Сrescendo

      Брюс наблюдал за Джокером. Тот явно не находил себе места, чуть ли не подпрыгивая то ли от возбуждения, то ли от негодования. Харли пришлось крепко связать и передать скорой помощи.       Медики, едва не заикаясь от ужаса, слушали о том, как медленно и мучительно они будут умирать, если с головы клоунессы упадет хоть один волосок. Хотя, сам Брюс тоже бы чувствовал некий анальный зуд ужаса, если бы клоун, тыкая в щеку ножом, крайне тихо и серьезно давал ему список ЦУ. — Так, и что дальше, мистер Шерлок Холмс современности, — Джей уселся в Бэтмобиль, пряча оружие в карман. — Я сгораю от желания сделать из Крэйна пугало и поставить гнить в самом темном углу городского парка. Он так хоть пользу приносить будет, отпугивая ворон и крыс! — У нас есть лекарство, которое принимала твоя напарница. Нужно вычленить вещество, которым Пугало травит людей, и попытаться синтезировать противоядие. Пока что, это приоритетное задание. Уже потом, мы сможем заняться поисками Джонатана. — Отличный план! Погнали! — Куда? — Ко мне, умник! — клоун забавно фыркнул, выражая свое недовольство. — Одна голова хорошо, а две — генетическая мутация! Я бы с радостью пригласил тебя на свидание, но, как видишь, ситуация не располагает. — У тебя есть лаборатория? — Возьми с полки пряник, — мужчина запустил пятерню в зеленые волосы, нещадно их растрепав. — Всем нужно место, чтобы готовить тебе подляны!       Брюс сомневался. Он нервно постукивал пальцем по рулю, хотя и понимал, что «а) он от клоуна так просто не избавится» и «б) вести своего «заклятого врага» в особняк» — идея так себе. Альфреда удар хватит. — Я буквально слышу, как ворочаются твои извилины! Они кряхтят как старый российский автомобиль! Поверь мне, я не собираюсь сразу же вскрывать тебя и жрать печень! Человеческая печень, друг мой, чтоб ты знал, редкостная дрянь! — Скорее ты мне мозги выешь… Ты в них так ископошился, что впору их как паштет намазывать. Только на какой хлеб, вот в чем интрига. — Черный, зуб даю! Ты себя-то вообще в зеркало видел? У тебя из цветного — только губы и то не факт! — В таком случае тебе понадобится уголь. Черный и активированный. — Дай угадаю, какой юмор у тебя самый любимый!!! — Очень смешно, — брюнет пытался скрыть улыбку, напоминая себе о том, сколько невинных жертв было на руках у этого паяца. Но Джокер хихикал так задорно и беззлобно, что на него невозможно было злиться по-настоящему.       Между тем, машина выехала в старый рабочий район. Привычные глазу скелеты заводов здесь всё ещё хранили свой безмолвный укор, однако, среди унылых зданий все еще пыхтела старая винокурня и небольшая текстильная фабрика. Этот удручающий вид будто погружал невольных зрителей в темные времена Великой Депрессии. И не верилось, что сейчас, в годы настоящего расцвета технологий, оставались такие вот бесхозные и всеми позабытые районы.       Джокер попросил остановиться около одной из старых общаг, где в далеких сороковых ютились сотни рабочих. Здание, на первый взгляд, было не пригодным для жилья, и только облезлые кошки прятались от дождя среди разбитых окон и щебня. Но клоуна подобная разруха не пугала. Он спокойно подошел к подвалу и принялся возиться с замком, ругаясь на ржавый механизм. — Опять? Ты опять отказываешься открываться, ça me casse les couille! C’est un fils de pute! — Не знал, что ты владеешь французским, — Брюс без труда переводил ругательства, размышляя на тему того, что в этом языке, даже крепкие выражения звучали мягко и изысканно. — Ты многого обо мне не знаешь, летучая мечта БДСМ-сессий. Ох, enculé!       Видимо обидевшись на подобное обращение, замок громко скрипнул и сломался, вызывая такой поток витиеватой брани из уст замерзшего и промокшего клоуна, что Уэйн не выдержал, и просто распилил ригели лазером. Как бы то ни было, но полный благодарности взгляд зеленых глаз стоил этого небольшого представления.       Внутри было тепло, сухо и очень тихо. Длинный, низкий коридор освещался только лампами накаливания, которые, похоже, не менялись с конца сороковых. Тусклый свет не разгонял тьму и она сбивалась по углам, таясь и пытаясь расширить территорию, протягивая щупальца к резким теням, которые отбрасывали поздние гости.       