Будни меня

Вступление к главе.

      Я долго сомневалась, стоит ли писать то, что со мной случилось в один из самых тяжёлых моментов моей юности. Но пора раскрыть карты, всё-таки это тоже было безумно, хотя совсем не смешно. Особенно чувствительным людям я сразу советую пропустить эту главу, поскольку речь пойдёт о вещах серьёзных, не предназначенных для всех. Однажды в октябре едва не исчезли все эти истории, все фанфики по миру МГЕ и ориджиналы. Однажды в октябре чуть не исчезла я…

Итак, это случилось в октябре.

      Если бы у меня была сила убивать времена года, я бы убила сперва осень. Эту поганую, мерзкую осень. Эту дрянь, которая была придумана богами хаоса. Даже зиму, с её морозом, предательским льдом и мерзким ветром, бросающим в лицо пригоршни острых снежинок, я бы не стала убивать, а только бы покалечила и отпустила под честное слово не припирать больше свою ледяную жопу к моему городу. А осень я бы убила. Жёстко и расчётливо. И убивать её я стала бы с октября. Я ненавижу этот месяц больше всего на свете. Серьёзно, я даже не могу представить, чтобы я могла ненавидеть ещё больше. В октябре депрессия нарастает так сильно, что местами переходит в апатию. Жаль, что апатия не остаётся всё время со мной. Это, пожалуй, был бы лучший выход. Если бы в жизни можно было послать в бан людей, как это делается на многих интернет-ресурсах, я бы в октябре отправляла туда всех людей, вместе с родными и друзьями, настолько мне плохо и грустно. А что происходит с человеком, когда его мучает боль? Ну, кто-то закидывается таблетками или пьёт. Я пробовала и то и то – не помогает. Становится только больнее. Но есть ещё один путь. Он тёмен и пуст, а проводником служит милая такая девушка с острой и длинной косой. Я не горжусь этим и не советую никому совершать такую глупость, но слов из песни не выкинешь. Да и может ли быть что-то более безумным, чем попытки убить себя своими руками? Я считаю, что суицидников надо запирать в специальных учреждениях и лечить, как душевнобольных.       Люди прыгают в окна и режут вены совсем не из-за того, что им на ногу в автобусе наступили или соседи своим дебошем не дают спать. Болит сама душа, что-то давит в районе сердца. Больно, очень больно, а лекарства нет. Не придумала ещё медицина ничего от такой боли. Когда каждый вечер ты плачешь в подушку, стараясь сделать это так, что бы никто не прознал, наступает время задуматься, а что собственно происходит и как это прекратить? Что со мной происходит в октябре? Я не понимаю. Кто-то говорит об авитаминозе (это осенью-то?), кто-то отмечает тот факт, что становится меньше солнечных дней и сама длина светового дня укорачивается (я же говорю – я цветочек). Ни верные подруги ни похотливые друзья не способны развеять эту депрессию, по крайней мере надолго. Сколько попыток наложить на себя руки я не только обдумывала, но и пыталась довести до конца? Три. Третья едва не увенчалась успехом. Когда я говорю, что боги берегли мою юность я ничуть не преувеличиваю. Три октября – три попытки.

Первая попытка.

