Сrescendo

— Я просто... Просто надеюсь, что ты, — комиссар вздохнул, вспоминая КТО помогал Бэтмену исправить положение, — вы знаете, что делать. — Я понимаю твои сомнения, Джеймс, — Брюс впервые захотел крепко обнять полицейского, чтобы хоть как-то выразить всю ту благодарность, которую испытывал. За то, что тот поддерживал его, никогда не сомневался и был на самом деле самым честным копом во всем Готэме. — Думаю, что понимаешь, — тот махнул рукой. — Но что уж тут. Я переругался со всеми, с кем только можно, чтобы мне отдали больных. Зачем они, кстати?       Уэйн колебался. Уэйн не знал, как донести до Гордона то, что вывалил на него Джокер. “— Мой предприимчивый колобочек, — клоуну было уже абсолютно до фени, что миллионер тащит его на руках прочь из церкви, — я правильно понимаю, что прикормленная птичка в Вашингтоне напела тебе о том, что наш драгоценный министр обороны собирается втихаря устроить городу небольшую встряску? — он замолчал на какое-то время, пока Брюс устраивал его на сидении Бентли, — Боги, зачем столько заморочек, если для того, чтобы разрушить Готэм до основания, нужно просто пригласить вашего сине-красного зверя Метрополиса на помощь! Что значит не смешно? Не ты ли мне плачешься периодически, что после стычек Супчика со злодеями, приходится вбухивать кучу зелени на реставрацию? Ой, вот не надо тут про меня! У меня хоть и отменное КПД, но разрушения обычно не превышают царские семь процентов! Ладно! Нет! Моей смерти ты не дождешься. Ха-ха, шутка про Биби исчерпала себя, но, раз уж на то пошло, будешь так шутить — я не сделаю тебя своей подружкой невесты! Чао!       Джокер в сердцах чертыхнулся и спрятал мобильный в карман. — Что нас ждет? — брюнет вдавил педаль газа в пол. — Скоро нас всех будет трясти, как смузи в шейкере!” — У нас не очень много времени, комиссар. Джокер не может провести предварительные тесты. Сыворотку сразу введут клоунессе. — А если что-то пойдет не так? — в глазах Джеймса промелькнула паника. — Не могу сказать, что будет, — Бэтмен вздохнул. — Но я искренне надеюсь, что он знает, что делает. — Я всё ещё не могу поверить в то, что клоун нам помогает. Ты ему доверяешь? — Это и его город тоже, Гордон. Пусть он и стремится устроить хаос, вряд ли он доволен тем, что его устраивает кто-то другой, — он сел за руль, и вдруг тяжело вздохнул. — Возможно, скоро Готэма не станет. Но мы постараемся это предотвратить. — Какого? — от столь жестоко ударившей по сознанию новости полицейский стал выглядеть крайне взвинченным. — Нужно же эвакуировать жителей! — Бежать некуда. Никому не позволят уехать. Но клянусь, я сделаю всё возможное, чтобы ничего не случилось. — Ладно, — он развел руками. — Я верю тебе, Бэтмен. И в тебя.       Карета скорой помощи летела по пустым улицам, разрывая тишину радио, которое Брюс не удержался и сделал погромче.       Никогда ещё центр города не был настолько безлюдным. Еще месяц назад он бы не обратил ни капельки внимания на закрытый Старбакс, но сейчас в голове пронеслась мысль о том, что когда-то Джокер захватил именно это заведение, поскольку он хотел кофе, а перепуганная бариста вызвала копов. Он тогда украл три упаковки зерен, скидочную карту и сбежал по переулкам, швыряя в Бэтмена горсти восхитительно пахнущих зерен. U're a lover, you should know Если любишь, то должен знать, The lonely moments just get lonelier Что моменты одиночества становятся лишь более одинокими The longer you're in love Тогда, когда давно влюблён, Than if you were alone Чем когда ты одинок. Memories turn into daydreams Воспоминания превращаются в мечты, Become a taboo Становятся запретными. I don't want to be afraid Я не хочу бояться. The deeper that I go Чем глубже я погружаюсь, It takes my breath away У меня захватывает дух. Soft hearts electric souls Мягкие сердца, добрые души, Heart to heart and eyes to eyes Сердце к сердцу и глаза в глаза. Is this taboo? Разве это под запретом?       