам. - К тебе, - говорит он тревожно глянувшему Кришу и тот, кивнув, берется за телефон.

***

Первое утро в доме Криша в Мадриде запоминается Лео завтраком. Потому что Криштиану притащил его в постель - пара золотистых тостов, джем, омлет и чашка какао. И даже раздобыл где-то маленькую, едва зацветшую розу золотисто-кремового цвета. У Лео даже слов кроме “Спасибо” не нашлось - он реально только проснулся и после обратного перелета все ещё чувствовал себя немного убитым. Криштиану выглядел довольно бодро, сказал, что у него сейчас тренировка и пообещал вернуться через час. Он как-то иначе ощущался у себя дома. Лео не смог бы сказать, в чем именно это проявлялось, это было именно ощущение. Он казался мягче, спокойнее, расслабленнее, словно, ускользнув от прицелов камер, позволял себе быть немного более человеком. Лео он таким нравился ещё больше. И выбрать его дом, чтобы провести здесь пару последних свободных дней, было хорошей идеей, здесь Лео чувствовал себя… в безопасности. Отец не знал где он и не мог нагрянуть без предупреждения, чтобы ещё эффективнее надавить на Лео. Никто не мог прийти и сказать - оставь эти глупости, Лео. Никто не мог сказать - сначала футбол, Лео. Потом всё остальное. Будто в жизни Лео было как-то иначе! Но в словах отца “потом” обычно означало “когда не сможешь зарабатывать игрой”, Лео не строил иллюзий. Прошлым вечером, дурея от очередной смены часовых поясов, они с Кришем долго лежали в постели, изучающе-мягко прикасаясь друг к другу. Ни о чем не говорили, но Лео много думал. Всё это время, скользя руками по чужому телу, думал - хочет ли он от этого отказаться? От того, чтобы Криштиану был рядом - то самодовольно-непроницаемый, то по-домашнему милый; от того, чтобы находил нужные слова, когда Лео нужна поддержка - Лео за эти дни не раз убедился, что у Роналду это прекрасно получается. Пусть даже не навсегда, на несколько лет. Пока не закончит карьеру. Именно этот вариант ему будут предлагать, когда он убедит их, что его не ужасает перспектива быть парой Роналду - а она действительно, вроде как, перестала его ужасать. Лео смотрел на Криштиану - длинные ресницы, прикрывающие глаза, расслабленные мягкие губы, ладонь у Лео на боку - и думал. Для Криштиану такой вариант обернется несколькими годами “на привязи” - с альфами не работали блокаторы. Вообще ничего не работало, потому что их привязанность зарождалась и существовала где-то глубоко в мозгу. Он этого не заслуживал. Да и Лео не заслуживал десятка лет на гормонах. Рядом с ним было хорошо - Лео понимал (и, на всякий случай удостоверился у своего врача, который через сорок минут расспросов подтвердил его догадку), что кризис уже миновал и, объективно, присутствие Криштиану ему не так уж необходимо. Поэтому, когда Лео думал о том, что рядом с Кришем хорошо, он надеялся, что это не гормональный сбой ему говорит. Допивая какао, не сводя взгляда с розы в крохотной стеклянной вазе, Лео принимает окончательное решение. Навряд ли прошел час - Лео забыл засечь время, но размышлял он довольно долго, остатки какао в кружке успели изрядно остыть, так что он надеется застать Криштиану в зале - не то чтобы он досконально запомнил вчерашнюю короткую экскурсию по дому, но немного все-таки ориентировался, так что с этим проблем возникнуть не должно было. Правда, Лео все равно перепутал крыло дома, так что потратил ещё минут пятнадцать-двадцать в блужданиях и тихой ругани с самим собой. Криштиану в зале не оказывается, а вот в ванной рядом шумит вода - Лео останавливается перед дверью, раздумывая: постучать, подождать, вернуться в спальню? Прежде, чем он примет решение, вода затихает, и через мгновение Лео удивленно вскидывает брови, услышав свое имя. - Как ты узнал, что я здесь? - спрашивает он, проходя в заполненную клубами пара ванную. - А как ты узнаешь, когда я не могу уснуть? - справедливо парирует Криштиану, снова включая воду - Лео почти не видит его из-за пара, только гибкие, красивые очертания тела. - Неуместно будет спросить, не хочешь ли ты присоединиться? - в голосе Криштиану слышится одновременно легкая насмешка, надежда и крохотная доля тревожности. - Приглашаешь? - Лео раздумывает всего мгновение, прежде чем стянуть футболку. - Приглашаю, - тоном ниже отзывается Криштиану, и Лео, побоявшись, что если даст себе ещё секунду на раздумья, то решит, что это дурацкая затея, шагает к Кришу