После мрачного и затхлого коридора само жилище Джокера удивляло гораздо сильнее: много тёплых цветов, какие-то аляповатые картины, включая ту, которая была недавно украдена, лампы в тряпичных зеленых абажурах, будто вынырнули со старых полароидных снимков. Гостиная была завалена цветастым ворохом одежды и поверх всего этого сидел плюшевый летучий мыш. — У тебя есть… игрушки? — Бэтмен озирался по сторонам, удивляясь насколько обжитым и домашним выглядело это место. В отличии от особняка самого Уэйна. — И что? Мне нравится! Это Фердинанд, — он поднял игрушку и отправил ее в полет, прямиком в лицо Брюса. — И он приземляется на станцию бубнеж-ленд! Но, если тебе так претят мягкие игрушки, — мужчина легко надавил на небольшой выступ, — то такие тебе точно придутся по душе.       Проход, который открылся при нажатии на кнопку, уходил еще глубже вниз. Лаборатория Джокера была интересной. Брюс видел лаборатории других злодеев и лабораторию в своем научном центре. Первые, зачастую, были сырыми, мрачными и новейшие разработки там соседствовали с ветхой проводкой и мебелью. В Уэйн-Интерпрайзис наоборот поставляли только лучшее оборудование, правда, белые и стерильные комнаты были совершенно безликими.       Тут же всё кричало: «ДЖОКЕР БЫЛ ЗДЕСЬ!» — да, тут даже баннер был прицеплен на стене с этой фразой. Повсюду либо валялось оружие, либо то, что должно было стать оружием, либо то, что было когда-то оружием. — Это что, мои дымовые шашки? — Брюс удивленно поднял небольшую бомбочку, выкрашенную в цвет тыквы и с зеленым хвостиком на конце. — Этот механизм… — Да-да! Возлюби врага своего и стырь у него прикольные штучки! Но это еще что! Вот ты думаешь у меня острый язык, но посмотри на это!       Брюс присвистнул: ножи, палаши, топоры, бензопилы и… — Это Душегуб Катаны? — Ага! — Но ты ни разу им не пользовался. — Нет. Зачем? Он слишком сильный. Так не интересно. — Ага…       Брюнет недоуменно воззрился на клоуна. Ему казалось, что он запутался окончательно. У Джокера был меч, способный вытягивать души. С его помощью он мог бы с легкостью устроить в Готэме такой хаос, который и не снился Пугалу, но вместо этого он просто повесил его на стену, потому что…       А почему собственно? — Потому что Катана бесится и ищет его по всему миру! Это прикольно! А потом я подброшу его через Лысика Супсу, и будет настоящая потеха! — Я сказал это вслух? — Ага, разговоры с самим собой — признак сумасшествия! — Да уж, я понял… — Я не с тобой разговариваю! — Джокер выдержал паузу и расхохотался, оставляя Уэйна в ещё большем замешательстве.       У Джокера была мягкая игрушка и милая гостиная.       У Джокера было супер-оружие, которое он украл «по приколу».       Джокер делал отсылки к мультикам.       Всё это нужно было как-то переварить. — Надень! — зеленоволосый преступник швырнул в собеседника что-то белое. — Что это? — Халат, невежа! Может тебе в костюме кислота и нипочем, но я вот не позволю тебе натрясти грязи в мои колбочки!       Лаборатория отличалась от всего остального хаоса яркостью цветов и чистотой. Дистилляторы и биохимические анализаторы сверкали белыми боками, центрифуги и микроскопы надменно взирали на пришельцев, а в какой-то бутылке росло что-то зеленое. — Тут довольно… — Чисто? — Джокер широко улыбнулся. — У меня под кроватью на остатках торта развилась колония разумных существ, но в таких местах, как это, если хочешь жить — умей поддерживать чистоту. Харли как-то пролила тут жидкость для снятия лака… А потом всё вспыхнуло, и в итоге сгорел образец редчайшего растения. Харл потом месяц лежала в травмпункте. — Я тебя не понимаю! — воскликнул Брюс. Да, трудно поверить в то, что этот человек способен на кражи, подрывы и убийства, когда ты в халате поверх кевлара, а в кармане сидит твоё плюшевое подобие. — Жизнь, Брюс, довольно странная штука, — Джокер растворил таблетки в колбе, которую засунул в центрифугу. — Вот скажи, мужчина, который много работает, чтобы обеспечить троих детей и жену в инвалидной коляске — хороший? — Да, я полагаю. — А если я тебе скажу, что этот мужчина — вор и рецидивист, что ты тогда скажешь? Он хороший? — Нет. Он преступник, — Брюсу не нравилось, куда идет этот разговор. — А если я уточню, что он выбрал эту стезю от безысходности, потому что попал под сокращение и не мог найти работу? И учитывая, что он единственный кормилец в семье, что без денег его дети и жена голодали бы, а потом его бы разлучили с семьей, отправив детей в интернат. Что тогда Брюс? Тогда он плохой? — Он… Он все еще преступник… но он не плохой человек. К чему это все? — нахмурился он. — К тому, что в мире редко что делится на черное и белое. Серого в этом тупом существовании гораздо больше. Есть убийцы по неволе, есть мрази под маской филантропов. Всё относительно, мой сладкий. Всё относительно. Кстати, Брендану осталось сидеть всего