Будни меня

      Осень. Я ненавижу осень. Мне больно видеть как умирает мир перед тем как белый саван снега покроет его. Хотя если говорить про Питер, то ни о каком саване и речи не может быть. Большую часть зимы можно видеть сам гниющий труп. И вроде сентябрь ещё не самый худший месяц осени, но меня уже накрывает то, что я называю осенней депрессией. То, что у меня депрессия начинается с первого сентябрьского дождя и длится до первого снега, сомневаться не приходится. В августе меня охватывает лёгкая грусть, а вот с сентября грызёт самая настоящая тоска. Просто на ровном месте, хочется плакать. Руки опускаются при малейшем признаке препятствия в каком бы ни было деле. Одно хорошо, все эти симптомы удаётся удачно скрывать. Всё можно списать на начало учебного года, сквозняки и авитаминоз. Особенно смешно получается с последним. Ну какой авитаминоз осенью 21 века? С полей везут только что собранный урожай в больших количествах, а в аптеках полно капсул с самым разным содержимым. Солнца в Петербурге мало, но рахит не страшен, принимай витамин D! В любой аптеке есть. Конечно год на год не приходится, но есть правила, которые, почему-то, подтверждаются исключениями.       Так что же происходит осенью? А хрен его знает. Может Ксюша, это такой цветочек и каждую осень он умирает? Даже если я и цветочек, то со смертью возникают проблемы. Серьёзно, мне хочется сдохнуть и разложиться, чтоб даже костей не осталось. Я верю в бессмертную душу и верю, что найду мир, где царит вечное лето. Однако в моей жизни было два человека, которые помогали мне пережить эту самую осень. Первым таким человеком была, разумеется, Люська. Если я буду создавать свою религию, то Люська будет аналогом богородицы. Богиней похоти, разврата и безудержного веселья. Я несколько раз видела Люську в подавленном состоянии, но у меня сложилось впечатление, что это от не хватки ранее упомянутого «витамина» ЕБэЦэ. Вторым таким человеком стал Михаил. И судя по тому, что ему пришлось пережить из-за меня – это, безусловно, Христос, Магомед и Геракл моей возможной религии. Ему тоже бывает грустно, но как всякий настоящий мужик, он старается это всячески скрывать. Он даже просил меня обрывать его, если он начнёт ныть, поскольку это недостойно мужчины. Странный он человек, с виду типичные задрот, а пальчиком тронешь, так тестостерон сочиться из каждой поры. Особенно много его ниже пояса, хотя там всё довольно средненькое и складировать всю эту мужскую эссенцию, вроде некуда.       Но самое интересное как всегда происходило когда я сама подбирала сопли в кулак и шла в бой с открытым забралом и спущенными труселями (а как же иначе?). Так случилось в очередной раз, когда на очередном сабантуе Люська меня познакомила с Максом и Павлом*. Сначала я не особо заострила на них внимание. Просто ещё одни знакомые Люськи, два другана пришедшие с окраин большого ада в наш маленький адик под названием Жизнь. И ещё неизвестно, где хуже. А вот их история мне уже показалась интересной. Макс и Павел были типичными кобелями, то есть уважаемыми людьми в наших развратных компаниях. Хотя они были настолько разными, насколько это вообще возможно. Макс был высоким и широким парнем. Орёл-мужчина, который нравился девкам. Он был очень красивым. У него через пол-лица пролегал жуткий шрам. От края левой брови, огибая глаз, он шёл к скуле, а потом пересекал щёку. Как поётся в песне: «Шрам на морде – украшение грубых мужчин». Конечно эту травму он получил не в бою или драке за честь дамы. Просто выпил больше своей нормы и неудачно навернулся из окна, а под окном шли ремонтные работы. И среди прочего там стояла куча различного инструмента на козлах (не на козлАх, а на кОзлах. Это такая конструкция из палок и досок для работы на небольших высотах). Макс чудом не пробил эти козлы на вылет, но лицо оказалось поломанным и пришлось ехать в травму. Павел был полной противоположностью Макса. Низенький, худенький с покатыми плечами, длинными волосами, которые забирал в хвост, и смазливым лицом. Знаете, такой мальчонка-колибри, который нравился особому виду мужчин. Самое пикантное в этой паре было то, что они оба утверждали, что являются бисексуалами. Правда в дальнейшем выяснилось, что никакие они не би, а самые махровые гетеро.       