От паука лишь оболочка

Просыпаться не по своей воле Фелиции никогда не нравилось. Да и вообще прерывание этого занятия или любые иные посягательства на него вызывали у девушки сильнейшее раздражение и агрессию. Бывали случаи, что идиотам, осмелившимся посягнуть на святое даже расцарапывали лица на зависть любой домашней кошке. И даже следующие за этим скандалы, истерики и нравоучения от матери и наставников не помогали. Девушка была абсолютно уверена в правильности своих поступков. Лишь с годами не самая стандартная реакция ослабла достаточно для сохранения над ней контроля. Хотя возможно этому способствовала начавшаяся «взрослая» жизнь… Без матери, слуг и непрерывно сменяющихся наставников некому стало будить девушку вопреки её желаниям. Лишь необходимость подъемов для самой девушки продолжали лишать радости валяния в кровати до победного конца. Увы, срывать злость на себе Фелиция попросту не могла, что в итоге и избавило девушку от специфичной реакции. По крайней мере так считала девушка. Небезосновательно, ведь кидаться на людей при редких попытках разбудить её, Фелиция вроде как перестала. И была неправа. Новое пробуждение всколыхнуло прежние привычки. Не осознавая происходящего и не понимая, что вообще она делает, Фелиция тем не менее уже выставила вперед руки и вцепилась острыми ноготками в кого-то. Вопль боли, последовавший за этим способствовал ускорению работы мозга. Широко раскрытые глаза уже видели несчастную, лицо которой и подверглось атаке. И было оно всё в крови, добиться которой Фелиция своими руками никак не могла… Или так казалось до перевода растерянного взгляда на окровавленные руки, украшенные совершенно аномальным маникюром. На этом осознанность девушки и закончилась, сменившись инстинктами, но определенно не родными. Желания откусить кусок плоти ради утоления голода Фелиция за собой раньше не замечала. Да и пролитая кровь не пробуждала никогда у девушки аппетита, а ведь избитые ею преступники крови пролили немало… К счастью для вновь вернувшегося сознания, рывок к пострадавшей для причинения её ещё больших ран оказался прерван. Чрезмерно жестко на вкус Фелиции… Всё же неприятно получать по голове какой-то палкой, а затем наблюдать за обломанной деревяшкой, всаженной в бедро. Последовавшее за этим заламывание и связывание так же приятных чувств не вызывало. — Не дергайся, а то получишь ещё! И это будет ещё больнее! — с угрозой в голосе произнесла девушка напротив, покачивая ещё одной обломанной и от того острой деревяшкой. — Хм… И правда не дергаешься больше… Хорошо… — Хорошо?! — раздался возмущенный вопль со стороны. — Эта су*а мне всё лицо исцарапала! Я тут всё кровью залила! — с непонятным свистящими звуками в голосе произнесла пострадавшая во время пробуждения. — Не хнычь! Заживет через пару часов! — заткнула пострадавшую главная опасность, продолжая бдительно следить за шевелениями Фелиции. — Всё ещё не дергаешься… Молодец. Мозги не отшибло, как часто бывает… Только предупреждаю, на освобождение можешь не рассчитывать. — предупредила девушка. — Адекватных и так немного, так что проверять реакции я не рискну. — Чего? — не поняла, о чем речь Фелиция и решила наконец подать голос. — Того. Тут все буйные, так что полежишь связанной. — Да что здесь происходит?! Что со мной?! Почему я захотела жрать людей?! — не выдержала наконец Фелиция. — А ты и правда крепкая… У большинства силы воли хватает лишь на едва понятное мычание с периодическими срывами на попытки всё же вцепиться в кого-нибудь зубами… — поделилась всё так же не понятной информацией девушка. — Ладно. Ты молчишь, я объясняю. Ну то, что мне уже известно… Мы в какой-то комнате. Большой. Возможно даже красивой и неплохо обставленной. До пробуждения первых девушек, которые уже всё здесь разнесли. — кивок на деревяшку, которая теперь точно можно было причислять к частям неизвестной мебели. — Зачем мы здесь я не знаю. Как и где это самое «здесь». Зато знаю, что все здесь присутствующие с недавних пор сверхлюди. И из-за этого очень даже не прочь закусить друг другом. Неприятный побочный эффект видимо… — с кривой усмешкой пошутила девушка. — Молчи. — прозвучало, стоило Фелиции лишь начать открывать рот для комментария. — Вопросы задашь потом. Заодно ещё разок докажешь, что не бешеная, как многие здесь… Я и ещё пара боевых подруг, одной из которых ты раскроила лицо, проснулись одними из первых. Да ещё и без приступов бешенства… После чего смогли даже скрутить остальных… После чего начали будить остальных, готовясь при случае усмирить их. Как оказалось, трясти, надеясь на новоприобретённую ловкость было слишком опрометчиво… — и вновь Фелицию наградили недовольным взглядом, а со стороны раздался злобный вздох. — Ну так связали бы… Веревки же есть… — Пытались… В себя «мы» приходим быстрее, чем мы успеваем связать… Да и веревок у нас немного. Они были частью интерьера комнаты. И не особо значительной… — Что за бред… — в попытке отгородиться от действительности протянула Фелиция. Увы, возмущения или хотя бы вопроса в тоне девушки не было, что её даже раздражало. Процесс привыкания к ситуации прошёл как-то слишком быстро и незаметно. — А ты почему такая спокойная?! — наконец нашла «достойный» повод для выплескивания возмущения девушка, переведя более осмысленны взгляд на свою новую пленительницу. — Ты тоже неплохо держишься… А такая спокойная я потому что уже попадала в плен. И пока всё очень и очень культурно… — очередной кривой оскал на лице не такой уж и молодой, но крайне подтянутой девушки доверия не внушал. А уж как Фелиции не нравился увиденный подтекст, который буйная фантазия моментально расширила достаточно обоснованными предположениями… — Эксперименты над людьми мне раньше представлялись гораздо более страшными и болезненными, чем они оказались на самом деле. А ночь в холоде и без сил вполне терпимые неудобства… Правда что будет дальше… Нервная дрожь охватила Фелицию, вновь напомнив о её положении. Как будто своих выводов, а также слов не представившейся девушки с занимательной судьбой было мало… О нет, для осознания факта смены декораций у всё той же огромной «ямы» данных было достаточно и никакие рефлекторные реакции организма нужны не были совершенно! И из «ямы» необходимо было выбираться! — И что дальше? — наконец выдавила из себя Фелиция. — Ты о чём? — Как выбираться будем? В прошлый раз должно было хватить лишь трубы… Только силы оставили в самый неподходящий момент. Но сейчас с этим проблем нет… — Ух ты! Какая боевая! А с виду очередная дочка богатых родителей… Вся такая ухоженная и породистая… — оскорбительные эпитеты не мешали голосу девушки звучать с нотками уважения. — Эй! — возмущенный вскрик с присвистом раздался с боку. — Да-да… Ещё любительницы спорта, желающие построить карьеру в кино, музыке, моде или ещё какой области, где смазливая мордочка и тренированное в правильных местах тело в почете… — Да пошла ты! Сама-то кем работаешь? Эскортница? — новый возмущенный вопль и попытка поддеть. — Не угадала. Тренер! — Та же хрень! Гимнастика, йога, фитнес… Всё лишь бы в постели изгибаться было сподручнее! — не сдавалась неизвестная, которой Фелиция не так давно хотела закусить. — Но-но! Я способы самообороны