Любовь сквозь века.

Что-то странное было в этом каменном гробу. Первые недели без крови прошли ещё худо-бедно, но через пару месяцев у меня начался бред… — Здравствуй, Драко! — услышал я голос Волдеморта. — Ну, вот мы снова с тобой встретились, мой дорогой наложник. — Я не твой! — произнес я и крышка каменного гроба приподнялась, отъехала в сторону. — Я никогда не был твоим, Том, как и ты никогда не был настоящим королём Песчаных гор. Никогда не был. Ты — лжец. Темный Лорд в своих королевских одеждах, а-ля Султан древнего Ирана, который был мощным султанатом до падения сельджуков в 1156 году. Именно после падения султаната в Хорасане, в принципе, и начал свое существование Султанат как таковой, перешедший от грозных волков степей — сельджуков, в землю Турции. Ну, речь сейчас не о падишахах того времени, а об одежде, которую носил султан, или в какую одежду одевался великий хан Юань — нынешний Пекин. Зелёная, насыщенного, темного цвета одежда на Повелителе, расшитая золотыми орнаментами, драгоценными камнями, жемчугом и серебром, очень была к лицу красивому Тому Реддлу, когда он не превращался в монстра с змеиным лицом. Длинные, чёрные и волнистые волосы короля Волдеморта спадали с плеч, синие глаза прожигали сейчас меня насквозь, а золотой пояс на его чреслах прекрасно подчеркивал стройность Темного Лорда, и его удивительную красоту. — Милый мой мальчик, ты навсегда останешься моим, моей игрушкой, моей забавой, моей шлюшкой, — ответил он. Его длинные пальцы прошлись по моей щеке, коснулись подбородка, ласково погладили шею. Палец очертил мои губы, а я, при этом, совершенно лежал без движения — полный паралич. — Сто пятьдесят лет ты от меня, малыш Драко, никуда не денешься, поэтому что я здесь, — проворковал Волдеморт и коснулся моей груди своим, я бы сказал изящным пальчиком, если бы не уродливые чёрные когти на руках, обкусанные и испачканные кровью, — всегда здесь, в твоём благородном и неподкупном сердце. Милый Драко, чем больше ты будешь видеть меня или говорить со мной, тем быстрее спятишь. — Прочь, тварь! — прошептал я и химера Волдеморта исчезла. Я не знаю, сколько я пролежал после видения Тома Реддла, но вот новое существо появилось в гроте. Гарриет Поттер… Девушка была прекрасна, изящна. Она, словно Ангел вошла в пещеру, и склонилась надо мной. Её изумрудные глаза смотрели с неземной любовью, как мне в тот момент показалось. — Здравствуй, любимый мой Драко! — произнесла она. — Гарриет? — спросил я, вглядываясь в любимые черты лица, в чарующую улыбку, в шикарные волосы, стройный станет, в высокую и красивую грудь. Девушка села на каменный стул, откуда-то появившийся в склепе, и взяла мою руку в свою. — Все верно, любовь моя, — грустно ответила она. — Ну, как, ты доволен мной, такой вот? Девушка твоих грёз, говоришь? Любовь всей твоей жизни? — Гарриет! — прошептал я. — Милая моя. Любимая… Хорошая моя, я так скучал по тебе. — Любимая? — воспоминание поднялось и оскалила рот. Опять химера? — Благодаря тебе я умерла, Малфой. Ребёнок во мне до сих пор разлагается и плачет. Он в моей утробе спрашивает, почему я не дала ему родиться? Кто вынет дитя из меня, Драко? Кто это сделает, чтобы оно, подобно адскому червю, не грызло мою утробу? Девятьсот лет прошло, любимый, как я мучаюсь и ни одной секунды покоя. Вот цена за то, что я имела неосторожность зачать от тебя… Воспоминание все говорило и говорило, обвиняя меня во всех смертных грехах, а из моих глазах лились слезы градом, но не приносили утешения или покоя. — Прости меня, Гарриет, прости