Сrescendo

      Порой утро рождалось тихим и томным, как это. За окном стучал дробью холодный осенний дождь, сбивая с деревьев желтеющую листву. Брюс вздохнул и поднялся с кровати, впервые за долгое время улыбаясь новому дню. Вчера Джокер, прежде чем заскочить в ядовито-розовую машину, вручил ему бутылёк с лекарством. — Привет из Аркхэма, сладкий, — без грима его улыбка казалась не настолько пугающей, а может, клоун просто забыл добавить в свои слова привычную толику яда. — Эти маленькие конфетки дают за примерное поведение. Хорошее снотворное, без побочных эффектов. Не настолько сильное, каким обычно пичкают неугодных, но оно поможет тебе ускользнуть в Страну Чудес вслед за зеленым кроликом. А в следующий раз, я хочу, чтобы ты принес мне все свои таблетки, чтобы я покопался в этой россыпи фармацевтического дерьма.       Он шутливо отсалютовал своему вечному антагонисту и укатил в рассвет, оставляя Брюса в разброде чувств и с ощущением того, что он только что пересек какую-то черту, за которую ступать было смертельно опасно.       Однако, окончательно Уэйн провалился в неизбежность только тогда, когда, содрав с себя кевлар и усевшись на кровать, он закинул в рот капсулы, которые ему дал Джокер. И брюнету было абсолютно все равно: обманет его Джокер — он умрет от яда, не обманет — он отлично выспится. Что ж, как ни крути, но оба исхода его более чем устраивали.       Но клоун не обманул. Ночь без страхов и кошмаров стала для Брюса манной небесной. Он чувствовал себя отдохнувшим и готовым к действию. Альфред, нашедшийся на кухне, лишь улыбнулся и отметил, что мастер Брюс выглядит довольно прилично. По крайней мере, он теперь похож на свежий труп, а не на тело двухнедельной давности. — Какие планы на день, сэр? — дворецкий с ловкостью фокусника переворачивал тонкие блины, заставляя те взлетать вверх и приземляться точно в центр шкварчащей сковороды. — Ну что я могу сказать, — Уэйн подавил в себе абсолютно детское желание застонать от удовольствия, пережевывая кусочек политой кленовым сиропом выпечки, — Люциус хотел показать сегодня какие-то новые разработки и поговорить насчет реконструкции одной из больниц на окраине, которую спонсирует один из наших благотворительных фондов. — Что ж, думаю, что даже если вы отойдете в мир иной, мистер Фокс придет на кладбище с кипой бумаг и будет сверлить вашу могилу столь осуждающим взглядом, что вы воскреснете только ради того, чтобы он перестал так смотреть. — Я в этом даже не сомневаюсь. Я вообще думаю, что, если сделать Люциусу кибернетическое тело и дать лет пятьдесят на работу, он реформирует не только компанию, но и всю страну. Лозунг предвыборной компании — «Смерть не является оправданием безделью». — Истинно так, — пожилой мужчина переложил дымящуюся стопку блинов на стол. — Расскажете, как прошла ваша вылазка сегодня ночью? Вы выглядите довольным.       Брюс едва не поперхнулся едой. Он доверял Альфреду. Нет, даже не так, он бы с легкостью мог вложить в его руки свою жизнь, зная, что тот никогда не позволит случиться ничему плохому. Но посвящать дворецкого в свою сделку с Джокером он не хотел, поскольку у того и так было много седых волос и расшатанных нервов на почве волнения за непутевого приемного ребенка.       Да и как такое можно выдать?       «Знаешь, Альфред, я тут решил, что окончательно съехал по фазе и пошел консультироваться у единственного знакомого гуру сумасшествия. Он был мил, недоубил курьера, поделился средством для снятия макияжа, спел мне, а потом еще и таблеточками угостил по доброте душевной. И да, таблеточки я принял, и мне хорошо».       Да после таких заявлений удар хватил бы либо Пенниуорта, либо самого Брюса. Сковородкой. По темечку.       