преподаю. Девушкам. Так что все мужчины, с которыми я встречаюсь по работе всегда заняты теми, кого я собственно и учу. — А другие не проснутся от ваших криков? — напряженно спросила Фелиция, отмечая больно бьющие по ушам голоса выясняющих отношения девушек. — Нет… Криками никого разбудить не получилось. Уж не знаю почему. А вот тряска работает заметно лучше… Ну или не тряска… — А что? — Запах крови… Пока буйных усмиряешь, успеваешь хорошенько заляпаться. — поделилась женщина и только тут Фелиция заметила темные пятна на и так грязных одеждах, раньше бывших спортивным костюмом или ещё чем-то подобным. Мозг отметил отсутствие разнообразия у похитителей. Все, кого она видела за эти дни (дни?) в плену были одеты схожим образом и смена локации на это не повлияла. — Отлично… И зачем я только об этом спрашивала… — протянула Фелиция избегая неприятной тишины. Увлекаться размышлениями, которые неизбежно приведут к давно назревшей истерике, девушка не желала. Ответить хоть что-то Фелиции так и не смогли. Трудно отвечать на вопросы, когда в помещение начинают запускать газ, от которого стоящая над Фелицией девушка моментально падает без признаков сознания. Да и сама Фелиция вырубилась вскоре, услышав лишь шелест, похожий на раскрытие каких-то дверей. Увидеть вошедших девушка разумеется не смогла. — Живее, живее! Время не ждет! И не тряситесь вы так, не укусят они вас! — гаркул вошедший, пользуясь динамиком, встроенным в противогаз. — Только начали проверять реакцию испытуемых, а их уже переводить надо! — уже заметно тише проворчал мужчина. — Переводить… Как же… Драпать нужно, пряча хвосты. А ведь такая необычная группа попалась. Вот должно же было повезти с наличием в ней бывшей военной и дочки мясника, которые не постеснялись жестко, но достаточно надежно будить своих новоявленных сородичей… Да и отличия от образцов доктора Слая уже заметны… Если получится удостовериться, что это не случайность и воля или просто специфичный опыт влияет на «обращенных» вампиров, то Озборн может и не открутит голову за неосознанную работу на стороне… — продолжал рассуждать мужчина, следя за «лаборантами», с очевидной опаской выносящими тела девушек. — Шевелитесь, кретины! К тому моменту когда наверху всё устаканится здесь должна быть образцовая лаборатория, занимающаяся исключительно законными исследованиями. Или образцовый погром с кучей трупов. Ваших! Выбор ясен? — вновь прикрикнул на подчиненных мужчина, уже несколько уставший от транспортировки всех похищенных с полевых «лабораторий» в главное здание Оскорп. Лишь чрезвычайная предусмотрительность владельца всего вокруг позволяла всё это проделывать несмотря на переполох в Нью-Йорке… Но даже несколько десятков подземных путей не спасали от рисков… Что и подтвердилось спустя считанные минуты. Пока наверху велись боевые действия между полицией и сверхлюдьми, внизу проходила спецоперация ЩИТа. И слишком разветвленная сеть тоннелей в этот раз была использована во вред Оскорп. Вторжение оперативников в зону содержания испытуемых прошло быстро, но громко. Избавляться от бронированных дверей без взрывчатки не вышло. Впрочем, это обстоятельство лишь сыграло на руку ЩИТу, деморализовав часть «лаборантов», застигнутых врасплох. Несколько минут и вот уже все причастные и непричастные лежат лицами в пол без возможности сделать хоть что-то. Да и трудно что-то делать после оглушения и ослепления разнообразными гранатами, плавно перетекшими в совсем не дружеские тычки в чувствительные места. Лишь одну ошибку допустили оперативники ЩИТа и работники Оскорп. Первые зря подстрелили пару идиотов, а пара идиотов зря спровоцировали стрельбу. Аромат свежей человеческой крови из ран оказался сильнее, чем распыленный состав для усмирения новоявленных вампирш. И пусть оперативники были готовы к борьбе с различными сверхлюдьми, но атака от вроде как спящих девиц всё же застигла их врасплох. Вновь полилась кровь и загремели выстрелы. Крики пострадавших и нападающих дополнили мелодию борьбы… *** Разорвать! Как же я хочу разорвать эту гниду! А затем сожрать к чертям, превращая тем самым говеного упыря в отход жизнедеятельности буквальный! Это надо же так испоганить кровавую баню?! Вот какой кретин, получив по голове (не буквально) и панически отступая будет голосить о своём величии и ничтожности врага?! А ведь казался вполне презентабельным злодеем… Хотя лучше уж так, чем потеря контроля над действиями… Всё же несоответствие ожиданий и действительности сильно сказались на моём эмоциональном состоянии. В лучшую, чего уж скрывать, сторону. Огорчение и почти детская обида на испорченные ожидания дали возможность если не подавлять всё продолжающую нарастать кровожадность, то хотя бы направлять её на конкретную цель. Правда шанс сдержаться при новой встрече с ней был призрачен. «Уговорить» что-то внутри себя вновь едва ли получится… Хотя и само наличие процесса «уговоров» весьма нерадостное открытие… А тем временем мой остервенелый прорыв из лаборатории продолжался. Боль из всё новых и новых ран продолжала терзать тело. Как продолжали терзать моё тело и эти бесконечные вампиры, которых приходилось почти полностью игнорировать. Перспектива увязнуть в «мясе» вновь не привлекала совершенно. Да и были у меня опасения насчет моей регенерации, которая может и не справиться с рукой какого-нибудь особо везучего ублюдка, застрявшей в брюхе и начавшей к примеру дергать меня за кишки. Или нашедшего печень и решившего её как следует сдавить на прощание… Увы, броня к таким испытаниям оказалась не приспособлена. Куски защиты отрывались. Укрепленная ткань рвалась, а достаточно мягкая плоть испытывала всё новые и новые удары. Пока лишь шлем мог похвастаться сохранением своих функций. Да и то, вмятина на нем так и провоцировала стянуть раздражающее средство защиты… Только вреда от такого поступка будет слишком много, учитывая всё более очевидную пальбу наверху… Слишком тесная из-за присутствия вампиров шахта лифта наконец закончилась и я выбрался на наземные уровни Оскорп. Где к сверхъестественным «препятствиям» на пути к одной клыкастой твари добавились препятствия в лице стражей закона. И игнорировать их было даже сложнее, чем вампиров… Слишком уж много совсем не шальных пуль и иных снарядов было получено моим телом, что плохо сказывалось на моральных ориентирах. Отряд спецназа, оказавшийся в окружении вампиров получил гарантированно выводящий их из боя урон. И не факт, что не навсегда… Проверять последствия действий моих и моих преследователей было некогда… И этот факт радости также не добавлял… Как и прорыв баррикад полиции, которым воспользовались и мой «хвост». Переход боя в «партер» едва ли помог обычным людям. Но остановиться я всё равно не мог. Лишь отметить факт очередного «подвига», пока инстинкт продолжал вести за главной тварью, фигура которого давно была потеряна. Прорыв из Оскорп не заставил себя ждать. Новая боль от новых же ран тоже… Правда боль эта заглушилась непрерывным зудом от регенерации, который бесил даже больше. Воображаемая полоска выносливости сокращалась, всё пополняя и пополняя столь же воображаемую полоску жизни… И всё говорило о том, что скоро две эти воображаемые шкалы синхронизируются