My Last Breath

      В Зал Собраний Вэй Усянь, традиционно опоздав, буквально ввалился. Следом за ним шёл Лань Ванцзи, неторопливо и грациозно, выглядя при этом так, словно он шагал по воздуху, а не по земле.       При виде их пары глаза Су Шэ расширились, а в зале среди совершенствующихся и многих опытных заклинателей разразился шёпот изумления — на фоне тёмных одеяний Вэй Усяня яркими пятнами выделялись защитные амулеты.       — Я думал, что Вэй Усянь принадлежит к клану Юньмэн Цзян?..— в недоумении прошептал некто.       — Он — родственная душа самого Ханьгуан-цзюня, так что, было бы ожидаемо увидеть нечто подобное от Гусу Лань, но остальные… — отвечал другой.       — Это же защитный оберег главы клана Цзинь, который даруется только членам семьи! — кто-то из старых заклинателей удивлённо воскликнул. — О чём, чёрт возьми, думает Цзинь Цзысюнь, раз собирается бросить вызов своему главе?!       — Тсс! — какой-то молодой человек, сидящий рядом со старцем, пихнул того локтём в бок.       Однако пожилой мужчина закричал вновь, но не от удара:       — Я узнаю и это! Личный амулет и символ силы самого Вэнь Жоханя!       Вокруг старца немедленно загудели люди. Кто-то другой из толпы воскликнул:       — И оберег Цинхэ Не!       — Ты прав! Боги, вся Великая Пятёрка поддерживает его!..       — Постойте, там есть и шестой! Что это?       — О, я узнаю эту вещь! Не это ли оберег из молодого клана Сяо Синчэня? Того самого ученика Баошань-саньжэнь, который спустился с высоких гор и основал собственный клан.       — Но зачем ему?..       — Так ты, что, не знаешь главного? Мать Старейшины Илина была старшей сестрой Сяо Синчэня на стезе самосовершенствования. Естественно, что тот заботится о парнишке.       — Я слышал, что Вэй Усянь даже называет его своим «дядей»…       — Значит, он обладает защитой и великой Баошань-саньжэнь?!       — Вдобавок, на его стороне Божественные звери, не так ли? — голос говорившего был полон сомнений. — Честно говоря, я не понимаю опасений Су Шэ. Божественные звери никогда не объединятся с тем, кто стремится навредить другим.       — Но Вэй Усянь следует по пути тьмы! Это ли не зло?!       — Ох, но если он, в самом деле, такой злой, то почему именитые кланы поддерживают его, причём публично? — кто-то из мужчин ответил на предыдущую фразу с вызовом.       — И не забывайте, что он является родной душой Ханьгуан-цзюня. Даже если Вэй Усянь обратится в демона, тогда Ханьгуан-цзюнь возьмёт его под свой контроль!       — Вот именно! Клан Гусу Лань ужасно строг и праведен! Если Старейшина Илина взбунтуется, они будут первыми, кто решат свергнуть его! У нас нет причин для беспокойства.       — Но что, если он силой сумеет заставить их выполнять свои желания?..       — Это…       — Я слышал, что недавно он обзавёлся ещё и Четырьмя Бедствиями…       — Что?! Это правда?!       — И какие у нас тогда шансы противостоять такой огромной силе?       — Он же низвергнет всех нас!       — Мы должны быть предельно учтивы, чтобы не разгневать его!       — До меня доходили слухи, что Старейшина Илина лишь единожды потерял самообладание, — тогда кто-то нанёс серьёзное ранение Ханьгуан-цзюню, — кто-то из мужчин полушёпотом обратился к остальным заклинателям.       — Ох, как романтично, — одна из присутствующих на собрании дам мечтательно вздохнула.       — То есть, если мы с Ханьгуан-цзюнем станем непосредственными союзниками, тогда, считайте, будем в безопасности?       — Полагаю, что так. Я не раз слышал о том, что он беспощаден с предателями, однако он довольно яростно защищает свою семью и друзей. Думаю, если мы вступим в союз с одним из шести поддерживающих его кланов, всё будет в порядке!       — Идиоты! Ах, о каком балансе духовных сил может тогда идти речь?!       — Но… Пять Великих кланов выступают за поддержание мира, а Старейшина Илина лично им в этом помогает, так в чём проблема?       — А что, если он контролирует их всех?!       Кто-то из заклинателей в ответ хмыкнул:       — Что ж, если он контролирует эти могучие кланы и при этом сохраняет мир, пусть и заручившись поддержкой заклинателей, да будет так.       — Вот именно! Сейчас мы живём в спокойное время и процветаем. Я не жажду вновь начинать войну!       