Странное чувство зарождалось где-то внутри грудины. Теплое, душное, пугающее. Брюс моргнул и будто в первый раз в жизни увидел Альфреда: плотно сомкнутые губы, морщинки на лбу и около глаз, тонкие запястья и ироничный наклон головы.       Много лет этот мужчина учил, наставлял, помогал сначала замкнутому мальчишке, которого, вместе с компанией отца, пытались разодрать конкуренты, потом неврастеничному подростку, не понимающему в этом мире ничего, но увереному в том, что всё знает. Он несколько лет ждал его из паломничества, не давая компании развалиться на куски. Он встречал его с такой теплотой, на которую способен не каждый родитель. Он даже позволил ему быть Бэтменом, понимая, что если переубедить не получается, то нужно помочь. А ведь Брюс с упорством танка пер вперед, ничего не видя перед глазами. Не видя, что делает больно близкому человеку.       «У вас проблемы с эмоциональной сферой, мистер Уэйн. Как вы справляетесь со злостью? Как проявляете симпатию?»       Тогда для Шегги у него не нашлось ответа. Он булькнул какую-то дежурную фразу про то, что любовь нужно показывать делами, а гнев вполне себе можно оставить на пороге спортзала. Довольно неубедительно, если подумать.       «Ну что ты так напрягаешься, пряничек кевларовый? Я просто обнял тебя на прощание. Ты ж, как никак, мой любимый враг»       Голос Джокера стучал в висках метрономом, посылая по всему телу волны странного напряжения. — Все в порядке? — Альфред обеспокоенно вглядывался в застывшее лицо Брюса, который замер и смотрел будто в никуда. — У меня в аптечке вроде было лекарство от столбняка. — Спасибо. — Простите, сэр? — Спасибо тебе за все! — брюнет встал и, стараясь не думать, как это выглядит со стороны, заключил опешившего дворецкого в объятия.       Пенниуорт хмыкнул и впервые в жизни проглотил все едкие комментарии. За столько лет старику было трудно так вот сразу принять столь неожиданный порыв, который раскрыл затаившуюся в душе и запылённую со временем шкатулку с отеческим теплом, что рождается, когда родитель видит, что его дитя счастливо.       Поэтому он просто обнял своего непутевого подопечного в ответ.

***

— Миииистер Джей!       Если на небе был Господь, то он точно был садистом. И речь сейчас не о шовинизме, религиозных распрях, войнах, сексизме, угнетении любого, кто не вписывается в рамки общества — вовсе нет. Все это такая банальщина и покрытая плесенью истина, что подобной тухлятины не хотелось касаться и кончиком ножа. Господь был садистом, потому что создавать настолько мерзкие и высокие голоса, которым, к примеру, обладала малютка Харлин — извращение космического масштаба! — Миииииистер Джей! — клоунесса влетела в гостиную, неся за собой хаос, разрушения и приступ мигрени для «миииистера Джея» — Я не могу найти таблетки! Я хотела сделать Айви сюрприз! — Чтобы найти антидепрессанты, нужно думать, как антидепрессанты, — Джокер рассматривал сваленные в кучу вещи, из которых он надеялся выудить хоть что-то мало-мальски приемлемое для сегодняшнего рандеву с Брюсом. Пока что все его попытки были тщетны, а три особо наглых зеркала, смеющие утверждать, что он недостаточно хорош, валялись в зале грудой стекла. — Гениально! — девушка вдруг рухнула на пол, поджимая ноги к груди. — Я масенькая таблеточка… Я прячусь от душки Харли… Я… ТОЧНО!       Под скептическое хмыканье клоуна, арлекин на четвереньках поползла в сторону спальни. Откуда вскоре донесся звук удара, чертыхание и, наконец, победный вопль спаривающегося бобра.       Она нашла искомое.       Джокер вздохнул и плюхнулся на кучу вещей.       