Любовь сквозь века.

Мы прекрасно поели в гостиной герцога Алефельда. Король вампиров выпил досуха паренька шестнадцати лет — брюнетика с чёрными глазами, которого подвёл к Его Величеству слуга Эрнесто. Стефан просто с жадностью глотал кровь мальчишки и смотрел на меня, полыхая своими синими глазами. Красивые глаза и пленительные. У меня, в отличие от Стюарта и герцога Алефельда, аппетита не было. Я сделал пару глотков из своего ужина — девушки и отстранился. Король сбросил с своих коленей мёртвое тело мальчика и Эрнесто налил в бокал Стефана вино. Тот блаженно отхлебнул игристого напитка. Вслед за иссушенным мальчиком, упала на пол и выпитая до суха девушка, коей кормился Генрих фон Алефельд. — Ты, Малфой, такой, каким я тебя и представлял: прекрасен, благороден и честен. Я хочу, чтобы ты подошел сейчас ко мне и сделал несколько глотков моей крови. Иди ко мне, Драко. Не подчиниться королю — преступление, глупость. Мне очень льстило то, что Он — Владыка вампиров Англии заинтересован мной. — Зачем я Вам, Ваше Величество? — спросил я осторожно. — У Вас полно фавориток и фаворитов. Какой Вам прок от меня? — Ты очень правильно сказал, Драко, — ответил король, — у меня полно фаворитов и игрушек, готовых на все, но нет истинного друга, брата, если тебе будет приятнее. Ты нужен мне, парень! Вместе мы сможем править страной и нашим народом. Англия не должна по силе уступать Италии и наши вампиры будут цениться во всем мире. Я кивнул. Какой-то магической силой потянуло меня к Стефану Александру Стюарту. Медленно, шаг за шагом я пошёл к королю. Он обнажил свою грудь и сделал надрез своим ногтем с левой стороны. Его Величество улыбнулся и проговорил: — Пей, наслаждайся и познавай. Осторожно, глядя в синие глаза Стефана, я склонился и приник губами к надрезу. По моим венам, по гортани потек живой огонь чистокровной жидкости. Сладкая кровь короля сводила с ума похлеще наркотика. Она обожгла меня, согрела и превратила в расплавленое золото. Я весь загорелся, взорвался на мелкие атомы и частицы, стал горящей лавой Везувия. Вся моя сущность древнего вампира открылась воле Стефана Стюарта, но и я увидел эпохи минувших дней, всю историю не только человечества, но и вампиров. Кланы бессмертных воевали между собой за территорию. В результате осталось пять чистокровный вампиров на земле. Отец Стефана, король Александр Феликс Стюарт. Ему досталась Британия, Шотландия, Ирландия, острова Исландии и прочих северных стран, а также вся Индия, Карибские острова. Король вампиров Франции — Франсуа Луи Великолепный. В его влаления вошла не только Франция, но и Австралия. Королём Италии стал Гаетано Романо Порфирародный, — вампир умный, дальновидный и очень хитрый. Он завладел Испанией, Германией, Австрией, Венгрией, Болгарией, Румынией, Грецией, Аргентиной и Бразилией. Королём Америки был избран Ричард Норберт Уилсон. В России стал бессмертный вампир Константин Александрович Тарадин. Его титул раньше был «Великий князь России и Сибири», но после войны он был коронован в Императора вампиров России и Сибири. Азиатские страны: Япония, Корея, Китай, Тайвань, а также Средняя вся Азия и Турция стали достоянием короля Тахиро Наруто Мураками Тендзи. Древний род Мураками Тендзи славился вампирами, воинами-ассасинами, коих называли «Неуловимые тени». Так вот, передо мной раскрылась, через кровь короля Стефана Справедливого вся история вампиров этого мира, куда меня по воле Судьбы занесло из моего мира. Я весь сейчас горел от сладкой и огненной крови короля вампиров Британии. Наконец, Стефан отстранил меня от своей груди и я почти упал в его руках, но король поддержал