Поскольку в тот момент я снова оказалась одна, то, естественно, стала искать новых сексуальных партнёров среди кого попало. Макс мне понравился сразу, но вот подойти к нему было не просто. Каждый раз когда я собиралась его заинтересовать собой я видела с ним какую-то «пигалицу» одетую в стиле унисекс. Она, конечно, не висела на нём и не сосалась с ним, но воспринимать Пашку как мужчину я долго не могла. Не верилось мне, что он мальчик. Спасло положение то, что я услышала как он говорит, когда в очередной раз проходила мимо. Это был не бас, даже не баритон, но вполне себе мужской голос. Так и познакомились. Как оказалось наша встреча была подстроена моей подругой. Ребята рассказали, что едва не поссорились друг с другом из-за девушки. Люська помогла им выяснить, что объект их интереса был с гнильцой. Крутила парням головы, гуляла направо и налево, сосала деньги, а то что хотелось парням не сосала. Вот Люська и решила одним выстрелом двух зайцев положить. Отбила у соперницы одного «перспективного самца», которому оная девица тоже успешно опустошала кошелёк и свела свою хандрящую подругу с двумя кандидатами на звание «Антихадрина». А что до бывшей дамы сердца, то Макс и Павел решили, что: «Братушки важнее потаскушки». Всё я это узнала от них уже когда изрядно захмелела и мы вышли на балкон, подышать свежим воздухом.       - Невесёлая история. - Посочувствовала я парням, выслушав их. – Надеюсь из-за меня вы не поссоритесь. Я сейчас тоже нахожусь в поиске, так что, возможно, со мной у кого-то из вас получится.       - Хм. Тут такое дело. - Макс замялся, явно подбирая слова поприличнее.       - Люська сказала, что ты начинающая шалава. – Павел явно не стеснялся выбирать выражения. – И ещё сказала, что тебя такое обращение не оскорбит. Это правда?       Я задумалась. В те времена я была известна только как неплохая девушка, которая очень добра к парням и охоча до секса. Но на шалаву я не тянула. Просто давалочка время от времени. Чем я так понравилась Люське, что она мой статус подняла на самую высокую ступень, я не знала. Наверное всё-таки заслужила. Может за тот случай, когда не побрезговала взять в рот член, побывавший в Люськиной заднице? Ещё бы я его не взяла, я же взяла его на спор! Да и подружку я лично подготавливала для анала, так что в чистоте кишки после своей клизмы не сомневалась. Или когда вместе с Люськой обработала одного знакомого, пока мы коротали время перед вечеринкой в его квартире? Я тогда второй раз в жизни сама познала анальный секс и он мне на этот раз понравился. Вот что значит опытный партнёр и хорошая подготовка задницы. И когда я говорила об опытном партнёре, я имела ввиду Люську. Но скорее всего это потому, что я поддерживала любое Люськино безумие вроде стриптиза на столе или совместную мастурбацию, чтобы выяснить, кто кончит раньше (это было ещё до майских квестов и в тот раз Люська проиграла). И что мне делать теперь? Подтвердить свой статус? А если это отпугнёт Макса (я тогда рассматривала только его как сексуального партнёра)? А если наоборот, он меня прямо на балконе завалит? В таких ситуациях меня спасал только один способ. Я задерживала дыхание и прыгала в очередное приключение. Не знаю, почему я раньше не лишилась головы и жизни? Я не знаю каких богов надо благодарить за это. В принципе у меня было два «авторитета» из мира мистики, это Бастет и Лилит. Хотя вторая являлась демоном, а не богиней, но это уже не важно. О Слаанеш я тогда не знала, а то и её бы каким-нибудь боком присоединила к своему мировоззрению. Типа: «Слаанеш, третьей будешь?» Хотя этот бог Хаоса уж через-чур многолик для меня. В общем я мысленно глубоко вздохнула и ответила:       - Люська, конечно, любит преувеличивать. Я ещё не дотянулась до уровня шалавы. Но если ваш интерес не чисто метафизический, то могу предложить вам своё тело. И меня звание шалавы не коробит. Многие девчонки в этой компании сюда пришли за сексом.       - Тут всё не так просто. – Снова попытался вклиниться Макс.       - У нас есть несколько сексуальных фантазий и мы хотели бы их воплотить. – Перебил его Павел. – Только нам для этого нужна совсем разбитная девчонка. Чтобы прямо оторва была. Чтоб вообще без берегов.       