      Это случилось пасмурным осенним днём. Идея пришла в мою голову внезапно. Я уже думала о том, как бы прекратить эту тягомотную жизнь и начать сначала. Да, я была уверена, что можно начать сначала жизнь. Я и сейчас в этом уверена. Когда человек умирает его душа не отправляется в ад или рай, он не испытывает мук или наслаждения. Неведомые судьи тщательно проверяют его душу, смотрят, как он жил, сколько страдания и радости принёс другим. А затем снова отправляют его жить в новое тело. И все вызванные с того света души, на самом деле инфернальные мошенники. Настоящие души очень скоро возвращаются в разных формах и с разными заданиями. Кто-то даже не получает материального тела, а присматривает за своими родственниками. Таково моё мироощущение. Так что я решила, что раз уж жизнь гавно, то стоит нажать на кнопку «рестарт». Это был самый пик моей депрессии того года. Я как раз переходила по мосту реку и задумалась, глядя на серую морщинистую поверхность воды. А ведь если прыгнуть в воду с высоты от двадцати и более метров, то, говорят, удар о воду будет равносилен удару об асфальтовую дорогу. Однако я не решилась. А вдруг тут меньше двадцати метров? И что будет если я сразу не умру? Я буду тонуть в ледяной воде, страдая от холода и удушья? Конечно мне было плохо, но я хотела окончить свою жизнь быстро, чтобы боль была короткой и быстро исчезла.       Но мост всё не кончался и вскоре под ним вместо реки показалась дорога с быстро движущимися машинами. Я опять не стала прыгать и по очень простой причине. Если я упаду на машину, то, скорее всего, не умру, а вот за испорченное авто придётся платить моей маме, да ещё и в больнице придётся лежать. Врачи, конечно, расскажут маме, где они подобрали её безумную дочь и мне придётся выслушать целую кучу нотаций и причитаний. Попасть из одного ада в ад? Зачем тогда вообще чего-то делать? Рассчитать время так, чтобы прыгнуть и попасть на асфальт между машинами я тоже не могла. Не было уверенности, что мне это удастся.       Мост же, в свою очередь не кончался. И вот под ним я увидела асфальтовую дорожку вдоль дороги. А ведь тут всё ещё довольно высоко. Мне показалось, что я нашла удачное место. Главное это прыгнуть вниз головой. Или череп сразу расколется или шея сломается. Упасть на спину тоже не плохой вариант. Высока вероятность того, что от удара разорвётся крупный сосуд или фатально повредиться спинной мозг. А если ещё и затылком треснусь, то есть шансы повредить дыхательные центры и центры работы сердца! Я не стала оглядываться, есть ли кто рядом, я не стояла там долго, вглядываясь в притягательный асфальт. Мне показалось, что это место очень высокое и полёт будет достаточно долгим, чтобы я, даже может быть, передумала, но было бы поздно. Странно, что когда ты хочешь порвать со своей жизнью в твою голову приходит столько разных идиотских мыслей. Но сомнения прочь! Я перелезла через перила и, закрыв глаза, шагнула вперёд, отпустив перила, стараясь упасть на свою больную голову.       Что произошло в момент падения, я, хоть убей, не помню. Полёт был более, чем коротким. Я потом осмотрела место происшествия, там было метров пять той высоты. В чувство меня привела боль в правом локте и колене. Каким-то неведомым образом я упала на бок. Очевидно инстинкт самосохранения, как всегда, врубился в самый неподходящий момент и сделал всё, чтобы я выжила. И, что очень странно, никаких переломов, растяжений и вывихов. Отделалась ссадинами. После такой попытки суицида мне стало стыдно перед самой собой, так что остаток осени я провела в самоистязаниях. Однако это не значило, что следующей осенью я не решусь повторить. И ведь решилась.

Вторая попытка.