под обжигающе-горячие струи воды, невольно охая, когда они касаются кожи. - Прости, забыл, - спохватывается Криштиану, уменьшая температуру до комфортно-горячей. - Ты за мной ухаживаешь? - в лоб спрашивает Лео. Во-первых, ему интересно, а он не уверен, что правильно угадывает все эти межличностные посылы. Во-вторых, это всё-таки важно, потому что Лео вроде как пришел сказать, что он не против, чтобы они были вместе “отныне и до конца дней”, как обычно предполагается у идеальных пар. - Ты про воду? - растерянно моргает Криштиану. - Я про завтрак, - вздыхает Лео. - Цветы. Романтика? - Подумал, что тебе будет приятно, - Криш умудряется одновременно улыбаться и хмуриться. Лео хочется потрогать его - мокрого, обнаженного и горячего. - Было приятно, - подтверждает Лео. - Спасибо. Просто… Господи, я не знаю, Криш… - Я за тобой ухаживаю, - приходит на помощь Криштиану, усмехнувшись и погладив Лео по шее. - Можно? Навряд ли это относится к прикосновениям - Лео кивает и делает шаг вперед. - Можно, - Лео замирает, медленно прижавшись к Криштиану всем телом. Кусает губы, не зная, с чего начать говорить, что вообще делать - желаний слишком много, но не все они на взгляд Лео уместны. Поцеловать? Обнять? Погладить по крутым бедрам, коснуться начавшего твердеть члена? Вылизать шею? Криштиану, кажется, дышать перестает, только осторожно касается шеи, загривка, прихватывает за затылок, просяще надавив, чтобы Лео поднял голову. - Постоянно? - тихо спрашивает Криш. - Мне бы хотелось, - Лео кивает, пристроив наконец-то одну ладонь Кришу на пояс, а вторую на плечо. - Мне бы хотелось, чтобы у нас получилось. Идеально или нет, но получилось. - Получится, - уверенно кивает Криштиану. - Меня ужасно раздражает твоя самоуверенность, - честно вздыхает Лео. - Она всех раздражает, - Криштиану очаровательно скалится, заставляя Лео улыбнуться в ответ, а затем наклоняется ближе и целует Лео в губы. Мягко, но настойчиво толкается языком в рот, сжимает пальцами затылок, длинно скользит ладонью вдоль позвоночника, с тихим стоном сжав ягодицу, и, не дав Лео опомниться, запротестовать или сделать ещё что-то - Лео сам не успел сообразить, что - грациозно соскальзывает на пол, невесомо коснувшись губами низа живота, прежде чем втянуть в рот гладкую чувствительную головку. Лео охает, зажмуриваясь от неожиданности, от ощущений, от воды, заливающей глаза. Криштиану неспешно сосет, иногда толкая головку за щеку - тогда Лео видит очертания своего члена, натягивающего бронзовую кожу, и это завораживает и возбуждает. - Криш… - Лео умудряется дотянуться кончиками пальцев, чтобы выключить воду, а потом руки сами тянутся к мерно двигающейся у его паха макушке. Звать его по имени, ощущая горячую, влажную узость его глотки и не сводя взгляда с раскрасневшихся губ, двигающихся по члену - блаженство. Лео даже не двигает бедрами, нырнув в неожиданное, такое тягучее и густое удовольствие, только пальцы почти неосознанно сильнее зарываются в завивающиеся от влаги пряди, сжимая. Криштиану негромко стонет, вибрируя глоткой вокруг члена, когда Лео, забывшись тянет его за волосы - не направляя, просто сжимая кулак до боли. - Блядь… - выдыхает Лео, скользнув пальцами по мокрой стене, когда колени подгибаются от удовольствия. Криштиану, соскользнув с члена, облизывает припухшие губы, глянув на Лео затуманенным взглядом, в котором читается игривое восхищение. - Не думал, что ты такие слова знаешь, - смешливо фыркает он, словно не слышал десятки раз, как Лео на поле кроет кого-то трехэтажным матом. - Иди ты, - не выдерживает абсурдности ситуации Лео. - Пойдем в постель. Не хочу, чтобы ты убился тут сразу после того, как сказал мне, что согласен терпеть мое великолепие в своей жизни. - Далеко, - резонно возражает Лео, прикрыв глаза и прикусив щеку изнутри, когда Криш снова лижет головку, прежде чем обнять её мягкими губами. - Тогда на скамейку, - решает Криш, снова подняв голову. На этот раз он поднимается на ноги и, не подумав вытереться, тащит Лео за собой, прихватив полотенце, чтобы постелить его на стоящую в зале скамью, и усадить туда Лео. А затем снова опускается на пол, скользнув руками по сильным бёдрам, прежде чем длинно облизать твёрдый, едва не прижимающийся к животу член. Лео снова зарывается пальцами в волосы - неожиданная, непривычная для Криша прорывающаяся властность, присущая ему на поле. Криштиану берёт