меня и не дал свалиться на пол. Я был древним вампиром, но не таким, как этот Стюарт. В Его Величестве все было иначе. Моё тело все стало корежиться от боли и наслаждения, от некой истомы. Хотелось кричать, выть, смеяться, ликовать и умереть одновременно. — Стефан! — крикнул я, называя Его Величество не по титулу, а по имени и на «ты». — Что ты со мной сделал, Стефан? Я умираю. Останови это немедленно, прошу тебя! Я повис на короле, а он только обнял меня, прижал к себе, а потом поднял на руки и мгновенно перенес в одну из спален замка герцога Алефельда. Я продолжал цепляться за Стефана, а он приник к моим губам, целуя нежно и жадно. Он целовал меня до тех пор, пока моё сердце не перестало биться. Я все чувствовал, но не мог открыть глаза и пошевелиться. — Терпи, друг мой! — произнес он, когда отстранился от моих губ. — Моя огненная кровь чистокровного вампира сейчас превращает тебя в совершенно другого человека. Поспи, Драко, здесь до сегодняшней ночи. За это время произойдёт в тебе полное изменение. Нет, ты не умрёшь, ты просто станешь моим. Через кровь я передал тебе свою силу, мощь и свой дух. Ты станешь моим навсегда, Драко. Пока я спал, вся моя сущность и кровь наполнилась светом и огнём, по моим венам тек жидкий огонь. Засыпая, я понял, что когда проснусь, стану совсем другим человеком, вернее, вампиром. * Мне снился военный лагерь «Орден Феникса», любимые учителя, друзья. Мы сидели с Роном Уизли и Гермионой Грейнджер на Чёрном озере и играли в карты. Мне снова снилось прошлое. Я проснулся, когда наступили густые сумерки. Я почувствовал в себе небывалую силу и мощь. А главное, я почувствовал, свободу от всех связей в мире, от связи с Дэнисом. Ну, связь осталась, но не была больше такой сильной и болезненной, как раньше. Я больше не чувствовал своей вины перед мальчиком, меня влекла иная сила — любовь короля Стефана ко мне. Я, конечно, не любил его, но было в Стюарте что-то такое, что влекло меня к нему. Проснувшись, я увидел у своей кровати самого Стюарта. Он держал мою руку и смотрел, не отрывая от меня своих синих очей. В комнате пахло дорогим и очень приятным парфюмом. — Наконец-то, Малфой, а то я уже забеспокоился, что твой сон затянулся, — произнес король. Его взор обнял меня, обласкал, а губы Стефана поцеловали мою руку, а потом приникли к моим губам, вовлекая в поцелуй. Я ответил на него и снова моя душа наполнилась светом, благодатью и наслаждением. Когда Его Величество отпустил меня из сладкого плена своих губ, я произнес: — Мой король! — Стефан взял меня за руку и поднял с кровати. — Поднимайся, Драко, пойдём, надо выпить и нормально поесть, — сказал король. Я встал с кровати и Стефан приобнял меня, повел из комнаты. В эту ночь я выпил до суха двух молодых людей — парня и девушку, моя совесть молчала впервые. Я скинул на пол мёртвые тела девы и паренька. Да, я стал совсем другим вампиром. После двух выпитых мною жертв, я взглянул на короля, а он протянул мне свое запястье, поняв, что я хочу. Я рванул на свои колени Стефана и приник к запястью Его Величества, прокусил его. Снова жидкий огонь потек по моим венам. Король обнял меня одной рукой и застонал, я понял, что он хочет, чтобы любил его. После шикарной трапезы я смог адекватно мыслить, и вспомнил о дочери. — Ваше Величество… — проговорил я, слизывая капельки крови с запястья. Король обнял меня, сел поудобнее на моих коленях и приник к моим губам. Когда он отстранился, я продолжил: — Мой король, мне надо домой к дочери. — Завтра я жду вас с девочкой в мой дворец. Герцог Алефельд проводит тебя, — ответил Его Величество. Мы с тобой пошлем ребёнка учиться