В последнее время мир, бывший таким очаровательно стабильным в своем безумии, внезапно пришел в движение. Сначала Квинзель согласилась на совместные ужины с Плющом, пока рыжая всеми силами старалась охмурить болтливую клоунессу. Там же, с хитрой подачи самого Джокера, она и решила, что, если она будет чуть спокойнее, это будет просто супер. И можно было поздравить себя с тем, что он просто об этом обмолвился, а то все могло бы быть куда плачевнее… Как например в тот момент, когда при просмотре «Русалочки» на крыше горящего здания, Джей сказал, что немая русалочка нравится ему не в пример больше. Отбирали у Харли ножницы они всей бандой.       Он выстрелил клоунессе в руку, чтобы выбить острый предмет, а после «нежного» журения и профессиональной перевязки, он просто пинком спустил её с лестницы за тупость. Чтобы в следующий раз неповадно было.       Ну, а теперь Харл пила антидепрессанты и, если быть совсем откровенным, её характер стал более выносимым. На пару десятых процентов, но все же. И возможно, если Памела заполучит, наконец, в свою постель арлекина, то она перестанет пытаться прикончить его при каждой встрече. Было бы не плохо.       Клоун вынул револьвер и выстрелил в потолок.       Жизнь, в последнее время стреляла по жестяным уткам в тире:       «Пумц», и Бэтмен оказался слегка ку-ку.       «Пумц», и Бэтмен оказался миленьким миллиардером с комплексом героя.       «Пумц», и Бэтмен попросил его о помощи.       Еще пару «пумц» по мелочи и можно будет забрать огромного плюшевого кролика с перепачканной в крови мордочкой, как в одном второсортном ужастике.       В конечном счете, клоун не знал как ко всему этому относиться. Вроде весело, а вроде и рушит привычный порядок. Порядок должен быть везде. Хаос, в основе, нечто незыблемое и упорядоченное в своей динамичной статике. Да и тараканов порой стоит собирать вместе, рассаживать по лавкам, проводить планерку и уже затем отпускать на вольные хлеба.       Джокер захихикал, прекрасно осознавая, насколько нелепая картина бытия начала вырисовываться, с учетом последних событий. Но его это интриговало. Всю жизнь он пытался спустить Бэтси с небес его фантазий в грязь неопровержимой реальности, да только тот спустился сам, плюхнувшись в эту самую грязь мордой и теперь сидел, увязнув в болоте по уши и весело булькал.       Как в дурном анекдоте: идет мужик вдоль болота. Видит, там кто-то бултыхается. Смотрит — человечек в грязи плещется, за траву хватается, болотной жижей отплевывается и тихо матерится. Мужик с криком «Держись брат, сейчас я тебя спасу!» бросается в болото и вытаскивает бедолагу на берег. А тот ему: «Да что ты меня отсюда тащишь! Живу я здесь, живу!».       Но, что-то в глубине давно уже сгнившей души психопата тихо шептало о том, что вся эта ситуация могла обернуться чем-то ярким. Разрушительным и страшным. А Джокер своему чутью верил.       Повозившись немного, он вдруг понял, что опора оказалась слишком зыбкой и шут, вместе с пестрой мишурой пиджаков, бабочек и жилетов, скатился на пол, утыкаясь носом в цветастый ковер, обглоданный молью.       Тяжело вздохнув, безумец повернул голову, с философским смирением созерцая вековой слой пыли под колченогим диваном. Интересно, если намочить летучую мышь и засунуть в зазор между полом и каркасом мебели… превратится ли она от грязи в летучую вошь?       В глубине пылевого государства что-то блеснуло. Помянув на чем свет стоит Харли, у которой с уборкой было также прекрасно, как и самого Джокера, он сунул руку, извлекая на свет сверток в кривой рождественской упаковке. Разодрав цветастую бумагу, шут довольно присвистнул.       Порой, подарки Харли могли быть ничего так.

