Сrescendo

— Так, тайм аут! — Джокер медленно приблизился к мужчине, который пытался выровнять дыхание. — Эта игра теряет свой шарм, если мы оба начинаем вести себя как психи! — он спрятал нож и попытался коснуться закованного в кевлар плеча. — Мы ведь еще не дошли до твоего душеспасительного монолога! И…       Бэтмен вдруг встрепенулся и, вскочив на ноги, кинулся прочь из здания. Джокер чуть на пятую точку не сел от неожиданности. Нет, ситуацию, кажется, пора было брать в свои руки. — Стой, болезный! Ты заложницу забыл! — вопреки ожиданиям клоуна, герой Готэма даже не взглянул на своего бронированного Росинанта, а с помощью кошки взлетел куда-то на крышу очередного полуразрушенного заводского строения. Однако, сам клоун был не пальцем делан. Не раз уже ему приходилось вести долгие, изматывающие погони со своим возлюбленным врагом, вот только впервые он выступал в роли преследователя.       Ночной воздух был пропитан моросью, которая еще не превратилась в дождь, но висела над городом мерзкой дымкой, так и норовя насквозь промочить одежду. Даже самая стойкая косметика недолго боролась с такой ужасающей влажностью и грустно стекала по коже. — Да стой ты, — клоун пристрелил какого-то непутевого развозчика пиццы и пересел на брендированный мопед, понимая, что розовый кабриолет «а) слишком заметен» и «б) не всегда сможет проехать во все труднодоступные места как щетка с плавающей головкой». — Вредная мышь! И говорила мне Харли: «Пуууудинг, попробуй водостойкие тени! И эту новую крутую помаду! И вообще… я что, зря грабила магазин косметики?».       Тень мелькала над домами, заставляя выжимать из старенького мотоцикла все соки. Джокер зябко ежился. Он, в силу действия химикатов, хоть и был невосприимчив к ядам, но вот морозостойким не был никогда. За этим говном обращаться нужно к Фризу, а уж никак не к нему. Осень в Готэме была суровой, да и лето редко жаловало горожан солнечными деньками.       Вечный сумрак — друг преступности.       Вскинув голову, мужчина заметил, что Бэтмен, кажется, притормозил и остановился на одной из низеньких жилых многоэтажек. Подкатив ближе, Джокер с сомнением глядел на два подъезда, размышляя о том, из которого выползет его ночной грызун.       Запахнув плотнее фиолетовый тренч, он достал из кармана измятую пачку сигарет и прикурил, выпуская из легких смрадный горький дым. Фанфары в голове утихли, придавленные адреналином и каким-то подобием беспокойства. Мда, сейчас он по-хорошему завидовал Лексу. У Лютика никогда вроде не возникало проблем с Суперменом. По крайней мере таких.       Рев Бэтмобиля узнавался издалека. Под этим капотом постоянно бесновался целый табун лошадей, наполняя воздух вибрацией от урчания мотора. Машина на автопилоте припарковалась около дома, и Джокер, швырнув окурок на землю, рванул через дорогу и фривольно умостился на капоте. — У тебя совсем нет чувства такта, Бом-Бом! — Бэтмен явно был недоволен присутствием клоуна. — Ты только посмотри на это! — тот стянул белую перчатку и мазнул по растекшимся теням. — Я же клоун, а не солист группы Kiss! — Уйди… — хрип, что раньше заставлял шута внутри встрепенуться, был подавленным. — Нет, я всегда знал, что краткость сестра таланта, но мы же не в сраном голливудском фильме, а ты — не актер, которому платят за каждое слово. Почему ты так неприветлив? И вообще, что за дела? Ты меня не избил, мораль не прочитал, и в Аркхэм мне, по ходу, придется на автобусе ехать… Как я, по-твоему, стану порядочным человеком? Дерьмо ваш сервис! Настрочу в «Вечерний Готэм» негативный отзыв! — Что тебе нужно? — казалось бы, Бэтмен просто смертельно устал. — Я… Слушай, — клоун соскочил с машины и приблизился вплотную к мужчине, — мне нужно знать, кто посмел свести с ума моего главного врага? — он хотел было погладить собеседника по щеке, но Брюс перехватил узкое запястье, что Джокера совсем не смутило. — Кто посмел это сделать раньше меня? — в голосе клоуна звенела сталь. — Я бы сделал аккуратный надрез и набил бы этой мрази брюхо таблетками. Теми самыми, которые ты глотаешь… Я видел это! Видел твои конфетки чистого счастья!       