меня, любимая! — кричал я, но звук не уходил ввысь, он касался потолка и возвращался ко мне, обжигая меня, осыпаясь, подобно раскаленным углям, на мою голову и на грудь, прожигая одежду и обжигая кожу. — Вот, посмотри на наше чадо, полюбуйся, как оно поедает мою утробу изнутри. И знаешь, Драко, он — кара небесная за мой грех блуда, за то, что ребёнок был зачат вне благословения церкви. — Бог — не зло, Гарриет! — возразил я. — Он не станет так издеваться над тобой — Его творением! Ты не права! — Не права? — зарыдала горько она и схватилась за волосы. Воспоминание провело рукой по своему животу, открыв его, словно печное нутро, и я увидел гигантского червя с головой ребёнка, который жевал печень девушки, ее кишки проглатывал, будто пасту, отваренную в томатном соусе. Меня замутило, а младенец чавкал, издавая жуткие звуки отрыжки. — Все, что ребёнок поедает, все снова регенерирует — появляется вновь, и процесс этот бесконечен. Думаешь, это приятно? Нет, Малфой, это больно, жутко больно. Вот на какие муки ты меня обрек. Я проклинаю тебя, Драко, так же мучиться от воспоминания меня вот в таком виде. — Гарриет, ты не единственная такая, милая! — услышал я за своим изголовьем голос моей дочери Нарциссы. Девочка предстала передо мной вся в крови с чудовищными ранами на шее, зияющими дырами от разорванной плоти. Малышка Цисси держала в руках мягкую игрушку — кролика, с ним она всегда засыпала. — Ты ведь не мой настоящий отец, Драко Малфой, — усмехнулась девочка. — Цисси, любимая моя доченька, что ты такое говоришь? Ты — все, что у меня было: моя радость, моя жизнь, моё счастье!  — всхлипнул я. — Ты ведь мне лгал, Драко Малфой. Моё имя вовсе не Нарцисса, а Лара. Ты маг и зачаровал мой разум, чтобы я была твоей игрушкой, и ничего не помнила. Кукла. Я умерла во сне, Драко. Кто-то напал на меня, разорвав моё горло, выпил меня всю, превратив вот в такую. Ты — не мой отец, ты — монстр, вампир. После Нарциссы в склеп вошли мои слуги. Они все были похожи на обугленные бревна с махающими руками-крюками. Алые глаза и белые ногти на руках. — Ну, как, хозяин, — спросил дворецкий Роберт Доусон, — нравимся мы Вам, Ваша Светлость? Правда, мы очень красивы? Ведь стали мы обугленными головешками по Вашей вине, хозяин. Полюбуйтесь на нас, запомните нас такими навсегда, мастер Малфой. Никакая прибавка жалованья не вернёт нас к жизни, и все это благодаря Вам, Ваша Светлость. Хозяин, мы все 150 лет будем приходить к Вам сюда. — Простите меня за все! Я не защитил вас, — ответил я. После них заявилась моя тётка Беллатриса Лестрейндж. Она визжала от радости, что меня постигла такая участь. — Мой любимый Повелитель отмощён! — взвизгнула она от радости. — Ты страдаешь и — это очень хорошо, мой ненаглядный. Все, что было тебе дорого, племянничек, все отнялось. Сдохни здесь, Драко, сойди с ума, спять, наконец. Ты достоин безумия и страданий за то, что убил короля Волдеморта. После химеры Беллатрисы Лестрейндж в грот вошла моя мать — такая, как моя зрительная память с детства запомнила её облик, виденный когда-то на рисунке. Я не знал ее, потому что остался младенцем, когда её не стало. Нарцисса взмахом руки отогнала всех этих бесов, и подошла к моему гробу. — Драко, мой дорогой сыночек. Мама всегда будет рядом с тобой. Я защищаю тебя и постоянно приглядываю за тобой. Дитя моё, Драко, ты должен сопротивляться этим чудовищам и галлюцинациям. Все это — плоды твоих кошмаров и страхов. Другой раз, когда они явятся, не смотри на них, закрой глаза, не отвечай на их злобу