Судьбе вопреки

… Если бы отец был жив… Келебримбор очнулся и вгляделся в окружавшую его темноту, пытаясь хоть немного размять затекшие мышцы. Сейчас ночь, или наступил новый день? Орки разграбили подземелья, и теперь мрачную тишину подвалов лишь изредка нарушал стук где-то хлопнувшей двери да глухие стоны пленников. Сколько верных попало в лапы врага? Нолдо мечтал, чтобы их было как можно меньше. Он сам не мог поверить в то, что не погиб в бою, а был схвачен врагами. Урукхаи целенаправленно истребляли его окружение, с громадными потерями прорываясь именно к правителю Эрегиона. Тьелпэринквар вспомнил, как откуда-то сверху прилетела стальная сеть, которую нолдо играючи разрубил своим клинком, но она была не одна: лучшие из орков раз за разом пытались накинуть на лорда «тёмную паутину», а остальные, пусть и погибая от рук эльфов как мухи, страстно желали достать его отравленными лезвиями ятаганов.       Приказав привести почетного пленника в Дом мастеров, Саурон искусно чередовал уговоры с изощренными пытками, добиваясь, чтобы тот открыл ему свой разум. Аннатар растягивал удовольствие, зная, что это лишь вопрос времени. Когда майа наиграется с Келебримбором, как кот с мышью, эльфа ждёт жестокая казнь…       Тьелпэринкваро рванул свои цепи, в очередной раз пробуя стянуть их с крюков. Безрезультатно. Тогда он принялся дёргать правую, пытаясь раскачать вбитый на совесть его же мастерами штырь. Проведя так несколько часов, эльф в отчаянии прислонился затылком к холодной сырой стене: внук Фэанаро умрёт не в бою, а бесславно сдохнет от рук палачей… Что за злая насмешка Вершителя Судеб над последним из рода великого Мастера? Нолдо несколько раз с силой приложился головой о стену, не заметив, что аванир слетел, а его яростное «нет» заметалось по разгромленному дворцу. Пламя души Келембримбора взвилось к небесам, взывая к отцу о помощи. О Эру, дай сил выдержать пытки! Эльф в последний раз стукнулся затылком о стену и сквозь опускающуюся на разум пелену почувствовал, как его фэа нашла далёкий, чуть слышный отклик. «Атто, забери меня отсюда…» — чуть слышно прошептали губы пленника, к которому уже спешили посланные Сауроном орки.       Бывшего правителя Эрегиона грубо сдёрнули вниз и поволокли к довольно потиравшему руки хозяину, но действие зелья закончилось слишком быстро, и нолдо сумел вновь закрыться аванир, вызвав у Саурона приступ бешенства. Эльф упрямо стискивал зубы, не желая пить отраву, и тёмный майа приказал покрыть его руки сетью глубоких порезов, через которые начали втирать зелье, но постоянно выступавшая из ран алая кровь не давала яду проникнуть внутрь.