***

— Если тенденция формирования коэффициентов сохранится, то нам придется расформировать несколько трастовых фондов, выводящих свою прибыль в офшор. Так же я предлагаю вам взять ипотечные услуги банка для того, чтобы они могли каленым железом сделать тиснение у вас на лбу. — Да, хорошо. — После чего мы сможем использовать детский и рабский труд в своих консалтинговых фирмах, для привлечения дополнительных инвесторов. — Тебе виднее, Люц. — Вы меня не слушаете. — Конечно… А? Что? — Мастер Брюс, — Фокс слегка улыбнулся, глядя как его начальник осоловело моргнул и покраснел. — Я понимаю, что порой финансовые отчёты бывают утомительными, но вы сами затеяли создание новых благотворительных фондов. — Я знаю. Прости, Люциус. Я немного не выспался, — брюнет потянулся. — Но хочу искренне заверить, что я честно дослушал до кульминационного момента с разбором градации курса акций за последний семестр. А потом я потерял сознание от восторга при осознании компетентности своего помощника. — Очень смешно, — мужчина осуждающе посмотрел на Уэйна. — Уверен, что новость о модернизации вашего костюма больше придется вам по вкусу. — Серьезно? Так быстро? — Брюс встал из-за стола. — Покажешь? — Всенепременно, — Фокс фыркнул, заметив, как оживился его работодатель. — Одну секунду.       Он вынул из кармана небольшую бутылочку и принял две таблетки. — Что это? — Доктор посоветовал. Лёгкое успокоительное. От бессонницы. Он был довольно непреклонен в своем решении, и вот теперь приходится глотать три раза в день. — Ты болеешь? — Уэйн напрягся. — Я могу помочь? — Да нет. Ничего серьезного. По статистике, одиннадцать процентов американцев употребляют что-то подобное. Что поделать. Бешеный ритм городов и развитие урбанизации…       Мужчина замер. Его зрачок сузился до минимального размера, а щека дернулась. Гортанный, звучный рык вырвался из его горла, и исполнительный директор Уэйн-Интерпрайзис кинулся на Брюса, схватив со стола ножницы.       Наверное, если бы не боевые навыки и ловкость, лезвие вошло бы прямиком в глаз Брюса, но тот успел увернуться, с ужасом наблюдая за действием друга семьи. Фокс взвыл и снова двинулся на брюнета, целясь ножницами прямо в грудь.       Паника подкатывала к глотке, заглушаемая только страхом за жизнь Люциуса. Брюс боялся не столько за то, что мужчина может навредить ему, сколько за то, что Фокс может навредить себе. Сделав подсечку, Брюс навалился на мужчину, опрокидывая того на пол.       Тот скалился совсем по животному, визжал и брыкался, пытался вцепиться в глотку и истерически хохотал. Это было поистине ужасающее зрелище.       Содрав с себя пиджак и галстук, Брюс накрепко связал беснующемуся мужчине руки, зафиксировав его пиджаком на манер смирительной рубашки. Ремень пригодился для того, чтобы затянуть лодыжки.       Дрожащей рукой он набрал комиссара и скорую, обессиленно сползая на пол. Мозг, будто издеваясь, подкидывал картинки прошлого: хруст кости, разламывающейся об асфальт, клочки волос, оставшиеся в руках и теплая, липкая кровь на пальцах.       Уэйна затошнило. Голова гудела, а в крови катастрофически не хватало кислорода.       Если медики увидят его в таком виде, то запрут в больнице.       Если Гордон увидит его в таком состоянии, то перестанет доверять.       Он окажется в Аркхэме, среди мягких стен и ощущения полнейшей безысходности. But I'm a creep, I'm a weirdo. Я всего лишь слизняк, я человек со странностями, What the hell am I doing here? Что, черт возьми, я делаю здесь? I don't belong here. Мне здесь не место.       Он не хотел всего этого. Происходящее походило на страшный сон, с одной лишь разницей — у него не было власти изменить хоть что-то. I don't care if it hurts Мне все равно, больно ли это, I want to have control Я хочу себя контролировать, I want a perfect body Хочу иметь красивое тело I want a perfect soul И красивую душу.       Это как падение вниз: дыхание перехватывает, уносит потоком воздуха. Вечная слабость, присущая только людям и их сознанию, порождающему демонов, которые клацали зубами и скалились из тесных клетушек в глубине и вечном мраке невысказанных эмоций. I want you to notice Хочу, чтобы ты замечала, When I'm not around Когда меня нет рядом. You're so fuckin' special Ты чертовски особенная, I wish I was special Жаль, что я не особенный.       Бэтмен мало что мог. Ему не под силу было изменить человеческую природу. Не под силу было спасти себя самого, не говоря уже о том, чтобы спасти дорогих Брюсу людей. But I'm a creep, I'm a weirdo. Я всего лишь слизняк, я человек со странностями, What the hell am I doing here? Что, черт возьми, я делаю здесь? I don't belong here. Мне здесь не место.       Дыхание постепенно выровнялось, а ноги перестали походить на желе. С трудом поднявшись, Брюс пригладил волосы и приготовился встречать гостей.