      В то время мне казалось, что каждая следующая осень всё депрессивнее и депрессивнее. Иногда хотелось прыгнуть под колёса автомобиля, но мне казалось, что они все едут слишком медленно и успеют затормозить. Я частенько нарушала правила дорожного движения, но всё, что мне доставалось, это ругань водителей. Тогда я уже запланировала свой уход из жизни. Я тогда проходила практику в больнице и часто перебегала из отделения в отделение, чтобы увидеться с подружками. Нет, мне не хотелось, но я старалась вести себя как обычно. Выплакаться у кого-то на плече? Нет. Во-первых, в то время я считала, что это просто не прилично. Человек должен сам решать подобные вопросы. Во- вторых у меня и подруг таких не было, чтобы им можно было выплакаться. Маринка не поймёт, но из чувства солидарности и сама может расплакаться. А рыдать в два голоса это настолько невесело, насколько возможно. Люська же отшутится и попытается затащить меня на оргию. А в такие моменты мне секса совсем не хотелось. Ну вот ни капельки!       Вот таким образом мне удалось проникнуть в отделение реанимации. Вернее в отделение анестезиологии и реанимации. Поверьте, попасть туда было очень трудно. Не знаю, как в других местах, но там, где я проходила практику, отделение закрывалось на ключ, которые был только у врачей и сестёр самого отделения. Так что проникнуть туда было не легче, чем в Чернобыльскую зону отчуждения. Только с «экскурсией» в составе группы, чтобы посмотреть на интересного пациента. А мне удалось сделать это в одиночку. Из разговоров с подругами я узнала, что в холодильнике со спецпрепаратами хранятся миорелаксанты. Это такие специальные вещества, которые блокируют движения любых мышц (кроме сердечной), в том числе и дыхательных. Также я выяснила, что в отличие от наркотических препаратов (которые вообще находятся в сейфе и под сигнализацией) они не являются учётными. Я специально не называю названия этого учреждения, чтобы не оставить грязи на его репутации. Более того, сейчас там под учётом находятся и сильнодействующие препараты. В больницах, в принципе, учитывают всё. Даже «безобидные» антибиотики или капсулы бифиформа, которые свободно можно купить в любой аптеке. Просто за одними следят тщательнее, чем за другими.       В общем мне удалось утащить флакон с таким веществом. Опять же название вещества я не называю, потому что в некоторых больницах ими тогда не пользовались и это сузит круг «подозреваемых». Так что просто смиритесь с тем, что миорелаксанты существуют и что один флакон я утащила. Из аннотации я узнала, что действие одной дозы может продолжаться до сорока минут. Сорок минут без дыхания должно было хватить, на то, чтобы вообще больше не дышать никогда. Достать физраствор, чтобы растворить порошок и шприц для введения его в вену, было и вовсе ерундовым делом. И вот в один из солнечных выходных, я скрылась на пустыре, среди стволов облетающей ольхи, села в кучу опавших листьев и ввела себе всё, что было во флаконе… но не в вену. На самом деле я немного струсила. В той же аннотации было сказано, что вводить препарат можно не только внутривенно, но и внутримышечно. Уколоть себя в задницу было проще. Я даже штаны не стала снимать, так и уколола себя. После чего кинула шприц в грязь, предварительно надев колпачок на иглу, чтобы никто случайно не поранился. Там, в куче листвы, я стала ожидать конца, попутно размышляя, где бы заспавниться в следующей жизни. Почему-то мне сильно захотелось в Японию. Так сильно, что я стала думать о том, как моя душа будет добираться туда после смерти тела. Какие географические ориентиры можно использовать и удастся ли моей душе добраться туда на самолёте? А потом мне стало плохо, очень плохо. Меня накрыла невероятная слабость. А потом стало страшно, просто невероятно страшно. Стало трудно дышать, закружилась голова. Я ждала, что вот-вот начну задыхаться. Буду пытаться вдохнуть, но у меня ничего не получится.       В этот момент рядом прошёл человек с собакой. Я была закрыта от них большим кустом ольхи с ещё не осыпавшейся листвой, но пёс что-то учуял и потянулся ко мне. Мужчина что-то проворчал и за ошейник вытянул его из кустов. Может он меня увидел, но решил, что я пьяная или обколотая. Не знаю почему, но этот момент меня сильно расстроил. А вдруг он меня увидел, а я тут валяюсь как синюха. Мне было не всё-равно что подумают обо мне окружающие, даже когда я находилась на краю жизни.       Когда вышли все сроки действия препарата я поняла, что что-то пошло не так. Слабость осталась, но я продолжала дышать. Мне даже стало не хуже, а немного лучше. Уже вернувшись домой я тщательно прочитала аннотацию. Неужели доза подвела? Конечно, я не девочка, я вполне себе взрослая, но почему не подействовало? Во флаконе содержалось не очень много миорелаксанта. Мне едва его хватало на мой вес, но ведь хватало. В общем не удалось мне тогда помереть. Кто его знает почему? Может препарат был просрочен? Это навряд ли. Мы, практикантки, порой перебирали с медсёстрами запасы лекарств, безжалостно списывая всё, что было хотя бы на сутки просрочено. Явление человека с собакой также показало мне, что убиваться надо так, чтобы никто этого не видел и не знал. Идея суицида вернулась только через год. Но суть была в том, что сама эта идея не исчезла, это произошло позже.