Вот на этом моменте я мысленно постаралась нажать на тормоза. Я конечно люблю всякие извращённые штуки, ибо обычный секс хорош, но быстро надоедает. Как картошка, которую я обожаю, но если придётся её есть каждый день, то через месяц я её возненавижу. Макс, конечно, выглядит круто, так что я готова терпеть и Павла с ним, если не найду подругу, которой можно будет его сбагрить. Но некие рамки всё-таки следовало установить сразу. Я мысленно перечитала список своих табу и фетишей. Навряд ли парни захотят меня скормить какому-нибудь чудовищу (про фетиш дольчетт я тогда ещё не знала), и злоебучих щупалец явно ожидать не приходилось (тогда тентакли я ненавидела), но вдруг им нравится обмазываться навозом или резать друг друга бритвами?       - Нет. Таких девчонок вам не найти. Кое-какие «берега» у меня всё-таки есть. Так, пара табу.       - А как ты относишься к садо-мазо?       - Эм, скорее положительно, если без экстрима. Только никакого копро, то есть говна. С мочой ладно ещё, она у здорового человека стерильна. Но если у вас есть желание делать это с фекалиями, то нет.       - Ты за кого нас принимаешь? – Пашка внезапно возмутился. – Мы нормальные извращенцы, а не какие-то сумасшедшие. У нас всё чистенько. И все садометодики мы обговариваем отдельно. Мы же тоже не большие любители увечий, то есть вообще не любители увечий. Если это всё, то мы вполне сможем договориться.       - А ещё без связываний. Я могу нервничать, если лишена свободы. Доверие ещё нужно заслужить. И никаких собачек и прочей живности. Если нужно лесби-шоу устроить, это я всегда готова, а так только с самцами гомо сапиенсами. Могу даже соло отыграть перед вами и в попку дать, но некоторые детали лучше обсудить сразу.       - Нет, нет, никаких собак. Просто ты когда-нибудь участвовала в групповухах? Тебе слова «двойное проникновение» что-нибудь говорят?       Это был выстрел в цель. Пашка словно угадал мою самую извращенческую (на то время) мечту. Я даже не знала как подступиться к ней и тут такое шикарное предложение!       - Эти слова мне не просто что-то говорят. – Я даже не смогла сдержать улыбки. – Они зовут меня самыми сладкими голосами. Только у меня нет опыта в этом, но я очень хочу попробовать.       - А как насчёт порки?       С поркой всё было сложнее, меня до этого как следует не пороли, а шлепки по заду во время секса, это и не порка вовсе. Тем не менее я решила не отступать. Потерплю немного ради двойного удовольствия.       - Хорошо, но только чтобы без повреждений кожи, поскольку это уже экстрим.       - У тебя странные понятия об экстриме, но обещаю, что точно будет без крови.       Мы ещё несколько минут обсуждали всякие мелочи, но в конечном счёте оказались довольны друг другом. Парни предложили интересный сценарий, и у меня не нашлось никаких претензий к нему. Так что вечеринку мы очень быстро покинули и отправились к Максу и Павлу. Два молодых человека снимали на двоих небольшую однокомнатную квартиру, уже зарабатывая на жизнь по специальности. Я же в те времена всё ещё была студенткой и такой свободы не имела.       Когда мы прибыли на место, то меня сразу пропустили в душ. Честно говоря я была в лёгком шоке. До сих пор не то, что душ, вообще ни о какой помывке и речи не шло. Мылась я только перед вечеринкой и после, а во время, когда и происходило всё самое развратное, всем было как-то наплевать насколько я чистая. Предварительная подготовка с душем и прочими удобствами были только если планировался анальный секс. Остальное шло сразу в темпе веселья по привычной бесшабашности юных горящих чресел. После ванны парни попросили меня одеться в какие-то шмотки, пока они сами подмывались. Мне досталось чёрное бельё, ошейник, пара чёрных же перчаток до локтей и пара кожаных сапог на чудовищных шпильках. Стоять я в этих сапогах ещё могла, но ходила с трудом. Подумать только, а мне ещё Люська что-то выговаривала по поводу длинных шпилек моих новых туфель. Видела бы она меня сейчас.       