в Италию через пару лет, дадим ей прекрасное светское образование, а в 18-ть обратим в вампира. Согласен? — Моя дочь не знает, что я — вампир, как и все в моем имении, — ответил я. — И я думаю, милорд, что выбор за Нарциссой. Пусть она в 18-ть лет сама решит, принять ей сущность Носферату, или — нет! — И как ты живёшь среди людей смертных, тебя не волнует их кровь? — удивился Стефан. — Я научился справляться с жаждой и уважаю смертных. Мы — вампиры и зависим от них. Вот за это, мой король, я их и уважаю. Они, будучи смертными, стоят выше нас. В конце концов, Бог создал Адама, как высшее и любимое свое творение, а не нас — вампиров. — Вот отчего ты мне и понравился, Малфой. Я много слышал о тебе, Драко, а теперь и сам вижу, какой ты. — Король обернулся и многозначительно посмотрел на герцога Алефельда. — Я благодарен Генриху за то, что он рассказал о тебе, а теперь ещё и свел нас вместе. Герцог, я в долгу перед тобой. — Помочь Вам, Ваше Величество, — мой долг, как и обязанность любого верноподданного, — ответил Генрих фон Алефельд. — Иди, Драко, но завтра прошу ко мне. Мечтаю подружиться с твоей дочерью, Малфой, — сказал король вампиров. Я вернулся домой на рассвете. Все в особняке спали и было тихо. Я вошел в замок и сразу поспешил в комнату малышки Нарциссы. Она спала и большим плюшевым медведем. Я сел на корточки перед её кроватью и взял ладошку ребёнка в свои руки. — Папочка, — во сне произнесла девочка, — папуличка! «Твой отец связался с королём вампиров, детка, — пронеслось в мыслях, — но это так надо. — Мне бы через него выйти на Маркуса Черного. Как только я отомщу, милая, мы с тобой спокойно заживем». Девочка улыбнулась во сне и сладко зачмокала. Я поцеловал малышку в румяную щечку и вышел из спаленки. Дворецкий Доусон уже проснулся и мы с ним встретилсь в коридоре. — Господин, — произнес Роберт, — вас не было сутки. А как господин Дэнис? Его тоже не было дома. Вы были вместе? — Племянник уехал, — глухо ответил я, — он сейчас уже очень далеко, мой верный Доусон. Днем вынесите из его комнаты все вещи Дэниса и мебель вынесите все на площадь для бедных, пусть её заберут люди, а вы съездите в мебельный салон, купите новое. Промойте все в его комнате, вычистите, чтобы ничего не осталось. — Но, господин! — воскликнул дворецкий. — Поверь мне и не спорь, Роберт, так будет правильно и не спрашивай ни о чем, дружище, — ответил я. — Поверь, Дэнис был мне дорог куда больше, чем вам, но ему пришлось уехать. Доусон кивнул и пошел по своим делам. У него есть мои деньги и Роберт исполнит в точности приказ. Я пошёл в комнату Дэни. Там было тихо, спокойно и ещё витал в воздухе запах мальчика. Я сел на его кровать и провел рукой по шелковому покрывалу, потом лег и уткнулся лицом в подушки, которые ещё хранили его запах, аромат шампуня и пота моего неверного возлюбленного. Я виноват в том, что привязал его к себе, он у меня стал эгоистом, а я был ослеплен его любовью. Из-за этой слепоты я не уследил, когда он стал завистлив, начал лукавить и возненавидел мою дочь. Мне бы почаще надо было разговаривать с ним «по душам», а не только трахать. Это я виноват, что при виде мальчишки я терял разум и не мог ни о чем другом думать, как только о сексе, о его идеальном теле и взаимной самоотдаче. Я брал от него все и довольным уходил спать. Если бы мы чаще говорили о том, что его по-настоящему беспокоит. Если бы… — Я буду вечно помнить о тебе, Дэнис, — прошептал я. — Прости меня, если сможешь. Прости, мой малыш. Хороший и умный человек, воспитатель всегда винит себя, а низкий — других или какие-то обстоятельства, которые встали у него на пути, но