***

      

      Наблюдая за переговорами заклинателей, Вэй Усянь довольно ухмылялся. Он, как и полагается на таких собраниях, официально поприветствовал Су Шэ, а затем вместе с Лань Ванцзи поздоровался и с остальными главами Великих кланов. Когда приветствия завершились, пару отвели к их местам и рассадили, расположив в конце длинной череды мест различных чиновников и других высокопоставленных лиц, рядом с местами для безымянных заклинателей и простых людей.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи с весёлым настроем обменялись взглядами. Если Су Шэ таким образом хотел заставить их чувствовать себя оскорблёнными и поднять шумиху, то, к его огорчению, он не на то дерево лает.              Тогда Вэй Усянь обратил всё своё внимание на собравшуюся в зале толпу и солнечно улыбнулся, а ответом им с Лань Ванцзи были радостный свист, маленькие звонкие колокольчики в дамских руках и, затеянный кем-то неизвестным, цветочный дождь.       — Поцелуй Ханьгуан-цзюня! — воскликнул некто из толпы.       — Да! Сейчас! — и народ буквально сорвался на крик.       — Что ж, раз добрые люди просят, то не могу отказать! — Вэй Усянь не менее громко кричал в ответ. Он взял руку Лань Ванцзи и нежно поцеловал его в центр ладони, а затем обратил свой взгляд выше и поцеловал любимого в щёку.       Толпа словно сошла с ума от такого зрелища.       — А когда же свадьба?!       — Когда пожелает мой прекрасный Лань Чжань! — казалось, что Вэй Усянь был очень доволен и воодушевлён, отвечая на такие вопросы.       Правда, ни одна живая душа из собравшихся здесь людей не осмелилась задать этот же вопрос уже самому Ханьгуан-цзюню. Однако за них это сделал Вэй Усянь, кокетливо пихнув партнёра локтём и спросив так громко, чтобы услышали все:       — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, ну, ответь же, когда ты поведёшь меня под венец!       По залу немедленно раздались негодующие шепотки: «бесстыдник!».       — Когда тебе исполнится двадцать лет, Вэй Ин, — смущённый до преступно очаровательных заалевших ушей, ответил Лань Ванцзи.       — А что, если я умру до этого момента, Лань Чжань? — заскулил Вэй Ин. — Я хочу умереть со статусом твоей жены!       От таких слов лицо Лань Ванцзи стало суровее:       — Вэй Ин, ты не умрёшь.       — Но ведь Цзинь Гуаншань пробудил самих Сы-Сюн ради того, чтобы убить меня, а Су Шэ самолично натравил их на нас с тобой, Лань Чжань! Всегда находится кто-то, кому выгодно отнять мою жизнь, а я лишь хочу жить с тобой спокойно!       В зале сразу же нашлись те, кто охотно посочувствовал судьбе Старейшины, и многие шепотки и обсуждения слухов утихли.       Сидевший неподалёку от парочки Цзян Чэн недовольно ворчал себе под нос:       — Он переигрывает…       Вэнь Цин, что устроилась рядом с Цзян Чэном, прошептала в ответ:       — Да будет тебе. Главное, что публике он нравится…       Расположившись по другую сторону мест, Цзинь Цзысюань утомлённо выдохнул:       — Каков выпендрёжник, нравится же ему устраивать драму…       — Кажется, план А-Яо сработал очень хорошо. Народу действительно нравится наблюдать за А-Сянем, — мягко ответил Лань Сичэнь.       — В нём столько юношеского запала, что его практически невозможно ненавидеть, — усмехаясь, произнёс Не Минцзюэ.              