Машина свернула на главную улицу, откуда открывался чудный вид на башню Уэйн-Интерпрайзис. Именно с неё они летели вдвоем, сцепившись как две раненые птицы. Знаковое место, которое в любой другой день не вызывало ничего, кроме глухого раздражения на тупиц из совета директоров и легкого предвкушения от нового костюма, вышедшего из-под руки Люциуса. I think of you from time to time Я время от времени думаю о тебе, More than I thought I would Больше, чем предполагал. You were just too kind Ты просто была слишком добра, And I was too young to know А я был слишком молод, чтобы понять. That's all that really matters И лишь это, по сути, имеет значение, I was a fool Я был дураком       Так странно было осознавать, что в этом проклятом городе, вероятно, не осталось ни одного здания, которого так или иначе не коснулись их сражения: вот светофор, сбитый в погоне, вот отреставрированный музей и банк, даже асфальт напоминал о том, как Джокер, в порыве страсти, разлил по улицам какой-то ядовито-розовый химикат, который, к слову, оказался не то что бы опасным. Просто вызывал аллергию и красил одежду в цвет фуксии. Были тут и воспоминания о погибших людях, с застывшими на лицах улыбками, и заложниках, и разрушениях. Хаоса без энтропии не бывает. Those thoughts of Эти мысли о Past lovers Бывших возлюбленных, They'll always haunt me Они всегда будут преследовать меня. I wish I Жаль, что я Could believe Не смог поверить, You'd never wrong me Что ты бы никогда не причинила мне зла. Then will you Может тогда ты будешь Remember Вспоминать Me in the same way Обо мне так же, As I remember you Как я вспоминаю тебя?       Впереди маячил мост, ведущий в пригород. А с него открывался вид на старые промышленные районы. В одном из обшарпанных зданий была гостиная, в которой двое мужчин завтракали не слишком ровными блинами, собираясь разойтись по разные стороны баррикад, как только захлопнется за их спинами тяжелая дверь. Эта гостиная, как и всё остальное, превратилась в пепел. Оставляя только память. Baby we built this house Детка, мы построили этот дом On memories На воспоминаниях. Take my picture now Сфотографируй меня сейчас, Shake it til you see it Потряси снимок, пока он не проявится. And when your fantasies И когда твои фантазии Become your legacy Станут наследием, Promise me a place Пообещай, что мне найдётся место In your house of memories В твоём доме воспоминаний.       Всё его естество было пронизано этой памятью. Страшной, тревожной, прекрасной и вдохновляющей. Правильно говорила мисс Голд: слишком трусливо отказываться от неё, потому что это означает потерю себя самого.       Брюнет хорошо усвоил этот урок, а потому с каким-то невообразимым трепетом встречал темный силуэт особняка, который горделиво красовался на холме, недвижимой громадой, над которой было не властно время. Нужно было постараться уберечь его. Ремонт сделать. Обои освежить.       А в Бэт-пещере царил настоящий армагеддон. — Ты, — Джокер потрясал чем-то запечатанным в колбу, — недоразвитый кусок цыпленка табака! Ты путаешь причинно-следственные связи! Объясняю для тупых: яйца для генофонда, а хуй - для реализации! — Что происходит? — Брюс легко коснулся ладони Альфреда. — Насколько я могу судить, господин Дик в неверной последовательности перегнал некий реактив, изменив тем самым свойства одного варианта сыворотки, которую господин Джокер планировал испытать на себе. По крайней мере такой смысл я уловил, пытаясь продраться через витиеватую вязь нецензурной брани. — Вообще-то я всё делал по инструкции! Это ты виноват в том, что не объяснил, как правильно все нагревать! — Ты у нас больше руками-ногами махать мастак? А думает за вас вот этот мандарин морщинистый? — Джокер махнул рукой в сторону дворецкого. — Цирк с конями. — Ага, — Грэйсон фыркнул, — точно цирк. Вот и клоун имеется. — Да ты просто ум и честь эпохи, парень. Неолита, не иначе! Наверное, эти двое могли препираться сутками, соревнуясь в колкостях, но время бежало вперед со скоростью монорельса, а умирать Брюсу не хотелось от слова совсем. Громко кашлянув, он обратил на себя внимание обоих спорщиков: — Господа, покидать друг в друга перчатки вы всегда успеете. Я понимаю, Дик, он едва из подросткового возраста вылез, но ты-то Джокер! — Пф, а я психопат. Мне можно! И вообще, я буйный! — Поправочка, — Ричард хихикнул в кулак. — Ты будешь буйным только в том случае, когда встанешь с инвалидного кресла. — Слушай, Малиновка, если я встану, то ты у меня ляжешь!       