год. Айша ждет непутёвого муженька домой и, слава Сатане, не знает, кто скидывает ей деньги на счет. — А ты, — мужчина поежился, размышляя о том, он ли поймал этого самого Брендана или нет, — какой ты, по градации твоей философии? — Я? — жужжание центрифуги успокаивало. — Я — хаос, Брюс. Я атомная частица в суперпозиции, имеющая квантовую спутанность с одним накаченным рукокрылым. Я — энтропия в чистом виде. — И ты этим гордишься? — Безумно! Без разложения, весь мир погряз бы в дерьме. И это я в прямом смысле говорю, — прибор пиликнул, и Джокер, взяв пробу из разных фракций, включил анализатор. — Так, точное время «чуть больше, чем дохуя». Так что останешься до утра. Надеюсь, такой предусмотрительный ты, имеет запасной костюм в бэтмобиле. — Имеет, вот только… — Не доводи до рукоприкладства! — Джокер в одно движение оказался вплотную к Брюсу и буквально дышал ему в губы, даром, что был немного ниже, чем Уэйн. — Ты на моей территории и действуешь по моим правилам! И знаешь, что ты сейчас должен спросить? — Что будет на завтрак? — Уэйн еле сдержался, чтобы не закатить глаза на очередную «глупость». — Именно!

***

      Брюс отлично выспался.       Брюс отлично выспался в горе мягких розово-фиолетовых подушек на кровати Харли Квин.       Брюс отлично выспался в горе мягких розово-фиолетовых подушек на кровати Харли Квин в вырвиглазной пижаме Джокера, которая после какого-то там эксперимента стала похожей на чехол от дирижабля.       Мир сошел с ума. И, видимо, уже давно. Просто Брюс как-то не обращал на это внимание. Вчера он позвонил Альфреду и машинально сказал, что останется у друга, и не понятно было, что хуже: что в его голове в одном ряду стояли слова Джокер и друг. Или то, что Альфред прекрасно знал, что у Брюса не было друзей, а потому эта кодовая фраза служила для обозначения похода по злачным местам.       Из гостиной пахло ванилью и молоком. Сладкий запах заставлял рот наполняться слюной, а живот заинтересованно забурчал, взывая к хозяину. С горем пополам выпутавшись из пледов всех цветов и размеров, он, аки лебедь, выплыл в гостиную, где Джокер, опасно размахивая сковородой, орал на кого-то по телефону: — Что значит без меня вам не справиться? На кой-черт я вас, тупиц, держу! Пристрели Марка, да и дело с концом! — Брюс нахмурился, а клоун, поймав его мрачный взгляд, показал Рыцарю Готэма язык. — Так, меняем планы! Урода Марка не убивать! Избей его в стиле Бэтмена: покалечь до полусмерти! Пусть живет и страдает! — Брюс нахмурился ещё сильнее. Эти слова резанули по сердцу, вызывая сильнейшее чувство дискомфорта. — Все, отбой! А то я из тебя сделаю улыбчивый манекен! Буду к полудню. Приготовь план ограбления! — сия тирада прервалась одним кликом кнопки отбоя. — Пресвятой Супермен!       Джокер тяжело вздохнул и прямой подачей запустил сковороду в мойку, которая с грохотом врезалась в стену и попала прямехонько в цель. — Эй! Ну чего ты дуешься, как мышь на крупу? — клоун поежился, явно чувствуя себя уязвимым без своего полного костюма. На нем были только брюки и нежно лиловая рубашка. — Я пока никого не убил! И сделал панкейки. Короче… — он потыкал вилкой в гору пухлых оладьев, — Я никогда не готовил ничего подобного, но в инструкции было все написано вполне понятно, так что, — он насадил один золотистый кругляш на вилку и откусил, — фполне фкуфно. — Тебе что-то удалось узнать? — Да! Я нашел вещество, которое использовал Крэйн! Он изменил свой газ, и теперь он накапливается в организме и крайне медленно выводится естественным путем. Я пока не знаю, чем можно вывести эту дрянь, но мы работаем. — Вы? — Да. Я маякнул Памеле. Она проводит тесты с растениями, я — на крысах. — Я передам Гордону результаты. И какие у препарата побочки? — Не могу точно сказать, — клоун нервно постучал вилкой по столу. — Но есть предположение: стресс, форсированный химикатами, быстро истощит организм и подойдет к терминальной стадии. — Значит у нас мало времени, — Брюс потер переносицу, чувствуя, что волнение превращается в зыбкий тремор, сковывающий все тело. — Я задействую все свои связи и ресурсы. Биохимия, конечно, не совсем мой профиль, но мы найдем выход.       Джокер как-то натянуто улыбнулся, видимо, он тоже думал о том, что будет, если они не успеют.       Фокс больше не будет ворчать, потряхивая бумагами с информацией об акциях. И клоунесса больше не будет носиться по всей квартире, пытаясь найти чулки, которые окажутся в её руках.       Наверное, это сделает жизнь спокойнее.       Наверное, это сделает жизнь невыносимой.