на нулевой отметке… Ощущать утекающую жизнь крайне неприятно… Но пока этого не случилось, а значит можно было продолжать забег. И никакие преграды на пути этому забегу не помешают! Рёв вырвался из глотки почти неосознанно. Резкий приступ паники полицейских был приятен. Хотя бы палить прекратили… Прыжку через машины ничего не могло помешать. Кроме меня самого… Неуверенный «взлет», быстрое падение на капот, а затем новый рывок вперед, во время которого я вновь и вновь встречался с импровизированными ограждениями. К и так избыточному звуковому сопровождению добавился скрежет металла и треск стекла. И так не слишком прямой маршрут превратился в короткие забеги до ближайшего препятствия с последующим изменением направления… Не улучшил управляемости ни переход на «полный привод», ни совершенно не стесняющие движений ошметки брони. К счастью, укрепления полиции всё же закончились, открыв просторы улиц, по которым я продолжил свой забег, пугая теперь не успевших убраться из опасной зоны водителей. И забег этот меня привел на практически полностью пустую улицу. Никаких ориентиров, никаких деталей, за которые цеплялся бы взгляд. Лишь обычная улица, да пара испуганных зевак в окнах. Но все чувства твердили, что я наконец на месте. Осталось лишь понять куда и зачем меня вело сюда… Увы, времени для осознания мне не дали. Вместо этого в лоб влетел снаряд, избавив от необходимости снимать шлем. Тот просто раскололся от столь жестокого обращения… Последовавший за этим взрыв отбросил меня в сторону. Ещё несколько взрывов рядом и беспокоиться о подступающем переохлаждении больше не приходится. Скорее уж о сохранении остатков здравомыслия… Чему горящая плоть очень мешает. Новый рев от охватившей меня боли и ярости. Новые метания под аккомпанемент продолжающихся взрывов. И ни грамма понимания того, кто же решил осыпать меня столь ярким дождем. Ответный рев, пробившийся сквозь шум, придал сил. Слепой прыжок вперед достиг какой-то цели. Цели, разорванной в тот же миг. Вкус мяса во рту приносил неописуемое удовольствие. И именно это удовольствие отрезвило и избавило от пелены перед глазами. Чернокожий мужчина, разорванный на несколько частей не впечатлял, но лишь на первый взгляд. Ни клыков, ни когтей, ни злобы в глазах. Лишь пустота и нашивка ЩИТа, заляпанная кровью на внутренней стороне шлема. Кажется я теперь знаю причину существования подобных оповещений… Осознание перспектив для неудачливого убийцы или похитителя обмундирования иногда действуют крайне занимательно… Кто-то наверняка начинает паниковать. Кто-то пытается спрятаться или и вовсе бахвалиться… В общем лишние движения, которые заметить определенно проще, происходят, помогая ЩИТу в расследовании. Для меня знакомая нашивка так же несла многое. И перспектива приближающихся проблем была далеко не на первом месте. Долг перед организацией и страной также не сильно довлел надо мной. А вот мертвый человек, совершенно точно человек, наоборот значил слишком много. Последствие моих геройств всё же предстало передо мной в столь наглядном примере… Но последствия я осознавал лишь разумом. Тело же разрывалось между желанием перекусить и помчаться дальше, преследуя давно исчезнувшую добычу или и вовсе какие-то свои, не осознаваемые разумом цели. Что ещё хуже… И никакой нервной дрожи, лишь дрожь нетерпения. Никакого сбитого от переживаний дыхания, лишь легкий хрип то ли от ран, то ли от усталости. Никаких слез и соплей в конце-то концов! Лишь то и дело сползающий в стороны взгляд, ищущий опасности, а затем возвращающийся к аппетитному зрелищу… И много ли осталось различий между мной и теми тварями, для которых жизнь обычных людей несущественна? Рот, способный жрать людей есть… Когти уже отросли… Ещё и ноша разума становится всё легче и легче. Только если у вампиров это из-за создателя, нуждающегося в следующем приказам мясе, то у меня из-за всё более довлеющего над разумом инстинктов… Хм… И что же мешало мне об этом задуматься раньше? Критическая масса трупов на душе ещё не была достигнута? Или всё же чудодейственное воздействие нашивки ЩИТа даже больше, чем кажется? Но если так, не стал бы тогда труп обычного человека недостаточным поводом для остановки? Холодок, прошедший по спине, к морозной ночи отношения не имел. Повод для радости сомнительный, особенно учитывая тело под ногами, но избавиться от выползшей на губы улыбки не получалось совершенно. Правда исчезла она быстро. Новый рёв со стороны улицы, новые крики, новые выстрелы и взрывы. И вновь активизировавшийся инстинкт, тянущий меня в очевидный эпицентр проблем… Сил отказываться от столь «привлекательного» предложения у меня уже не было. Как и возможности. Когда металлическая лестница на фасаде дома от этого самого фасада отваливается, возможности отказаться от перемещения в пространстве попросту нет. Если конечно инстинкт самосохранения продолжает преобладать над странным желанием вцепиться в металл и рухнуть вместе с ним… Скольжение по соседней стене завершилось быстро. И опять не по моей воле. Новый взрыв рядом пусть и не повлиял на прочность моей ныне ещё более цепкой хватки, но справился с разрушением стены. Сколько же у ЩИТа бомб?! И откуда у них такое необъяснимое желание всё взрывать, плюя на ущерб?! И самое главное, как они так быстро отреагировали на мой дурной забег на свободу?! Впрочем, какая уже разница? Думать об этом придется лишь в случае моего выживания и последующего сохранения свободы, что едва ли возможно. Так что пора просто дойти до конца и «насладиться» итогом… Должен же быть финиш у этого затянувшегося забега, цель которого уже выпала из моей памяти… Непродолжительное выползание из завала, в котором покоилось моё тело и не слишком уверенными шагами я направился к выходу из переулка. Хм… Знакомая «кишка»… Хотя ничего удивительного, город за последние месяцы я изучил прекрасно… Особенно его не самые презентабельные части. Интересно, а есть в этой совсем уж неспокойной вариации Нью-Йорка хотя бы одна подворотня, не «запечатлевшая» на себе какого-нибудь преступления? Почему-то кажется, что нет. Новый рёв, напоминает о главной цели. Хех… А ведь главная моя цель как-то неожиданно обратилась поступком истинного сверхчеловека. «Приключение» с неоднозначными причинами и предпосылками, сводящееся к борьбе за жизнь, которой сверхчеловек сам же и рискнул. Прекрасно… Пустые размышления исчезли, стоило лишь увидеть главное побоище. И Ящера, мечущегося между обломками машин и градом пуль… *** Тяжелый вздох. Затем ещё один. И ещё один. Руки трясутся после испытанного напряжения. Как и ноги. Просто устоять на ногах стало большим испытанием для мужчины. Лишь чувство долга и надежда на близкий конец заставляли капитана полиции удерживать спину прямой. Нельзя подавать и так уставшим подчиненным дурной пример. Как нельзя порочить образ полиции перед прибывшим начальством и коллегами из иных ведомств. Несмотря на желание плюнуть новоприбывшим в лица, а может даже хорошенько вмазать по лощеным мордам… Увы, воплотить в жизнь свои мечтания капитан Стейси не мог. И всё по тем же причинам. К тому же коллег соответствующего звания, способных отчитаться он поблизости не видел. И лучше бы они просто прятались от