Подснежник в янтаре

      Я был словно жертва в цепких лапах дикого зверя.       Находясь в ловушке, без выходов и лазеек, я принимал обжигающие поцелуи альфы, оставляющие колкие ощущения после своих прикосновений на чувствительной коже. Она горела и точно была вся красной, словно сейчас жаркий день солнечного лета. Но мысли об этом и о чем-либо еще не цеплялись в голове и уносились далеко, исчезая навсегда, стоило чужим губам вновь прикоснуться к лицу. Чужие ласки, поглаживания заставляли таять, моля о столь сладостном продолжении. Дерек не спешил, целовал томительно, с нежностью и любовью. Его рука, будто неспокойная, касалась всего, чего могла достать: шея, грудь, бока, бедра — ничего не оставляла без внимания. Желание снять уже слишком бесящую одежду и ощутить все по-настоящему, кожа к коже, возрастало с каждой секундой, но было одно «но», которое хотелось устранить.       — Дерек, подожди. — Альфа отстранился и посмотрел на меня в ожидании. Его глаза потемнели, наполненные страстью. От этого взгляда мне чертовски хотелось провалиться сквозь землю. — Может свет выключить?       — Свет? Тебе не удобно? — произнесли совсем рядом с ухом, от чего я рефлекторно попытался уклониться. Но ничего из этого, естественно, не вышло.       — Ну, если честно.        Дерек прошелся кончиком носа от шеи к виску и легко поцеловал. Затем обратно, и все мое тело вздрогнуло. Маленький участок кожи на шее стало чуть покалывать, я чувствовал, как ее тянет, представлял, как кровь бросается ближе к поверхности, образовывая алое пятно. Через мгновение, совсем рядом теплые губы прильнули вновь. Новые ощущения, что обволокли приятной пеленой, накрыли с головой в прочный кокон. Я слышал, как где-то на заднем фоне звучит мое собственное дыхание — учащенное, томное, полное похоти. Слышал, как сквозь череду вдохов и выдохов мелькали еле заметные стоны. Будь моя воля, я бы сдерживал их, не дал показать себя полным развратником, но тот, кто сейчас лежал на постели и, запустив пальцы в густую темную шевелюру, притягивает альфу к себе как можно ближе, впитывая как губка притягательные ласкания, был уже не я. А может и я, кто его знает, сейчас совсем не хотелось думать об этом.       Дерек дал мимолетную свободу, снял очки с нас обоих, убрал в сторону и, обратив вновь на меня свой темный взгляд, снял футболку. Данное действие я наблюдал, словно в замедленной съемке. Бедная вещица была безжалостно брошена прочь в угол, но все мое внимание было на другом.       В меру накаченное тело, упругое, отливающее светлым желтым при свете прикроватной лампы, крепкие руки, пресс; на груди росли мелкие волосы, пальцы так и тянулись притронуться к ним. Я смотрел на Дерека снизу вверх как ни самое драгоценное и мастерски сделанное изваяние. Мне хотелось любоваться им, притянуть к себе и раствориться в нем, полностью, без остатка.       — Так нравится? — хриплым голосом спрашивает альфа, вырывая меня из плена мечтаний. Я невольно прикусываю губу. Он усмехается, а я закрываюсь руками, дабы скрыть еще большего своего смущения.       Когда Дерек нависает надо мной, когда его пальцы скользят по моим ногам и выше, намереваясь стянуть защиту в виде рубашки, я хватаюсь за его руки и смотрю прямо в глаза. Дикий страх стал пожирать изнутри голодным зверем; почему раньше, когда я начал все это, он спал, не остановил меня, делая шаг к необратимому?       — Не надо. Не снимай.       — Почему это? — он продолжил свой путь, уже открыв нижнюю часть живота. Паника нарастала.       — Ну… Будет, эм… не очень хорошо.       На его лице появилась легкая ухмылка, и он прошептал прямо в губы, еле заметно, словно думал, что нас могут подслушать:       — Тебе страшно?       Это еще мягко сказано. Очень боязно, стоит ему увидеть, что скрывается под тонкой белоснежной тканью, он скривит лицо и, отмахнувшись, уйдет.       “Хотя нет, он просто сделает вид, что все нормально, но найдет отмазку все закончить”.       — Не бойся. Я не сделаю тебе больно.       Пуговицы выходили не сразу, отчего Дерек уже начинал чуть ли не рычать в шею, пробуждая гортанными звуками первобытные инстинкты — беги и прячься от хищника. Но они замещались интересом, трепетным желанием продолжения. Однако альфа не торопил события, заботливо подготавливая к главному. Он прошелся языком по соску, пальцами сжимая другой. Дерек то покусывал, то посасывал чувствительное место, охватывая в горячую влагу. Стоны уже без стыда срывались с языка, я прогибался в пояснице, пытался свести ноги вместе, но получилось так, что сжал альфу в бедрах. Его пальцы блуждали по бокам, я чуть не подавился воздухом, когда Дерек надавил на них. Меня словно бил озноб.       