Цзинь Гуанъяо устало массировал свои виски. Пока что, всё шло хорошо, но он всё чаще замечал некоторые беспокоящие моменты в собрании. Для них было огромным преимуществом то, что широкая публика любила Вэй Усяня и Лань Ванцзи, но лидеры заклинателей этой толпы в прошлом довольно часто проявляли свою жадность до власти и чужой силы. И прямо сейчас Цзинь Гуанъяо вновь убеждался в этом — главы некоторых малых кланов заклинателей с завистью и скукой наблюдали за Вэй Усянем.       Пышный мужчина преклонного возраста, лидер небольшого клана на западе, в какой-то момент заметно собрал всё своё мужество и спросил:       — Если молодой господин Вэй пожелает, то я бы мог предложить ему одну из моих дочерей в качестве наложницы.       Вэй Усянь от его речи в шоке замер и тупо уставился на мужчину.       Воодушевлённые словами мужчины, некоторые из представителей более малых заклинательских кланов сделали то же самое. Один из них позволил себе зайти настолько далеко, что рискнул произнести:       — Раз Ханьгуан-цзюнь столь холоден, то, возможно, молодой господин Вэй сможет удовлетворить себя, если предпочтёт тепло женского тела.       Вэй Усянь, который всё это время терпел предложения со стороны и до сих пор ехидно посмеивался над ними, замер. Глаза парня засверкали алым светом, он в упор смотрел на человека, который только что говорил.       — Что ты только что посмел сказать о моём Лань Чжане? — в голосе Вэй Ина звучали зловеще опасные нотки гнева.       Мужчина вздрогнул:       — Господин Вэй, я всего лишь…       Лань Ванцзи нежно положил руку на плечо своего партнёра:       — Успокойся, Вэй Ин.       — Но он оскорбил тебя, Лань Чжань! — протестовал Вэй Усянь.       — Он констатировал факт.       — А вот и нет! — вскричал Вэй Усянь, прижимая к себе Лань Ванцзи в объятии. — Я бы никогда не посмотрел ни на кого, кроме тебя, Лань Чжань! Ты — моё солнце, мой лунный свет, мой воздух, моя вода, моё всё! Ты — свет, который согревает меня, радость, которая дарит мне повод улыбаться каждый день!       Уши Лань Ванцзи немедленно покраснели, и толпа снова сошла с ума. Несколько слишком уж впечатлительных романтиков, что так сильно переживали за пару влюблённых, потеряли сознание.       Всё ещё цепляясь за Лань Ванцзи, Вэй Усянь повернулся лицом к главам малых кланов:       — Вы все строите из себя каких-то важных людей, так и ваши дочери должны быть не менее драгоценны и важны! Вы же должны дорожить ими! Не безрассудно предлагать их в качестве наложниц кому-то, кто уже имеет партнёра! Разве это не сделает ваших дочерей несчастными? Разве они не должны быть в паре с тем, кто будет любить их от всего сердца? Моё сердце принадлежит только моему Лань Чжаню, и я не могу предложить свою любовь кому-либо ещё!       Этой грандиозной речью Вэй Усянь завоевал поддержку почти всех женщин в мире совершенствования на всю свою оставшуюся жизнь.       Вэнь Цин даже вскочила со своего места и захлопала в ладоши. Следом за ней Не Минцзюэ встал со своего места:       — Хорошо сказано, A-Сянь, хорошо сказано! Наши дочери действительно драгоценны!       Сяо Синчэнь, Лань Сичэнь, Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань и Цзинь Гуанъяо тоже встали со своих мест и зааплодировали.       Наблюдая за ними, многие заклинатели также поспешили встать и захлопали. Аплодисменты публики к тому времени уже были оглушительными.       Вэй Усянь украдкой поймал взгляд Цзинь Гуанъяо и подмигнул. Этот жест остался незамеченным всеми, за исключением братьев Лань.       И, наконец, Цзинь Гуанъяо улыбнулся, а часть его напряжения как будто вмиг растаяла.       