начальства, пользуясь какими-нибудь сомнительными причинами, а не лежали среди постепенно стаскиваемых со всего здания тел… К счастью от необходимости общаться с не самыми приятными личностями Стейси избавили. Толпа оперативников с максимальными полномочиями, налетевшая на всех новоприбывших, только начавших «окружать» несчастного капитана, легко спасла мужчину от незавидной участи, в процессе которой на него могли спустить всех собак за неправильно сформулированную фразу. Приказ разбираться с ранеными, не трогая «оппонентов», был получен и приведен в исполнение. Столь же упорные, несмотря на обстоятельства, подчиненные начали работу, желая помочь своим друзьям, товарищам и знакомым. Тем же занимался и сам Стейси. До появления крайне неоднозначной ситуации… — Джерри, что ты такого нашел? — с трудом поспевая за более молодым парнем, спросил капитан. — Ну… Как бы… У нас тут сложность с определением полномочий… Наверное… Ну или с определением границ понятия «оппоненты»… — с очевидными сомнениями в голосе произнес парень. — Объясни нормально! Какой ещё «конфликт»? Всё, что может трактоваться не в нашу сторону, мы обязаны перенаправлять этому всё же существующему ЩИТу, иначе проблем не оберемся. — раздраженно буркнул Стейси, не особо довольный положением, но вынужденный подчиняться. — Да… Только вот… Вот! — указал парень на укрытую остатком полицейской куртки девушку, по обрывкам тряпок было очевидна её принадлежность к сверхлюдям. Только вот сверхлюдям, не подходящим под определение «враг» после сегодняшних событий. — И действительно, что с ней делать? — растерянно произнес Стейси, смотря на израненное и миниатюрное тело, в окровавленном тряпье, прикрытое лишь курткой. — Как она? Жива вообще? — со всё той же растерянностью в тоне спросил капитан. — Вроде бы да. По крайней мере грудь вздымается… Но осмотра мы не проводили, а понять насколько глубоки прорехи в костюме без избавления от тряпок не получается. Только раздевать её… — Это трусость или стыд? — буркнул один из полицейских, самый старый, но до крайности везучий, учитывая отсутствие серьезных ран как за время сегодняшнего мероприятия, так и за всю карьеру полицейского в целом. — Если второе, то расступитесь и отвернитесь. Мне мелкие костлявые девицы никогда не нравились. Так что отсутствие лишних мыслей гарантировано. — решительно заявил мужчина, начав отпихивать своих соседей, столпившихся вокруг тела. — Нет, стой! — Не трогай! — И что это значит? Первое или всё же второе? — усмехнулся мужчина, следя за реакцией более молодых коллег. — Успокойся уже старик. — вмешался и Стейси, усмиряя вздорного ветерана. Есть ещё и третья причина. — Какая ещё? — Анонимность. — Какая ещё анонимность, если ей скоро в придется отправиться в больницу под присмотром агентов. Или сразу в неизвестном направлении? И не надо заикаться о возможности её отпустить. Сама уйти она не сможет, а при нашей помощи о дальнейшей карьере в полиции можно будет забыть. Вы уж поверьте… — А откуда о помощи узнают? — буркнул Джерри. — Парень, ты вроде уже не маленький и учебку прошёл, и в полиции не первый год, и даже глаза имеешь! Так подумай головой, покрути ей! Тут камер столько, что не на каждой киностудии есть! И все записи господа в пиджаках из Озборна вытянут. Несмотря на его желание. — возмущение недальновидностью собеседников слышалось в каждом слове мужчины. — Так что давайте уже хотя бы раны обработаем её. Хоть так отплатим за помощь… — Но как же… — Как-то это… — Что делать, капитан? Краткое обсуждение свелось к нескольким ожидающим взглядам, направленным на Стейси. Тот же продолжал просто смотреть на почти мирно спящую фигуру, испытывая необъяснимую тревогу. — Так… Работы у вас полно, так что работайте. Наши товарищи нуждаются в помощи, что не подразумевает такой толпы прохлаждающихся. Подозрительной даже для мимолетного взгляда толпы. Так что вперед! За работу! — произнес Стейси, возвращая подчиненных к работе. — Старик, останься. — добавил капитан, провожая не особо горящих желанием уходить мужчин. — Хм… Как плохо ты поступил Джордж. Заставил этих соплежуев работать… Рыться в трупах… — А кто, если не они? Да и напугать их таким после всего произошедшего будет непросто… — Угу. Те, что испугались уже мертвы или всю оставшуюся жизнь проведут в комнате с мягкими стенами… Если повезет — продолжал вставлять свои неприятные комментарии старик. — Росс, хватит. — устало протянул Стейси. — Уж сейчас бы мог и обойтись без этого… Лучше помоги. — С чем? — сначала не понял мужчина. Впрочем, осознание пришло быстро. — Нет, ты же не хочешь и вправду её куда-то убрать?! — Я не хочу, я должен. — В смысле?! — А ты приглядись. — К чему? Хм… Девка как девка… Тощая… Хм… Светлые волосы. Кажется… Если глаза меня не подводят… — Дам подсказку. Это Гвен… — Какая ещё Гвен? — Моя Гвен! — Что?! — продолжить излишне бурное выражение мыслей мужчине не дали. — Молчи. — Серьёзно? — уже заметно тише произнес всё ещё шокированный мужчина. — Но как же? Ты же… И всё это время ты знал? А как же твои слова про всех «этих»? — Ты о чём вообще? Хотя стоп, я понял. Но нет, я не знал… Но вот узнать родную дочь я могу… Даже такой… — к концу речь капитана Стейси утратила привычную четкость, отработанную на частенько тупящих подчиненных и потерпевших. И это не осталось незамеченным. — Тогда чего ты ждешь-то? Пошли! Стоп, а как же раны?! Она вообще… — слов для описания состояния девушки у Росса не хватило и он просто вновь начал блуждать взглядом по округе, то и дело возвращаясь к окровавленному телу. Ран с каждым новым возвращением становилось всё больше. — Приглядись… Они уже все закрылись. — И правда… Только ты какой-то слишком уж спокойный. А ведь раньше над дочкой своей трясся… — Я… Я… — тяжелый вздох прервал невнятное блеяние мужчины, после которого он уже смог хоть немного взять свои речевые возможности под контроль. — Я просто не знаю что делать… Слишком сегодня много всего… Я даже вспомнил то число ранений, которая Гвен получила во время своих ночных отлучек, тех из них, что отразились в отчетах полиции. И часть из них была виной моих же подчиненных, а значит и моей… — Бред не неси. Ты не знал, так что хватит искать поводы для обвинений. Лучше придумай уже способ её вытащить… Давай, хватайся. — произнес Росс, решительно склоняясь к девушке. — Чего замер?! — Я… Я… — Да хватит уже блеять! Ты капитан полиции или баба, увидевшая кучку дерьма от своей карманной собачки?! Очередное нелестное сравнение всё же дало результат. Капитан полиции наконец смог сбросить охватившее его оцепенение и нерешительность, обычно ему не свойственную. Только вот уже было поздно. Маячащие на другом конце помещения фигуры агентов отрезали множество возможностей. По крайней мере так казалось. Помогло лишь очередное несчастье. Новый взрыв сотряс здание. Новый вой вроде как отключившейся полностью системы тревоги. Новые выстрелы, слышимые даже сквозь вой сирен. — Хватай свою девчёнку и уматывай, я прикрою! — крикнул Росс, буквально впихивая такое хрупкое с виду тело родителю. В этот раз ступора у капитана Стейси не произошло. Мелькнувшая в голове мысль о подчиненных, нуждающихся в руководстве была отброшена. Долг полицейского всё же не