О да… Он готов был выпотрошить тупым лобзиком ту сволочь, которая довела его милого, милого Бэтси до такого состояния. — Разве ты не должен быть рад? — в хриплом голосе слышалось легкое удивление. — Рад? — шут расхохотался и прильнул щекой к грудным пластинам, оставляя на них след от грима. — Нет… Нет! Это должна быть моя привилегия! Я! — он ударил мужчину в грудь. — Я должен был столкнуть тебя в пропасть! Только я! — удар за ударом, чеканя каждое слово. — Иначе все это не имеет смысла! — Это так принципиально? — Бэтмен против воли почти незаметно улыбнулся. — Конечно! — Джокер заметался по тротуару. — Это же лишает игру…. Всего! Да я, чтобы догнать тебя, грохнул какого-то курьера с пиццами! А это мог быть человек-паук!       Бэтмен отшатнулся в сторону, но Джокер вцепился в его руку: — Не-не-не! Стоять! Может не убил! Я ж не в голову стрелял! Не важно! Колись, сладкий, расскажи мне все! Я ведь спец по части психических расстройств! А у Харли так вообще есть диплом! Я смогу помочь. — Думаешь, я смогу доверять убийце? — Тёмный рыцарь оттолкнул от себя лицедея, стараясь сохранять самообладание. — Но я могу… — Найди того, кого подстрелил. Вызови врача. Если он не умрет — встретимся на крыше Уэйн-Интерпрайзис завтра ночью.       Бэтмобиль взвизгнул шинами и сорвался с места, а клоун чувствовал, что Бэтмен, кажется, в край офигел.

***

      Бэтмен буквально превратился в живую статую: по прибытии в пещеру он даже не притронулся к компьютеру, а сразу проследовал за ширму, чтобы избавиться от ставшей на мгновение чужой кевларовой шкурки. След клоуновского грима на крыле символа Надежды заставил Брюса отвернуться, лишь бы не уткнуться взглядом в эту метку. Невольно вспоминаются такие следы, только красные, что ожогами опускались на лицо — особенно чётко они чувствовались на границе маски и кожи, они щипались, не давая забыть о своём существовании. — Смой с себя позор, Брюс… — бормотал под нос мужчина. — Смой с себя позор…       Пар заполнил душевую кабинку и осел на прозрачный пластик густой водяной дымкой, скрывая покрытое шрамами тело. Брюс безмолвно уткнулся лбом в стену, совершенно наплевав на температуру хлещущей из форсунки воды. Новый приступ оставил на нём новый отпечаток, как ментальный, так и физический. Гримом по кевлару… Строчки знакомой песенки помогли смягчить удар, но они были не в силах избавиться сразу от новой волны паники: пришлось выдавить из себя весь адреналин, лишь бы усмирить бунтующий рассудок.       И ладно бы только свой.       Поняв, что голова начала кружиться от жара и духоты, мужчина вышел из душа, запахивая длинный халат. Он ерошил мокрые волосы, будто пытался выдернуть из головы ненужные мысли. Какая муха его укусила, что он впустил в себя слова Джокера?! Почему фантомная боль от его нервных ударов ладоней по покрытой бронёй груди отдавалась куда сильнее и явственнее, чем предыдущие удары от его ножей?       Этот клоун всегда был чем-то не от мира сего. Краеугольным камнем, который невозможно было поменять или удалить. Выдерни — и мир рухнет, изрыгнет из своих недр нового безумца с карминовой улыбкой. Он будто всё видел, всё знал, но не испытывал никакого страха, лишь любопытство.       