***

      Всё валилось из рук. Вот просто всё. Брюс сидел на рабочем месте, как-то тупо уставившись в раскрытый на компьютере документ. Ему не было дела до этих отчётов, потому что мысли были где-то совсем далеко.       Он, как только добрался до Бэтмобиля, тут же скинул Гордону всё то, что удалось узнать о неизвестном веществе. Комиссар сердечно поблагодарил его. Статистика не обнадеживала. Уже за ночь в больницу поступило ещё три человека с признаками отравления, не считая Харлин. Пока что, места для больных хватает, но если так будет продолжаться…       Хотя Уэйн и так представлял себе, что будет. Хотя, думы его были заняты не столько предстоящими трудностями, сколько словами Джокера. Поведение мужчины не укладывалось в рамки привычного мировоззрения. Он пек блины, а потом приказывал кого-то убить. Он сидел на стуле, смешно поджав правую ногу, а потом улетел планировать какое-то супер-ограбление. Вот он, бледный, босой и по-своему домашний, наливает столько сиропа на блин, что у Брюса аж зубы сводит от фантомной сладости, а вот уже у дверей стоит клоун-маньяк с неестественно широкой карминовой улыбкой, и в зеленых глазах не остается ни намека на сострадание, лишь сталь и животная ярость.       Раньше, Брюс был уверен, что Бэтмен знает Джокера, как облупленного. Что понимает его мотивы, побуждающие к действию, его стремления и чаяния. Но что он о нем на самом деле знал? Только маску, которую он наносит на лицо каждое утро, втискиваясь в привычную шкурку шута.       Он нервный, жестокий, властный и отчаянный.       Но под тонной грима жил кто-то, кто помимо этого был действительно смешным и умным. Кто-то, кто мечтал пошутить над Катаной и пек долбанные панкейки. И вот этого кого-то Брюс явно видел в первый раз.       Он поднялся из-за стола и подошел к окну. Осень рыдала навзрыд, заливая улицы Готэма потоками воды, что мутными ручьями текли по тротуарам, унося пожелтевшую листву. Осень прятала под редеющую юбку босые ноги и смеялась над городскими жителями. Там, на границе мрачного города, полыхал костром лес, вздымая свои ветви к небесам.       Хотелось плюнуть на всё и рвануть за город, усесться на берегу Готэма, расстелить плед и пить горячий чай, вдыхая запах прелой листвы. И кто-то очень близкий будет смеяться и кидать в реку мелкие камешки и желуди. И этот кто-то будет сжимать термос, грея бледные пальцы о теплый металл. — Эй Бэтси, — зеленые пряди соскальзывают на глаза, в зрачках которых плещутся в омуте бесы. — Мне холодно! Думаю, я имею полное право погреться об тебя!       Брюс отшатнулся, врезаясь бедром в столешницу. Дыхание его было нервным и прерывистым, а сердце колотилось загнанно и быстро. Мозг, будто насмехаясь, только усугублял ситуацию, подкидывая картинки одну за другой: цветастый зонтик в тонких пальцах, промокшее пальто и мокрые волосы, цвета болотной травы.       Руки тряслись и впору спрашивать себя: «Какого хрена?»       Это последствие болезни, напряжения, ядов. Игра воображения и отголосок последних событий! Это что угодно, но не симп…       Телефон разразился оглушительной трелью, заставив мужчину подпрыгнуть на месте. — Мастер Брюс, — голос Альфреда не предвещал ничего хорошего, — ситуация в городе ухудшается. Думаю, полицейским не помешала бы помощь Бэтмена.

