My Last Breath

Под контролем Цинхэн-Цзюня и с помощью божественных зверей, план Вэй Усяня сработал достаточно хорошо. Лань Ванцзи кратко ввели в курс дел, пока Вэй Аоцзянь обволакивал его успокаивающим пузырем, состоящим из энергии. — Если вы не объединитесь, то ничего не выйдет, Папа, — предупредил Вэй Сяоран. — Соберись с мыслями и помоги нам с Мамой всё исправить. — Ты уже не можешь справляться с этим сам, — пригрозила Лань Цинъянь. Лань Ванцзи молча кивнул, наблюдая за своей половинкой. Запечатав себя в красном пузыре, Вэй Усянь вытащил два своих золотых ядра, и Лань Мэй сразу же перехватила их. Он распечатал и второе своё золотое ядро. Затем Вэй Усянь растворил пузырь и потянулся к Лань Ванцзи, рукой прикрывая его сердце. Медленно и осторожно, он вытянул пугающе-выглядящую извивающуюся прядь проклятия из его золотого ядра. Лань Цинъянь и Вэй Сяоран помогли с извлечением. Как только прядь проклятия целиком покинула ядро, Вэй Усянь вновь запечатал себя вместе с ним и поглотил его своим красным ядром. После яркой вспышки красного цвета Вэй Усянь упал на пол. Лань Ванцзи устремился вперед и взял Вэй Усяня на руки, их метки соулмейтов ярко светились, пока он отчаянно вливал свою энергию в парня. Лань Мэй быстро вернула оба золотых ядра в тело Вэй Усяня, каждое из них светилось ярче чем прежде, переполненные силой. Вэй Аоцзянь и Вэй Канхуинин помогли Вэй Усяню стабилизировать ядра, пока слияние не завершилось, а проклятая прядь не растворилась в красном. Взорвалась еще одна красная вспышка с черными всполохами. Лань Ванцзи нахмурил брови и притянул Вэй Усяня ближе, вливая в него еще больше энергии. Их тела обволок мягкий розовый свет, а метки соулмейтов засияли еще ярче, чем когда-либо. Божественные звери окружили своих родителей, добавляя и своей энергии. Розовый свет горел все ярче и ярче пока, не взровался. Вэй Усянь обмяк в руках Лань Ванцзи, а спустя мгновение, и он упал на колени. --- — Вэй Ин! — Неистово завопил Лань Ванцзи. В ответ была лишь тишина. Лань Ванцзи осмотрелся и понял, что находится в совершенно пустынном месте. Солнце безжалостно лупило по его лицу, во всем его поле зрения, были только черные камни и голый песок. В этом месте была даже какая-то особая красота. «Это душа Вэй Ина?» — Задумался Лань Ванцзи. Он еще раз пробежал глазами по окружению и заметил на горизонте воду. Он задумался, настоящее это озеро или мираж, и решил проверить. Все равно больше делать было нечего. Инстинктивно, он протянулся к Бичэню, но ничего не нашел. Только тогда он понял, что его одежды черного цвета. Поняв, что зеркала поблизости не найдется, он ощупал свое лицо руками, с надеждой прощупав знакомые очертания. Он поднял свой воротник и вздохнул от облегчения, когда он увидел знакомое, украшенное «Вэй Ин». Он закрыл его глаза и почувствовал свою энергию. Все было в порядке. Даже лучше, чем обычно. Но у него не было ни его меча, ни его гуциня. Подготовив себя к длинной прогулке, он устремился сквозь пески в размеренном темпе. Но сколько бы он ни шел, вода не покидала горизонта, будто бы насмехаясь над ним. Он вздохнул… Всё-таки это был мираж. Едва слышный звук привлек его внимание, он повернулся в его направлении и увидел фигуру, пригнувшуюся за большим камнем. Он быстро устремился к мальчику. Ребёнку оказалось где-то около четырех-пяти лет. Его одежды были в