***

      Фэанаро вздрогнул как от пощечины, открывая глаза и вглядываясь в темноту летней ночи: он опять уснул за столом в библиотеке. Нолдо встал, прошёлся по просторному залу и поправил покрывало на младшем из сыновей, который задремал на диване с книжкой в руках. Нарофинвэ завозился, пытаясь проснуться, и Пламенный, взяв малыша на руки, скороговоркой прошептал: «Дурной сон, уйди вон…»       Стремительно ворвавшийся в библиотеку Атаринкэ, лишь кивнув вместо приветствия, кинулся к палантиру. Камень охотно откликнулся, и Искусник с облегчением увидел, что Тьелпэ гуляет по городу атани в Эндорэ и ничего ужасного с ним не происходит. — Что случилось? — Фэанаро подошёл ближе, пытаясь разглядеть картинку в палантире. — С кем? — Тьелпэ… — начал было свой рассказ Атаринкэ, но, махнув рукой, перешёл на осанвэ. Так точнее передадутся мучившие его кошмары, и они не разбудят спящего малыша.       Фэанаро задумался, а Нарофинвэ, не просыпаясь, всхлипнул: «Кровь, везде кровь…» «Неужели и он уловил мое осанвэ», — с досадой подумал Атаринкэ и забрал братишку у отца. Прошёлся по библиотеке, укачивая малыша, как когда-то баюкал Тьелпэ.       Сердце кольнуло. Ещё раз. Его вновь охватило беспокойство — что-то не так, сыну плохо. Продолжая заботливо покачивать ребёнка, Атаринкэ подошёл к окну, рядом с которым уже стоял отец. Осторожно вернул Наро и присел на подоконник, обводя взглядом комнату и пытаясь разобраться в своих ощущениях. Что это — предчувствие беды, которая подстерегает Келебримбора в Эндорэ, проделки Ирмо или же камень обманул его? С этой мыслью взгляд Атаринкэ вновь остановился на палантире, и нолдо словно окаменел. Шар по-прежнему лежал на столе, но его поверхность была запятнана.       Куруфинвэ в один миг оказался у палантира и начал ожесточенно оттирать с гладкой поверхности тёмно-алые сгустки. Получалось плохо — кровь растекалась по камню, но совершенно не пачкала ни стол, ни руки Искусника. Наконец образовался просвет, и Атаринкэ вновь увидел старшего, но в этот раз картина была совершенно иной: Тьелпэринкваро висел на вывернутых руках в незнакомой кузнице. Его тело было покрыто глубокими порезами, ожогами и синяками. Вокруг сновали мерзко хихикающие орки, норовившие задеть побольнее. И вдруг раздался красивый и одновременно отвратительный голос, требующий открыть ему, где находятся кольца. Говоривший не сомневался, что скоро всё узнает, о чем и сообщил вкрадчивым шепотом своему пленнику, после чего вытащил из горна раскалённый железный прут и направился к нолдо…       Камень погас. Атаринкэ затрясло, и он тяжело оперся о стол, но сильные руки ласково обняли его сзади за плечи. — Покажи мне, что видел… и лучше присядь, — Фэанаро успел уложить младшего на диван и, вернувшись к Искуснику, быстро придвинул сыну кресло. — Не могу понять, к чему всё это, — Атаринкэ осанвэ передал отцу образ только что увиденного в шаре. — Это же было много веков назад… — Да, палантир показывает то, что произошло очень давно, но к чему твои сны? — согласился с сыном Фэанаро и, взяв в руки камень, тщательно осмотрел его со всех сторон. Кровь была лишь видением.       Атаринкэ немного помолчал, наблюдая за действиями отца, а потом тихо прошептал. — Он зовёт меня. Я только сейчас осознал это. Возможно ли это, что я слышу сына, который тянулся ко мне много эпох назад? — А раньше? — Фэанаро сжал шар между ладоней, ощущая, как камень становится горячее. — Никогда ранее тебе не приходила в голову мысль использовать палантир, чтобы увидеть прошлое Тьелпэринквара? — Когда начались кошмары, я думал, что это проделки Ирмо. Возможно, палантир помог усилить нашу связь. Ты же сам знаешь, как можно чувствовать своих детей. — Да, но почему именно сейчас, а не после твоего возрождения… — Пламенный вгляделся в появившееся в камне видение какой-то мастерской или кузницы, теперь служившей пыточной, и встретился взглядом с тёмным майя. Сумрак библиотеки осветила яркая вспышка, палантир погас.

***

— Ты должен сказать мне, у кого кольца, — Саурон наклонился к самому лицу пленника и вдруг отпрянул назад. Чуть придя в себя, вновь приблизился к Келебримбору, но тот уже закрыл глаза, и ощущение присутствия его деда пропало… — Какой странный побочный эффект у этого яда, — Саурон приказал вернуть пленника в подвал и уставился на сосуд с зельем. Никогда раньше такого не происходило, ни с Финродом, ни с Маэглином. Но они и не были потомками Пламенного, услужливо подсказал ему внутренний голос, заставив вспомнить пытки Маэдроса. История повторяется? Но прошло столько времени, связь душ должна была давно исчезнуть! Тем более, что в Келебримборе и крови-то Пламенного Духа совсем немного, но почему появилось то самое забытое ощущение, которое всегда раньше возникало при пытках старшего сына Феанора.

***

      Атаринкэ задумался, нахмурив брови, и начал рассуждать вслух. — Это было в прошлом. Тогда я не мог спасти Тьелпэ при всём желании, хотя и слышал его. Да, я говорил об этом, но… майар Намо умеют удерживать. Если его зов вечен и существует всегда, вне времени, значит, именно сейчас я могу ему помочь. Теперь появилось нечто, необходимое для этого.       Он замолчал и серьёзно посмотрел на отца. — Мы должны спасти Тьелпэ, — нолдо опустил шар на его обычное место и потёр переносицу. — Если ты слышишь его из далекого прошлого, значит, зов крови до сих пор силен. И надо найти способ добраться до него. — Перенестись во Вторую Эпоху… невероятно, но необходимо, — Атаринкэ вскочил с кресла. Идеи теснились в его голове, но ни одна не проходила проверки на практическую пригодность. — Атар, но Тьелпэ уже был в Амане, когда мы покинули Чертоги…       Не понимая, почему это так важно, Искусник замолчал. Не отдавая себе отчета, взял в руки карандаш и, погрузившись в раздумья, принялся рисовать. - Атаринкэ, кажется, я знаю, как, - голос отца вернул к реальности, а со свитка на них смотрел Тьелпэринкваро, вокруг которого были изображены несколько рун.