Брюс хлопнул рукой по лицу и стащил с головы маску. Не то что бы он был доктором наук по биологии, но почти все формулы ему были понятны. Он видел, что Джокер искал наиболее безопасную дозу лекарства, поскольку токсичный препарат мог бы вступить в теле человека в слишком бурную реакцию с ядом и вызвать анафилактический шок. — Сколько антигистаминных ты перепробовал? — Да все! Всё, что только можно! Всё, что могло бы уменьшить эффект, но процентное соотношение пятьдесят на пятьдесят. И тут уж ничего не поделаешь. По крайней мере, — клоун нервно закусил губу, — конкретно я ничего сделать не могу. А что ты хотел? — он бросил недовольный взгляд на Брюса. — Я чаще убиваю людей, а не спасаю. — Все хорошо, — тяжелая ладонь опустилась на острое плечо. — Мы справимся. Если ты сумеешь снизить вероятность шока хоть на десять процентов, это уже будет победа. Время пока есть. — Я же сказал... — Но, я тебе не верю. Химикаты — твоя стихия. К тому же, я отдаю тебе на растерзание своего близкого друга.       Открыв машину скорой, Уэйн вытащил две каталки. На одной спала, погруженная препаратами в кому Харлин, а на второй — Люциус Фокс. — Черт... — Джокер фыркнул, стараясь не смотреть на бледную подругу. — Уболтал, стриптизер летучий. Раз уж время еще есть...

***

      Но времени не было. Всё было так просто и сложно одновременно. Бэтмобиль ревел от натуги, проскакивая пустые перекрестки. Айви, сидящая на соседнем сидении, ворчала что-то про сжигание бензина, но совершенно беззлобно. На самом деле мысли их были заняты совсем другим.       “Он сидел в кресле, наблюдая как Джокер работает: хихикает сам над собой, бормочет проклятья и швыряет, не глядя колбы, умудряясь, однако, не покалечить никого из присутствующих. У клоуна что-то определенно получалось, учитывая, что хихикал он всё чаще, а ругался на расползающиеся результаты тестов всё меньше.       Брюс улыбался, чувствуя, как усталость последних дней наваливается на него, заставляя глаза нещадно слипаться. Дик, тоже разморенный всеми этими треволнениями, тихонько посапывал на полюбившейся кушетке. Да даже Альфред, казалось бы, вытащил из позвоночника стальной прут и устроился на небольшом диванчике, поскольку убирать за Джокером, пока тот не закончит — действо глупое, неблагодарное и бесперспективное.       Эта тишина оказалась самым настоящим затишьем перед бурей.       Звонок телефона превратился в похоронный колокольный перелив. — Лексенок-кексенок, что у тебя? — Джокер, пребывавший до этого в приподнятом настроении, вдруг изменился в лице. Улыбку словно стерли пыльной тряпкой. — Я понял, Лекс, понял. Нет, не нужно звать Супермена. Они тогда догадаются о том, что мы в курсе диверсии. Знаешь, если всё пойдет по причинному месту, сделай всё, чтобы наши некрологи вышли помпезными, ладно?       Он положил трубку и обхватил руками плечи. — Началось, Брюс. Приказ был отдан час назад. Они уже в канализации.       От этого сухого и холодного тона всем стало не по себе. — Джокер, всё серьезно? - холодно напрягся Уэйн. — Более чем, — клоун тряхнул головой. — Я думаю, тебе нужно попасть в гроты под центром города. А мне нужно закончить лекарство, — он бросил гневный взгляд на телефон, будто тот был виноват во всем этом балагане. — Необходимо предоставить результат, а там уже Лютор разберётся. — Могу я спросить, — Брюс быстро облачался в костюм, стараясь не терять ни минуты. — Почему Лекс Лютор? Не думал, что тебя могут интересовать скучные бизнесмены. — Ахахах! Ну во-первых, всегда полезно иметь за пределами города союзника со связями, — Джокер захихикал ещё сильнее, хитро поглядывая на Темного Рыцаря, который боролся с плащом. — А, во-вторых, ты ведь меня интересуешь. Делай выводы.       Брюс фыркнул и готов был уже сесть в Бэт-мобиль, как вдруг Джокер схватил его за руку: — Не смей умирать, тупое рукокрылое, - в ядовито-зелёных глазах полыхал огонь. - Пообещай мне, что не умрешь! Только я имею законное право прикончить тебя! Обещаешь?       