Почему он предложил ему помощь? Ведь гораздо логичнее было бы для Принца преступного мира воспользоваться слабостью противника и убить назойливую преграду к господству над городом. Вот только шут явно был не в ладах с логикой. И разум кричал, что весь тот бред про «ты дополняешь меня» — пустой звук! Бред, что ничего не значит. А раз нет смысла, то оно и не пригодится по жизни.       Тогда откуда это сомнение?       Бэтмен привык, что этот клоун перед ним жонглирует словами, столь грубо и бесчестно. Но нынешнее смятение подтолкнуло его к не менее безумному, чем его вечный оппонент, решению: он поставил условие ему. Но выполнит ли Джокер эту задачу? Да и захочет ли? При столь взбалмошной голове носителя хаоса нельзя быть ни в чём уверенным. Вот почему Брюс не умалял себя, шатаясь от стены к стене в мучительных ожиданиях.       Слишком ли много он попросил от Джокера? Слишком ли доверился? Но разве это был не единственный способ понять его?       А хотел ли Брюс вообще понимать? Голос внутри всё взывал к долгу — просто упрятать безумца в Аркхем. Но этот метод был лишь временным, и с каждым побегом Джокера Уэйн всё больше сомневался в исполнительности такого шага. А попробовать другой способ не позволял уголовный кодекс. Или же дело не только в нём?       Горло сдавило спазмом, но дело было не столько в надвигающемся приступе, сколько в том, что шаткие столпы пряничного домика самообмана покачнулись и затрещали. Мужчина впился ногтями в ладони, оставляя на коже кровавые полумесяцы.       Брюнет стукнул рукой по клавиатуре, глядя как загорается экран. Голосовой помощник мигнул, будто ожидая команды, но Брюс этого даже не заметил, погружаясь в тотальную ненависть к себе.       Он не мог справиться со злодеями Готэма.       Он не мог справиться со своим телом и разумом.       Он не мог справиться ни с чем…       Он жалок… — Да катись всё в бездну!       Голосовой помощник пиликнул, выдавая первые аккорды песни, заставляя мужчину вкинуть голову, вслушиваясь в слова. — Субтитры… Lost inside my head, I open up the door Запутавшись в мыслях, я открываю дверь, Step right off the ledge, into the abyss Делаю шаг от края, прямиком в бездну. Nothing that I know, I can't hear what you say Ничего не знаю, и я не слышу тебя. Am I already dead, into the abyss Я уже погиб в этой бездне       Он пел, и хохот разрывал грудную клетку. Он превращался в оголенный нерв, в нечто слабое и тошнотворно уязвимое. Будто решимость вытекала из трещин в броне, будто он иссякал, истончался, превращался в… о боже… в человека. Looking through distorted eyes Я гляжу помутнёнными глазами, A mirror that I can't recognize Словно в зеркало, которое не узнаю. No way out, no exit signs Нет выхода, никаких указателей выхода. I try to make myself believe Пытаюсь заставить себя поверить, I'm only in a lucid dream Что я в осознанном сновидении, It's like another world exists Будто существует другой мир. I wanna go back into the abyss Я хочу вернуться в бездну.       Он не символ. Он не герой. Он Брюс Уэйн. И ему так нужно свыкнуться с этим!       Мужчина сполз на пол, зарываясь дрожащими пальцами в темные волосы. Бэтмен был тюремщиком для собственного страха, вот только замок треснул и раскрошился. Прахом осел на пальцах. Lost communication with the world outside Потеряв связь с внешним миром, So much devastation in my world I hide Я скрываю столько опустошённости внутри! I fall into my own, into the abyss Я проваливаюсь в собственную бездну.        Ему нужна помощь. Нужна! И… он, впервые в жизни, готов был ее принять.