Третья попытка.

      Мир не кончается, если тебя кто-то бросил, если у тебя депрессия или безвыходная жизненная ситуация. Выход есть всегда, но попробуйте это объяснить тому, для кого всё уже кончилось. Третья ночь в сказках бывает самой страшной и третья попытка суицида чуть не окончилась удачно. Вы знаете, что способов самоубиться существует столько, сколько людей на планете? Человек невероятно хрупкое существо и он придумал много новых вещей, которые тоже могут быть смертельно опасны, даже если создавались с благими целями. Например – лекарства. Третья попытка тоже была связанна с ними. Не знаю почему, но вместо прыжков с высоких зданий и петли я предпочла именно таблетки. Сразу хочу вас предупредить, НЕ НАДО делать так, как сделала я. Только пройдя свой жизненный путь я начала понимать насколько глупо я поступила. Вам может так не повезти и вы можете стать инвалидом и оставаться им до конца дней. Не держите в себе негатив. Я вас уверяю, что обязательно найдётся тот, кто вас поймёт. Смерть, конечно, стоит того, чтобы жить. Но сначала попробуйте жить. Какие бы проблемы и трудности не сыпались на вас, уверяю, смерть не выход. Смерть, это этап пути и никто не знает как вас встретят за порогом. Только назад уже не отыграешь и ошибки не исправишь.       В тот день зарядил дождь и Михаил, с которым я к тому времени познакомилась, задержался у меня дольше обычного. Весь день он пытался меня взбодрить, но я только вежливо улыбалась. Уже когда он собрался уходить он мне сказал:       - Слушай, Ксюнь, всё-таки с тобой что-то не так. Если хочешь, я могу остаться на ночь? У меня завтра выходной.       - Нет, что ты. Всё в порядке. – Я попыталась улыбнуться. – Правда. Да и мама должна скоро вернуться. Просто погода сегодня такая, что мне просто грустно. Знаешь, вспоминаю лето и так сильно хочется туда вернуться. Вот бы лето не кончалось и было всегда.       - Если что звони. – Михаил глубоко вздохнул. – Обязательно звони. Я приеду. В любое время дня и ночи. Если, конечно, не буду работать.       - Конечно позвоню.       Мы поцеловались и он вышел вон из квартиры. В тот день меня охватила такая тоска, что казалось будто в сердце вонзили нож. Душевная боль переросла в физическую. Я прислонилась спиной к входной двери и тихо прошептала себе под нос:       - Да, конечно позвоню. Не могу же я не попрощаться с тобой. Надеюсь на том берегу Стикса есть телефоны.       Уже не сдерживая слёз я пошла к себе в комнату. До прихода матери было ещё около часа. А значит и времени было достаточно. Оттуда я вышла уже в полным флаконом таблеток. Я не могу сказать, что это был за препарат, поскольку достать его намного проще, чем миорелаксант и меня могут обвинить в пропаганде суицида. Но поверьте, на этот раз осечки не должно было быть. Я внимательно посчитала количество таблеток и рассчитала дозировку. Безобидный препарат находился во флаконе в количестве абсолютной летальной дозы. Затем я зашла на кухню и взяла стакан воды. Проглотить пригоршню таблеток, это вам не фунт изюма съесть. Я зашла в ванную и включила воду. Зачем? Да кто его знает. Я решила, что шум воды может заглушить мои предсмертные судороги. Я высыпала таблетки на ладонь и несколько секунд смотрела на них. Это мой билет в один конец. Я не верил а ни в рай, ни в ад. Конечно, было страшно. Ведь вернуться назад будет невозможно. Зато меня никто не увидит, пока я не испущу дух, а мёртвой мне уже будет всё-равно, что и кто скажет или подумает. Острая боль в сердце заставила меня выйти из оцепенения и я наконец проглотила пригоршню таблеток и запила это всё водой. Всё, через пятнадцать минут начнётся действие и меня уже будет не спасти. Прощай, жестокий мир, придумавший такую мерзкую и подлую вещь, как осень.       Едва я отставила стакан в сторону, как услышала, что кто-то вошёл в квартиру. Мама? Звук открываемого замка я не услышала. Может мне помешал звук воды? А может я ушла в мои мысли так глубоко, что просто не обратила внимания.       - Ксю-унь. – Голос принадлежал Михаилу и я вдруг испугалась. Почему он здесь? Как он пршёл в квартиру? Нет! Он не должен меня видеть такой! – Ксю, у тебя было не за…       Когда парень вошёл в ванную он сперва онемел. Я с выражением ужаса на лице сидела на полу ванной комнаты и смотрела на него совершенно безумными, по его словам, глазами. Ещё бы они были не безумны. Я удивлена, что у меня такой взгляд бывает только временами, а не перманентно. Михаил бросил один взгляд на флакон и ему всё сразу стало понятно. Не раздеваясь он схватил меня и перегнул через край ванны, а потом, довольно бесцеремонно засунул два пальца мне в рот, благо я не поняла, что он собирается делать и практически не сопротивлялась. Естественно мой организм тут же постарался «выплюнуть каку». На дно ванны потекла полупрозрачная желтоватая жидкость вперемешку с нерастворёнными таблетками.       - Нет, нет!!! – Я забилась в руках Михаила.       Он меня выпустил, но ненадолго. Только для того, чтобы сбегать на кухню и принести оттуда целый чайник холодного кипятка. Я не сразу поняла, зачем он заставил меня быстро выпить два стакана воды. Но когда я снова оказалась над краем ванны я сжала зубы покрепче, чтобы он не заставил меня выблевать и остальное. Но опытный медбрат умудрился удержать меня своим телом, буквально навалившись на меня, а руками он надавил на углы нижней челюсти. Они так пациентов после наркоза в чувство приводят. Боль была такой, что я не смогла не закричать. Два пальца снова коснулись задней стенки глотки. На дно ванны полилась очередная порция таблеток. Михаил не считал их, он просто заставлял меня пить воду и блевать. Я сопротивлялась и немного воды даже попало в дыхательное горло. Пока я пыталась откашляться, он просто перегнул меня через край ванны и снова применял пальцы. Остановился только когда из меня вылилась третья порция без таблеток. В целом он заставил меня извергаться шесть или семь раз. Под конец я уже не сопротивлялась, а только тихо скулила. Только после этого Михаил снял куртку и разулся. Я же смотрела на таблетки в ванной и плакала. Громко, навзрыд, совершенно не сдерживаясь. Михаил зашёл снова в ванную и смыл из душа остатки таблеток в сток, после чего грозно рыкнул на меня.       - Дура!!! – Ему явно хотелось отвесить мне оплеуху, он едва сдержался. – Какая же ты всё-таки дура! Просто идиотка!       Я не обратила внимания на его крики, продолжая захлёбываться слезами. Михаил наконец остыл, он вообще был очень отходчив. Сел рядом, обнял меня и уже тише сказал:       - Я же говорил тебе, не молчи. Если болит, скажи мне. Я же всё пойму. Я старше тебя и всё это тоже проходил. Но в последнюю минуту трусил и отступал. Это жизнь. Мы должны научиться это переживать и не сдаваться. Даже если кажется, что всё уже потерянно. Сколько дней оборонялись защитники Бреста? Не проще ли было просто сдаться и прекратить эти муки? Но ведь не сдавались, терпели. Пулю себе в лоб не пускали. Как бы ни было тяжело, просто помни, что ещё не всё кончено.       - Прости, прости. – Только и смогла я пробормотать утыкаясь лицом в его грудь. – Прости, прости.       - Ладно, будет тебе извиняться. – Михаил поднял меня на руки и понёс в мою комнату.       - Прости, прости. – Всхлипывала я, забыв все остальные слова.       Потом Михаил мне рассказал, что когда он ушёл, то забыл у меня шапку. Ему было лень возвращаться и он решил пойти домой без неё. Но на улице холодный ветер так «покусал» ему уши, что стало понятно, выйти из дому без шапки – плохая идея. А ведь надо было ещё добраться до остановки троллейбуса, потом доехать домой и там тоже ещё надо было дойти до своего дома. То есть уши не отвалились бы, конечно, но онемели бы окончательно, а Михаил очень не любил, когда у него немеют уши и он всё-таки вернулся. Поднявшись на площадку он заметил, что дверь вроде не закрыта. Дёрнул за ручку, просто на всякий случай, и обнаружил, что так и есть. Даже удивился. А когда вошёл в квартиру, то услышал шум воды и пошёл на него. Решив, что даже если я моюсь в ванной, то он подождёт пока я выйду и смогу закрыть за ним дверь, а то квартира останется без присмотра. Поскольку он дёрнул ручку квартиры, то без задней мысли просто дёрнул ручку ванной комнаты и дверь тоже открылась. А увидев пустой флакон и мои безумные глаза он всё понял и сразу стал действовать, как в больнице, когда к ним привозят пациентов с алкогольным отравлением или таких вот дур, как я. Только у него не было зонда, что бы запихать его через рот в желудок и промыть орган, однако парень не растерялся. Вот что значит практика.       Всё это я узнала потом. А в тот вечер я только и могла, что плакать и просить прощения, сама не понимая за что. В результате Михаил остался у меня на ночь. Матери он ничего не сказал, но видя моё заплаканное лицо и то, как я цепляюсь за Михаила, каждый раз как он оказывался рядом, мама разрешила остаться ему. Она поняла только, что он спас меня от чего-то или кого-то, а я, по её мнению, просто накрутила себе что-то.