Совсем скоро мы оба остались без одежды. Я играл в прятки, скрывая алое лицо в подушке или пряча его руками. Кожа на шее горела от укусов, на груди словно прошелся огонек. Сейчас я не знал, что делать, как правильно себя вести и позволял делать Дереку со мной все, что угодно. Он, в свою очередь, раздвинул ноги и устроился между ними. Все тело напряглось, но, взглянув в янтарные глаза, немного смог расслабиться и хотя бы перестать трястись.       — Будет немного больно, — прозвучал голос Дерека с легкой хрипотцой прямо возле уха, обдавая горячим дыханием. Это сильно возбуждало. — Потерпи немного.       Сначала было интригующе, затем легкое неудобство, далее переходящее в острую боль. Я сжал зубы так сильно, что даже боялся, что они начнут ломаться, крошится на мелкие осколки. Воздух выбило из легких, будто меня резко ударили в грудную клетку. Горячие соленые слезы потекли вниз. Дерек остановился и пытался отвлечь поцелуями, заодно давая возможность привыкнуть, чему я очень ему благодарен. Каких бы знаний вы не имели, вы никогда не сможете предугадать заранее, что и как вы ощутите при вашем первом разе. У каждого человека это индивидуально, и не стоит верить чужим рассказам и комментариям, ведь все равно это будет не нужно. Пока сам не ощутишь весь спектр на собственной шкуре, не слушай других, чего бы это не касалось. Одно из главных правил.       В полной недвижимости мы были минуту, может пять, не знаю, но жжение, что охватило внизу, слегка ослабло. Пальцы успели онеметь, что даже не удивительно — с такой хваткой схватиться за одеяло, что костяшки побелели. Дерек отцепил их от бедной ткани и запрокинул себе на плечи. Все движения были словно в замедленной съемке, но, в конечном итоге, я сделал, чего он хотел — обвил руки вокруг шеи и прижал к себе максимально близко. Сердце билось зайцем у нас обоих.       — Ты как? — альфа запустил руку мне в волосы, слегка оттягивая, — Нормально?       — Да… Все хорошо, — сам не узнал свой голос, скрипел и был сорван. Ох, ужас.       Все вновь пришло в движение, медленное, томительное и, как правильно выразиться… тяжелое? давящее? Боль была все еще сильной, а постоянная рефлекторная скованность приносила лишь добавку к неприятным ощущениям как мне, так и Дереку. На его лице читалось множество эмоций, но потемневшие глаза говорили все — он на грани, чтобы не сорваться. Возможно, под действием этого взгляда я сделал еле уловимое движение навстречу, отчего нам сорвало крышу.       Я был между реальностью и бредом, лишь на фоне улавливал собственные громкие стоны, стоило боли замениться на невообразимое удовольствие, а Дереку найти ту самую сокровенную точку. Ощущение наполненности было таким странным, казалось ненормальным, но таким головокружительным, я желал этого и подмахивал бедрами. Всем телом, каждой клеточкой мне хотелось ощущать альфу, его прикосновения, дыхание, горячую плоть, вторгавшуюся каждый раз с пошлым хлюпаньем и большей силой. Я купался в настоящем, его запахе, улетал далеко в небеса, ослепленный яркими вспышками в глазах. Обкусанные губы сочились капельками крови, моментально смешанные наше слюной во время нового поцелуя. Во рту стоял металлический привкус. Но мне было уже все равно.       Кровать под нами казалась неудобной, простыни будто натирали кожу на спине, а подушки откровенно бесили. Хотелось все вышвырнуть прочь, но в какой-то определенный момент я перестал все ощущать вокруг себя, окрыленный и разбитый на множество мелких осколков, накрытый волной оргазма. Прижав альфу к себе и сжав его вокруг там внизу, я вскрикнул, и теплое семя вышло наружу, замарав на двоих. Дерек зарычал, ненадолго остановился. Мое тело обмякло, в уши будто ваты наложили — все глухо, лишь звон и биение сердца было слышно — голова кружилась, глаза налились свинцом. Я находился не в состоянии двигаться и оценивать происходящее, лишь старался привести дыхание в более менее нормальное состояние. Словно на втором плане почувствовал еще пару сильных толчков, а после горячую жидкость на животе. Мутным взглядом уловил силуэт все еще нависающего надо мной альфы, трясущимися руками нащупал лицо, и наши губы соприкоснулись в поцелуе, полном нежности. Без сжигающей страсти или покусываний, но полный любви. Затем крепкие, теплые объятия под большим одеялом, и я унесся в темноту, погружаясь в беспокойный сон.