***

— Не то… не то… не то! — Джокер рылся в шкафу, вышвыривая оттуда всё новые и новые порции тряпья.       Сказать, что он был не доволен — это то же самое, что назвать ураган Катрину легким бризом. Он был в настоящем бешенстве! День не задался с самого начала:       То Брюс был слишком… обычным для того, чтобы можно было увидеть в нем Бэтмена. Причем эта обыденность, к вящему ужасу шута, вовсе не раздражала, а даже притягивала. И это был тревожный звоночек.       То члены банды, срались от слухов о том, что Крэйн травит народ и пересрались ещё сильнее, когда Джей эти слухи подтвердил. Пришлось застрелить новенького, чтобы эти твари поняли, что обсираться в их случае нужно только с недовольного начальства, а не из-за Пугала!       То опять же носитель мышиного интеллекта продинамил его по причине того, что, видите ли, в городе беспорядки и всем нужен Бэтмен! Может, Джокеру нужнее! А весь мир может идти в сраку!       Клоун вздохнул и рухнул лицом в ворох одежды.       Тупой Бэтмен, тупой Брюс Уэйн, тупой мир. Забавно, что раньше он мог флиртовать с Бэтменом без зазрения и так уже мертвой совести, но теперь что-то сломалось. Изменилось неуловимо и в то же время кардинально. Именно этого и боялся Джокер, когда отказывался заглядывать под маску Бэтмена столь долгое время.       Когда маски сброшены, расстояние сокращается. Когда расстояние сокращается, тогда может произойти что угодно. Например, Джокер может снизить количество убийств до жалкого одного трупа в неделю. Или Бэтмен будет шутить, неуклюже, но искренне.       Тогда, можно будет утонуть в голубых глазах и к своему ужасу понять… Что ты вовсе не так асексуален, как привык думать. Что ебучий хрен, который застыл на полшестого с самого падения в чан с химикатами, ждал отнюдь не писклявую клоунессу, а уставшего бизнесмена, жующего оладьи в твоем доме, куда обычно ты не приглашал никого, кроме проверенного доставщика пиццы.       И всё это складывалось в настолько омерзительную картину, что впору было взвыть бешеным католиком, оскорбленным абортами и геями, и пойти карать неверных.       Клоун тяжело вздохнул. Ну нет! Раз уж он собирался встретиться сегодня с «ужасом, летящим на крыльях ночи» то он с ним встретится! С удвоенным усердием Джокер принялся рыться в шкафу, потому что он точно знал, что нужная вещь прячется где-то там!       Этот говнюк не посмеет веселиться без него!       В куче мелькнуло нечто чёрно-жёлтое, и Джокер радостно расхохотался.

***

      Вода. Вода была повсюду: хлестала стеной с небес, заливала мостовые, сияла красным и синим, отражая огни полицейских машин. Сердце Брюса стучало в глотке, будто мечтая выпрыгнуть наружу.       Город охватила паника.       Город сгорал в горниле страха. Правительству пришлось дать добро на то, чтобы СМИ предупредили об опасности, которая исходит от таблеток с антидепрессантами, но проблема была в том, что никто не знал, куда ещё Пугало смог пропихнуть свою отраву.       Люди массово выкидывали лекарства, фармацевтические компании отзывали партии, чтобы произвести дополнительную проверку, матери забирали детей из больниц, а между тем количество зараженных только увеличивалось. Полицейские сбились с ног, а Шегги Голд оказалась в смирительной рубашке.       Брюс рыкнул зверем и вдавил педаль в пол. Ему нужно было в центр. Там, обезумевшие от страха люди вышли на улицы, разрывая патрульных и друг друга. Кто-то хотел зомби апокалипсис? Получите, распишитесь!       Бэтмобиль остановился недалеко от музейной площади, где все и началось. — Бэтмен! — комиссар Гордон выглядел так, будто его скинули с высоты в пару-тройку метров. — Мы не знаем, что делать! Мы пытаемся расставить сети, но отравленных слишком много. — Сколько? — Сотня, две… Но их количество увеличивается, — мужчина вытер окровавленное лицо. — Они кидаются на любого, кто оказывается в их поле зрения, хотя друг на друга они реагируют гораздо слабее. Не могу сказать, с чем это связано. — Химизм… Этот препарат может менять химизм человеческого тела. У зараженных феромоны другого типа, нежели у обычных людей. Это пока единственное объяснение, которое я могу предложить. — Нам нужно их обезвредить… Нужно отрезать их от здоровых людей! — У меня есть шашки с усыпляющим газом, — Брюс судорожно пытался вспомнить, сколько в его арсенале этих, поистине спасительных бомб. — Нужно кинуть их в скопления людей! Но, так как радиус разброса вещества довольно мал, следует выбирать оптимальное место для взрыва!       