My Last Breath

— Отдай ему моё ядро, А-Ао, — попросил Вэй Усянь. — Это усилит его ядро и исцелит от проклятия, да? Вэй Аоцзян затряс головой, — проклятие не от сегодняшних ран, Мама. — Тетя Цин и мы уже вылечили все сегодняшние травмы, — сказал Вэй Канхуинин. — Раньше я ничего не чувствовала… Наверное, Папа скрыл это от меня. Но следам не пара дней или недель. Им как минимум пару месяцев, может даже лет. Видимо, Папа подавлял их. Возможно, он и сам не подозревал о них какое-то время, но то, в каком состоянии его ядро сейчас… Он точно знал о нем уже пару недель. Вэй Усянь справился со своим желанием биться головой об стену. Как он мог не заметить? Как долго его любимый Лань Чжань страдал сам по себе? Он прошептал, — как нам это исправить? — Он упал на пол и скорчился в страданиях. Божественные звери, будучи в человеческих формах, обменялись взглядами. — Я справлюсь, — тихо сказал Вэй Канхуинин. — Я единственный могу сделать это, не ломая Си Сянь. — Нет! — Хором воспротивились дети. Вэй Канхуинин проигнорировал их, — Мама, — нежно обратился он, склоняясь к Вэй Усяню и обнимая его за плечи. — Я сделаю это, Мама. — Нет! Мы не позволим тебе пожертвовать собой! — Жалобно протянула Лань Цинъянь. Вэй Усянь взглянул на своих детей. — Что это значит? — Я лишь часть Сюанъву, Мама. Мне не всегда нужно быть рядом с Си Сянем, так что я могу передать свою энергию Сюанъву А-Ао, взять проклятие Папы, переполнить его моей душой и разбить. Так сила Си Сяня не изменится, а папино ядро очистится. Вэй Усянь уставился на него пустым взглядом, пока не взорвался смехом. Слезы текли по его лицу, слетая с его ресниц от маниакального смеха. — Он в истерике, — констатировал факт Вэй Аоцзян. — Поздравляю, Братец. Ты сломал Маму, — он плюнул в сторону Вэй Канхуинина. Вэй Канхуинин стал бледнее, чем когда-либо, он схватил Вэй Усяня за плечи и потряс его, — Мама, соберись! Его слова прошли незамеченными. Вэй Усянь истерично смеялся целую минуту, а потом, наконец, упал. --- Вэй Усянь проснулся, увидев близнецов, тревожно копошащихся над ним. Вэй Сяоран протянул ему чашку воды. —Спасибо, А-Сяо, — сказал Вэй Усянь, выпивая все одним глотком. Он схватил Вэй Канхуинина за его ошейник, подтянул его на колени и выдал два смачных шлепка по пятой точке мальчика. — Ой, больно! Мама, а это вообще за что? С божественными зверями так делать нельзя! — Жаловался Вэй Канхуинин. —Прежде всего ты мой сын! — Прогремел Вэй Усянь, — скажи спасибо, что это сделал я, будь это Папа, то ты был бы наказан годами. Вэй Канхуинин печально уставился на него. Вэй Усянь крепко обнял его. — Даже не думай говорить такие ужасные вещи! Я не переживу потерю любого из моих деток. —Да, Мам. Пара родителя с ребенком шмыгнули носом и вытерли их о рукава. Вэй Усянь выпрямил спину и пробежал глазами по пяти детям. — Так проклятие можно изъять? — Спросил он. — Да, — ответил Вэй Аодзянь. — Но заклинатели не справятся. Проклятие перейдет на ядро того, кто его достанет. — тут же пояснила Лань Мэй. — А что это за проклятие? — Спросил Вэй Усянь, — Отрицательная энергия? Лань Цинъянь поджала губы, — называть его просто негативной энергией сродни называть вулкан немного горячим. — Если все так плохо, то как Лань Чжань смог подавлять его и прятать так долго? — Поинтересовался Вэй Усянь. — Наверное, потому что у него настолько чистая душа, возможно, ваше единство душ тоже помогло, — рассуждал Вэй Сяоран. — Папа более-менее непоколебим, чтобы пасть от проклятия. Обычный заклинатель пострадал бы от искажения Ци еще в первые часы. Подавить проклятие… Еще и пряча его… Папа действительно одно большое исключение. — Конечно, — подтвердил Вэй Усянь, не убирая с лица улыбку. — А что будет если я извлеку проклятие и впущу его в мое красное ядро. — Оно поглотит оба твоих ядра в тот момент как прикоснется к тебе, — пояснил Вэй Аодзянь. Вэй Усянь потер подбородок, — но оно соединится с моим красным ядром, да? —Да, — коротко ответила Лань Мэй. — Соединиться и сделает его безумно сильным. Но это уничтожит оба твоих золотых ядра еще до того, как доберется до красного, а ты не сможешь контролировать его без двух других, Мама. Вообще, тебе нужно будет открыть свое второе золотое ядро и использовать силы обоих, чтобы иметь малейшую возможность управлять красным. — Единение душ поможет с контролем, если вспомнить как долго Папа смог контролировать проклятие. Так, если я вытащу оба моих золотых ядра, достану проклятие из Лань Чжаня, соединю его с моим красным, а затем Лань Мэй вернет мои ядра назад, это сработает? – Подвел итоги Вэй Усянь. Божественные звери затихли. — Должно, — заключила Лань Цинъянь. — Но тебе понадобиться помощь Папы, чтобы удержать