и настойчивость. Они питаются тобой, опустошают тебя, выпивают всю силу. И даже я не настоящая, мой сын. Просто я — не твой кошмар, я — мечта, но и я питаюсь твоей силой, хоть не так, как химеры твоих внутренних ужасов, но всё-же… Другой раз, когда я приду, не слушай и меня тоже. Я — светлое воспоминание, но всё-же — воспоминание, а не личность. Поклянись, Драко, что ты у меня будешь умничкой? — попросила она. — Клянусь, мама, что не попадусь на уловки химер — моих страхов и мысленных образов воспоминаний, — ответил я. После матери в пещеру вошел король Стефан Справедливый. Он выглядел не как монстр, не как все те, что побывали сегодня у меня. Стюарт был красив и спокоен. — Этот остров магический, его создала ведьма Клоринда. Итальянка, в энном поколении чародейка. Именно она предрекла мне гибель от твоей руки, любовь моя. Сильнейшая ведьма. Пра-пра-пра… внучка Дельфини Реддл, которая была твоей родственницей по матери, ее племянницей. Откуда она взялась, никто не знает, Драко, но это так. — А ещё остались родственники от моей тётки Беллатрисы Лестрейндж? — поинтересовался я. — Клоринда была бездетна, насколько я знаю, братьев или сестер у неё не было. Думаю, что на ней и погаснет род Реддов и Лестрейнджей. Тебе больше ничего в этом мире не угрожает, Драко. Так как я настоял на создании этого острова, то после того, как ты освободишься, произнеси заклятье, отменяющее действие чар, и он исчезнет с лица земли, вернее, с Средиземного моря. Но пока я буду питать тебя ментальной силой раз в месяц, чтобы ты не сошёл с ума. Я просто люблю тебя и здесь, в Вечности, Драко, я люблю тебя ещё больше, ещё сильнее. — Прости меня, Стефан, за то, что я убил тебя, — ответил я. — Если бы у меня родился сын, я бы назвал его в честь тебя, мой король. — Через полтора века ты сможешь это сделать, но не сам, конечно, а путем своей магии. Хочешь, я расскажу тебе о том, что тебя ждёт? Мне здесь все видно, как на ладони, — предложил Стюарт. — Нет, не стоит, — возразил я. — Когда я выйду отсюда, то начну жизнь без привязанностей и романтики. Не зная о своей будущей жизни, интереснее жить, чем ждать и ужасаться того, о чем уже известно. Не надо. Все, что будет — моё. Скажи мне лучше, ты стал призраком после того, как я тебя убил? — Нет, я — воспоминание, — улыбнулся король. — Ты уважал меня, почти проникся ко мне любовью, и твоя любовь меня спасла от озлобления на этом свете, в Вечности. Я умер в любви, в любви сейчас и пребываю. Не зря же говорят, что: «В чем Бог застанет, в том и осудит». Умри я в ненависти, она бы меня здесь превратила в чудовище. — Но как же моя Гарриет, дочка Нарцисса, мои слуги? — воскликнул я. — Они погибли не в ненависти, но пришли сюда, как химеры. — Драко, любовь моя, — улыбнулся тепло Стефан, — все они пребывают в свете, у Бога, в Небесном Городе, но это приходили и будут ещё не раз приходить к тебе химеры — мысли твои и воспоминания, кошмары, бесы, если это поможет тебе лучше понять природу этих галлюцинаций. Просто на этом острове волшебном все мысли и желания материальны, то есть принимают облик. Все стихнет и они пропадут, когда ты научишься не реагировать на их присутствие. День за днем, год за годом, Драко, научат тебя борьбе с ними — с эскадроном твоих шальных мыслей. Твой гроб сейчас, как и твоя душа раскрыт. Крышка снова закроется, когда ты научишься контролировать свои страсти в себе: гнев, ненависть, презрение или отчаяние, печаль, боль, или чёрную злобу. Когда научишься тому, чтобы твой разум и чувства молчали как море