только не себя. В том, что ты стал неблагодарным и неверным — это только моя вина. Я клянусь небесами, перед Творцом клянусь, что больше не сделаю подобной ошибки. Я никого не приближу к себе, никого не привяжу к своей душе, ни кому не открою своего сердца и души. Мне за твою загубленную душу гореть в аду. Вампиры бессмертны, а поэтому мой ад — не какая-то пресловутая преисподняя, которую все страшаться. Нет, родной мой Дэнис, мой ад — память о тебе и она будет жечь меня похлеще огня геенского изо дня в день — Вечность. Я могу абстрагироваться, закрыть чувства, или тем же «обливиэтом» стереть тебя из памяти, но я этого не стану делать. Мне нужна память о тебе, Дэни, чтобы не сделать ещё одну ошибку. Слезы лились из глаз и впитывались в подушки, в покрывало, а перед глазами проходили, словно кадры из черно-белого фильма о нашей с Дэни жизни. — Папочка, — услышал я в дверях голос моей дочери. Она подбежала ко мне и забралась на кровать, — ты плачешь? Что случилось с Дэни? Папочка, неужели он умел? О, я буду плакать! Я поднялся с постели и обнял мою девочку, прижал к своей груди. — Цисси, наш Дэнис навсегда уехал от нас и никогда больше не вернётся. Милая, нам надо жить дальше, — ответил я и положил руку на голову дочери, пропуская теплую успокаивающую магию, чтобы она не думала и реже вспоминала Дэниса, как можно реже. Со временем Нарцисса успокоится и примет как должное отсутствие парня в нашем доме. — Малышка моя, завтра мы с тобой пойдём в гости одного очень влиятельного человека. Он очень великий человек и я пообещал, что мы приедем. — Да, папуличка! — улыбнулась девочка. — Я очень соскучилась по тебе, за последние дни ты не читал мне книг, не лассказывал истолии, не пел песен. Я скучала по тебе, отец. — И я по тебе, моя сладкая! — сказал я и поднялся с кровати. Я начал подбрасывать вверх ребенка, а она от радости визжала. — После приёма мы с тобой поедем на следующий день в Лондон, покатаемся на лошадях, сходим в зоопарк. Весь день я занимался ребёнком: катал её на пони, гулял по нашему саду, рассказывал сказки, пел ей песни, чтобы моя Цисси не чувствовала себя обделенной вниманием. — Папуля, — проговорила девочка, — на солнце, если ты встанешь вот так (Цисси показала, повернувшись на 30 градусов влево), твои глаза светятся алым светом, а когда ты стоишь прямо, они — серые Почему? — Это все причуды света, милая, — ответил я. Я понимал, что кровь короля Стефана Стюарта иная, чем моя, в ней есть живая агрессия, страсть и она огненная. Его кровь меня изменяет, делает более уязвимым, более уступчивым и зависимым. Мне это было непривычно и я боялся стать марионеткой Стефана Справедливого. Нарцисса уснула сразу после ужина. Днем она набегалась на свежем воздухе, и на середине сказки, которую я читал, уснула. Я вышел из комнаты ребёнка, защитив её предварительно Чарами, и пошел в комнату Дэниса. Не знаю почему, но меня туда тянуло, словно магнитом. За день вывезли из неё всю мебель за исключением кровати — не смогли её разобрать, и оставили до утра. Я закрыл дверь и лег в неё. Подушки, одеяло, постельное бельё все ещё хранили в себе запах Дэни. Я свернулся калачиком по центру и слезы снова полились из глаз. Господи, как же я все-таки любил его, и как мне его не хватает. Найти любовника — не проблема, но полюбить человека за отзывчивость и самоотдачу — трудно. Король вампиров хочет меня, он трется о мои чресла, целует так, словно является сыном богини Афродиты — Эросом, но это не то. А ночью мне снился мой Дэнис. Он смеялся, целовал меня, просил любить его вечно. Я проснулся перед завтраком в слезах. Дэни — мой персональный ад.