Брюс не знал, что и думать, но сердце в этот момент у него екнуло и застучало быстрей, чем обычно. — Обещаю, — он выдохнул, сжимая тонкие пальцы клоуна. — Обещаю”. — И что нас там ждет? — Айви нервно заламывала пальцы. Она не ожидала, что Брюс попросит её помощи, оставив Робина дома, на подхвате у неуравновешенного психопата. — Военные, — автомобиль ехал до старого очистного сооружения. — Город расположен на двух тектонических плитах. В прошлом землетрясения случались довольно часто, но потом все успокоились, и разросся мегаполис. Правительство решило зачистить город, но сделать это официально они не могут, иначе будет небывалый общественный резонанс. И всё-таки, чинуши нашли способ. Сейчас под городом размещаются импульсные бомбы. Зарядов несколько и их синхронный взрыв породит очаг землетрясения, сила которого может достигать одиннадцати баллов. Город будет разрушен и, в худшем случае, провалится в пустоты, что образовались во время последнего сдвига плит. — Умно, — девушка поежилась, откидывая назад рыжие локоны. — Если разрушения действительно будут такой силы, то никто и концов не найдет. Всё спишут на стихийное бедствие. — Да. Умно. И чудовищно.       Они выбрались около большого, теперь уже пустого здания, где раньше очищали воду. Брюс уверенно обогнул и забрался внутрь гигантского резервуара, на дне которого не было ничего, кроме сухих листьев и грязи. Увидеть небольшой круглый проход было невозможно, если только не знаешь, куда смотреть.       А Брюс знал. Когда-то давно, после битвы с Кроком, израненный он выполз именно из этого тоннеля. Правда открывался тот изнутри, а снаружи никакого открывающего механизма не было.       Жестом он приказал Памеле отойти и просто взорвал металлический люк. Айви закашлялась от пыли, но ловко забралась внутрь, вслед за Бэтменом. — Что нам делать дальше? — Плющ не любила бетон и железо. Они её угнетали. Слишком крепки воспоминания об этих железных тисках, что носили на себе корни её “деток”. — Джокер выйдет на связь. Сейчас Альфред сканирует местность, пытаясь выяснить, как лучше добраться до центра города. — Мы под землей! — Я давно уже усилил рацию в костюме до такого состояния, что её покрытие доходит до тридцати километров. Сигнал улавливается передатчиком на башне и передается на главный компьютер. — Ладно, — она пожала плечами. — Поверю на слово.       Они шагали по длинным переходам до первого узла, где соединялись как минимум шесть тоннелей. Тут они сделали остановку, нервно прислушиваясь к помехам на линии. Рация молчала. — Знаешь, этот шут гороховый с того времени, как вы перестали грызться, как кошка с собакой, стал гораздо более выносим, — Айви сосредоточилась, глядя на то, как плющ обвивает стены. — По крайней мере, я уже меньше хочу превратить его в удобрение. — Это ненадолго. — Что ж, увы и ах, хотя, я думаю, что мне будет уже всё равно. — Почему? — Брюс удивлялся, насколько спокойным выходит этот разговор. Айви не злилась, не пыталась его убить, а просто говорила. Возможно, нужно было раньше начать диалог вместо драк. — Я заберу Харли, и мы уедем куда-нибудь на тропический остров. Я, конечно, понимаю, что она будет сопротивляться, потому что её драгоценный “Мистер Джей” одинок и несчастен, но лично я уже устала. — От чего? — От этого города. Я не могу успокоиться. Кислотные дожди, грязь, смог. Я просыпаюсь, вижу это и впадаю в ярость. Я не хочу жить в постоянной злости. — Но ты ведь хотела захватить мир? — Это, — Памела прикрыла глаза. — бессмысленно, если так подумать. Даже если меня не остановишь ты или твоя, хм, не помню, как ваша компания альтруистов называется, то что я буду делать? Создам континент без людей, разве что. Да и то, вон правительство решилось разнести город только из-за болезни. Как думаешь, что они сделают с узурпаторшей, у которой из оружия только деревья да цветы? — Да уж, — вдруг Брюс как-то очень явственно ощутил тоску этой рыжей бестии. Кто она по сути? Изгой, девиант, генетический урод, который не вписывается в рамки общества. Эдакая зверушка, за потугами которого с интересом наблюдает вся страна.       Ещё один акробат в этом цирке уродов.       Как и все они.       Брюс передёрнул плечами в попытке сбросить с себя опустошающее понимание ситуации. — Ну, вот я и решила, что если я выживу, и Харл выживет, то мы смотаемся на острова. Где только солнце, море и зелень. Думаю, что Джокер задолжал ей как минимум годик отпуска. — Отличная мысль, я думаю, — он потер подбородок.       Внезапно рация захрипела, как больной туберкулезом, и пару раз чихнула. — Раз-раз! С вами самый шикарный и харизматичный злодей в Готэме. На улице моросит мелкий дождик, надвигаются танцевальные эксперименты матушки земли, а во втором слева тоннеле намечается жаркая потасовка. Вперед, мои верные миньоны! Надерите правительству зад!