Вышедший из ванны Макс сразу вручил мне стек, а Пашка нахлобучил на голову какую-то фуражку. Мне не хватало только повязки со свастикой, чтобы полностью походить на солдата части эСэСсекси. Жалко я не нашла в тот момент ростового зеркала, представляю как я выглядела в тот момент. Впрочем мы и играли как раз в гестапо. Сначала связали Макса и я стала его пороть. Меня удивил тот факт, что когда парни обсуждали порку, они имели ввиду не только мою задницу. Всего я нанесла сорок ударов и удовлетворённо отмечала появления новой отметины на бледной заднице парня. И хотя я порола первый раз в своей жизни мне это понравилось. Но очередь дошла и до меня, потому что Пашка «ворвался в бункер и спас своего боевого товарища». Настала его очередь связывать и пороть меня. Связали меня довольно условно, поскольку я не люблю когда лишаюсь подвижности в компании малознакомых людей. Не знаю почему, но особенной любовью к бондажу я так и не воспылала. До сих предпочитаю самой контролировать степень своей свободы. Так вот порол меня Пашка, а Макс только слегка потирал своё достоинство демонстрируя нам порой свои малиновые ягодицы. Пашка ещё заставил меня считать удары вслух.       Длительность порки не была рассчитана заранее. Всё зависело от заинтересованности парней и моей выносливости. После сорок четвёртого удара я поняла, что моя выносливость закончилась. Сперва удары были болезненными, потом я обнаружила в себе нотки мазохизма, поскольку удары стали приносить мне удовольствие. Причём чем ближе к промежности они наносились, тем сильнее возбуждали. Но затем повторные удары по уже зудящим местам, перестали мне нравиться. Так что вместо «Сорок четыре» я сказала: «Гитлер капут», что служило стоп-словом. До этого на все мои крики и стоны никто не обращал внимания, поскольку они считались частью игры, что отчасти было именно так. После этого Пашка отложил стек в сторону и толкнул передо мной речь:       - Ну что, гестаповская собака, почувствовала на себе боль своих пыток? Этого ещё мало! Сейчас ты узнаешь что такое горячий, советский штык! Даже два штыка. Макс, давай покажем этой нацистке, чем социализм отличается от нацизма. У нас всё делается для человека, не зависимо от его нации и все равны. Так что сейчас мы будет в равной мере драть тебя. Макс основным ударом, а я вспомогательным.       Порка немного возбудила и парней и я, наконец, внимательнее присмотрелась к их штыкам. Знаете, иногда в рассказах об оргиях есть такой момент, что у большого и красивого парня маленький член, а у какого-нибудь плюгавого мужичонка большая дубинка. Мне такое видеть не приходилось. Инструменты у друзей были практически одинаковы по длине, но у Макса орган был заметно толще. Не менее 6 сантиметров в диаметре, честное слово. На его фоне Пашкин боец выглядел как тщедушный подросток. Я тогда ещё не понимала, что размер не всегда имеет значение. К сожалению, надо этим инструментом уметь пользоваться. Впоследствии мне приходилось испытывать оргазм от маленьких и тонких, и не испытывать ничего, кроме скуки, от толстых и длинных. К счастью Пашка и Макс были профессионалами. Развязывать они меня не стали. Более того, Пашка даже затянул узлы потуже, чтобы моя связанность стала менее формальной. На моё возмущение он терпеливо пояснил:       - Без паники. Ксюха, может у тебя уже не будет такого опыта. И потом, стоит тебе сказать стоп-фразу мы сразу прекратим. А теперь, фашистская подстилка, будем делать из тебя советскую подстилку.       Не могу сказать, что его слова меня успокоили, но я решила не сопротивляться. Как знать, может и правда будут какие-то необычные ощущения, ведь кому-то такое нравится. Я затихла и вскоре два елдака стали поочерёдно погружаться в мой рот. Сама игра была забавной и не очень сложной. В принципе большая часть парней предпочитала именно оральный способ ублажения себя любимых, а мне оставалось только рукоблудить, чтобы самой получить разрядку. Нов этот раз сценарий начал меняться. Сначала парни пытались засунуть оба штыка в мой матюгальник. Шире открыть рот я была уже не в состоянии. Я едва Максов член принимала, но когда и Пашке удалось уместить за моими губами головку, я чуть не вывихнула челюсть, думая только о том, как бы не откусить столь богатое хозяйство. Парни же начали двигаться внутри меня, выбивая слюну, при этом очень плотно и откровенно обнимаясь. Когда они вышли я вздохнула спокойно и даже попыталась вытереть длинную струю вязкой слюны, которая выходила у меня изо рта и носа и стекала по подбородку на кровать. И вот как, интересно, я могла сказать стоп-фразу? Однако я не стала ставить это в претензию парням. Во-первых я хотела секса, во-вторых я знала на что иду. Ведь сейчас начнётся самое желанное. Желая подстегнуть парней я прокричала:       - Один рейх, один народ, один фюрер!       - Вот же нацистская задница! – Пашка плюнул мне на ягодицу. – Раз не получилось спереди, тогда мы пойдём другим путём. Макс, помоги мне её развернуть.       Надо сказать, что до этого я была связана «пирожком» с руками за спиной. Парни меня развязали, оставив руки плотно связанными. Пашка, паршивец, развязывая меня, снова затянул узлы так, что я теперь была связанна совсем не формально, а очень даже натурально. Меня успокоило то, что ноги остались свободными. Макс, тем временем, лёг под меня и наконец проткнул меня своим штыком, уложив лицом к себе. Я едва не закричала, что это слишком резко, но, как оказалось, моё гнездо настолько промокло, что я ощутила только небольшой укол, когда горячее тело вошло внутрь моих ножен. О, боже! Парни, как же я вам сочувствую, что у вас нет влагалища! Это совсем не то, что в попку. Надеюсь только, что столь же приятное ощущение посещает и вас, когда тугая, горячая, влажная плоть принимает в себя вашего дружка. Я даже замираю на пару секунд, когда ощущаю этот момент сразу после входа. Когда я изогнулась в сладкой истоме прикрыв глаза, Макс встревоженно спросил меня:       - Ксю, всё в порядке?       - Нет! Всё гораздо лучше! – Протянула я. – Паша, моя девочка ждёт твоего мальчика.       - Подождёт. – Буркнул парень и стал деловито смазывать мой чёрный вход смесью лубриканта и моей смазки.       - Эй, - я заёрзала, что было приятно из-за Максимкиного штыка, - только не туда! Я же клизму не сделала!       - Ксю, ты по большому хочешь сейчас? – Спросил он.       - Нет.       - Значит прямая кишка у тебя пустая, а глубже я не войду. Глубже яйца мешают.       Надев, как и Макс, презерватив, Пашка вошёл туда, куда считал нужным. Когда входят в задницу я тоже ощущаю небольшой укол боли, который тоже быстро проходит и я ощущаю второй горячий ствол в себе. В попке, конечно, ощущения не те. Они слабее, что ли. Не знаю, но уже не настолько приятно. Однако когда тебе стимулируют оба развратных места, это намного приятнее. Двигался в основном только Пашка. Я потом поняла, что если бы двигался Макс, он бы просто вытолкнул бы более тонкого собрата. В этом сложность двойного проникновения. Так что он просто придерживал меня за плечи, временами впиваясь в мои губы своими и запуская в мой рот, свой язык, чтобы тот потанцевал с моим языком. Я была счастлива, поскольку моя мечта сбылась. Я, правда, ощущала себя сильно растянутой в определённом месте, но всё остальное было настолько приятным, что это было незначительной платой за такое наслаждение. Было очень жарко, если вы понимаете о чём я. И что бы было ещё жарче, Пашка прижал мои связанные руки своим телом, ложась на меня, и сжимая мои соски пальцами.       - Гитлер капут! – Возмутилась я.       - Что не так? – Пашка замедлился. – Тебе не нравится, когда я сжимаю твои соски?       - Конечно не нравится, - недовольно пробурчала я. – Больно же.       Пашка хмыкнул, но сиськи всё-таки оставил в покое. А во мне всё настойчивее стала просыпаться мазохистская частичка моей души. Несмотря на боль, это было ещё и приятно. Что-то вроде острой приправы. Моё возмущение было вызвано больше тем, что я ничего подобного не ожидала и не могла согласиться с тем, что боль может приносить удовольствие. Примерно через три-четыре фрикции я обратилась к своему мучителю:       - Паш, ты прости, это я от неожиданности. Сделай ещё раз это, пожалуйста.       - Сжать тебе соски?       - Да-а-а. – Я стала тянуть слова, поскольку спокойно разговаривать, когда получаешь удовольствие становиться сложно. Лирическое отступление: раз уж так совпало, то вот что я решила сказать, пока меня трахают в обе дырки и терзают мои соски. Меня часто обвиняют, что в моих рассказах персонажи спокойно общаются во время секса. Вы считаете, что слова должны прерываться стонами или произноситься по слогам? Не знаю. Не замечала этого. Я просто не обращаю внимание на то, как говорю во время секса. Мне кажется, что я говорю как обычно. Если дело не подходит к оргазму, то я могу даже по телефону с мамой разговаривать. Что до парней, то их словарный запас резко уменьшается в это время. Вот уж действительно, когда член встаёт, мозг замолкает. Но даже те парни, которые матерятся во время секса не затыкаясь ни на секунду, вначале говорят совершенно ровно и не прерывают свою болтовню стонами наслаждения. А вот ближе к кончанию, начинаются проблемы с речью. Именно пик наслаждения во время оргазма мешает нормальной речи, а вовсе не сам процесс его выработки. Иногда просто отпускаешь мысли, отдаваясь ощущениям, тогда даже пару слов связать не можешь. Но в целом секс разговору не помеха. Конец лирического отступления.       