***

      Больничный запах был одуряюще мерзким. Брюнет сидел в комнате ожидания, не зная куда себя деть от беспокойства. Медсестры сновали туда-сюда, но ни одна голубка в белом халате не могла развеять его тревогу. — За последние три дня это уже пятый случай, — Гордон сел рядом, устало потирая лицо. — Две женщины поступили позавчера с теми же симптомами и травмами несовместимыми с жизнью, подросток, хвала Господу, был доставлен родителями, которые успели его связать до того, как он навредил им или себе, мужчина-дальнобойщик в припадке протаранил колонну машин на встречной полосе. Четверо погибших, а на виновнике ни царапины. И вот сегодня Люциус. Все это не к добру. — Есть какие-нибудь зацепки? — Биохимия крови выявила наличие в крови пострадавших неизвестное вещество, но как оно туда попало, пока не известно. — Антидепрессанты, — Брюс повел плечами. — Возможно. — Лекарства? С чего такая гипотеза? — Люциус, — Уэйн сглотнул. — Перед тем как случился припадок, Люциус выпил успокоительное, а потом… — Я понял. У тебя есть эти таблетки? — Да, — полупустой пузырек перекочевал от миллиардера к полицейскому. Правда пару таблеток, Брюс оставил для собственного анализа. — Я передам в лабораторию, — комиссар протер платком очки. — Если окажется, что отравлены лекарства, то в городе поднимется настоящая паника. Число припадков будет только расти. — У тебя есть мысли по поводу того, кто может быть в этом замешан? — Мафия, возможно, если они нашли хорошего химика. Может Ядовитый Плющ. Или Пугало. Или Джокер. Все они так или иначе могли бы синтезировать что-то подобное. Проблема только в том, что если к мафии мы сможем подобраться, то к последним троим — дело гиблое. И Бэтмен давно не отзывался на Бэтсигнал. — Да уж. Дела… Кстати, спасибо за звонок Альфреду про фейерверки. Я отменил встречу в городе. — Да не за что. Не хотелось бы потерять спонсора, — Джеймс вздохнул, откидываясь на спинку сидения, — и друга. Ты помогаешь полиции, помогаешь людям. Да и Альфред с меня голову бы снял, если бы ты пострадал. — Гиперопека Пенниуорта войдет в легенды. — И не говори.       Из коридора вышла медсестра и направилась прямиком к сидящим мужчинам. — Состояние мистера Фокса стабильное. Но из-за неизученности вещества, для того чтобы сохранить ему жизнь, мы ввели его в искусственную кому.

***

      Джокер ругался на зонт. Зонт взаимностью не отвечал.       Дождь, зарядивший с утра, и не думал прекращаться, превращая улицы мегаполиса в черное зеркало, рассыпающееся под колесами автомобилей на мириады осколков. Он был одет в желтую рубашку из плотной шерсти, в фиолетовую клеточку, темно-коричневые брюки с подтяжками и длинный кожаный плащ, оливкового цвета. Несмотря на некую несочетаемость, цвета костюма не были яркими и потому смотрелись вполне себе неплохо.       Бэтмен опаздывал, чем вызывал бурю негодования и желание свернуть кому-нибудь шею. Клоун фыркнул и закурил, размышляя о таких приятных сердцу вещах, как расчленение и взрывы, как вдруг его смел огромный смерч. Огромный и накаченный смерч. — Ты отравил таблетки? — зонтик оказался откинут в сторону и улетел с крыши, подхваченный порывом ветра. — Ты невероятно галантен, — прохрипел Джокер, судорожно пытаясь вздохнуть. — Кому нужны сраные приветствия? — Отвечай! — Сладкий мой, — голова, которой Джей приложился об стену, нещадно саднила. — Я понятия не имею, о чем ты. Я прилетел сюда на крыльях доброй воли, желая исцелить твою душу — У тебя ведь есть душа, Бэтси? — но ты пришел и ударил меня об стену. А теперь душишь. — Мне нужно знать, ты ли