Брюнет открыл багажник, доставая снаряды. Двадцать штук. Катастрофически мало. — Передайте это своим людям, комиссар! — он судорожно пытался сообразить, что делать, когда сонный газ кончится. — Не расходуйте понапрасну! — А ты куда? — Я постараюсь посмотреть на ситуацию сверху. Найду наиболее плотные скопления. Постараюсь… Постараюсь что-нибудь придумать.       Гордон вздохнул и как-то весь ссутулился: — Сара… Сара в больнице с этими же симптомами. Джеймс, слава богам, пока здоров. Только подавлен. Дороги к Готэму перекрыли военные. Еще утром всё было чисто, а теперь… Хотя, оно и к лучшему. Хоть Барбара в это пекло не сунется. — Хорошо. Всё придет в норму, обещаю! Я полагаюсь на вас, комиссар!       Брюс зацепился крюком за отвес одного из зданий и взлетел вверх. Вид на город открывался… тревожный. Оцепления и посты полиции огородили центр, и было страшно подумать, что творится на окраинах. Он перемахивал с крыши на крышу, сканируя местность. Компьютер моделировал картинку, и Альфред, который мониторил полицейские сводки, давал примерные координаты, куда следует идти.       Пара шашек взорвалась под ногами отравленных людей. Те падали, как подкошенные, но это не останавливало поток. Те, кто не уснул, даже не думали обходить рухнувшие тела. Они шли по ним и те, кого не успевали убрать с дороги оказывались просто-напросто затоптанными.       Кровь шумела в ушах, но мужчина снова и снова выдергивал из-под ног толпы тела, искренне надеясь, что люди живы. Что ему хватит веревок, чтобы обездвижить всех. На соседней крыше мелькнула юркая тень, за спиной которой развевался плащ. — Барбара? — сердце замерло на мгновение. Брюс сорвался следом, пытаясь догнать Бэтгёрл.       Вот только что-то было не так. Девушка двигалась до боли знакомо, резкими, отрывистыми скачками. Она то срывалась на бег, то задерживалась, чуть ли не пританцовывая на краю карниза. Заметив преследователя, она помахала ему рукой и припустила ещё быстрее.       В какой-то момент Уэйн потерял из вида гибкую фигуру. Он остановился, чувствуя накатывающую панику, как вдруг… — Попался, который кусался! — тень сбила его с ног и фривольно уселась на животе. От неожиданности Бэтмен чуть не заорал. И это было бы даже не проявление слабости, поскольку не заорать при виде Джокера в старом костюме Бэтгерл смог бы только человек с железной выдержкой. У Брюса выдержка была чуть поменьше, а потому он ошеломленно крякнул, осознавая, насколько дико смотрится улыбка Джокера в совокупности с закрытой черной маской, и попытался отползти. Да только не так просто это — снять с себя сидящего верхом паяца. — Слушай, кто шьет вам костюмы? Просто мне в стратегическую дырку для волос поддувает. У меня не такая шикарная шевелюра, как у твоей подружки! — Она мне не подружка. — Однофигственно! А так, претензий нет, — он игриво провел руками по бокам, очерчивая талию, — меня все устраивает. Как я тебе? — Ужасающе. — Спасибо! — Джей похлопал глазками. — Я старался! Зато теперь я в Бэт-семье и могу тебе помогать! — Спаси нас, Господи! — Брюс закатил глаза и со вздохом, приложив ладони к глазам, откинулся назад. Насколько могла позволить стена. — Что у тебя вместо груди? — Таким у девушки не интересуются, похабник! — клоун расхохотался. — Но это, — он ткнул в правую чашку, — теплые носки Харли, а это, — он обозначил левую грудь. — Фердинанд! — Ты затолкал туда игрушку? — Всегда ношу у сердца! — Какой ужас! — Ну так что, так и будем обсуждать мои шикарные сиськи или, — он нетерпеливо поерзал на животе своей жертвы, — попытаемся сделать что-то с этими зомбаками? Они теперь ещё меньше на людей похожи, чем до заражения! Они сломали мой любимый Старбакс!       Бэтмен вздохнул и поднялся. Действительно, он терял драгоценное время, пока на улицах Готэма бесчинствовала отрава. — Кажется у нас тут открылся филиал Ада! — Джокер вцепился в Брюса, спускаясь на тротуар. — Какие указания? Взболтать, но не смешивать? — Да… Вырубить не убивая. — Понял вас, мистер Бонд! — он кинулся вперед, прекрасно зная человеческую анатомию. Они старались обезвредить как можно больше рычащих, агрессивных, пытающихся убить их горожан. В какой-то момент, когда на спину Джокера опустилась бита, Брюс подумал, что клоун просто свернет одержимому шею. Но тот лишь нежно стукнул его по голове и оттащил в ближайший переулок.       Это только в книгах и фильмах герой мог раскидывать врагов без устали направо и налево, однако в реальной жизни всё было гораздо прозаичнее. Даже не имея опыта, противник мог одолеть хорошо натренированного воина количеством, измотав его до такого состояния, что тот просто сломается под натиском.       