***

      Меня дернуло будто от сильного толчка. Первые ощущения после сна были, проще говоря, так себе: на душе погано, словно все скомкали, перевернули по сто раз и перемололи. К моему огромному сожалению, кошмары все еще преследовали. Мне редко доводится наблюдать такие периоды, но, скорее всего, прошлые переживания по поводу экзаменов все еще не отпускали. Наверняка продлится это недолго, но пока приходится ходить вымотанным.       За спиной зашевелились и обхватили рукой. Я моментально вспомнил где нахожусь, в чьей постели валяюсь и всю нашу прошлую ночь. Лицо начало гореть огнем, я стыдливо притянул одеяло поближе. Впервые я сам решился на что-то столь серьезное. Было трудно представить, что это вообще случится, а тут прямо инициатором стал. Сказал бы кто об этом месяц назад, рассмеялся, а сейчас даже не знаю, что и думать. Если раньше было понятно, что примерно будет, то после всего случившегося в голове пусто. Было известно точно только одно…       “Папаня нас прибьет. Прямо спорить не буду. Сам накуролесил, а получать оба будем. Хлебом не корми, лишь бы натворить чего-нибудь”.       Аккуратно, еле заметно постарался убрать чужую руку чуть в сторону и улизнуть. Ноющая боль в пояснице сковывала и не давала нормально двигаться, приходилось поворачиваться и терпеть, сжимая челюсти. Посчастливилось, Дерек спал крепким сном, и не составило большого труда встать с кровати, не потревожив его. Одна часть меня требовала остаться с ним, послать все к черту и прижаться к теплой груди альфы, но другая отдавала команды полностью противоположные. Но обе были очарованы представленной картиной: когда Дерек спит, его лицо такое спокойное, без постоянно сдвинутых бровей или хмурого выражения лица; под глазами легкие синяки, виднеются морщинки усталости. Волосы растрепаны и слегка скрутились в кончиках. Будь на то моя воля, сидел бы рядом и любовался им, но срочно нужно было сходить в душ — мы оба вырубились, вспотевшие и со следами спермы, и теперь кожа была неприятно липкая. Я нашел рубашку, данную мне в качестве ночнушки, боксеры, очки и остальную одежду. Сложил вещи Дерека в одном месте, еще мимолетный взгляд на него, и вышел из комнаты.       Теплые, почти горячие потоки воды тонкими струйками текли вниз по телу, успокаивая и снимая горькие остатки сна. Мышцы приятно расслабились, боль в спине и ниже ушла на второй план, а после вовсе пропала. Не пропала лишь привычка копаться в мыслях, что сейчас я и продолжал делать. В книжках, разных фильмах герои что-то предпринимали после того, как провели ночь в одной постели, у них как-то все выходило хорошо и без особых тревог. Я же, как истинный ребенок, и не знал, что сказать Дереку, что делать при нашей встречи, как себя вести рядом с ним. Просто сказать «Доброе утро, Дерек! Как спалось?» на радостных нотах не прокатит. Сделать вид, что ничего не было даже не рассматривается. Такое, как по мне, не забыть.       После душа впервые за утро смотрюсь в зеркало и впадаю в небольшой ступор. Вся шея и ключицы были покрыты разноцветными бутонами синих и фиолетовых оттенков. Пальцы касались каждого засоса, будто проверял, настоящие они или нет. От их вида внутри перекосило, низ живота стянуло в узел. Прикусываю губу от нахлынувших чувств. Такое разнообразие цветов на теле, особенно в чувствительных местах невероятно возбуждало.       Взгляд спустился ниже, в область живота. Красные полосы растяжек строили странную паутину от пупка к бокам. Если их потрогать, можно почувствовать, как под кожей находятся настоящие разорванные ткани. Стало противно. Ночью горел свет и он все это видел. Выходя из ванной я принял решение — больше никакого секса. Никогда и ни за что.       