грязи, растрепаны и порваны, совсем не скрывая синяки и царапины на коже. Он хныкал, его тонкие плечи сотрясались, а свое лицо он скрывал в ладонях, прижав колени к груди. Сердце Лань Ванцзи сжалось. Ему не нужно было видеть лицо мальчика, чтобы узнать, кто это. Он бы узнал его любым. — Вэй Ин, — мягко позвал его, не желая потревожить расстроенного мальчика. Мальчик поднял взгляд, его лицо выглядело побитым и помятым. Он издал напуганный взвизг и пополз, стремясь убежать от Лань Ванцзи. Лань Ванцзи почувствовал, как его сердце треснуло. Он упал на колени и протянул руку. — Я здесь не для того чтобы навредить тебе, Вэй Ин. Дитя устремил на него одержимый взгляд, — кто ты? — Ты знаешь кто я, моя любовь. Разве ты меня не узнаешь? Я — твой Лань Чжань, — мягко сказал Лань Ванцзи. Ребенок подполз ближе, с интересом в глазах, — мой Лань Чжань? Ты принадлежишь мне? — Да. Ребенок осторожно дотронулся до его руки, будто бы боясь, что он не настоящий. Лань Ванцзи не шелохнулся, позволив пальцам мальчика исследовать его руки. Удовлетворенный реальностью руки, дитя надуло губы. — Забери меня из этого ужасного места, мой прекрасный Лань Чжань! — Скомандовал он, вытягивая руки. С едва заметной улыбкой, Лань Ванцзи поднял ребенка и обхватил его за пояс, будто держа нечто самое ценное в этом мире. Дитё уткнулось своей головой ему в плечо. Робы Лань Ванцзи стали серыми, и обстановка поменялась. Лань Ванцзи был в подземелье, с пустыми руками. По телу прошла дрожь. Было ужасно холодно и темно, лишь только звук гремящих цепей вел его. Он последовал за гремящим звуком, и пришел в место, напоминающее тюрьму. Потрепанное тело подростка свисало со стены, гремя цепями. Его лицо было спрятано за длинными волосами. — Вэй Ин… — Испуганно проговорил Лань Ванцзи, спеша к мальчику. Он отчаянно потянул цепи, стараясь освободить возлюбленного. Парень поднял голову и красные глаза устремились вперед, — кто ты? Что ты здесь делаешь? — Он сплюнул, кровь потекла из его губ. — Я — твой Лань Чжань, любовь моя. Ты меня не знаешь? Я здесь, чтобы помочь, — сказал ему Лань Ванцзи, наконец-то справившись с цепями. Он поднял мальчика, и провел руками по волосам. — Вэй Ин… — Прошептал он. Мальчик взглянул на его лицо, красное свечение ушло из его глаз. — Ты слишком красив, чтобы быть настоящим, — сказал он, протягивая руку и прикасаясь к лицу ловкими пальцами. — Ты мой ангел-хранитель? — Я тот, кем ты хочешь, чтобы я был, Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи и поцеловал мальчика в лоб. Мальчик улыбнулся, и обстановка опять сменилась, одеяния Лань Ванцзи обесцвечивались все больше. На этот раз Лань Ванцзи был под водой. Вэй Усянь в своем текущем возрасте, плавал, будто бы мертвый. Без остановки «на подумать», Лань Ванцзи схватил его и быстро поплыл наверх. Когда они прорвали поверхность воды, Вэй Усянь открыл глаза и нахмурился. — Лань Чжань? Почему ты здесь? —Его глаза расширились от ужаса, — нет, нет, нет, Лань Чжань, ты не должен быть здесь. Это не место для тебя! Оно проклято! Ты должен уйти! Лань Ванцзи затянул своего истеричного партнера в объятия до тех пор, пока не наступила тишина. Затем он поцеловал его и сказал, — Вэй Ин, мы сбежим вместе. В безжизненных глазах молодого человека появилась искорка надежды, — мой прекрасный Лань Чжань, мой рыцарь в сияющих доспехах… Ты всегда спасаешь меня. — Ты