***

      Альфред протирал портретные рамы. С полотен на него глядели сгинувшие предки Брюса. Их глаза были холодными и безжалостными. Тяжелым взглядом они провожали пожилого дворецкого, который с чопорной дотошностью убирал каждую паутинку, затесавшуюся между стеной и картиной. — Мистер Пенниуорт, — женский голос не заставил дворецкого вздрогнуть. — Вы хотели поговорить? — Как он? — Рано делать пока какие-то выводы, — Шегги тепло смотрела на знакомого своей матери. Было время, когда она мечтала быть шпионкой и, как мама, спасать мир. Со временем, правда, она поняла, что воинов на земле много, а вот тех, кто может спасти внутренний мир защитников слабых — никогда не хватает. — Мастер Брюс невероятный человек. Он упорно прятался от меня в своей скорлупе, но в последнее время он делает успехи. Сегодня, к примеру, он рассказал о том, что чувствует себя довольно подавленным и неуверенным в завтрашнем дне. Меня это радует. Признание проблемы — важный шаг к её решению. — А он что-нибудь еще говорил? — Пока нет. Но, я думаю, что мы на верном пути. И да, спасибо, что вызвали меня сегодня, мистер Пенниуорт. У него… — Альфред. — Что? — Можете звать меня Альфред. Обращение по фамилии заставляет меня чувствовать себя дряхлее, чем каминная кладка. — Хорошо, Альфред, скажу честно, у мистера Уэйна явно гипертрофированное чувство справедливости. Он принимает на себя вину за то, в чем, по сути, не был виноват. Его мысли носят циклический характер, что приводит к новым приступам. Он скрытен, и все же, он доверяет вам, как никому другому. Прошу вас, проводите с ним чуть больше времени. Поговорите с ним, смените обстановку. Я волнуюсь, — она тяжело вздохнула, — что он может попытаться сделать что-то с собой. Я видела такое у людей, которые прошли через горячие точки и видели множество смертей среди гражданского населения. — Я понимаю, мисс Голд. Спасибо за вашу помощь. — Я к вашим услугам в любое время.       Девушка поправила волосы и направилась к выходу, оставляя дворецкого наедине с безразличными взглядами десятков почивших Уэйнов.       В голове у Альфреда созрел план.

***

      Джокер сидел на краю крыши и фривольно болтал ногами. Внизу восточным ковром расстилался мегаполис, сияющий огнями, похожими на пайетки на платье певицы кабаре. Его мысли сновали по черепной коробке, играя в пинбол с извилинами. Пора набирать очки, господа! Дзынь-дзынь-дзынь…       Вот он тащит на себе тяжеленное тело стонущего от боли курьера доставки, скинув его на кафельный пол клиники, распугивая персонал сползшим макияжем. Дзынь — десять очков!       Вот он сидит на неудобной кушетке, дожидаясь ответа врача по поводу состояния никчемного студентика. Еще десять очков. Плюс пара баллов за отлично пройденный уровень в мобильной бродилке!       Вот дородная медсестра, брезгливо окинув его взглядом, вручает ему выписку о том, что жизни «тела» ничего не угрожает, добавляет еще пару влажных салфеток и там-там! Джекпот! Куш сорван, осталось только дождаться Бэтмена.       Очень хотелось верить, что мышка-переросток не кинет его, как спортсмен девочку-нимфетку после бурной ночи на вписке. Хотя… Пф, если уж кто кого и бросит… То Джокер Харли и не после вписки, а со второго этажа, потому что она просто забодала! Её голос, как мозговыносящая бормашина, вгрызался в и без того покоцанный разум: «А что, ты идешь на встречу?» «Или на свидание?» «Или на разборку?» «А почему мне нельзя с вами, мистер Джей?»       Да, черт тебя подери, тебе нельзя со мной именно потому, что это будет встреча-свидание-разборка с ушастым грызуном, который может ещё и не!..       