глубже, мягко сглатывая - Лео стонет и сильнее сжимает мокрые пряди, подключая и вторую руку. Криш повторяет это раз за разом, почти вбирая член до основания, изнывая от собственного возбуждения, острого, ноющего, не получающего никакого облегчения - обе руки Криштиану заняты тем, что тискают задницу Месси, и Криш ни за что не готов остановиться. Лео сладко стонет что-то нецензурное, заставляя Криша вздрогнуть от возбуждения, так непристойно сочетаются ругательства с его нежными постанываниями, и улыбнуться от мысли, что тихоня Лео грязно ругается в постели. Лео же едва сдерживает желание поддать бёдрами, въезжая глубже в тугую нежную глотку. Криштиану чувствует его внутреннюю борьбу в том, как сжимаются и разжимаются пальцы в волосах, и двигает головой быстрее, стараясь принять ещё глубже, не переставая обеими руками лапать маленькую крепкую задницу, охрененно правильно ложащуюся в его ладони. Криш не может не думать о том, как будет натягивать её на свой член, пусть даже сейчас Лео натягивает его глоткой на свой. У Криша нет проблем с этим, и никогда не было, но когда Лео напрягается, затихая, шире разводя сильные бёдра, и придавливая затылок Криша ладонью, у Криштиану темнеет перед глазами от возбуждения. Лео вдруг судорожно вздыхает, его пальцы резко разжимаются, но Криштиану не думает отстраняться - принимает всё до последней капли, чувствуя, как Лео в его руках судорожно-сладко вздрагивает, слегка обмякнув, когда Криштиану, проглотив всё, выпускает его член изо рта. Лео тяжело дышит, гладит по щеке, по горячим, саднящим губам, глядя затуманенно и довольно. Криш тяжело сглатывает, когда Лео сдвигается, освобождая часть полотенца и приглашающе хлопает по нему ладонью. Криш садится, перекинув ногу через скамью, и всего через мгновение чувствует прикосновение влажной ладони. Второй рукой Лео мягко гладит его по шее и тянет к себе, впервые проявляя инициативу. Криштиану прикрывает глаза, едва дыша от обжигающего, тянущего чувства в паху, которое становится ещё интенсивнее, когда Лео двигает рукой, плотно сжимая ладонь на основании и покручивая на головке. А когда он скользит языком в рот, мягко, сладко вылизывая, постанывая, словно наслаждаясь своим вкусом на языке Криштиану, Криш пропадает окончательно. Он не настаивает на инициативе в поцелуе, поддавая бедрами в туго сомкнутый на члене кулак, отчетливо ярко представляя, как он берёт разнеженного, такого вкусного Лео, толкаясь в тугую горячую задницу, пока они делят такой же, со вкусом спермы, поцелуй. Криш срывается в омут, обеими руками обняв Лео за затылок, вжав его в себя, не отпуская до тех пор, пока не сойдет на нет последний оргазменный спазм. Лионель медленно, как-то провокационно, облизывает искусанные губы, и выглядит в этот момент донельзя порочно и желанно. До постели они добираются не одеваясь и так и не вытеревшись, каким-то чудом не вписавшись ни в один угол. Лео чувствует себя подростком - таким, каким никогда не был: свободным, влюбленным, счастливым, когда Криш, сначала приподняв его, прихватив за задницу, роняет их обоих на постель, вклиниваясь между разведенных ног и не прекращая целовать - губы, скулы, линия челюсти, шея, ключицы… Лео выгибается, с чувством застонав, когда влажные губы скользят по животу ниже, и тянет Криша обратно, хватая за волосы, за плечи, впиваясь в мягкие горячие губы поцелуем. Криштиану с нажимом скользит руками по бокам, сильно сжимает бёдра Лео, без труда отрывая от постели, вжимая его в себя. Лео в ответ прикусывает его губы в поцелуе, потянув за волосы, заставляя отстраниться, чтобы посмотреть в мутные, черные от возбуждения глаза, чтобы скользнуть языком по щеке, широко и влажно, заставляя Криша рыкнуть, сильнее сжимая пальцы на бедрах. Синяки останутся, господи, - Лео едва не кончает от этой мысли, нажимая ладонью на взъерошенную мокрую макушку - Криштиану вжимает его в постель поцелуем и всем телом, жарко, голодно притеревшись пахом к паху. У Лео взгляд тоже поплывший, дурной, такой сладкий, что Криштиану до дрожи в пальцах хочется его укусить, оставить если не метку, то засос, а ещё - и это в первую очередь - трахнуть так, чтобы Лео все слова, кроме имени Криша забыл. Криш гладит его, стараясь коснуться везде, инстинктивно запоминая, какие прикосновения Лео особенно нравятся, в конце концов запуская ладонь между разведённых бедер, трогая поджавшуюся мошонку