отравил лекарства? — Да когда бы я успел? Хотя, — он встал на носочки, пытаясь хоть как-то облегчить давление на шею, — это интересная идея. Позор мне за то, что я сам до этого не додумался. — Черт, — Брюс разжал пальцы и отступил назад, рыкнув от досады. — Прости. — Вау! Ты извинился? Круто! Сделаю запись в своем дневнике! — мужчина с тоской смотрел на край крыши, откуда упал зонтик, а затем поправил ворот плаща. — Но, в общем-то, не за что! Я все-таки убийца. Ну так что у тебя там с таблетками? Понос? Икота? Преждевременная беременность? — Приступы помешательства, — Уэйн вздохнул, окидывая взглядом клоуна.       Тот выглядел… непривычно. Никакой помпезности, никакого китча и грима. Просто… мужчина, с острыми чертами лица и тяжелым взглядом. Зеленые волосы потемнели от влаги и не так сильно бросались в глаза. Наверное, если бы он встретил кого-то похожего в баре, то, возможно, предложил бы выпить. — Помешательства? — тот потер подбородок. — Точно не я. Мне в последнее время… хм… немного не до того. Все серьезные планы касались, в основном, вымогательства и грабежей с легким налетом шарма кабаре. Значит, на терапию ты не настроен? А я притащил тест Роршаха. Ну, это не совсем тест… Просто я ел и кетчуп удачно капнул на салфетки! — Нет, не до того. Боюсь, что пара приступов — только цветочки. — Тааак, — Джокер возбужденно подпрыгнул на месте, — Что будем делать? Искать улики? Вести допрос? О да, я буду плохим копом! Я буду поливать подозреваемого кислотой, а ты будешь зачитывать его права! ДА! Идеально! Гип-гип! Вперед! Ловить и пытать плохих парней! Можно и не плохих! Главное, чтоб в нашем меню было ловить и пытать! — Постой, — выставил вперёд ладонь Брюс в попытке остудить пыл клоуна, — кто сказал, что ты идешь со мной? — Что? — шут оскалился, доставая из кармана револьвер. — Я бросил свои дела, чтобы помочь тебе, мышиная задница, а ты? — Послушай, я… — Нет, это ты послушай! Я тут, потому что это забавно! А если это перестанет быть забавным, ты знаешь, что я сделаю? Я могу испортить чаепитие одному британцу! Он любит кексы с нитроглицерином? — Не смей меня шантажировать! — на лице мужчины заиграли желваки. Руки снова норовили подобраться к бледной шее. — Да я тебя…       Раздался выстрел. Брюс отшатнулся, глядя в глаза хохочущему клоуну. Из дула револьвера торчал флажок с надписью «bang». Лед глаз прошило негодование. — Глупая-глупая мышь! — Джокер утирал несуществующие слезы. — Ты что… Серьезно думал, что я тебя убью? Не смеши меня! Живые гораздо интереснее трупов, если только ты не некрофил! Давай! У меня для подпольной работы есть глушитель! — У тебя оружие стреляет флажком. Что с этим сделает глушитель? — Как что? Флажок будет ма-а-а-а-аленьким!       Брюс покачал головой, ощущая, как злость уходит, оставляя после себя только усталость. Он не знал, с чего начать. Ожидание, когда Альфред закончит анализ вытягивало из Брюса все силы. Вдруг раздалась заливистая трель звонка. Проблема была в том, что в виде Бэтмена, Уэйн не носил с собой телефон. — Если у вас там не конец света, я прикончу тебя, Харл! — Джокер прижал к уху мобильник, в странном чехле с мордочкой желтого длинноухого монстрика. — Что?       Мужчина менялся в лице так стремительно, что это вызывало настоящий дискомфорт: раздражение перетекало в удивление, а удивление, в неконтролируемую ненависть. — Буду через час, — рявкнул клоун и затолкал телефон в карман. — Я хотел побыть Мэри Поппинс, но ты выкинул мой зонт. Так что, — он с силой наскочил на Брюса, сталкивая его с края крыши. — Летим на Бэтмен-Эирлайн.