А Брюс, к своему неудовольствию, родился всё-таки на Земле, а не Криптоне. — Черт, — пот заливал глаза мужчины, а заболевшим не было конца. — Нужно срочно что-то придумать! — Прости! — Джокер оттолкнул от мужчины какого-то подростка, вооруженного куском стекла. — Когда я работаю руками, мозг у меня отдыхает. Поэтому я предпочитаю погони, а не тупое месилово стенка на стенку!       Из-за спины Брюса прыгнула девочка, лет пяти-шести. Она не несла никакой ощутимой угрозы, но мужчина в запале боя оттолкнул малышку слишком сильно. Та упала на тротуар и больше не встала. Под её светлыми волосами растекалось страшное, бордовое пятно.       Паника и вина прошили тело Уэйна, сковывая мышцы ледяной коркой истинного ужаса. Он не мог оторвать взгляда от хрупкого тельца, лежащего на асфальте. Он не мог дышать, судорожно хватая ртом воздух, но легкие, казалось бы, прекратили свою работу. Один из зараженных ударил Брюса по ногам железной трубой, заставляя того упасть на колени. — Бэтс! — Джокер не сразу понял, что происходит. — Бэтс, какого хрена? Ты чего расселся?       Проследив за остекленевшим взглядом Брюса, он заметил труп ребенка.  — Нет-нет-нет! Только не сейчас! — подскочив к мужчине, он сорвал с пояса последнюю бомбу со снотворным и силой потащил Уэйна за собой в переулок. Кинув бомбу в толпу, он почти волоком вел за собой Бэтмена. — Ты нашел время, черт бы тебя подрал! Они сейчас очухаются! Брюс, раздери тебя фиолетовый коржик, очнись!       Он отпустил руку Бэтмена и тот сразу же сполз по стене на землю. Брюнет явно отказывался реагировать на внешние раздражители. — Черт! Что же с тобой делать?! Что ты обычно…       В голове возник образ старого склада и мужчины, что хриплым от ужаса голосом пел песню из мультфильма. Джокера осенило.       Он опустился на колени перед своим вечным протагонистом, набрал воздуха в грудь и… Hear your heartbeat Слышу твоё сердце, Beat a frantic pace Бьющееся в безумном темпе. And it's not even seven AM Ещё даже нет семи, You're feeling the rush of anguish settling А ты уже чувствуешь, как боль завладевает тобой… And you need to heal the hurt behind your eyes Твои глаза выдают боль — залечи её…       Голос при пении становится мягче. В нем уже нет безумных, истеричных ноток. Нет смеха и издевки. Только искренность и желание помочь. So Так, Sleep, sugar, let your dreams flood in Спи же, сладкий, позволь снам наводнить твоё сознание Like waves of sweet fire, you're safe within Волнами нежного пламени, дающего защиту. Sleep, sweetie, let your floods come rushing in Спи, милый, позволь своим чувствам нахлынуть And carry you over to a new morning И унести тебя в новое утро       Брюс распахнул глаза, вглядываясь в лицо клоуна. Дыхание становилось более глубоким, хоть пульс всё ещё скакал, словно автоматная очередь. Губы брюнета дрогнули. Try as you might Ты стараешься изо всех сил, You try to give it up Ты пытаешься забыть это Seems to be holding on fast И, кажется, делаешь это легкомысленно. It's hand in your hand Рука в твоей руке, A shadow over you Тень над тобой… A beggar for soul in your face По твоему лицу видно, что ты в поисках души, Still it don't mater if you won't listen Это не имеет значения, пока ты не услышишь, If you won't let them follow you Пока не позволишь им идти за собой. You just need to heal Тебе просто надо исцелиться, Make good all your lies Говоря сладкую ложь, Move on and don't look behind Иди вперёд, не оглядываясь…       Мягкий баритон смешивался с более высоким голосом Джокера, сплетая мелодию, окрашивая её чем-то зыбким, неопределенным. Музыка успокаивала дрожь. Она дарила сладкий покой. Пальцы клоуна переместились с запястья Брюса, на ладонь. И несмотря на перчатки, Уэйну казалось, что он ощущает эту стабильную, легкую прохладу чужой кожи. Day after day День за днём, Fickle visions messing with your head Путающиеся видения в твоей голове, Fickle, vicious Переменчивые, порочные… Sleeping in your bed В снах       Паническая атака отступила, оставляя после себя усталость и опустошенность, однако, Джокер дернул его вверх, заставляя подняться на ноги. Шут выглядел слегка смущенным, но быстро взял себя в руки: — Ну что, прекратил пародировать овощ? — позади раздавался визг и стоны больных людей. — Нам пора сматываться отсюда! Войны без жертв не бывает, Брюс. Нужно стиснуть зубы и идти вперед! Давай!       Брюс усмехнулся и, обхватив Джокера за талию взлетел на крышу. Но стоило им окинуть взглядом улицы, как клоун расхохотался, вторя истерическим воплям снизу. Город начали опутывать тугие лианы Ядовитого Плюща.