во время штиля, тогда ты обретешь покой. Я помогу тебе, любовь моя. & Желанный покой я обрёл спустя пятнадцать лет, а до этого я каждый день сражался с химерами своих страстей и желаний. Это был внутренний мой ад… личная преисподняя, личный Тартар. Гарриет, дочка, «любящий» меня Дэнис, который если не мог вывести меня из себя обвинениями, подлавливал на похоти, когда голым танцевал на каменном полу, или лежал на кромке каменного моего гроба, истекая спермой или суя мне в рот своего малыша, заставляя сосать и наслаждаться. Он стонал на весь грот, когда ласкал меня, целовал, заставляя открыть глаза и тонуть в его желании. Не знаю кем, но кем-то в этой вселенной, Дэни был допущен до моего тела. Он ласкал меня, доводил до предела, истязал искуссными поцелуями и минетом. Он не ворочал меня, но мне и этого хватало. Иногда я кончал с криком от его рук и блядского бесовского рта, ведь это не был тот мой Дэнис, который жил со мной в Хайвейте, и я это знал хорошо. По первости я сосал его член без рук, так как лежал без движения, и целовал блядские уста. Я несколько лет не мог отказаться от Дэни, хотя прекрасно понимал, что это — химера. Похоть во мне не могла погаснуть почти пятнадцать лет. Своими ласками химера Дэни сводила меня с ума, заставляя оскверняться. После такого насилия со стороны химеры, приходил король Стефан и отгонял тварь. Обычно после я терял все силы души, и оставался опусташенным. Король Стефан питал меня снова ментальной силой и постоянно говорил, что все это наваждение. Через пятнадцать лет это прошло и химеры не смогли больше приблизиться к моему гробу, и к моей душе. Они жалко жались по углам, а особенно — лже-Дэнис, выкрикивая на меня хульные слова. Они обзывали меня всячески и скрежетали зубами. На шестнадцатый год своего заточения я обрёл душевный, духовный и физический покой. — Сегодня я в последний раз напитаю твою, совсем уже окрепшую душу, любовь моя, и закрою каменный гроб на 134 года. Ты будешь спать, Драко в тишине и одиночестве. Той силы, что сейчас в тебе, хватит на весь срок. Я напитаю и уйду в свет, больше мы не увидимся с тобой в жизни, мой хороший. Стефан положил свою ладонь на мой лоб и сила — золотистая энергия из него потекла в меня. Я весь наполнялся светом и теплом духовным, какой-то небесной радостью и благодатью. Это продолжалось пять часов или сутки, Бог весть, сколько, но было прекрасно, потом Стефан взмахнул рукой и крышка каменного гроба медленно опустилась на сам гроб, закрыв сверху. Невидимые верёвки, словно при заклятье «Инкарцеро» обмотали гроб и воцарилась полнейшая тишина. Я уснул, купаясь душой в том свете, каким меня напоил король Стефан Александр Стюарт, Справедливый. & Пробуждение моё после долгого сна было болезненным. Примерно за час до того, как за мной пришли, я почувствовал в груди, словно её пронзила острая стрела. Я открыл глаза. Кругом было тихо, темно и пыльно. Из-за этой пыли я чихнул и окончательно проснулся. Я лежал на чем-то очень ледяном и твёрдом. Я напряг память, кто я такой, откуда, где нахожусь и почему оказался здесь? Полный штиль в голове мешал хоть что-то вспомнить, но потом память начала отрывками восстанавливаться. Я вспомнил, что заточен в каменном гробу на сто пятьдесят лет, а ещё, что я — вампир. Из воспоминаний меня отвлек какой-то посторонний звук — открывалась моя пещера, в котором гроб стоял. Потянуло с улицы сквозняком и в гробу пыль поднялась вверх, отчего я дважды чихнул. Проклятье. Послышались шаги. Кто-то подошел к гробу и железные скобы (а я-то подумал 