Любовь сквозь века.

Когда мы с Гарриет вернулись в «Небесный дворец», меня поджидал крёстный. Я был очень рад, что он приехал, и повел его к королеве Лили Эванс. Он отпирался, но речь уже шла не о нем, не о Лили, а о их дочери, потому что я не знаю, что станет со мной, когда я пойду на поединок с Фенриром Сивым. Он — самый коварный, хитрый, злобный и человеконенавистый оборотень в мире. Профессор Люпин рассказывал нам, что этот злодей мог разорвать человека двумя пальцами. Королева Лили приняла участливо на своей половине дворца Северуса Снейпа. Я не стал им мешать, а остался ждать совершенно в другой стороне, в беседке, что находилась по дороге в покои королевы. Я думал о том, чем и как победить вервульфа. Я знал, что оборотень не ненавидел моего крёстного, он отчего-то боялся и особо не перечил ему. Мне это было не понятно и странно. Пока Северус с королевой Лили говорят там, ко мне подошла принцесса Гарриет. — О, а ты чего здесь? — удивилась она. — Хочешь сам поговорить с моей мамой о голодающих? — Нет, что вы, моя принцесса? — улыбнулся я. — Ко мне крёстный приехал из королевства Песчаных Гор, он сейчас у Вашей матери, Ваше Высочество, только пожаловал. — Твой крёстный? А он такой же крутой парень как и ты? — подмигнула принцесса. — О, моя… принцесса, мой крёстный в сотни раз лучше меня, — ответил я. Девчонка подошла ко мне и положила ладони на мои плечи. — Ты так и не рассказал мне, что мы кушали на том приёме у Волдеморта, о котором я ничего не помню, — спросила она. — Ну, — я отстранил руки юной леди от себя и отошёл на пару шагов, — Вы, моя принцесса, долго играли на музыкальных инструментах, потом я играл и пел, а после гости пошли отдыхать, а нам Тёмный Лорд разрешил покушать. Я кормил Вас курочкой, а Вы — меня сладостями, а потом мы просто смеялись и Вы рассказали о своём отце, о матери, о прекрасном королевстве Призрачных Гор. Я тогда Вас запомнил и мне… запомнилось Ваше лицо, дивный голос. Девушка снова подошла ко мне и взяла за руку. — Не надо, моя принцесса, — прошептал я и отстранился, — Вы очень дороги мне, я не посмею коснуться Вас. — А если я попрошу, Драко? — грустно спросила принцесса Поттер. — Если я встану на колени передо тобой, мой рыцарь, что ты тогда сделаешь? — Я уйду, моя госпожа. Я буду вынужден это сделать. Вы для меня — чистейший бриллиант, Гарриет. Из апартаментов королевы Лили Эванс вышел мой крёстный. Он был спокоен, как и всегда, но я знал, что Снейп крайне встревожен, оттого и сосредоточен максимально. — Ммм, здравствуйте! — воскликнула принцесса. — Вы господин Северус Снейп? — Да, Ваше Высочество! — поклонился мужчина. — Ваш раб рад приветствовать принцессу Призрачных Гор! — Что привело вас к нам? Приехали крестника повидать? Драко Малфой — прекрасный рыцарь и отличный друг! Все королевство в долгу перед вами, мистер Снейп, за рыцаря Малфоя. Девица вспорхнула и побежала в покои королевы-матери. — Как все прошло, Северус? — спросил я. — Пойдем со мной. Драко, надо поговорить, — крайне серьёзно ответил зельевар и повел меня вон из корпуса, где жила Лили Эванс. Я привёл крёстного к себе, у меня было полчаса, чтобы обо всем поговорить, а потом я заступал на ночной дозор у покоев принцессы Гарриет. — Я привез клинок против оборотней, Драко, те, что у тебя — не годны. Они магические, но не такие как этот. Этим клинком я убил отца Фенрира Сивого, могучего оборотня. Клинок закален именно против оборотня. Его сын страшен, но отец был