***

      Джокер наматывал круги по Бэт-пещере, слушая на фоне шум битвы, рычание Брюса и короткие, но ёмкие ругательства Памелы. Он будто видел перед глазами все эти пируэты с плащом у Бэтмена, когда каждое па оказывается жаркой встречей кулака с плотью. Или он представлял гибкую, словно змея, фигуру Айви, чей стан, будто чешуей, был оплетен листьями плюща. Её питомцы душат, кромсают, травят нерадивых солдат под аккомпанемент зычного “Только не насмерть”!       Бэтмен сражался там с людьми, которые готовы были пустить под нож несколько миллионов человек, а его сыворотка всё никак не хотела доходить до нужного состояния. — Бэтмен! Это она? Бомба?       Голос Айви звучал приглушенно и тревожно. Брюс ей ничего не ответил, но явно взялся осматривать взрывное устройство. — Джей, — клоун вздрогнул. — Тут нет таймера. То есть, совсем. Внутри электронный детонатор. Я отсканирую и попробую вам передать его конфигурацию. Думаю, детонация произойдет одномоментно и с удаленного доступа. Если получится, узнай, во сколько должен случиться взрыв.       На экране компьютера развернулась фотография бомбы. Быстро напечатав Лексу Лютеру сообщение, он безразличным взглядом скользнул по изображению. Она была довольно примитивна. Электронный детонатор нужно было только аккуратно отсоединить от блока питания и всё. Брюс с этим справится на раз плюнуть.       Между тем, жидкость в пробирках, наконец, приобрела долгожданную прозрачность. — Айви, ты меня слышишь? — клоун улыбался во все тридцать два зуба. — Что? — она явно запыхалась. — Мы закончили с первой бомбой и идем на вторую точку. — Я готов вводить препарат в Харли. Хочешь пожелать мне удачи? — Я хочу напомнить, что, если Квинзель умрет, я раздеру тебя на атомы, жалкое головоногое, а потом соберу обратно, но в рандомном порядке! Хочешь глаза на заднице, а уши на пятках? — Ты меня так мотивируешь, душечка!       Он подошел к клоунессе, которую вывели из искусственной комы, но которая всё ещё была дезориентирована. Хотя, это все-таки не мешало ей рычать на своего босса. — Ну что, моё маленькое подобие на человека, великий момент а? Сейчас ты действительно будешь мне полезна! — он осторожно ввел в вену сыворотку и замер в ожидании. Какое-то время ничего не происходило, а потом девушка выгнулась дугой и забилась в ремнях, плотно удерживающих её на месте. Она задыхалась и, видимо, попадала в ту самую тридцатипроцентную группу риска, которой грозила анафилаксией.       Адреналин, димедрол и эуфиллин — три столпа, на которых держалась жизнь девушки. Одно только радовало — интубация была не обязательна. Какая-то часть воздуха попадала в лёгкие, вызывая не летальную гипоксию. Последний препарат должен был снять отек с трахеи. — Мистер Джей, — всхлипывала ничего не понимающая девушка. — Мистер Джей, что со мной!?       Она, естественно, должна была почувствовать себя лучше чуть попозже, но дело было даже не в этом. Она говорила осознанно. Значит, сыворотка сработала. И от этой новости Джокер готов был пуститься в пляс и на радостях разнести пол города шутихами и петардами, выкладывая из трупов артхаусные коллажи. Это было невообразимо прекрасно. Хотелось стрелять в воздух и обниматься. Хотелось...       