134 года назад, что это верёвки) задвигались, раскрывая мой гроб: крышку сняли и я увидел трех вампиров. Двоих я узнал сразу — Зико и Фрэнк, а третий был высоченный и суровый мужик на вид — шкаф настоящий. Возьму его телохранителем, если захочет. — С пробуждением, Ваше Величество! — проговорил он. — Я — Федерико Лопес, и я — смотритель этого островка. Вы, как я погляжу, прекрасно сохранились в течение ста пятидесяти лет. Ни слез, ни стенаний, ни криков отчаяния или безумия из вашего грота слышно не было. Чудеса! Вы — настоящий король вампиров Британии! Ну, и?.. — Что — и? — удивился я, непонимающе глядя на смотрителя магического острова. — Долго ещё валяться в пыльном гробу собираетесь, ммм? — подмигнул он. — Могу ещё на век — другой закрыть. Вашему Величеству, видимо, по вкусу пришёлся сон? — Федерико, — возразил Фрэнк, — чем насмехаться, лучше помоги нашему королю подняться из этого каменного мешка. Зико, открой мех с кровью, королю надо поесть. — Просто удивительно, что вы после полтора века сна и голодания, не перегрызли нам горло! — изумился испанец. Когда Зико открыл крышку кожаного меха, вот тогда я почувствовал голод. — Пейте, Ваше Величество, на корабле есть ещё кровь, — улыбнулся Фрэнк. Парни были одеты в чёрные костюмы, в чёрные шелковые рубашки, в кожаные стильные туфли. В кармане Зико что-то запищало и он вынул прямоуголный предмет, провел рукой по нему и заговорил: — Да, мистер Паркер, мы на месте. Да наш король в порядке полном… Да, в здравом рассудке… Нет, признаков голода и безумия нет… Клавдий Уильям, Драко Люциус Малфой и правда в норме… Конечно, мы уже спускаемся с горы. Собираемся спуститься, если быть точнее... Да, я перезвоню, когда мы сядем на корабль. Фрэнк помог мне подняться с гроба, и вывел на вершину горы. — Мы вошли 150 лет назад внизу горы, прошли десятки лабиринтов, чтобы добраться до той пещеры с гробом, в котором Вы спали, Ваше Величество, а спустя полтора века вышли здесь, — сказал Зико. — Все эти годы дела вел Клавдий Уильям Паркер в Великобритании, но теперь вернётесь Вы, мой король, и все станет совсем хорошо. В мире людей сейчас затишье и у вас есть статус -- Вы являетесь герцогом. Король в Англии существует, но два короля быть не могут. Пока наш мир вампиров не обнаружен официально, вы будете среди смертных герцогом, как я уже сказал. Вы заведуете Королевской клиникой, а ещё являетесь ректором Королевского Медицинского Университета. Весь мир вампиров Британии ждёт от вас чудес. — Который сейчас год и месяц? — спросил я. — 2065, Ваше Величество, а день? Рождество завтра и уже сегодня у Вас полно дел. Когда мы сели на корабль, а взмахнул рукой и проговорил: «Фините Инкантатем», и остров исчез. — Федерико Лопес, пойдете ко мне личным телохранителем? — спросил я испанца? — Семья, дети есть? Сколько вам лет? Как стали бессмертным? — Семьи нет, на остров я попросился сам, не желая вращаться среди лицемерного Совета вампиров. Мне со дня обращения завтра шесть веков исполнится. Моим сиром был король Стефан Справедливый. Его Величество приезжал в Испанию по делам, а я тогда смертным ещё был, служил в королевской гвардии. На одном из сражений меня почти убили и бросили подыхать недалеко от деревеньки Календа. Там меня король Стефан и нашёл. Как он в той деревушке оказался? Да, Бог знает! Но он меня тогда и обратил, не дал сдохнуть. Хороший он был, заботливый. Вот так. — Ты мне нравишься, Федерико. Вот вы втроём, ребята, и расскажете, кто в Совете вампиров не достоин, а я проверю негодяев, — улыбнулся я.