в два раза сильнее и быстрее. Когда он умирал, я взял с него клятву, что его сын, Фенрир, при битве с моим сыном, а ты мне сын от купели крещения, духовное моё дитя, он не посмеет укусить тебя при нападении, как он это сделал с Ремусом Люпином — это, во-первых, Драко. Во-вторых, принцесса Гарриет не поедет в королевство Семиречье. К Рождеству приедет из «Ордена Феникса» сестра Рональда Уизли, Джиневра. Сильная колдунья, боевой маг, умная, а главное, очень похожа на принцессу. Оборотное зелье для цвета глаз и волос, а так — талия, рост, постановка речи — копия принцессы. Думаю, больше двух недель мы там не задержимся, и как можно скорее трансгрессируем в «Орден Феникса». И ещё, я спас от тяжёлой болезни сына Фенрира, Вольдемара, и он мне многим обязан. И, хотя парень выздоровел, но погиб через пять лет от укуса дикого вампира. — Северус, а ты не пойдешь со мной на битву с Фенриром Сивым? — спросил я. — Куда я денусь, Драко, — похлопав по моему плечу, ответил Снейп. Колокол зазвонил, оповещая всех в замке, что король Иоганн Кроткий созывает королевскую семью, рыцарей и гостей на ужин. — Пойдем в трапезный зал, крёстный, колокол созывает всех на ужин. Король знает тебя? — Знает, Драко, он знает и о моей любви к Лили Эванс. Королева сказала, что до ужина поговорит с мужем, а после трапезы Иоганн Поттер позовет меня поговорить относительно принцессы Гарриет. В трапезном зале король Иоганн Кроткий посадил Северуса рядом со мной и приветливо с ним обошелся — послал ему с своего стола вино и буженину. Рыцари королевства рассказывали Его Величеству о своих тренировках, хвастались, что готовы к сражению с королём Семиречья — Клаудио Чезаре Одноглазым. Идиоты настоящие, гордые и самодовольные индюки. Сын Клаудио Одноглазого — свирепый и злобный зверь и армия у него сильнее, чем у Иоганна Кроткого. Но это уже дело не моё. Мне надо защитить мою принцессу, увезти за три девять земель, а матросов нанять не из королевства Призрачных Гор, и отплыть нам необходимо за неделю до Рождества, или за две. С крёстным надо посоветоваться. Ужин длится почти три часа сегодня, вместо двух, на нем я откровенно скучаю. Боже, как можно столько сидеть и чесать языками? Неожиданно я увидел, что Гарриет поднялась со своего места, и, поклонившись августейшим родителям, вышла из зала. Я последовал за ней, так как являюсь личным охранником принцессы. Девушка бежала в сад, где её ждали слуги с таверны в нижнем городе. — Марк, Уильям! — поприветствовала она их, вынув из кармана бумагу. — Это — королевский указ кормить в семь часов утра и в шесть вечера всех несчастных и больных в нашем королевстве. Королева пообещала к Рождеству построить деревянный лазарет на двадцать пять коек. Лекари и лекарства у нас есть в достатке, но нет сиделок к ним. Поспрашивайте, может, чьи-то родственники за плату могли бы работать сиделками, особенно по ночам? В шесть часов утра к вам будет подвозить провизию для приготовления пищи больным моя личная служанка, и она же всех сама накормит, вам двоим нужно только приготовить сытную похлебку, кашу на второе, горячий чай с траваами. Каждую неделю я буду вам сама платить жалованье по десять сиклей. — По десять? О, принцесса наша, мы благодарны, Вы — настоящий Ангел! — воскликнули мужчины. — Раньше мы набирали столько за целый месяц работы в таверне. Наше заведение открывается в девять часов, и мы вполне успеем накормить ваших подопечных, принцесса Гарриет, но вот вечером как