Со стороны кухни доносились какие-то звуки и ароматный запах кофе. Дерек стоял около кофемашины, ожидая готового утреннего напитка. Одет он был только в спальные штаны, торс остался открыт. На спине красовались красные полосы, не частые, но слишком видные. Стало от самого себя противно.       — Доброе утро, — я встал около альфы, смотря на пар от сваренного кофе.       — Доброе. — Дерек прошелся по моим волосам. По ногам аж мурашки пошли. Представляю свой вид: из-за того, что лег с влажными волосами, я стал похож на одуванчик. — Кофе будешь?       — Да. Спасибо. — К столу не пошел. Я еще немного помялся рядом, подбирая нужные слова. — И извини, пожалуйста. Я не хотел сильно тебя царапать. Просто, я тогда не соображал, что делал, — изначально голос был так себе громким, а к концу так вообще скатился.       — Эй, успокойся. — Теплые руки прошлись по шее и ключицам, приблизились к лицу и слегка приподняли вверх. Впервые за утро мы встретились взглядами. Его медового цвета глаза потемнели, в них были пошлость, страсть, вожделение, но все покрыто большой пеленой сожаления. — Это ты прости. Не сдержался.       — Вообще-то, — я чувствовал, как щеки наливаются краской, при этом лицо в сторону убрать не могу, и от этого становилось более стыдно, — мне они нравятся. Всегда думал, как они смотреться… будут…       Целоваться я так и не научился. Пусть на словах это было легко, но на действии было трудно. Хотя, Дерек на мои возражения уверял, что только частая практика поможет устранить столь волнующую меня проблему. Вот ведь лис.       — Ты извращенец, если я тебе правда нравлюсь. — Тонкая нить слюны протянулась между нашими губами, после чего лопнула.       — И это говорит тот, кто ночью извивался подо мной и требовал большего?       — Иди ты! Не было такого! — Издевательский взгляд альфы выносил, от чего хотелось треснуть ему по голове. Но в моем положении я не мог этого сделать — попробуйте сделать это, когда вас удерживают в сильных объятиях. — И все равно… Ты все равно остаешься извращенцем.       — Самым настоящим.       В общем, наше утро прошло не так трудно, как уже напредставлял, вчерашний сорванный ужин стал нашим завтраком, а цветы так и были приятным сюрпризом. Про ночные кошмары рассказывать не стал, дабы не сгущать краски. Конец наших общих выходных выдался не менее страстно, чем начался; только теперь мы использовали то, что так яро рекомендовал мне папа. А мое обещание об окончании сексуальной жизни благополучно забылось той же ночью.

***

      Идти обратно домой одному было страшно и тогда мы с Дереком поднялись вместе. Папа встретил нас радушно, хотя на его лице было написано «Я знаю, что вы сделали это. Добро пожаловать во взрослую жизнь, сынок!» Это еще ладно, но, когда Дерек только-только поехал обратно к себе, его первая фраза убила меня напрочь:       — Ты весь в его запахе. Чую, вы хорошо провели время, — он оттянул ворот кофты и увидел цветное разнообразие на шее, — да и видно хорошо.       — Ох, папа!       Кот и тот сначала избегал меня и смотрел дикими глазами. Как позже объяснил родитель, животное чует другого альфу и ревнует. Ревнует! Вы серьезно?! Меня еще кот не ревновал. Дожили, называется.       — Теперь он спит, отвернувшись от меня.       — Да, забавно, — в трубке прозвучал знакомый мужской голос. — Только жаль его, я не собираюсь тебя отдавать.       Повисла тишина. Буквы не собирались в адекватные слова и не сходили с языка. То, что я сказал, было неосознанным, не продуманным и честным:       — Я и не хочу этого. Не отдавай.       Щеки закололо, на лице глупая улыбка. Дерек, скорее всего, тоже сейчас улыбается.       — Завтра зайдешь в кафе?       — Да. Конечно.       — Хорошо. Ложись, отдыхай. Спокойной ночи.       — Спокойной. Целую, пока. — Я воодушевленный положил трубку, а после осознания, что сболтнул лишнего, схватился за голову.       “Ой, дебил!”