Свист скручивающейся лебедки ещё никогда не был столь желанным и прекрасным! Джокер вскочил на ноги именно в тот момент, когда на крышу приземлился Темный Рыцарь Готэма. — Вот это я понимаю, эффектный выход! Правда, если ты спросишь мое мнение, что маловероятно, судя по твоему постному хлебалу, то я бы добавил немного спецэффектов! Типа такого!       Клоун одним взмахом руки кинул шары, уж больно напоминающие динамитные шашки. Брюс отшатнулся, вот только вместо взрыва Бэтмена окатило конфети и блестками, а Джокер рухнул на одно колено, протягивая какой-то клочок бумаги:  — О прекрасная Мышинда дель Лопата, я прошу тебя принять сей скромный дар! — Что это? — Бэтмен еле сдержался от фэйспалма, что было ему не свойственно. Но, благо, он успел вовремя взять себя в руки. — И, боги, прекрати паясничать хоть на секунду! — Это, мое стероидное наваждение, справка о том, что некто Терри Шон, получивший ма-а-а-а-асенькое ранение в плечико, жив-здоров и невредим! Так что, ветеринар Джокер готов выслушать ваши жалобы!       Брюс дернул плечом, чтобы отряхнуть с себя пестрые бумажки. Он всё ещё не знал, стоит ли доверять этому паяцу, особенно, когда тот водружает на голову шапочку медсестры и вешает на шею стетоскоп. — Давай же, Бэтси, я выполнил свою часть уговора. Твоя железа героя, выпирающая со всех щелей, не позволит тебе обмануть бедненького и несчастненького меня. — Я убил человека.       БУМ. — Чего? — челюсть клоуна рухнула на крышу и стуча зубами поскакала к краю. Джокер едва успел удержать заводную игрушку от падения вниз. — Я не могу сказать больше. — Знаешь, учитывая свой стиль жизни, я бы воскликнул «ВСЕГО-ТО?», однако, зная тебя… — Джокер потер подбородок. — Думаю, что для тебя это конец света, да? — Ну… где-то на этом уровне, — Брюс внимательно следил за клоуном, но тот и не думал смеяться. Напротив, он ходил по кругу, закинув руки за спину, и выглядел слишком сосредоточенным.       Он остановился, будто наткнувшись на невидимую стену, и обернулся к собеседнику. Зеленые глаза были широко распахнуты, словно Джокер наконец познал смысл бытия. А может и познал… Для Уэйна голова клоуна была головоломкой экстра-класса.       Медленно, мелкими шажками Джокер подходил к своему вечному антагонисту, чувствуя, как в его голове воет сирена.       «Red Allert!»       Пальцы взметнулись вверх и, прежде чем Бэтмен успел среагировать, клоун просто стащил маску с головы Брюса.       БУМ.       Из легких брюнета будто выбило воздух от такой наглости. Пальцы похолодели, а по спине пробежал табун мурашек, топая как рота солдат. Думать о том, что может сделать клоун, узнавший его истинное лицо, не хотелось, вот только перед глазами уже проносились картинки с выпотрошенным Альфредом, повешенным на собственных подтяжках Люциусом, свернутым шеям Дика и Барбары, которых, слава всевышнему, удалось отправить в колледж. В глазах потемнело, вот только на лице клоуна не было удивления.       Он стоял на месте, будто превратившись в соляной столп. Маска Бэтмена взирала на него тоскливо и преданно. — Гребанный Страшила, — бормотал клоун, — не дошел до Гудвина, мразь… Остался без мозгов… Малышка Дороти найдет его. Да, точно, найдет и посадит тупой, набитой сеном сракой на шест! И позволит воронам выклевать его глазки и оторвать носик. Кра-кра! Незнание не освобождает от ответственности, а благодаря Страшиле, Железный Дровосек вдруг обрел сердце и поехал кукухой. Вот только где искать этот никчемный тюфяк? Придется выкуривать его! Конечно! Солома боится огня!       