быть? — Составьте расписание на вечер. Пусть с семи до восьми утра кушают больные и нуждающиеся. Скажите, что это приказ короля. Мы поставим там двух охранников, они присмотреть за порядком. А вечером — с шести до семи часов. Когда двое из таверны ушли, принцесса обернулась ко мне. — Все правильно я сделала, Драко? — спросила она и посмотрела на меня своими ясными глазами. — Да, Ваше Высочество! — ответил я, не осмеливаясь лишний раз смотреть на неё в упор. — Я с моей служанкой Махарат будем кормить в таверне людей, а ты нас — охранять. — Я кивнул и принцесса подошла ко мне ближе. — Королева-мать сказала, что вместо меня поедет к Клаудио Чезаре Одноглазому кто-то из ваших воинов «Ордена Феникса», да? — Все верно, — ответил я, — Джиневра Уизли поедет. Она — сильный боевой маг, сестра моего друга, Рона Уизли. У меня в военном лагере много друзей осталось, нас обучали прекрасные профессора, среди них были и женщины, таких в ваших рыцарских рядах не встретишь, ваши по сравнению с нами — дети малые. — Ты сказал, что девушка — маг? Значит, и ты тоже маг? — удивилась Гарриет. — Если не расскажете своему отцу, я покажу Вам один фокус, принцесса, — улыбнулся я. — Я обещаю, Драко, король-отец ничего не узнает, — ответила девушка. Я повел её в беседку и посадил Гарриет на скамейку, наложил на неё и на девицу «Согревающие» Чары. Я прошептал: «Дракон» и появился маленький, сотканный из огня, дракончик, сантиметров пятнадцати в высоту. Он запрыгал на ладонях принцессы. Этот огонь не обжигал руки, но согревал. Я сел на корточки перед девой, и заглянул в её, сияющие детской радостью, глаза. — Хотите сами попробовать, принцесса? — улыбнулся я и прошептал: «Финита». Огонь погас и дракон исчез. — Научи меня, Драко, — прошептала Гарриет и я взял её руки в свои. — Прежде всего надо сосредоточиться и произнести спокойно: «Дракон». Попробуйте, Ваше Высочество, — сказал я и протянул ей свою волшебную палочку. — Вот возьмите палочку в руку и произносите это слово «Дракон», появится свет из кончика палочки и на вашей ладони запрыгает дракончик. Я вложил палочку в руку принцессы и она произнесла заклинание. Появился огонёк, который превратился, в горящий тёплый комочек, в дракончика. — Прекрасно, моя принцесса! — воскликнул я. — А теперь мы накодуем Вам кролика, Вы же любите этих пушистых животных? — Девушка кивнула, а я прошептал снова: «Фенита» и дракон пропал. — Вот, возьмем, к примеру этот небольшой камень под ногами, — я поднял под скамейкой камень с детский кулачок диаметром, — и положим его на скамейку или на стол, но можно и на полу это сделать. Теперь возьмите снова палочку с руку и чётко произнесите «Лапифорс», увидите, что получится. Принцесса все точно сделала и через мгновение камень превратился в живого кролика с белым мехом и синими глазами. Кролик запрыгал на скамейке, а Её Высочество обняла меня в порыве радости и прошептала: — Научи меня всему, Драко! — Я медленно и осторожно обнял ее в ответ. — Научи стать твоей, мой рыцарь! Мы ведь уедем с тобой скоро вдвоём, так мама сказала. Там, в далёкой стране, не отталкивай меня от себя. Произнеси сейчас же моё имя, рыцарь Малфой. — Гарриет… — прошептал я и девушка крепче обняла меня. — В пути Вам необходимо будет переодеться мальчиком, так безопаснее для Вас, Гарриет, и спокойнее для меня. Жить нам придётся месяца три в одной каюте, моя принцесса. — С тобой я готова плыть по морю, хоть всю жизнь, только бы ты держал меня всегда вот