смог сравниться с долгом отца. А «легкое» задымление и всеобщая паника в этом лишь помогли. Увы, толпа начальников к действиям в опасной обстановке оказалась не приспособлена и усердно делила то ли власть, то ли «спасательные шлюпки». Призрачные шансы на сохранение жизни у них оставались лишь из-за оперативников ЩИТа, отличающихся заметно лучшей выучкой. И никакие костюмы офисных работников им помешать не могли… *** Инстинкты… Они бывают разными… Полезными и не очень. Странными. Противоречивыми и опасными… К большому сожалению Фелиции, ей с инстинктами не повезло. Ей попался инстинкт стада и исключительно его… Но столь сильный, что противиться ему девушка не смогла совершенно. Быть безучастным наблюдателем того, как её тело само рвет людей на части, само бежит куда-то и само же оставляет девушку в гуще проблем было в высшей степени неприятно. Как неприятно было продолжать следовать заданной модели поведения уже полностью осознанно. Всё же «стадо» сородичей, разума в глазах которых Фелиция не замечала, всё ещё оставалось рядом и вынуждало действовать крайне осмотрительно. Всё ещё не покинувшие разум инстинкты так и сигналили о том, что выход за пределы дозволенного был бы критичной ошибкой с пренеприятнейшим финалом для Фелиции… Вот и бежала Фелиция вперед, старательно не замечая поведения «сородичей» и отчаянно отгораживаясь от мира. Не по-обычному оживленные улицы ночного города и толпа преследователей девушке в этом не помогали. Как не помогали и пули, выпускаемые преследователями вслед… Лишь глупая обида помогали примириться Фелиции со всем вокруг. Девушка до глубины души была оскорблена тем фактом, что инстинкт, которому она следовала скорее подходил какой-нибудь корове. Но ведь она не корова! Она всегда отождествляла себя с кошкой и никак иначе! Свободолюбивым существом, следующим исключительно своим желаниям! Так почему же черт побери корова?! Других, более презентабельных обладателей схожего инстинкта Фелиция совершенно осознанно игнорировала, копя злобу на «облагодетельствовавших» её… Не худший метод сохранения крупиц спокойствия, если бы «копилка» не была переполнена задолго до этого… Очередное помутнение рассудка, совмещенное с передачей контроля над телом не заставило себя долго ждать. Возможность ускользнуть была упущена. Об этом свидетельствовал как неизвестный склад в портовом районе, так и «великий вождь», представший перед своими «детьми». Крайне многочисленными детьми. Вполне понятно, почему Фелиция боялась сделать даже лишний вздох, старательно горбилась и пряталась за спинами «братьев и сестер», не смея и помыслить о побеге. И никакая закалка героической деятельностью девушке не помогала. А «вождь» тем временем вещал. Смысла в банальных лозунгах, взятых как будто из рекламной листовки армии США или патриотического фильма, было не так уж и много. И никакая подстройка их под несколько иной контингент положения не спасала. По мнению Фелиции. Слушатели речей с девушкой согласны небыли и поддерживали «вождя» дружным воем, к которому Фелиция была вынуждена присоединиться. Впрочем, без особого внутреннего сопротивления. Чертова внутренняя корова… Но всему приходит конец. Пришел он и речи «вождя», пусть и не по его воле. Взрывы, стрельба, требования сдаться, звучащие как насмешка на фоне совершенно непредупредительного использования оружия. И стадо вампиров, бездумно рвущееся в сторону обидчиков. Как ни странно, в этот раз страх за свою жизнь всё же смог превозмочь инстинкты и Фелиция сначала смогла остаться на исходной позиции, а затем и вовсе поползти в противоположную от побоища сторону. Неудачно выползти, оказавшись в окружении троицы одинаковых вампирш и самого создателя. — А эти с*** дети упорны. Этого не отнять. — пробормотал создатель, неспешно отступая в сторону от поля битвы. И чуть не наступая на столь же «скоростную» девушку, смевшую перемещаться исключительно ползком. — Как и некоторые мои дети… Надо же… Несмотря на оболочку она всё же смогла сохранить разум… Вот уж неожиданность… — с презрением, смешанным с толикой одобрения произнес мужчина. — Белая с*** всё же оказалась не такой уж слабой… — в тоне мужчины чувствовалась застарелая обида и брезгливость. — Заберите. — в итоге был отдан приказ и не успевшую ничего сделать Фелицию уже похватили под руки и с заметно большей скоростью начали тащить по территории сначала переполненного склада, а потом и территории всего порта. Акцентированного преследования за главным виновником положения Фелиции не было, что значило и отсутствие хоть каких-то шансов вырваться. И это даже с учетом чувствующейся в теле силы, которой лишь прибавилось за время беготни и боёв. Да и не нравились Фелиции приобретённые сверхспособности. Портящие её прекрасную улыбку клыки, едва ли способные пройти в категорию пикантных особенностей. Когти, отросшие и никак не исчезающие, а лишь растущее. И пригодные лишь для разрывания мягкой плоти… Камень и металл увы, является непреодолимой для них преградой, за которой следует боль от слома когтей… Про возможность скрыть отпечатки пальцев (перчатки при новообретенной особенности нужны очень особенные) или хотя бы похвастаться прекрасным маникюром перед подругами и речи не шло… А будут ли вообще у Фелиции возможности похвастаться маникюром перед подругами? Или хотя бы их увидеть ещё разок? Или, в лучшем случае, её подругами станут вампирши, сейчас её и несущие? Новый приступ паники был подавлен моментально. И даже наоборот заставил девушку вновь начать думать. Шанс спастись всё ещё есть. Как есть и шанс отомстить очередному ублюдку, посчитавшему, что девушка не сможет сопротивляться. Осталось лишь выгадать момент для освобождения. Только с этим всё же нужно поспешить, просторы складов давали возможность развернуться в отличие от неизвестности, куда спешит вампир, очевидно желая укрыться от опасности или просто сбежать. — Эй, зачем ты всё это делаешь?! — прокричала Фелиция, желая не получить ответы или как-то замедлить передвижение, а просто создавая шум. — Заткните её! — получила злобное, но сдержанное шипение в ответ. Лишнего шума главный вампир определенно не желал. Попытка заткнуть девушку оказалась не самой удачной. Пара пальцев одной из вампирш откушено, а Фелиция попросту орёт, совершая пока тщетные попытки вырваться из окрепшего захвата. Лишь крайне чувствительный удар по лицу и последовавший за этим хруст в области носа заставил девушку замолчать. Сносная цена за проверку пришедшего в голову плана. Увы, не особо удачного. Кровь из своего носа особыми вкусовыми качествами не отличалась. То ли из-за места её получения, то ли самоедство организмом не воспринималось как что-то нормальное… Как, впрочем, и пара пальцев неудачницы, которые Фелиция попросту проглотила, рассчитывая получить ещё хоть какую-то прибавку к силе. Прибавки к силе не случилось. Теория о зависимости силы от мяса пока не оправдывалась. По крайней мере о моментальном приросте сил можно и не мечтать. А ведь был шанс на то, что поедание сородичей также окажется не особо полезным… Или прибавка к силе и вовсе получается каким-то не особо логичным способом, далеко выходящим за пределы обычной логики… Узнать о том, что сильнее Фелиция могла