и сомкнутую тугую дырку. Утыкается носом в шею - Лео пахнет одновременно терпко и сладко, мёдом и пряностями, чем-то таким, сложным, - и отстраняется рывком, чуть ли не скатившись с кровати, выворачивая ящики у тумбочки. Презервативы и смазка находятся не сразу - за то время, что Криш ищет, Лео успевает приподняться на постели, наблюдая за ним. Покачивается, опираясь одной рукой о постель, второй едва-едва касаясь вновь наливающегося возбуждением члена. Криштиану сидит на полу, глядя на него, жаркого, как чёртово божество, возбуждённого, со следами от его пальцев на бёдрах, и гибким жадным хищником забирается на кровать, без лишних прелюдий подминая Лео под себя. Тот коротко улыбается, уголком губ, послушно раздвигая бёдра так широко и удобно, что Криштиану едва сдерживается, чтобы не попробовать толкнуться между них членом. Но у него достаточно выдержки, контроля, чтобы подготовить его. Может, немного торопливо, но Лео и сам подгоняет, подмахивая бёдрами, сладко и провокационно выгибаясь на постели, цепляясь пальцами за предплечье и тихонько выругиваясь - Криш не всегда может разобрать слова, но раскинувшийся на его постели, под ним, возбуждённый и матерящийся Лео выглядит охуенно горячо. Жарче, чем что-либо, что Криш видел до этого. Жарче только то, как Лео стонет, когда Криштиану наконец-то прижимает головку члена к слегка растянутому, мягкому входу, надавливая. Он скользит внутрь туго, одной рукой царапая простынь возле плеча Лео, а второй придерживая его за твердое, подрагивающее бедро. Лео тоже подмахивает, насаживается, так отчаянно желая принять его, что Криштиану едва не скулит от такой сладкой вседозволенности. Толкается поначалу коротко и плавно, постепенно увеличивая амплитуду, сдаваясь бурлящему внутри желанию, когда Лео обнимает его за шею, подмахнув бёдрами. Лео такой, каким Криш себе его и представлял, не позволяя себе вестись на временную, растерянную беспомощность, сквозившую в движениях аргентинца. Он жаркий, сильный, немного более властный, чем думал Криштиану, но это лишь подстёгивает покорить это великолепие, подмять под себя, заставить кричать от удовольствия. И ему это удается, потому что Лео, выгибаясь всем телом, вскрикивает на каждом толчке, подтверждая, что угол Криштиану выбрал идеальный. Криш целует его губы, лицо, зажмуривается, уткнувшись лицом в шею, продолжая двигаться такими короткими, глубокими толчками, что Лео стонет уже не переставая, заполошно скользя руками по плечам и спине, словно надеясь удержаться на краю бездны. Ему на самом деле больше всего хочется оплести Криштиану руками и ногами, сжать в себе, занять его рот поцелуем - чувство настолько собственническое, настолько огромное, что должно бы изумлять Лео, но ему не до того: он только лишь пытается продержаться немного дольше, дрожа от удовольствия и вожделения. Просто, чтобы увидеть, как красивые черты снова исказятся от удовольствия - Лео видел это совсем недавно, но хотел еще, хотел всегда быть причиной этого удовольствия, чтобы Криштиану, прикрывая глаза и размыкая свои чудесные губы в оргазменном стоне, всегда видел только его. Ему не удается - его накрывает на несколько минут раньше, просто захлёстывает и сносит, и единственное, что связывает его с остальным миром в эти мгновения - сильные руки, держащие в объятиях. Лео даже не чувствует, как внутри туго и сильно двигается член, до тех пор, пока не приходит в себя, вспоминая, как дышать. Криштиану кончает немногим позже - отстраняется, приподнимаясь на подрагивающей руке, стягивает презерватив и, пару раз двинув рукой по члену, кончает Лео на живот. Это неожиданно, грязно и возбуждающе, это похоже на клеймо, которого никто никогда не увидит, но и Лео, и Криш будут знать, что оно есть - жемчужно-белая сперма на светло-золотистой коже. - Блядь, - сквозь зубы стонет Лео, содрогнувшись в очередном изматывающем приступе возбуждения, когда Криштиану, шатающийся от удовольствия, ведет пальцами по животу, смешивая свою сперму со спермой Лео. - Какой же у тебя грязный рот, - с довольной улыбкой шепчет Криштиану. Лео собирается предложить ему в следующий раз занять его рот чем-то поинтереснее разговоров, но Криш мажет испачканными в сперме пальцами по губам, заставляя Лео удивленно заморгать и задохнуться от такой наглости, а потом прижимается с поцелуем, настойчиво толкаясь языком в рот, делясь смешанными вкусами.