так в своих объятиях, — так же шёпотом ответила дева. — Что, даже кушать не будете, по нужде в туалет сходить, погулять? А сон? Вам не нужен сон? — усмехнулся я и провел рукой по волосам девчонки. — Кормить меня будешь ты со своих рук, а спать я собираюсь в твоих объятиях, — спокойно ответила принцесса. — Скажи, а ты любил кого-нибудь в своей жизни? — Я любил в своей жизни, — прошептал я, — и сейчас люблю больше всего на свете, Ваше Высочество. — Сильно, да? И кого же ты так любишь, Драко? Я её знаю? Покажи мне её, я этой девице глаза выцарапаю! Она из нашего королевства? Ты — мой и принадлежишь только мне, рыцарь Малфой! — О, моя принцесса… она из вашего королевства, — прошептал я снова. — Эта девушка — удивительная красавица, она нежная и доверчивая, я её «котёночком» назвать хочу. Она богата, именита и знатная особа; её губки созданы для поцелуев; хрупкий стан — для объятий… Девушка вся создана для любви. Я восхищаюсь её грудью, а её соски, наверное, розовые и набухшие, ждущие моих поцелуев… ровные пальчики, красивые глаза… Я очень хочу, чтобы она стала моей. — Все, меня понесло. И тут я услышал всхлип. Она что, плачет? Моя звёздочка расстроена? Принцесса отстранилась и отвернулась к стене беседки. Её Высочество плакала. Я развернул девушку к себе и приподнял её подбородок. — Отчего, моя принцесса плачет, Вы чем-то опечалены? — спросил я с улыбкой. — Мне никогда не стать для тебя кем-то большей, чем принцессой, да?! Кто-то достоин тебя, потому что ровня тебе. А я… — Неужели ты не поняла, Гарриет, что я говорил о тебе? Это ты поселилась в моем сердце давно и навсегда. Это тебя я хочу назвать своей навеки, моим «котёночком» и «любимой». Я люблю тебя, моя принцесса, но здесь мы не можем быть вместе. В другой стране, где нас никто не знает, там мы поженимся, там ты станешь моей, любимая. Гарриет вскрикнула от радости и обняла меня, а я её приподнял от пола и закружил по беседке. Ох, если бы только я выжил послезавтра в бою с оборотнем. — Поцелуй меня, Драко, если любишь, — прошептала принцесса, — я прошу тебя, всего один поцелуй. И я остановился, перестал её кружить по беседке и наклонился, нежно поцеловал моё сокровище. Я был искушен в ласках и поцелуях, десять лет будучи наложником Волдеморта, но сейчас я трепетал перед невинным созданием, неумело пытающейся отвечать на поцелуй. Мой язык исследовал глубины рта Её Высочества, белые и ровные зубки, поиграл с её язычком, посасал её губки. Малышка всхлипнула и обняла меня за шею, а я углубил поцелуй, сделав его чувственным и горячим. Я посадил принцессу на свои колени, и начал жадно целовать шею, вылизывая ее, потом снова приник к губам, как путник, жаждущий воды. — Люби меня сейчас, я хочу стать твоей… Драко, да, прошу тебя… — услышал я прерывистый шёпот принцессы и это меня остановило. Я не заметил как моя рука пробралась в штанишки, и ласкала низ плоского живота, опустилась к шелковистому и гладкому лобку, потом к её потайной изюминке. Мой палец ласкал её. Малышка хныкала и прерывисто дышала. Ее штанишки намокли, как и мои пальцы в ее соках. Ох, нельзя, что я делаю? Мы молоды. Мне — двадцать, а Гарриет — пятнадцать, вот гормоны и разбушевались. Девица захныкала громче, протестуя, что я остановился, обняла меня крепче. — Не отстраняйся, не отпускай меня, любимый! — сквозь слезы прошептала она. Я пересадил девчонку со своих колен на скамейку, и привёл её одежду в порядок. Принцессу трясло и я обнял ее, успокаивая. — Ты