***

— Кобблпот меня достал, — сказала Памела. — Сетовал на то, что поставки удобрений из-за карантина могут прекратить. — И Двуликий меня достал, — возмущалась Памела. — Грозился перестать сортировать мусор. А ты, кусок трансвестита, — орала Памела, с ненавистью глядя на хихикающего Джокера, — достал сильнее всех! Если еще раз будешь угрожать мне бомбой с пестицидами — получишь шип промеж глаз!       В конечном итоге, Джеймс Гордон испытывал довольно смешанные чувства, глядя на то, как лианы опутывают безумцев, помогая грузить их в фургоны: с одной стороны, у них появилась надежда минимизировать жертвы, с другой, Айви поносила Джокера такой нецензурной бранью, что впору было готовиться к войне.       Бэтмен почти до самого рассвета помогал Ядовитому Плющу вязать буйных жителей города. В условиях чрезвычайной ситуации они работали крайне слаженно. Особенно с учетом того, что рыжая красотка не пыталась выцарапать Брюсу глаза, а тот в свою очередь не грозил ей смирительной рубашкой. — У Пингвина половина работников слегла, — девушка направляла своих любимцев вдоль стен. — Он на полном серьезе готов задушить Пугало своими руками. — Если дотянется! — хихикал Джокер, вручая Айви рожок с мороженым.       Клоун, видимо осознав, что его помощь тут не нужна, занимался чем угодно, только не связыванием населения. Он стащил кофе, мороженое, распевал хоралы, стоя на чьем-то французском балкончике, выкладывал узоры из обездвиженных тел и действовал Плющу на нервы — в общем, развлекался, как мог.       В конечном итоге, к четырем утра, стоять на ногах мог только он, остальные просто валились от усталости. Правда, несмотря на все старания, власти решили ввести в городе чрезвычайное положение, что крайне не понравилось Памеле: — Военные, тьфу! — она поморщилась. — Тупые мужланы! Дай им волю, и они весь город с землей сравняют.  — Эй, вишенка моя сочная, ты ведь против урбанизации? — клоун лузгал семечки, сидя на капоте Бэтмобиля. — Я не люблю урбанизацию и ядерное загрязнение. А по нам за милую душу пальнули бы из ракет. Только дай им повод!       Когда все решили сделать перерыв, комиссар с галантностью истинного джентльмена предложил Айви переночевать у него дома, поскольку добраться до парка своим ходом та смогла бы не раньше, чем к полудню, а у него дома только сын, а комната Барбары пустует. Памела, немного подумав, всё же приняла предложение полицейского, резонно полагая, что тот, а его ребенок тем более, не представляет для неё опасности.       Бэтмен же взялся отвезти пародию на Бэтгерл домой, и всё бы хорошо, если бы в старом заводском районе не толпились бы пожарные машины, которые лениво пытались потушить ветхие здания. Скорее всего, изначально где-то перемкнуло проводку из-за перебоев с электричеством, а потом рвануло единственное помещение, в котором было чему взрываться — лаборатория Джокера.       Тот выглядел, мягко говоря, обескураженным и, казалось бы, расстроенным. — У тебя есть ещё квартиры? — Да… В оцепленных районах. Черт, — клоун скрипнул зубами, — можно, наверное, уехать в штаб, но там ни одного сменного комплекта одежды. И вообще, там стулья стоят не по фен-шую.       Брюс нервно сжал руль и вдавил педаль в пол. — Эй, Шумахер? Ты куда так гонишь? Фильм снимать? Я ж ещё не сказал, куда ехать. — Я знаю, куда нам нужно. — И куда же, о моя путеводная нить? — В особняк. — Воу, — Джокер притих, наблюдая за проносящимися мимо домами и опустевшими улицами. Небо, несмотря на время, оставалось тёмным, а вокруг царило тоскливое запустение и страх.       За всю дорогу, пока они ехали сначала по городу, потом по пригородной зоне, в сторону особняка Уэйнов, шут молчал и, кажется, задремал, уронив голову на тонированное стекло. Бэтмобиль скользнул под холм, над которым возвышалось готическое здание старого поместья, и нырнул под темные своды тоннеля, ведущего в Бэт-пещеру. — Эй, вставай!       Джокер с трудом разлепил глаза, смачно потягиваясь: — Ну наконец-то я оценю интерьер твоей мышиной норки! У тебя там мраморный пол и золотые унитазы? — Почти, — он вышел из машины, включая верхний свет. — Только давай экскурсию оставим до завтра, хорошо? Тут тоже есть душ и кровать, но оставлять тебя в пещере я пока не рискну. Сейчас мы постараемся проскочить мимо Альфреда наверх. Там я подберу тебе одежду и устрою в гостевой спальне. — Пф, ты как школьник, прячущий сигареты. Твой Альфред что, шпион из национальной разведки? — Да. — Что «да»? — Альфред — бывший шпион и знает тысячу и один способ убийства с помощью трехтомника «Война и Мир». — Он мне уже нравится! — Джокер хлопнул в ладоши и направился вслед за Брюсом к лифту.       Когда проход открылся, выпуская из своего чрева уставших мужчин, Брюс нервно икнул и замер на месте.       В гостиной горел свет.       В гостиной был накрыт стол.       В гостиной, прислонившись к креслу стоял Альфред и Ричард Грэйсон.       Джокер, нервно поправив маску Бэтгерл, как-то неловко помахал рукой домочадцам Брюса: — Здрааааааасте…