Брюс наблюдал за этими метаниями и злобным бормотанием, ощущая, что в данной ситуации ему нужно хоть немного успокоить Джокера, иначе разгневанный клоун разнесет Готэм по камешку. Жар холодил спину, как бы это парадоксально не звучало. — Эй, эй, все нормально?! — НЕТ! Какого че… — Джокер недоуменно уставился на ладонь, обхватившую его запястье. Мягко. Почти невесомо. — Какого черта ты сам не нашел Крэйна и не превратил его лицо в фарш? Гуманно, конечно же, и не добивая! Да с твоими деньгами, ты мог бы нанять лучший спецназ и устроить облаву… Кстати, а какого черта ты не сделал этого до сих пор? — Джокер вдруг остановился. — Ты же миллиардер, да? Или газеты врут? — Я не подумал, — Брюс как-то растерялся. Не такой реакции он ожидал от своего врага. — Мне казалось, что… — Что? Ох, Брюси… да полиция Готэма — стадо тупых баранов, уповающих на авось. Ну кроме, разве что, доблестного комиссара. Да только как бы ни были шикарны его усы, он и кучка его подопечных не справляется с, — Джей хлопнул себя по лбу, — нами.       Брюс почувствовал, как его разбирает истерический смех. Он зарождался зудом в солнечном сплетении и стайкой разъяренных пикси взлетал по трахее, разрезая воздух резкой трелью. — Мир сошел с ума! Серийный убийца жалуется на то, что полиция плохо работает! Джокер… Ты сумасшедший! — Открыл Америку, — зеленоволосый мужчина всплеснул руками и ткнул пальцем в грудь Бэтмена. — А сам-то? — Слушай, я так и не могу понять, зачем ты предлагал мне помощь? — Да что тут непонятного? Или твои мышиные мозги совсем атрофировались? Ты, я, Готэм… смекаешь? Это наша пьеса! Но она остается восхитительно захватывающей только при наличии всех главных героев! Я, — он одернул рукава, — в прекрасной форме! А вот ты — нет! — И тебя не волнует, что ты знаешь, кто я? — А должно? Да будь ты хоть старушкой из бакалеи напротив моего временного дома — это бы не имело никакого значения. Бэтмен — это Бэтмен. Не важно, кто играет его. Хотя, я вижу скепсис в твоих лазурных глазках, сладкий. А потому, вот, держи!       Брюс удивленно смотрел на упаковку ватных дисков и лосьон для снятия макияжа. — Ну, — клоун нетерпеливо переминался с ноги на ноги, — сделай это, ковбой! В целях полной открытости.       Мужчина пожал плечами и смочил диск, проводя по щеке оппонента. Белый грим нехотя покидал излишне сухую кожу, красная помада въелась в трещинки и складки губ, а тени, будто издеваясь над брюнетом, требовали к себе больше внимания, чем можно было предположить. Маска клоуна оседала на вате, обнажая неестественно бледную кожу, из которой химикаты будто вымыли меланин. Тонкие, светлые губы, что были всего на пару тонов темнее основного оттенка, острые черты казались гротескными, неправильными, будто художник намеренно прорисовал внешность, которая выглядела естественно лишь под гримом. Это было странно. В разы интимней, чем все, что Брюс когда-либо делал. И суть-то была не в том, что он никогда не видел клоуна без грима, вовсе нет. Он видел. В Аркхэме. Закованного в смирительную рубашку, но все так же хохочущего и непокорного.       Сейчас же, Джокер, будто стыдливая девственница, сама развязывающая корсаж для мужа, предлагал нечто большее.       Доверие.       Перемирие. — Ну, вот видишь, Брюси, — шёпот клоуна, как шипение змея-искусителя, вибрацией оседал на кончике языка, — не так уж и страшно, да? — Это как сказать, — губы мужчины тронула непрошеная улыбка. — Трудновато поверить в твою лояльность. По мне, так ты чистое зло.       Джокер рассмеялся, прижимаясь к Бэтмену сильнее: — Вот это комплимент. Пожалуй, мне стоит кое-что прояснить… На твоем языке.       Он плавно отстранился от Рыцаря ночи, и следующие слова, сорвавшиеся с его губ, заставили Брюса вслушаться: When the Devil is too busy Когда Дьявол очень занят, And Death's a bit too much А Смерть — это немного слишком, They call on me by name you see, Зовут меня, понимаешь, For my special touch. Ради моего особого прикосновения.       