не хочешь меня, Драко, потому что мне всего пятнадцать лет? — прошептала она обиженно сквозь слезы. — Но я не маленькая! Я понимаю, что к чему. — Я хочу тебя, Гарриет, но не здесь. Ты станешь моей далеко отсюда. Нам пока нельзя, понимаешь? Меня казнит твой отец, а мать проклянет, если я не сдержусь сейчас и возьму тебя. Далеко в море, в другой стране, Гарриет, мы станем единым целым, — ответил я и встал на колени перед Её Высочеством. — Давай, повременим с этим, прошу тебя, моя дорогая. Пойдем, я провожу тебя в твои покои, тебе надо отдохнуть. — Нет, не ходи за мной, я сама! — ответила девушка, вытерев слезы, и выпорхнула из беседки, но через пару шагов остановилась, вернулась, подхватив на руки кролика. — Не смей ходить за мной! Я, конечно же, последовал за принцессой и встал у её дверей, охраняя. Господи, какое счастье, что я остановился, чудом остановился. Гордая девица обиделась, но это к её же благу. Она станет моей и я обучу Гарриет искусству любви, но не здесь, она ещё будет плакать от счастья. & За полчаса до полуночи мы с крёстным Северусом пришли на место, где у нас с Сивым должен произойти бой. Он бросил мне перчатку — вызов и я не имел право отказаться — кодекс рыцарей. — Я не хочу, Драко, чтобы ты сегодня дрался, — проговорил Снейп. — Что, спрячешь меня за двумя морями, крёстный? — усмехнулся я. — Не поможет. Они — оборотни, Фенрир найдёт меня и расправа будет раз в сто хуже, чем честный бой сегодня. Если я уйду, они уничтожат короля, твою возлюбленную, Лили Эванс, мою любимую принцессу и все королевство Призрачных Гор. Ты этого хочешь? Не переживай, Северус, все обойдётся, а — нет, значит, я умру рыцарем, а не запятнаю совесть трусостью. — Неужели сдаешься, предатель и убийца Темного Лорда? И почему ты пришёл не один, Малфой? — услышал я за спиной ледяной бас оборотня. — Сдаться тебе, волчья морда? — усмехнулся я и повернулся к громиле. — Лучше уж сдохнуть, Сивый! — Это я могу устроить тебе, разорву с привеликим удовольствием! — захохотал оборотень. — О, привет, профессор Снейп! — произнес Фенрир и учтиво поклонился. — Но учти, Северус, никакой магии и твоей алхимии. Я не могу запретить тебе присутствовать на дуэли, но не вмешивайся! Твой крестник заслужил смерть. Когда-то мой отец умирал от твоей руки на моих глазах, теперь твоё чадо от купели крещения умрет от моих когтей. Он стянул с себя дорогие шмотки: комзол, шитый серебром, белую рубашку, панталоны, золотой пояс. Глаза Сивого уже разгорались желто-красным светом, сейчас он перевоплотится. Сплошная гора мышц, высота — под три метра, руки длинные, огромные кулаки, ноги… ты должен победить эту тварь, Драко! Он остался в одних трусах, но и они после трансформации станут не нужны. Я снял свой пояс с кинжалами и дротиками, рыцарскую одежду, меч с ножнами со спины, волосы стянул в жгут на затылке и оставил в руках лишь магический кинжал, зачарованный под обычный. — Можешь помолиться перед смертью, рыцарь Драко, может, твой похотливый папаша поможет с того света, хотя… за свой блуд он наверняка попал в геену огненную. Будучи твоего возраста, он не раз умолял меня его отыметь. — И оборотень заржал на всю поляну раскатистым басом. — Визжал Люциус подо мной, как шавка дворовая, пока я трахал его. — Заткнись, сволочь! — закричал я. — Хорошо, просто прекрасно! Чем больше злости будет в тебе, тем слаще я буду убивать, кромсая твою плоть кусок за куском. Месть за Лорда Волдеморта. Тебя хотела убить