      Когда аплодисменты стихли, Вэй Усянь повернулся лицом к Су Шэ и громко произнёс:       — Господин Су, о тех Четырёх Бедствиях, что вы упустили… Лань Чжань и я уже приютили двоих из них, а оставшаяся пара была запечатана, и никому не сможет навредить. Так что, у вас больше нет причин для беспокойства.       — Тогда отдай их. Мне же нужно убедиться в правдивости твоих слов, — требовал Су Шэ.       Вэй Ин лишь беззаботно пожал плечами:       — У меня их нет. Мы передали их на попечение старейшинам — так будет намного благоразумнее и безопаснее для всех. Они в надёжных руках.       — Но мы же можем использовать их силу!.. — выпалил заклинатель, а затем немедленно побледнел, когда осознал свою ошибку и понял, что он сказал.              В зале вновь, с новой силой, вспыхнули разговоры и обсуждения слухов. Многие из приверженцев Цзинь Гуаншаня уже начали сомневаться в правильности и логике своего бывшего главы. В конце концов, им соврали о том, что Старейшина Илина был властолюбив, а потому пробудил Сы-Сюн. Однако теперь же оказалось, что именно Цзинь Гуаншань и Су Шэ освободили их. А Старейшина Илина и Ханьгуан-цзюнь запечатали Бедствия вновь, чтобы защитить жизни заклинателей! Да и если Старейшина Илина был настолько жадным до власти, тогда почему он передал столь могущественных существ в руки другим людям?              Тем временем Вэй Усянь спрашивал Су Шэ, изображая из себя глупую овечку:       — Но, господин Су, зачем вам их использовать? Мы же не на войне…       Су Шэ был спасён от ответа прибытием Цзинь Цзысюня, который неожиданно ворвался в зал с двумя дюжинами мужчин, маниакально размахивая своим мечом:       — Старейшина Илина!! — взревел мужчина. — Ты, подонок! Освободи меня от своего проклятия сейчас же!       Вэй Усянь уставился на него, словно сама невинность во плоти, с широко раскрытыми глазами:       — А ты, вообще, кто?       Цзинь Цзысюнь издал крик ярости.       Вэй Усянь картинно нахмурился:       — Я даже не знаю, кто ты. Так, зачем мне тебя проклинать? Может, ты навредил моему прекрасному Лань Чжаню? — Вэй Ин повернулся к Лань Ванцзи. — Лань Чжань, он тебя оскорбил или ранил? — Лань Ванцзи покачал головой.       Тогда Вэй Усянь снова повернулся к Цзинь Цзысюню:       — Возможно, ты покушался на моих детей?       — Конечно, нет! Какой трус навредит детям? — Цзинь Цзысюнь злобно воскликнул.       И Вэй Усянь вновь пожал плечами:       — Тогда какой смысл мне тебя проклинать? — юноша снова нахмурился. — Подожди, ты ведь связан с моим зятем — ты причинил вред ему или его жене, моей любимой сестре? — Вэй Ин повернулся и посмотрел на Цзинь Цзысюаня, который уже поднялся со своего места и шагал к ним. — Братец Сюань, ты знаешь этого человека? Он причинил тебе вред?       — Он — мой двоюродный брат, А-Сянь, — ответил Цзинь Цзысюань. Мужчина многозначительно посмотрел на Цзинь Цзысюня. — Что это значит, двоюродный брат? Почему ты обвиняешь А-Сяня в том, что он якобы проклял тебя? Он никогда не причинит вреда людям, если они не причинят вреда тому, о ком он заботится — неужели, ты сделал нечто подобное?       Цзинь Цзысюнь сердито посмотрел на своего двоюродного брата и лидера клана:       — Ты предпочтёшь быть на стороне этого монстра, вместо своего кровного родственника?! — воскликнул он.       Цзинь Цзысюань терял терпение с каждой минутой:       — Я ни на чьей стороне. Я просто хочу узнать правду, — холодно отрезал он. — И я был бы очень благодарен, если бы ты следил за своим языком, обращаясь к А-Сяню. Он, как-никак, младший брат моей любимой жены.              