стать, лишь оставаясь к примеру в «стаде», было бы крайне обидно… И оскорбительно… Очередного подтверждения тому факту, что без посторонней помощи Фелиция ни на что не способна, девушка не желала. И всё же подтверждение нелестного для девушки утверждения случилось. Супергеройское приземление прямо на голову мужчине в исполнении Джессики было исполнено идеально. Дрожь земли, трещины на каменном покрытии, треск сломанных костей. Музыка для ушей всех, кому вампир не нравился. Секунд растерянности остальных вампиров Фелиции хватило на освобождение из захвата. Несмотря на периодически охватывающие девушку приступы лени, реагировать и действовать быстро Фелиция всё же умела. Да и отомстить за несколько паршивейших дней горела желанием. Теперь уж недавние обидчицы получали смачные удары по лицу. Но недолго, всё же боль служит прекрасным способом избавления от ступора. Ни сбежать, ни вывести хоть кого-то из боя Фелиции так и не удалось. — Отцепись уже! — проревел тем временем главный вампир, придя в себя как после травматичного падения, так и после усердных попыток Джессики проломить ему череп. Увы, кости оказались на диво крепкими… Что вампир продемонстрировал ещё раз, отшвырнув девушку, посмевшую не только избивать его, но и сидеть на нем же. И никакая сила и повышенная относительно обычных людей прочность не помогла Джессике избежать непреднамеренного полета до стены. — И откуда только появилась эта дрянь? — прохрипел вампир, с заметными затруднениями вставая из углубления в земле и пытаясь нащупать свой нос. Безуспешно, учитывая не прожаренную, но даже слишком усердно «приготовленную» отбивную, в которую превратилось лицо мужчины. Ответа мужчина разумеется не получил. Злобный рык, призванный то ли устрашить врагов, то ли просто выплеснуть эмоции, на ответ однозначно не походил. Как и рывок на вампира, с предшествующим этому таранным ударом по паре противниц Фелиции и дальнейшим их «утаскиванием». Уклониться от донельзя прямой атаки, на направление которой Джессика никак не могла повлиять из-за ограниченного обзора, вампиру труда не составило. А вот от града пуль, последовавшего за этим, увернуться было уже не так легко. Мелькавшие в голове мысли о краткой проверке прочности тела в бою с сильным, но не особо-то и быстрым врагом, сумевшим нанести удар скорее из-за неожиданности нападения, была моментально отброшена. Паршивая, но вроде как взятая под контроль ситуация вновь стала слишком опасной для выполнения побочных целей и желаний. Вампир всё же перешел на полноценный бег, сопровождая его хрипами и непрерывным кашлем. Вбитый внутрь нос сильно докучал мужчине. Ещё и кровавый след оставлял, убирать который времени у мужчины не было. Лишь оставленные позади девушки, прорваться мимо которых стрелки не могли, спасали мужчину от преследования. Впрочем, значения это уже не имело. Люк, ведущий в канализацию, был уже прямо перед мужчиной. Оставалось лишь спуститься вниз, сесть в давным-давно подготовленную лодку, способную и на краткий подводный заплыв и отправиться вон из, ставшего слишком опасным, города. Да и наследил мужчина в Нью-Йорке уже изрядно. Непродолжительный спуск вниз и несколько ударов по чуть более свежей кладке. Стена отъезжает, открывая скрытый проход, за которым мужчину уже ждали. Но если паре вампирш и их оригиналу, упакованному в капсулу, вампир был не удивлен, то вот десятку вооруженных мужчин, совершенно неправильной рассовой принадлежности, уже совсем нет. — Доктор Слай, наконец-то вы здесь! А мы вас уже заждались! — показное радушие вампира не обманывало. Пара помощниц, которым он мог полностью доверять были надежно скованы. А ведь сопротивление они оказывали, о чем говорил аромат крови и легкий разгром вокруг. Только вот аромат крови был исключительно вампирский… — О, кажется вам всё же досталось… Кто вам лицо-то подпортил, если не секрет? — Что вы здесь забыли? Разве об этом месте не должен был знать только я и ваш начальник? — раздраженно спросил Слай. — Должен. Только вот какое дело… У нас образовался конфликт интересов. Всё же помимо основной работы у нас есть и побочная, официальная. И данное место ЩИТом всё же было найдено. Так что отпустить вас просто так будет крайне подозрительно… — Вот как? И что же мы будем тогда делать? И стоило ли так поступать с моими помощницами? — спросил Слай, всё ещё ожидая подставы. Увы, помощь нацистской организации в продвижении и исследованиях одного ученого всегда была сопряжена с риском… — Не люблю прибегать ко всяким пошлостям и символизму, но фунт плоти был бы как раз кстати… — издевка в тоне собеседника Слаю не нравилась, но и сделать он с этим ничего не мог. — К сожалению из-за вашей прочности, одним фунтом обойтись не получится. — искренности в сожалениях не было ни на грамм. — И что же мне нужно от себя отрезать для сохранения достоверности? — Руку. Ну или ногу. На ваш выбор, доктор. — Прелестно. Только вот отрастить новую конечность дело крайне непростое, даже для меня. А рука мне ещё пригодится… — бросил Слай, смотря на протянутый клинок. — Но всё же возможно. Так зачем тянуть-то? Вдруг прибудут менее сговорчивые агенты ЩИТа? — поторопил доктора агент ГИДРЫ. — И правда… Отрезай. — равнодушно произнес Слай, продолжая следить за обстановкой. Всё же спешить действительно стоило. — О, спасибо за эту честь! — в этот раз веселье было не наигранным. Свист клинка, взрыв боли и рука падает на далекий от чистоты пол. Профессионализма агенту было не занимать. Отрезать руку, не зацепив кость весьма и весьма трудно. — Всё? Теперь уже я могу воспользоваться уже не таким уж и безвозмездным даром вашего начальника? — выплескивая злость и боль, спросил Слай. — Сейчас. Только пусть немного накапает… — кивок в сторону уже начавшего закрываться обрубка был предельно ясен. — Знаете доктор, для человека, превзошедшего человеческие пределы и без всяких сомнений крайне умного, можно даже гениального… Существа… Вы оказались удивительно… Доверчивым… — каждая пауза в голосе агента сопровождалась легкой сменой тембра. — Что это значит? — легкий ступор накатил на Слая. Осознать, что по собственной воле дал себе отрезать руку возможным врагам больно ударил по эго. — Что сотрудничество ГИДРЫ с вами подошло к концу. — под аккомпанемент пуль и ударов тока произнес агент. Не подготовить ловушку, находясь некоторое время в помещении оперативники никак не могли. Ещё один взмах клинком и от тела доктора Слая, так же известного как папа Джитуку отлетает голова. Недолгие, но плодотворные исследования как ЩИТа, так и ГИДРЫ подтвердили фатальность подобного урона для творений, созданных доктором. И даже сам доктор, имеющий ещё более улучшенную физиологию не избежал сей фатальной слабости. — А ты говорил, что не подловим! Подловили! Да ещё и как! Всё же гражданский есть гражданский и никакие силы этого не изменят. — с довольством в голосе произнес профессиональный отрубатель голов и прочих выступающих частей. — А если бы кости оказались крепче, а регенерация сильнее? — не согласился другой агент. — Тогда бы взял топор! — с ещё большим весельем в голосе прозвучало в ответ. — Хватит трепаться. Нам ещё достоверную картину составлять. В отличие от доктора, у которого отключились