Но времени на радость было немного. Когда Харли успокоилась, он проделал ту же процедуру с Люциусом. Фокс оказался везучим засранцем и отделался легким испугом без анафилактического шока. Альфред и Дик помогали Джокеру брать кровь и проводить анализы, чтобы Ричард мог отвезти Джеймсу готовый вариант сыворотки. И всё было бы хорошо... — Их много, — связь прерывалась помехами. — Мне не хватает места для маневра. — Бэтмен, я задержу кого смогу! Давай, иди вперед! — У тебя сломана рука! Я тебя не оставлю! — Айви!? — Харли с трудом села на кровати, услышав голос своей возлюбленной. — Айви, ты в порядке!? — Все нормально, тюльпанчик мой, — автоматная трель забивала эфир. — Я люблю тебя, Харл. Все нормально.       Если Памела говорит, что все нормально... Земля ушла у Джокера из-под ног. Бессилие затопило его с головой, оно заливало глаза и ноздри, он захлёбывался в нем, барахтался, пытаясь выплыть к поверхности. Это было невыносимо.       Сидеть в инвалидном кресле, в безопасности, когда там Брюс мог просто умереть. Это было забавно. Забавно, что пока он понятия не имел, кто скрыт под маской мыши, он считал, что Бэтмен — бессмертен. Будто он и не человек вовсе, а бесплотный дух, мститель, сотканный из чистой тьмы.       Но он оказался человеком.       И Джокер, тоже был человеком.       Какая досада. I can't see where you comin' from Я не вижу, откуда ты бежишь, But I know just what you runnin' from, Но знаю, от чего ты спасаешься, And what matters ain't the “who's baddest” but Дело не в том, кто самый плохой, The ones who stop you fallin' from your ladder, baby. Но в том, кто не дал тебе рухнуть с лестницы, детка. And you feel like you feelin' now, И сейчас тебе кажется, что ты понимаешь, Doin' things just to please your crowd, Делаешь то, что нравится твоей толпе, But I love you like the way I love you, Но я люблю тебя так, как люблю, And I suffer, but I ain't gonna cut you ‘cause И страдаю, но не обижу тебя, потому что...       Так много хотелось донести до того, другого, кто вальсировал посреди вооруженных солдат. И плевать он хотел на переглядывающихся между собой Дика и Харли. Плевать на невозмутимых Альфреда и Люциуса. Брюс должен был услышать его. This ain't no place for no hero, Здесь нет места герою, This ain't no place for no better man, Здесь нет места лучшему человеку, This ain't no place for no hero to call home. Здесь герою негде позвонить домой.       Слишком всё было натянуто. Брюс сказал, что он добрался до бомбы. Крики становились всё более приглушенными, а сердцебиение — быстрым. Слишком многое у них было чересчур. Слишком сильно хотелось, чтобы всё это закончилось. Every time I close my eyes, I think, Каждый раз, когда я закрываю глаза, то думаю, I think about you inside, Думаю, какая ты внутри, And your mother, givin' up on askin' why, И твоя мать больше не спрашивает, почему, Why you lie, and you cheat, and you try to make Почему ты лжёшь, жульничаешь и пытаешь выставить A fool outta she? Её дурой. I can't see where you comin' from Я не вижу, откуда ты бежишь, But I know just what you runnin' from, Но знаю, от чего ты спасаешься, And what matters ain't the “who's baddest” but Дело не в том, кто самый плохой, The ones who stop you fallin' from your ladder, baby. Но в том, кто не дал тебе рухнуть с лестницы, детка.       Адский грохот, словно цунами заполнил эфир. Гул и вскрики заглушили последние строчки, за которыми последовала гробовая тишина. “No signal” — как эпитафия к финалу.       Телефон клоуна засветился, оповещая о пришедшей смс:       “Детонация назначена на 6 p. m.”       На часах замерло: 6:01p.m.