Итоги.

      Итак, какие выводы я сделала из этой истории? А очень простые. Смерть стоит того, чтобы жить только в том случае, если ты стараешься жить. Если ты не пытаешься убежать от проблем, а решаешь их. Кто-то говорит, что жить надо так, чтобы после смерти тебе черти в аду сказали: «Добро пожаловать, госпожа!» Кто-то считает, что жить надо так, чтобы после смерти боялись даже твоих памятников. Я же говорю, что жить надо. В этой игре нельзя сделать рестарт, нельзя начать уровень сначала. Это как онлайн игра. Надо просто пройти ещё один уровень и ещё один и ещё. Пока кто-то не вытащит вас из за компьютера. Теперь, когда у меня наступает депрессия, я благодарю небо, что есть интернет. Я просто включаю порно и кладу руку на свою сладкую жемчужину. Конечно, можно и парня пригласить, но это не всегда возможно. Осенью идут дожди с небес, а я поливаю окрестности своими соками. Иногда даже покупаю одноразовые пелёнки, что бы потом не мыть пол и не оттирать влагу со стула. Похоть вытесняет из меня страх, она сильнее любой боли. И она главный поставщик витамина ЕБэЦэ. Поэтому фендом МГЕ мне стал очень близок. Это действительно порнопесочница, где почти нет проблем и где никому не надо страдать в одиночестве. И именно поэтому я не могу уйти из него.       Не хотелось бы заканчивать на минорной ноте. Поэтому приведу цитату из своего любимого сериала:       «- Ну пойдём в спальню и я покажу тебе, что ты ещё мужчина.       - Для тебя секс, решение всех проблем?»       Да, секс для меня решение если не всех, то многих проблем. Кто виноват в этом? Точно не я. Виноват тот, кто создал этот мир. Если это произошло без участия высшего разума, значит в этом виновата стихия.