Почувствовать и среагировать на проклятое копьё, полное тёмной духовной энергией, Вэй Усянь не успел, и лишь с ужасом мог взирать на то, как оружие атакует Цзинь Цзысюаня. Огромное острие вонзилось в спину мужчины, и при виде этой кровавой картины Вэй Ина невольно перенесло в воспоминания о прошлой жизни, — по его вине Вэнь Нин тогда убил его зятя на тропе Цюнци.       Только не снова, отчаянно подумал он. Цзинь Лин не может вновь стать сиротой!       — Всё в порядке, Вэй Ин, я не позволю этому повториться, — спокойный голос Лань Ванцзи прорвался сквозь пелену ужаса, захватившего разум Вэй Усяня, и тот сморгнул морок, возвращаясь в реальность.       Цзинь Цзысюань упал на колени, а вся его спина была покрыта кровью. Лань Ванцзи немедленно встал позади него, и проклятое копье точно так же пронзило тело парня со спины, но уже насквозь.       — Лань Чжань!!! — Крик Вэй Усяня больше не был похож на человеческий, когда он бросился к возлюбленному.       Цзинь Цзысюань в ужасе уставился на них, понимая, чего ему удалось избежать. Лань Ванцзи принял смертельный удар копья на себя, так что мужчина отделался лишь неглубокой царапиной на спине!       Глаза Вэй Усяня буквально горели алым огнём, когда он положил руку на проклятое копье, которое тут же растаяло в воздухе из-за чар заклинателя.       — Вэй Ин, — слабо пролепетал Лань Ванцзи, подняв руку, чтобы нежно провести по щеке Вэй Усяня. — Всё нормально. Я не умру, — а после он закрыл глаза и обмяк, и аура Вэй Усяня стала подобна настоящему алому пламени, но затем потемнела, словно уголь, в тот момент, когда он встал, держа возлюбленного на руках.              — Мама! — Голос Лань Циньян безумно громко звучал в голове Вэй Усяня. — Что происходит?! Папа сказал не приходить, но он замолчал…Близнецы говорят, что он жив, и А-Мэй говорит, что его ядро ​​ не повреждено, а А-Сяо говорит, что нам нужно собрать некоторые материалы и ждать вас здесь дома, но... что мы должны делать, мама?       — Мама, — позвал Вэй Сяожань спокойным голосом. — Доверься мне. Доверься папе. A-Мэй заберёт вас оттуда, когда придёт время. Мы будем ждать вас дома. Верь, мама, и будь сильным.              Разум и душа Вэй Усяня были слишком опустошены, чтобы сформировать нормальный ответ. Его собственное лицо было бледным, как мел, и рядом стоящим людям казалось, что он удерживает себя на ногах из чистой силы воли, но исчезнет в тот же момент, ​​как только его любимый Ханьгуан-цзюнь вздохнёт в последний раз. Кто-то из заклинателей просто стоял и плакал, не сдерживая своих слёз, пока наблюдал за ними.       Пусть Вэй Усянь и не подозревал, что именно этот момент стал ключевым на сегодняшнем собрании, но эта трагичная ситуация лишь играла на руку их репутации.       Аура Цзинь Цзысюаня вспыхнула золотом, когда он смог подняться:       — Кто бросил это копье? — спросил мужчина с гневом.       Лань Сичэнь, Цзинь Гуанъяо, Цзян Чэн, Вэнь Цин и Не Минцзюэ в миг оказались рядом с парой, и каждая из духовных аур великолепно сияла.       Не Минцзюэ, окружённый изумрудного цвета аурой, схватил Цзинь Цзысюня за воротник и поднял его над землёй:       — Ты посмел покуситься на жизнь главы своего клана?! — мужчина по-звериному зарычал ему в лицо.       — Э… Это был не я! — заскулил Цзинь Цзысюнь.       Лань Сичэнь, охваченный нежно-голубым светом — почти ослепительно ярким — подошёл к Вэй Усяню и поднял своё бледное лицо и сияющие глаза на Су Шэ.       — Господин Су, что это значит? — тихо спросил он, но его голос отозвался эхом по теперь безмолвному залу, и дрожь прокатилась по толпе. Все знали, что Цзэу-цзюнь обожал своего младшего брата.       Вэнь Цин, захваченная мягким сиянием красных всполохов, стояла сейчас перед Вэй Усянем, исследуя рану Лань Ванцзи нежными пальцами.       — Он жив, А-Сянь, — заверила она его тихим голосом. — Он запечатал свои каналы духовной энергии, чтобы противостоять ране, проклятию и яду. Мы обязательно дадим ему противоядие и снимем проклятие, как только вернёмся в Илин. А после, я использую на нём целительную сеть, чтобы справиться с раной, — женщина протянула руку вперёд и погладила парня по волосам, как это обычно делала Цзян Яньли. — Твой драгоценный Лань Чжань будет в порядке, А-Сянь.       Ярость в красных глазах Вэй Усяня немного стихла, и его облегчение было почти ощутимым материально. Тогда Вэй Ин рассказал Вэнь Цин о том, что ему сказали Лань Циньян и Вэй Сяожань. Она понятливо кивнула и отметила:       — Хорошо. Тогда не о чем беспокоиться. Попросите А-Хуэя тогда взять в помощники Вэнь Нина. Он поможет им с приготовлениями.       Вэй Усянь медленно кивнул и передал просьбу детям.       Затем, аура Вэнь Цин вспыхнула ярче, и вокруг фигуры Лань Ванцзи появился красно-белый барьер света. В завершении, целительную энергию женщины, словно вторым слоем духовной энергии, обволакивал защитный красно-угольный барьер Вэй Усяня.              В это время Цзян Чэн, окружённый пурпурными искрами и опасно шипящим в руке Цзыдянем, встал по другую сторону от Вэй Усяня со своим личным защитным барьером, не позволяя никому из присутствующих даже и мысли о том, чтобы подойти к его брату. Глаза парня опасно сияли пурпурным светом.              Вэнь Цин закончила накладывать свою целительную сеть и встала рядом с Цзян Чэном, её аура все ещё светилась довольно ярко. Цзинь Цзысюань встал рядом с женщиной, и его аура, словно в ответ, тоже ярко вспыхнула с новой силой.       С другой стороны, рядом с Вэй Усянем стоял Лань Сичэнь, его духовная аура была до преступного ослепительной. Цзинь Гуанъяо стоял рядом с мужем, а золотое пламя горело вокруг его невысокой фигуры. Не Минцзюэ вскоре отбросил от себя Цзинь Цзысюня и занял своё место рядом с Цзинь Гуанъяо, его зеленовато-коричневая аура так же угрожающе потрескивала яркими всполохами.              Су Шэ нервно сглотнул, когда он посмотрел на ужасающую сцену перед собой. Старейшина Илина, державший на своих руках Ханьгуань-цзюня, сам по себе был достаточно мрачен, но здесь — с одной стороны его окружали Цзэу-цзюнь, Ляньфан-цзюнь и Чифэн-цзунь, а с другой стороны — Саньду-шэншоу, глава клана Ланьлин Цзинь и глава клана Цишань Вэнь. Одного из этих людей было бы достаточно, чтобы стереть всё это место с лица земли… А сейчас, стоя все вместе, они разозлились на него, Су Шэ… Мужчина затрясся от страха. Его целью было не нанести вред Ханьгуан-цзюню. Он лишь хотел сместить Цзинь Цзысюаня с поста лидера клана и заменить его Цзинь Цзысюнем, который склонялся к тому же замыслу, что и Цзинь Гуаншань когда-то. Кто же мог подумать, что Ханьгуан-цзюнь пожертвует собой, чтобы спасти мужчину!       — Пожалуйста, объяснитесь, господин Су, — слишком ровным и спокойным голосом попросил Цзинь Гуанъяо; но его аура в этот момент была ужасающей.       Прежде чем Су Шэ успел ответить, Сяо Синчэнь вышел вперёд вместе с Сюэ Яном, а сзади он вёл за собой пару последователей Су Шэ и пару подчинённых Цзинь Цзысюня, запечатанных в прозрачном барьере-пузыре позади него.       — Это те преступники, что выпустили проклятое копье, — мягко сказал Сяо Синчэнь, но его обычно мерцающие глаза были тёмными от гнева, а его аура сияла серебром. — Они явно выполняли чьи-то приказы.       — Теперь, что вы можете сказать в свою защиту, господин Су, господин Цзинь? — спросил Сюэ Ян и рассмеялся, но его молодые глаза были в ярости, а вокруг него потрескивали серебряные и чёрные искры.