контроль, — напомнил Вэй Канхуинин. — Конечно и мы тебе поможем, — предложила Лань Мэй. — Это должно стабилизировать процесс. — Но, конечно, сперва нужно пробудить Папу, — сказал Вэй Аодзянь. — Я помогу, — тихий голос исходил от дверного проема. Вэй Усянь устремил свой взгляд на звук, —Тесть? Как долго ты там стоял? Цинхэн-Цзюнь вошел и обнял всех. — Достаточно долго, дитя, — сказал он Вэй Усяню. — Как я понимаю, мой сынок прятал следы проклятия в ядре? — Вы знали?! —Воскликнул Вэй Усянь, и Цинхэн-Цзюнь кивнул. — Раньше ему удавалось подавлять его успешнее. И он умолял меня не рассказывать тебе, так как он уже справился с проблемой. Я не ожидал, что она вернется… — Так для этого вы устроили ему все эти уроки и даже приглашали чужеземных учителей? — Спросил Вэй Усянь, — это было не для того чтобы разделить нас и остудить наш пыл, да? Цинхэн-Цзюнь легко улыбнулся, — какой ты проницательный ребенок. А-Чжань смог подавить проклятие еще до окончания наших уроков. А чужеземный учитель был простой мерой предосторожности, даже А-Чжань о нем не знает. — Дедушка, — серьезно начала Лань Цинъянь. — Вам действительно стоит как следует поговорить друг с другом. Цинхэн-Цзюнь посмеялся, — да, моя дорогая. —Он отвел взгляд, — я так хотел, чтобы мой сын не унаследовал способности матери… Вэй Усянь устало вздохнул, — его предсказания и есть источник проклятия? — без особой надежды произнес он. — И да, и нет, — сказал Цинхэн-Цзюнь. — Это не совсем источник, но провидения делают его достаточно уязвимым для распространения проклятия. Не будь у него их, он был бы абсолютно непоколебим. — Откуда же тогда проклятие? — Травма сильнее, чем его сердце могло вынести. Глаза Вэй Усяня расширились от шока, — вы хотите сказать, что Лань Чжань был поражен с тех пор, как мы попали в эту реальность?! Цинхэн-Цзюнь печально кивнул, — он мог подавлять его большую часть времени, спасибо твоей заботе и поддержке, А-Сянь. Я не верю, что он и сам это знал, или что кто-то вообще мог представить такое проклятие до происшествия. Я подозревал об этом с самого начала, и продолжая говорить с А-Чжанем, все больше убеждался в своей правоте. Поэтому мы и начали работать над тем, чтобы подавить его. — Так почему же оно вернулось? — Пожаловался Вэй Усянь. Цинхэн-Цзюнь пожал плечами, — я не знаю, дитя. — Так каждый раз, когда Папа был сам на себя не похож или казался нервным… Все дело в проклятие? — Спросила Лань Цинъянь. — Как долго это происходило? —Встревожился Цинхэн-Цзюнь. — Было всего пару редких случаев, но он всегда быстро приходил в себя, — заговорил Вэй Аодзянь. — Так значит, тогда с барьером… — задумался Вэй Сяоран. — Нам нужно было еще тогда это заметить. Папа никогда бы не навредил Маме. Цинхэн-Цзюнь побледнел, — А-Чжань навредил А-Сяню? —Напугано спросил он. — Не совсем, —задумчиво ответил Вэй Усянь, вспоминая о ночи, когда они собрали Си Сянь. Он поднял барьер, чтобы спасти меня. Но на секунду он потерял контроль. — Были ли еще похожие инциденты? Даже маленькие, едва заметные? — Затребовал Цинхэн-Цзюнь. Вэй Усянь и божественные звери глубоко задумались о событиях, происходивших за последнее время. — Да, — наконец сказал Вэй Усянь полуживым голосом. — Прости, Тесть, я подвел Лань Чжаня. Я должен был заметить. — Мама всего лишь человек, но я должен был заметить это! — Выпалил Вэй Сяоран в смятении, — как папа смог спрятать это от меня? — Прорычал он. Цинхэн-Цзюнь поднял руку, — прекратите винить себя. — Уверенно успокаивал он, — Это не вина кого-либо из вас. Если А-Чжань уже вел себя странно, нам нужно как можно быстрее извлечь проклятие. — Он взглянул на божественных зверей, — вы уверены, что план А-Сяня сработает? — Мы поможем Маме всем, чем сможем, дедушка, — пообещала Лань Цинъянь. — Защитим их обоих. — Спасибо, мои дорогие, — поблагодарил Цинхэн-Цзюнь. Его глаза вернулись к Вэй Усяню, — Стоит ли мне пробудить моего сына? Вэй Усянь кивнул. Цинхэн-Цзюнь дотронулся до лба Лань Ванцзи и серебристо-синее свечение озарило их обоих. Лань Ванцзи приоткрыл свои глаза. — Отец? — Прошептал он, смятенный. Цинхэн-Цзюнь провел по его волосам аккуратными пальцами, — как ты себя чувствуешь, А-Чжань? — Нормально. Вэй Усянь издал приглушенный звук. Две пары золотых глаз повернулись к нему. — Ты очень долго делал из меня дурака, Лань Чжань, — обвинил его Вэй Усянь, пугающе мягким голосом. Лань Ванцзи нахмурился. — Послушай детей и помоги мне, Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь, его глаза светились красным. — Вэй Ин, что?… — Если хочешь, чтобы я вернулся, чтобы я вышел за тебя замуж и провел с тобой всю свою жизнь, ты должен мне помочь, — Вэй Усянь зашипел, и красный пузырь охватил его. — Вэй Ин!