Макс и Павел не долго проверяли возможности моих дырок делить одно пространство. Вскоре Павел вышел и сменил резину. Макс тем временем, немного подбрасывал меня бёдрами, не давая полностью остыть. Он же попутно и пояснил:       - Мы с Пашкой, бисексуалы, а потому даже трогаем друг друга за причинные места.       - А в попку друг друга не пялете? – Протянула я, наслаждаясь покачиваниями парня.       - Я бы не отказался, но нам пока не хочется. В общем сейчас наши члены плотно прижмутся вместе и мы тебя максимально растянем. Но если будет больно, останови нас.       - Прижмётесь, через резинку? – Я насмешливо взбрыкнулась, ощутив новый прилив удовольствия. – М-м-м-м! Да какие вы, к лешему… ох… би. Погоди, что значит прижмётесь?       - Две палки в одной дырке. – Пояснил Пашка, сменив презерватив. – Макс, подвинься.       Макс, вздохнув, вышел из меня и уложил меня на Пашку, который занял его место. Тут я и оценила смысл фразы: «Маленький, пока не в жопу». Пока его шомпол прочищал мой анус, он казался вполне приличных размеров, но теперь, уже будучи в моей киске… Мне показалось, что я реально ощутила сквозняк, настолько просторно чувствовала моя вагина себя после Макса. Но вскоре тот, что покинул меня, вернулся. К моим связанным рукам прижался живот обладателя большой дубинки, а сама дубинка попыталась вернуться в покинутое место. Я реально подумала, что порвусь. Однако моя бесшабашность так и не дала мне сказать парням что мне больно. Вот ещё! Может у меня такого опыта больше не будет? Я заметила уже, что все парни являются жуткими собственниками и своими девушками делятся неохотно даже с друзьями. Статус шалавы давал сразу понять самцам, что ты общая самочка и никто не имеет прав на тебя.       Короче растянули меня тогда так, как никогда ещё не растягивали. Мне потом три дня казалось, что там сквозняк гуляет. Люська мне даже осмотр устроила и сообщила, что всё там нормально, всё сжалось обратно, но вот мне не верилось в это. Парни попались очень интересными, когда они кончили, они не отцепились от меня, пока не убедились, что я тоже пережила оргазм. А поскольку первый оргазм они не распознали мне пришлось терпеть (то есть наслаждаться) насилие пока я не кончила второй раз. В те сутки я пережила ещё множество приятных ощущений и открыла в себе маленькую мазохистку и маленькую садистку. Эти две девчонки буквально открыли мне мир секса заново. Мир, где боль может приносить наслаждение, независимо от того, ты ли причиняешь её кому-то или её причиняют тебе. Конечно, как и во всяком деле, делать это можно по-разному. Можно делать настолько топорно, что даже самый махровый мазохист не возбудится, а можно так, что любой откроет в себе хотя бы ма-а-ахонького мазохистика.       Но всё хорошее кончается когда-нибудь. Сначала я встречалась с этой парочкой регулярно, как минимум один раз в неделю, потом всё реже и реже и потом они как-то затерялись в сложной жизненной круговерти. Сама не понимаю, как это произошло.       Я много говорила о Михаиле, так что, наверное, стоит упомянуть и о том, что в этом плане было у нас. Михаил мне предлагал нечто подобное как только узнал, что мне такое нравится. В качестве второго партнёра он предлагал Сергея, но я отнекивалась. Мои запросы к тому времени стали намного скромнее и одного парня с извращённой фантазией хватало за глаза и за уши. Хотя двойное проникновение с ним удалось пережить. Вот только третьим человеком оказалась Люська. Но обо всём в своё время.       Короткая глава получилась? Что могу сказать. В сентябре мне не припоминается ни каких безумств. Как заметили читатели, каждая глава, это месяц. Эта глава про сентябрь. Но осень только начинается. Впереди разверзается ад с трупами листьев под ногами. Самые драматичные события моей жизни произошли в октябре. Совсем не весёлые, но откровенно безумные. Каждый октябрь мне приходиться снова проходить через это, но с возрастом становишься мудрее и уже знаешь, как с этим жить.