Неожиданно приятный баритон проникал будто в самое сердце. И, в другой момент, Брюс бы был искренне уверен, что шут смеется над его недугом, вот только никогда еще Джокер не был одновременно столь игрив и искренен. Странное сочетание, которое Уэйну пока что было незнакомо и будоражаще приятно. I'm a bump on every head Я шишка у каждого на голове, I'm the peel on which you slip Я кожура, на которой ты поскользнешься, I'm a pin in every hip Я булавка в боку у каждого, I'm the thorn in your side Я терновник на твоем пути, Makes you wriggle and writhe Заставляющий тебя извиваться и корчиться от боли…       Джокер пританцовывал так плавно и естественно, будто всю жизнь проработал на сцене. Черно-белые оксфорды, казалось бы, не касались покрытия крыши. Его руки то плющом обвивали тело застывшего в шоке Бэтмена, то отталкивали, не желая и секунды оставаться на месте. Ветер резко всколыхнул плащ, который на мгновение удостоился касания пальцев шута. It gets so lonely being evil Становится так одиноко быть злым. What I'd do to see a smile Я бы много сделал ради улыбки, Even for a little while Даже ради мимолетной. And no one loves you when you're evil И никто не любит тебя, когда ты злой.       Клоун опасно балансировал на краю башни Уэйн-Интерпрайзис, заставляя Брюса податься вперед, откинув на второй план подступающий ужас и панику. I'm lying through my teeth! Я лгу сквозь зубы! Your tears are all the company I need Твои слезы — единственная компания, в которой я нуждаюсь.       Широкая улыбка на бледных губах казалась по-настоящему демонической. Джокер, взмахнув полами плаща, как ярким хвостом райской птицы, сделал шаг назад, срываясь с крыши вниз.       Мгновение, и Бэтмен кинулся за ним, не слыша ни свиста ветра в ушах, ни смеха клоуна. Только гулкий набат сердца, оглушающе стучащий по барабанным перепонкам. Он схватил психопата за талию, притягивая ближе и силой вынуждая обхватить себя за плечи. Тот усмехнулся и уткнулся в изгиб шеи.       Земля приближалась с огромной скоростью и распахнутый плащ мгновенно наполнился ветром, прерывая свободное падение и меняя траекторию полета. — Ты совсем сдурел, да? — на возмущение просто не было ни сил, ни желания. Похоже, что переполнявшее мужчину давление схлынуло. — Нет, — Джокер улыбался так откровенно радостно, что Бэтмену стало неловко. — Мало того, что я всегда мечтал полетать на твоих мышиных крыльях, но и, — ноги мужчин коснулись асфальта, — я хочу показать тебе мою точку зрения, — шут усмехнулся и водрузил на голову Брюса шлем, который он сжимал в руке. — Ты всегда делаешь все, что в твоих силах. Как Бэтмен, ты можешь остановить даже свободное падение. Но будучи Брюсом, ты хоть и уязвимее, на самом деле гораздо более влиятельный, чем Темный Рыцарь. Подумай над этим, господин миллиардер.

***

      Курьер нервничал, сжимая в руках контейнер с исходным веществом. Работник фармацевтической компании вынырнул из темноты, кутаясь в плащ. — Вы сегодня долго, — курьер поджал губы. — Уже скоро закончится первая фаза и вам нужно быть готовым. — Первая фаза? — биолог фыркнул. — Надеюсь, ваш босс предупредит меня, когда все начнется, чтобы я успел собрать вещи и свалить из города. — Вам обязательно поступит распоряжение. Не переживайте. Деньги будут у вас завтра. Хозяин ценит преданность. — Могу я спросить? — мужчина нервно повел плечами. — Что же все-таки произойдет с городом, когда начнется следующий этап плана?       Мгновение молчания, и следующие слова разделили время на «до» и «после»: — Город превратится в Ад.