мозги на радостях от скорого побега, наши коллеги поймут, что здесь была какая-то хрень. — Поймут они, как же… Тут и раньше-то понять ни хрена не получилось бы… — Но нашли же они эту дыру? А ведь она ещё с войны здесь была. Но стоило лишь случиться чему-то в порту, как ЩИТ перерыл буквально всё. — Хм… Твоя правда. Хотя непонятно тогда, чего же они лодку-то не унесли куда-нибудь? — А зачем? Жучков всяких в ней с избытком. А больше смысла в этом металлоломе нет. Разве что в музей поставить… — И подписать, «Именно на такой лодке пытался сбежать агент ГИДРЫ от Стива Роджерса, только что получившего сыворотку суперсолдата… — усмехнулся владелец меча, продолжая очистку того от крови. — А потом запечатать этот музей, как сверхсекретный. — Вот всегда ты так. Только обламывать и можешь. — Хватит уже трепаться! — раздался крик от одного из не принимавших ранее участия в общении агента. — Время поджимает! Нам сигнал пора подавать! А потом этих сестричек тащить из этой дыры на своих горбах! — Чего тебе не нравится-то? Жопы есть, сиськи есть, таких и на горбу потаскать не жалко. Или в тебе внутренний ариец голос поднял? — поддел крикуна мечник. Ответа на подначку не последовало. Угрожающе выставленный кулак и тяжелые вздохи за ответ всё же не считались. Пустые разговоры сошли на нет, сменившись краткими фразами и привычной работой по искажению следов своей же работы. К прибытию других агентов, «освободившихся» от вампирского общества, об истинной картине произошедшего догадаться не смог бы почти никто. *** Да уж… А всем сверхлюдям, помимо собственно сил выдаётся нематериальный магнит, настроенный на притягивание всех проблем вокруг? Или этот магнит пришивается вместе с первой заплаткой на форме супера, полученного в первой же передряге? А что, очень похоже на правду… Первая слава, первый «враг», первый выход в свет и клеймо на всю оставшуюся жизнь, от которого можно попытаться избавиться лишь вместе с костюмом, как символом деятельности. И то не факт, что выйдет… Как жаль, что эффективность сего «девайса» оказалась столь велика… Голова раскалывается. Одна рука уже не может двигаться, бесполезно свисая вдоль тела. Как оказалось, регенерация моя имеет занимательные ограничения. К примеру мясо может нарасти, так что любое движение будет причинять невероятную боль, но без возможности всё же двигать самой рукой… Распарывание руки в месте ранения когтем помогло, но только в избавлении от боли… Что, впрочем, было не особо и заметно… Источников боли в теле, в котором застряла далеко не одна пуля, было и так в достатке. Как и трещин в скелете, удерживающем это тело в целостности. Чудо, что после остервенелого кромсания двух ящериц, ни одна из них не потеряла чего-то существенного… Пара литров крови и немного плоти в расчет уже не принимались… Тем более, что запас железа был компенсирован. Нетривиальным способом… Да и сомнения меня гложут о возможности переваривания пуль чем-то помимо желудка… Только вот толку-то от этого? Беготня в дыму, освещаемом всё новыми вспышками продолжаться бесконечно не могла. Как и резервы организма, пополнять которые за счет оперативников ЩИТа я себе не позволял. Превращению в оппонента, когда он предстал передо мной во всей красе, я сопротивлялся со всем усердием. Неуместным, учитывая ситуацию… И сокращение оперативников ЩИТа, которыми Ящер не брезговал совершенно. Всё же уровень его терпимости к причиняющим ему боль ублюдкам весьма низок. Эх… Как же хотелось взять с него пример… А-а-а! У меня уже мозг кипит! Одна мысль противоречит другой! Или нет? В чем я нашел противоречия-то? Так… А о чем я вообще думал пару мгновений назад? Попытки вспомнить прошлые мысли занимала существенную часть моих умственных возможностей, выводя на первое место инстинкты. Забавный получился способ сохранения своей жизни… И верь после этого всяким злобным мужикам с протезами, которые утверждают о необходимости избавления от лишних мыслей. Ничего подобного! Чем угодно забиваешь мысли и позволяешь телу дергаться лишь на рефлексах, изредка останавливая эти самые рефлексы и всё, ты как минимум жив… Если угроза не выходит за пределы твоих возможностей… Моих возможностей… Моих, всё сильнее сокращающихся возможностей… О, а вот и крокодилья пасть Ящера… Как-то неправильно это звучит… Да и выглядит, особенно с моей ногой в качестве распорки. Хах… Прямо как в каком-то мультике с чрезмерным уровнем насилия и ни единой каплей крови. Жаль, что я не в мультике… Цензуры в моей жизни очень не хватает… А вот крови и насилия с избытком… — Да когда же ты сдохнешь, тварь?! — вырвалось из меня, пока свободная рука продолжала кромсать чешуйчатую черепушку, в нестерпимом желании добраться до злобных буркал. Жаль только, что помимо боли и кратковременной потери части ориентиров у Ящера это ни к чему не приведет. Дважды глаза себе он уже отрастил, наплевав на ограничения ящериц нормальных… И ящериц, подобных мне… Невнятное мычание Ящера в ответ (наверное) разобрать я даже не пытался. Но едва ли он хотел сказать хоть что-то приятное. Да и действия его говорили лучше слов. Не будет настроенный на конструктивный диалог разумный так отчаянно размахивать руками, в попытках поймать меня, «облепившего» всем телом его морду. Хотя и отрицать свою вину в моментальном переходе к насилию я не буду. Влетел в Ящера я без предупреждений и с полным игнорированием его шипения. Которое различить в шуме было всё равно невозможно. Или возможно? Ой, да какая разница, я бы всё равно не пытался этого сделать… Особо чувствительный удар в бок. Кажется кто-то наконец смог заставить свои руки выгнуться в нужную сторону. «Молодец» какой… Хотя его преодоление очередного ящеричного инстинкта не радует. Зверя-то в нем не стало меньше. Эх… Не о том я думаю, летя в какую-то подворотню. Совсем не о том. Один отсутствующий глаз, который я успел вырвать (эх… и где моя вторая рука, когда она так нужна…), его остановит совсем ненадолго. Чертова суперящерица… Что ж ты не прячешься от холода или ещё какими делами, положенными нормальному чешуйчатому гаду не занят? Не мог же ты руки сильно наверх задрать… Или это была какая-то особенность физиологии, а не рефлексов? Что-то пережалось, что-то ещё не выросло до конца… Возможно, возможно… То-то он мне стал казаться ещё больше, чем был… Даже начинаю жалеть о том, что на когтях на руках и ногах и проявлении заметно более яркого рисунка чешуи на коже, мои изменения и прекратились. Простой и понятной физической дури мне очень не хватает, учитывая эту вновь и вновь избавляющуюся от ран тварь… Ну или кто-то просто много жрал, когда я себя ограничивал… О, а агенты-то ещё не закончились. Как и запасы взрывчатки у них. Вот же террористы узаконенные! Столь вольного обращения с гранатами в черте города и особо злобные суицидники себе позволить не могут… Ну и хорошо, что живы. А я полежу. Куча снега, в которую я упал после встречи со стеной оказалась крайне приятной. И даже замедление реакции из-за вновь накатившего холода не такая уж и неприятность… Мягко, чисто… Прекрасная могилка… Если не обращать внимания на окружение, то можно считать, что помру на родной «земле». Какое своевременное появление ностальгии по прошлой жизни… И всё так