медленно и изощренно твоя тётка. Помнишь её, Малфой? Беллактрикс Лестрейндж… да, но я не позволил. Сегодня я убью тебя быстро… относительно быстро, Драко, а сердце принесу ей, она хочет его съесть. — Подавится и не дождется, Сивый! — ответил я. — Ты же в курсе, что её дочь, принцесса Дельфини, вышла замуж за сына Клаудио Чезаре Одноглазого? А твоя тётка собирается стать женой старого короля Семиречья. Не знал? Так вот, скажу по секрету, Малфой, принцессу Призрачных Гор, когда она приедет в королевство Семиречье, ждёт неминуемая смерть. Шлюшка Волдеморта из рода Блэк не отдаст богатую страну пятнадцатилетней девчонке. Я вздрогнул. Сивый — молодец, что рассказал нам о планах Беллактрикс и её дочурки — моей кузины. Оборотень подошел ко мне и посмотрел на меня своими светящимися глазами. — Красивое лицо, гордый нрав, выправка и поступь настоящего рыцаря. А старый герцог Альбус Дамблдор не промах, надо отдать должное — сделал-таки из тебя человека, а то сдох бы ты шлюхой в какой-нибудь таверне или в борделе, а так хоть рыцарем помрешь. Ахах! Если бы не внешность, я бы никогда не подумал, что ты — сынок Люциуса Малфоя. — Ни слова больше о моем отце, Фенрир, или Богом клянусь!.. — Ну же, заплачь, Драко, порадуй меня, — рассмеялся оборотень. — Малфои не плачут! — зарычал я. — Начинайте уже! — проговорил мрачный Снейп. Меня слегка затрясло, когда Фенрир на половину стал волком — голова и ноги. Огромные лапы, черные длинные когти, острые, как лезвия бритвы. А затрясло не от страха, ибо воинам «Ордена Феникса» страх не ведом. Это, скорее, от адреналина. Из леса вышли три волка и Снейп подошел к ним, нарочито невозмутимо скрестил руки на груди. Умница — нашёл-таки силы в себе не вмешиваться. Мы подошли друг к другу и поклонились, как цивилизованные люди, а потом разошлись. Сивый и я, мы приняли боевую стойку. Луну в этот момент заволокло тучами и пошел дождь со снегом. В этом мельтешении небесной влаги я успел различить сияние желто-красных глаз чистокровного оборотня. Пока мы примерялись и подходили друг к другу шаг за шагом, я успел прочесть в нем посредством «Лигилиментса», что Сивый дерется просто, без хитростей на ринге в своей лесной резервации, в баре с красивым названием «Серебряный клык». Парадокс, конечно, но истинные вервульфы не выносят серебра, полную луну, так как её фаза — фаза полной луны будоражит кровь оборотня и он звереет, может даже навредить и своим сородичам, не говоря уже о смертных людях. Итак, Фенрир дерется сильно, но грубо. Что ж, я могу надеяться хотя-бы на двадцать процентов, что мне удастся применить навыки воина-ассасина из «Ордена Феникса». Надо его вымотать аппарационными, короткими перемещениями. Внезапно огромная лапа Сивого прошлась мимо моей скулы, я в этот момент подумал, что за спиной у меня Костлявая стоит и точит косу, чтобы начать жатву с меня. Фенрир удивился, что его кулак не достиг моего лица, куда он метил. Я бросился на него, но он шибанул меня, и магический клинок отлетел прочь. — Рукопашный бой! — крикнул я и волк зарычал, дав понять, что согласен. Я решил постоянно применять «Лигилиментс», чтобы знать о его возможном следующем шаге. Я умело мог пользоваться «Лигилиментсом», но осторожно, помня, что Фенрир, хоть и не маг, но — существо волшебное, а потому он сможет вычислить мою хитрость. Мы ходим кругами уже семь минут. Наконец, Сивому это дело надоело, и он ринулся с ревом на меня. Я подпрыгнул и занес для удара ногу в его волчью