***

      Отношение Джокера к Харлин всегда было особенным. Эта женщина, будучи врачом, обладала любопытством ребенка и гибким умом, что и позволило клоуну сломать ее волю и исковеркать личность. Да, его бесила ее энергичность, болтливость и, что самое ужасное, влюбленность. Он позволял себе орать на нее, стрелять, наносить увечья, ни во что не ставить, но он никогда не испытывал к ней ненависти. Она была сродни маленькому, непоседливому ребенку, требующего постоянного внимания родителя и которого порой хотелось облить бензином и поджечь.       Но, если говорить на чистоту, было то, за что Джокер ее ценил — она оставалась рядом. Не важно, как он с ней обращался, она просто была рядом. Одна, из целой кучи никого. И позволить кому-то, кроме себя, делать глупой курочке больно Джей не мог.       Это его бесило.       Выводило из себя!       Хотелось…       В руке хрустнул нож. Лезвие упало на пол Бэтмобиля, оставляя на ладони глубокий порез, из которого сочилась кровь, крупными каплями падая вниз. — Тебе нужна помощь? — Все нормально, — клоун вытянул из кармана платок. И еще. И еще. — Разгоняй уже свою тарантайку! — Ты так и не сказал, что случилось, — Брюс поглядывал на Джокера. Он никогда не видел того взвинченным настолько сильно. Он был похож на дикую дворнягу, у которой из-под носа забрали кость. — Все узнаешь! — Джокер ловко перевязал руку и поднял с пола голое лезвие. Он повертел его в пальцах, наблюдая как блики скользят по стали. Брюса, как ни странно, созерцание взведенного, как пружина, клоуна напрягало. — Вот смотрю я на тебя в такие моменты… — Какие? — шут скосил глаза на Бэтмена, не переставая вращать в руках останки ножа. — С оружием, — фыркнул Уэйн. — И думаю: это так предсказуемо… я вот на первом свидании, ещё подростком, чтобы никому не показаться доступным, ел банан ложкой, — он многозначительно поднял палец вверх. — Назревает вопрос: ты не пробовал ложкой вены резать? Это было бы куда оригинальнее.       Глаза клоуна распахнулись от удивления, и он залился смехом. — Боже, никак не могу переварить то, что большая бойцовская летучая мышь пытается шутить! Тебя портит общение со мной, Буубси! — Ну, ты всегда умел это делать. — Что? — Портить людей, — Брюс улыбнулся, когда Джокер, хохоча, вдруг крутанул громкость радио максимум. Oops!..I did it again Упс, я снова это сделала! I played with your heart, got lost in the game Я играла с твоим сердцем и совсем заигралась. Oh baby, baby О, малыш, малыш. Oops!..You think I"m in love Упс, ты думаешь, что я влюбилась, That I"m sent from above Что я послана тебе небесами. I"m not that innocent Но я не так невинна.       Баритон клоуна звучал так, будто не только Брюс не знал, как справиться со стрессом. Будто тот тоже изливал в воздух накопившуюся боль и разочарование в мире и себе самом. Довольно мрачная мысль, для рожденной под аккомпанемент попсовой песни. You see my problem is this Знаешь, моя проблема в том, I"m dreaming away Что я люблю мечтать. Wishing that heroes, they truly exist Мне хочется верить в то, что герои существуют в жизни. I cry, watching the days Я плачу, а время идёт. Can"t you see I"m a fool in so many ways Неужели ты не видишь: я увлекаюсь многими вещами.       Джокер закинул ноги на приборную панель и начал рисовать на стекле машины сердечки своей кровью, которой пропитался платок на ладони. "— Как утверждает практика, — мисс Голд рассматривала кусочек бумаги, исписанный брюнетом. — Сердечки рисует человек, которого переполняют эмоции и чувства, ему хочется обнять и расцеловать весь мир. Однако со стороны он кажется неприступным и строгим, так как скрывает и сдерживает свои эмоции. Интересно, что чем крупнее изображение, тем больше разница между его истинным лицом и маской строгости. Не нужно постоянно контролировать себя, а наоборот лучше стать более открытым и раскованным". But to lose all my senses Отдаться чувствам целиком и полностью That is just so typically me Это так похоже на меня. Baby, oh О, малыш…       Бэтмобиль вырвался за пределы города, устремляясь к старому, заброшенному парку. Зелень по периметру сгущалась. Лес превращался в густую стену, смыкающуюся над проезжающими машинами. Но не это было самым странным, а то, что все деревья, несмотря на сентябрьскую промозглость, были зелеными и пышущими жизнью. Владения Ядовитого Плюща навевали мысли о лете и смерти… В равной степени.       