же более родным просторам… Впрочем, смерть в подворотне, рядом с мусоркой, едва ли присуща исключительно этой стране. Сдохнуть в подворотне можно в любой стране, где есть эти подворотни… Хм… Может из-за этого я и вспомнил о прошлой жизни? Может также и помер в прошлый раз? От того и это дежавю? Жаль, что память подводит… Не самые настойчивые попытки вспомнить о слишком далеком прошлом ни к чему не привели. А ведь шанса может и не представиться… Взгляд продолжил блуждать по подворотне и узнавал её всё лучше. Кажется я всё же вспомнил, откуда же мне известна эта подворотня. Хотя узнать её без ограждений и с более приличным видом трудно. Ни заплеванности, ни аромата мочи и тухлятины… А вот урны всё те же… Как и крышки… Черт… А до родного дома совсем недалеко. Да уж, выспаться сегодня тётя с дядей точно не смогут. Жаль, жаль… Перекусить бы ими… С ними… Нет, всё же ими… Пусть насладиться старичьём едва ли получится… Да что же такое! Опять эта дурь! Вот почему инстинкты при взгляде на знакомые просторы проснулись лишь сильнее?! Почему вместо резкого осознания своей человечности (прошлой жизни, личности, памяти или ещё какой хрени), как в каком-нибудь тупом фильме об «ищущем места в мире» разумном, мне наоборот нужно эти внутренние побуждения и озарения давить?! Вспышка злости всё же помогла. Сформировавшееся недавно желание помереть в жалком сугробе отступило. Если уж умирать, то во взрыве. Или сугробе побольше… Эх… Лечиться мне надо… Или отдохнуть… Выползти из сугроба удалось, пусть и не сразу. Только вот на этом силы к концу и подошли. Встать сил уже не осталось. Лишь знакомые баки маячили впереди. Сакральный смысл скрытый в разглядывании баков достиг сознания не сразу, но всё же дошёл. Эх… Вот знал же, что геройство до добра не доведет. Ползаю по подворотням, замерзаю, да ещё и собираюсь перекусить из мусорки… Если бы не всё те же суперсилы, то глубина падения была бы ещё лучше обозначена. А так, я не пытаюсь продлить ещё немного своё жалкое бытие на самом дне, а именно борюсь за жизнь. Борюсь здесь и сейчас… И всё же решение рыться в мусорке в поисках спасения вызывала куда больше омерзения, чем перспектива закусить каким-нибудь агентом. Или прохожим… Хорошо всё же, что отличить инстинкты от своих желаний, ограниченных воспитанием и всевозможными нормами общества всё ещё удается. И что инстинкты зациклены по большей части на желании пожрать. Будь у ящерицы желание устроить кровавую баню просто так, было бы сложнее… Хотя не считается ли моя аномальная активность после обретения сверхсил первыми звоночками этого? Как и частая невозможность утерпеть и последующее влезание в дыру поглубже… Нет, рассуждать об этом сейчас я не буду. Рецидив желания облегчить себе жизнь путем её прекращения сейчас нежелателен. Перекус из помойки, под всё непрекращающуюся пальбу, взрывы и вопли Ящера, который кажется звучал вдвойне противно, не задался. Заморозка может и смогла уберечь часть выброшенного от порчи, но толку от этой «части» было немного. Обилие льда мне точно было противопоказано, а от пары кусков зачерствевшей пиццы, на которой оказалось почти нечему замерзать, я особой «силы» извлечь не смог. Ну хотя бы поднялся, прекратив отмораживать зад на снегу… И обзавелся оружием, в лице чертовой крышки. Какой-то проклятый переулок. Второй раз сталкиваюсь в нем с проблемами, и во второй раз пытаюсь изобразить из себя парня в звездно-полосатом трико… Только вот в первый раз от этого смысла было всё же больше. Пусть выглядело со стороны почти одинаково нелепо… А тем временем успевшая уйти в сторону драка начала вновь приближаться ко мне. И казавшиеся в два раза противнее вопли Ящера оказались воплями не одного только Ящера. Что же, проблем со слухом так же стоило ожидать. Не застудил, так повредил как-нибудь уши я наверняка… Хм… Хм… К пришествию помощи я готов точно не был. Да ещё и столь масштабной и тяжеловесной… В самом прямом смысле… — Хм… Просто блохой тебя теперь назвать нельзя? Ты теперь Капитан блоха? — прогудел Носорог, ввалившись в переулок и затормозив при помощи стены, о которой после этой встречи осталось не так уж и много. — Хотя не так уж это сейчас и важно… — продолжил Сицевич и закинул меня к себе на плечо, а затем начал набирать скорость по удивительно пустым улицам. — Чего молчишь-то? Я тут как самый настоящий герой появился. В последний момент, а ты ни слова не скажешь, ни даже крышку свою никак не отпустишь. — гулко произнес Носорог, перекрикивая ветер. — А что говорить? — без сил произношу в ответ. Ни удивляться, ни просто выражать хоть какие-то эмоции сил у меня не было. — Удивляться моему появлению хотя бы! Или восхвалять и благодарить! — бесшабашное веселье в голосе было прекрасно слышно. Кажется кто-то наслаждается если не всем происходящим вокруг, то хотя бы забегом. Или фактом выползания из какой-то норы, где мужик прятался всё это время… — Скорее уж я захочу узнать, зачем ты вообще явился. И как меня нашел, если уж кому-то так хочется поговорить. — Знаешь, с носорогами меня связывает не только мощь и поговорка о плохом зрении и проблемах для всех остальных. К тому же даже в моей холупе есть телек и новости, кричащие о том, куда лезть не стоит. — с весельем произнес Сицевич. — Да и должок всё же за мной. — Едва ли должок настолько большой, что бы влезать во всё это. Подставляться под пули и клыки всяких тварей… Что ты даже подтвердил своим недавним отказом. — Ну-ну, то что было, то уже было! Тогда я думал так, а сейчас по другому. — И поэтому решил всё же напомнить о себе всему городу, подвергая свою может и прочную, но всё же не неуязвимую шкуру риску. — нашел же повод докопаться до человека… — Вот и пытайся после этого совершать хорошие дела. Или спасенные всегда такие же неблагодарные? — Хотя ладно, тебя и так уже отделали, так что не буду возмущаться. И шкуру я свою риску не подвергал. Взрывы против меня всё же работают плохо. А Ящера я просто отшвырнул в сторону, не желая напрягаться и затягивать. — Эх… А я уже надеялся на былинный рассказ с вбиванием супостата в землю и превращением его поганой морды в небольшое бурое пятно… — Об этом можешь не волноваться. В последнем взрыве даже такая живучая тварь выжить не смогла бы. Особенно без возможности куда-либо уползти. — Он живучий… — Ну значит как-нибудь в другой раз добьешь. — уровень благодушия Носорога был критически высок и откровенно раздражал. Только вот сил на возмущение не было. Да и глупо было бы устраивать непонятную сцену… — Лучше скажи, куда тебя нести. У больницы ближайшей выкинуть? — Лучше в ближайший люк скинь. Или на крышу забрось… А там уж как-нибудь справлюсь… — Ну что же… Как хочешь. Если вдруг спросят, то ты меня не видел. Спросить о причинах настолько хорошего настроения подмывало всё сильнее, но говорить это, летя вверх было уже несколько неудобно. Последующее доползание до схрона и обработка ран прошли весьма буднично. Как и утрамбовывание своего исхудавшего тела на место потраченного. Сил менять место пребывания не было, а спрятаться всё же не помешало бы. Так что немного модернизированный корпус давно нерабочего кондиционера, обращать внимание на который будут всё же меньше для сна подошел. Ещё и от ветра спасся…