морду, но он увернулся и крутанул меня в полете, но я не был бы лучшим воином «Ордена Феникса», если бы не приземлился на землю на свои две. Но, видимо, коготь вервульфа меня всё-же задел, так как мой сапог начал заполняться кровью. Волки, что стояли рядом с Северусом, закопошились — чуют кровь, падлы! — А вот и первая кровь! — взревел Фенрир и зывыл победно. — Рано радуешься, волчья морда! — усмехнулся я, а он фыркнул. Я бросился на оборотня сам, и, сделав обманный ход, как-бы метился в живот, но сам другой ногой саданул ему по переносице. Вервульф взвыл, отплевываясь кровью, но он успел поймать мою ногу, приподнял меня и швырнул со всей силы на землю. Спина затрещала и заболела так, что год в не человеческих тренировках в боевом лагере не спас. Как же больно, нестерпимо больно. Драко, все потом, если ты выживешь. Потом будешь зализывать раны, а крёстный поднимет тебя зельями и магией. Я поднялся, но в следующую секунду лапа-нога оборотня ударила меня в живот так, что из глаз посыпались искры. От удара я пролетел метров десять на другую сторону поляны, и снова рухнул на позвоночник, всю спину обожгло огнём. В глазах потемнело до кромешной черноты. Я перевернулся и меня вырвало желчью — наверное, либо желчный пузырь лопнул, либо — поджелудочная. Да, пиздец полный. Хорошо еще, что я не обедал и не ужинал сегодня. Боковым зрением я видел, как Сивый шаг за шагом приближается ко мне. Подъем, Малфой! Вперед! Тебя ждёт принцесса Гарриет! Лапа вервульфа легонько пнула меня, как бы говоря, «вставай, слабак!» И я поднялся, посмотрел в желто-красные глаза Сивого. Ухмылка на лице, радость победы и безжалостность в глазах. — Ну же, сучка Волдеморта! — рыкнул он. — Иди в ад! — хрипло выдохнул я. — После тебя, отродие Люциуса! — рассмеялся оборотень и ринулся на меня. Гора мяса… туша, весом тонны в две. Когти вервульфа впились в мой левый бок и прошлись по животу, оставляя рытвины. Это ведь он ещё меня щадит, играется, сука, как кошка с мышкой. Моя рубашка разорвана, пропитана кровью. Да, ощущения ужасные, словно в живот вонзили пять острых ножей. — Ты нечестно дерешься, Сивый! — прохрипел я. — Молчать, сучка! Честно было убивать нашего господина? А ведь Волдеморт любил тебя, все разговоры только и были о тебе, о его неблагодарном мальчике. За его любовь к тебе ты отплатил ему смертью! Ублюдок! Смерть тебе! — завыл оборотень. Пока он выл, подняв морду к небу вместе со своими волчатами, оплакивая хозяина, я увидел подлетевший ко мне магический кинжал. Я прошептал невербально: «Акцио!» и он легко лег мне в ладонь. Спасибо тебе, Северус! — Прости, Драко, сын Люциуса Абраксаса Малфоя, но я убью тебя сейчас! — тихо сказал Сивый и приподнял меня, как мышонка к верху, к своему лицу. — И ты меня… Фенрир… прости! — ответил я и вогнал магический кинжал в самое сердце вервульфа. Оборотень завыл и стал падать, а, падая, — подмял меня под себя и не прекращал сдавливать своим смертоносным объятием. Глаза Сивого смотрели в мои, пока жизнь медленно покидала его. Какая тварь живучая! Тело Фенрира билось в предсмертной агония, а я закричал от боли. Где-то на задворках сознания я услышал, как крёстный борется с волками, вот уже и команда «Авада Кедавра», и через несколько секунд Снейп подбегает к нам. Заклинаниями отбрасывает от меня тело Фенрира и склоняется надо мной. — Все хорошо, Драко, ты жив! Все будет хорошо, мой дорогой! — шепчет, а может, говорит крёстный, а я проваливаюсь в темноту.