Ворота в парк были открыты. Кусты, оплетающие проход, расступились, пропуская нежеланных, но долгожданных гостей. Фонари освещали длинную мощеную аллею, ведущую в башню принцессы. — Почему он здесь? — Памела медленно шла по брусчатке, за ней вились толстые лианы. — И с каких пор Бэтмен работает у тебя личным водителем?       Брюс окинул Айви восхищённым взглядом. Плющ была одной из тех злодеек, которая не нападала без причины и просто хотела, чтобы весь мир от нее отстал. И от её растений. Однако люди довольно по-скотски относятся к природе, только подогревая ненависть рыжей бестии.       Но сейчас она выглядела вполне мирно, однако сомнения в этом сеяло её разодранное в клочья шёлковое вечернее платье. — А с тех пор, как ты увела моего арлекина? — передразнил Джокер. — Я, как видишь, от горя пересел с иглы одобрения Харли на лицо Бэтси! Показывай, что случилось. — Я не пущу его в мой дом, — она бросила на Брюса подозрительный взгляд. — Ягодка моя волчья, — шут, кажется, начал терять терпение. — Ты либо его пустишь по-хорошему, либо мы войдем сами, но по-плохому! — он дернулся было в сторону девушки, но Уэйн перехватил его за руку. — Успокойся. Памела, мы пришли не сражаться. Я даже не совсем понимаю, зачем мы здесь, но для мордобоя сегодня слишком сыро. — Хорошо, — она тяжело вздохнула. — Поверю на слово. Идемте за мной. — Ивушка грудастая, что стало с платьем? — окинул растрёпанную даму взглядом клоун. — Подралась с белками за орехи? — Как же я тебя ненавижу, — она смерила Джокера презрительным взглядом в ответ. — Это сделала Харли. — Ей так не терпелось? — Матерь Божья! Заткнись! Я жалею, что вызвала тебя, но… — в замке царила разруха. Повсюду валялись осколки и остатки еды, будто кто-то, прямо во время романтического ужина, начал громить зал. Впереди, замотанная лианами в кокон, висела Харли Квин. И рычала как дикий зверь. — Возможно ты, грязный кусок лицедея, знаешь, что происходит? — Бэтс, ты об этих припадках говорил сегодня? — Джокер осторожно подошел ближе, вглядываясь в искаженное ненавистью лицо девушки. — Да, но я не понимаю… — покачал головой в недоумении Бэтмен. — Я думал, что дело в таблетках, а твоя подручная вряд ли принимала антидепрессанты. — Что ты сказал? — Памела дернулась, будто ее кто-то ударил. — В городе у людей начали случаться припадки, — принялся объяснять мужчина. — Я предполагаю, что дело в таблетках. Но пока нет никаких доказательств. — Думаю, что есть, — рыжая повелительница растений протянула Бэтмену пузырек с лекарством. — Харли хвасталась, что она хочет стать нормальной, — женщина обхватила себя руками. — Что хочет стать нормальной для меня.       Брюс вздрогнул, понимая, что решение загадки горечью растекается по языку: — Мы с комиссаром предположили, что виноваты во всем могут быть всего три злодея: Джокер, Пугало и ты. Однако, в связи с новыми данными, остается только… — Глупый, глупый, безмозглый Страшила! Тупое пугало решило, что может трогать мои вещи… — зрачки клоуна опасно сузились, а взгляд наполнился маниакальной жаждой крови. — Я убью его. Медленно. Он будет захлебываться собственными воплями. Я сделаю из него чучело и выставлю на обозрение и ты, — он ткнул пальцем в тисненную летучую мышь, — меня не остановишь! Это стало личным.       Брюс давно уже не видел Джокера в таком состоянии. В состоянии, которое могло привести к огромному количеству невинных жертв. Нужно было что-то предпринять. — Я не стану останавливать, — клоун удивленно уставился на своего вечного антагониста. — Я предлагаю партнерство.