тоже всегда спасаешь меня, любимый, — ответил Лань Ванцзи и опять поцеловал его. — Ты идешь со мной? Вэй Усянь улыбнулся ему и кивнул. Одеяния Лань Ванцзи вспыхнули белым, и окружение рассыпалось на мелкие осколки. Лань Ванцзи открыл глаза, медленно моргая, и постепенно очертания реального мира снова были достаточно чёткие. — Мы справились, Папа, — радостно защебетала Лань Мэй. Она быстро осмотрела родителей, — твоё золотое ядро полностью очищено! Проклятия нет, а мамино красное ядро в несколько раз сильнее, чем прежде. — И полностью под контролем, — сказал Вэй Аоцзянь. — Удивительно! — Вы двое просто удивительны, — сказал Вэй Канхуин. — И мы, конечно. Мы помогаем вам быть еще удивительнее, чем вы есть. — Серьезно, — вставила свое слово Лань Цинъянь. — Я никогда не видела людей способных на такие фантастические достижения. Мы достойно выбрали родителей. Но Лань Ванцзи едва слышал их, все его внимание было сфокусировано на неподвижном теле Вэй Усяня. Он прошептал, — проснись, Вэй Ин. Все хорошо. Все получилось. Проснись. Ответа не последовало. — Почему он не просыпается? — Слезы текли по прекрасному лицу Лань Ванцзи, — он сказал, что пойдет со мной… Вэй Канхуинин превратился и обвился вокруг руки Вэй Усяня, проверяя его состояние. — Мама в порядке, — констатировал он. — Его ядра тоже в порядке. Все стабильно. Проклятия нет, — уверила их Лань Мэй. Лань Цинъянь и Вэй Аоцзянь тоже осмотрели его. — С его энергией все в норме, даже лучше чем обычно. Никаких следов, — добавила Лань Цинъянь. — Он просто спит, Папа, — вынес вердикт Вэй Аоцзянь. Вэй Сяоран тоже превратился и ткнул в Лань Ванцзи огромной, пушистой головой, — Мама скоро проснется. Не переживай. Все хорошо. Лань Ванцзи поднял свое заплаканное лицо, — Да? — Да, — уверенно сказали пятеро божественных зверей. Цинхэн-Цзюнь молча протянул сыну влажное полотенце, чтобы протереть лицо. Все терпеливо ждали, пока Лань Ванцзи придет в себя. — Спасибо, — мягко пролепетал он. — Ты — идиот, Папа, — Лань Цинъянь моментально начала ругаться. — Какого черта ты надумал? — Следи за языком, моя дорогая, — пригрозив, сказал Цинхэн-Цзюнь. Он направил свой строгий взгляд на своего сына, — но, впрочем, я бы тоже хотел услышать ответ. Лань Ванцзи опустил голову и отказался поднимать взгляд. — Он, наверное, вообще не думал, — напал на него Вэй Аоцзянь. — Слишком много времени на урезонивание Мамы. — Почему ты скрывал это, Папа? — С нажимом спросила Лань Мэй. — Ты скрывал это даже от меня… Меня! — Прорычал Вэй Сяоран. — Ты думал вечно сможешь подавлять проклятие? — Спросил Вэй Канхуин. — Нет, я, конечно, понимаю, что это крайне удивительно, что ты смог полностью подавлять это раньше, и скрывал это от нас… — Даже если ты хотел спрятать это от А-Сяня, почему ты утаивал это от меня, А-Чжань? Я помогал тебе с подавлением раньше, и с радостью сделал бы это снова. Так почему, А-Чжань? — Потребовал ответа Цинхэн-Цзюнь. — Я не хотел, чтобы ты разлучал нас с Вэй Ином, — едва слышным тоном пробормотал Лань Ванцзи. Цинхэн-Цзюнь потерял осанку, чувствуя, будто получил удар в живот. Затем он присел рядом с младшим сыном, схватив его за плечи, заставляя смотреть на него. — А-Чжань, — слишком ровным, будто пустым, голосом начал он. — Я никогда не разделю вас с А-Сянем, несмотря ни на что. Обещаю. Ты понимаешь? Лань Ванцзи медленно кивнул. Затем Цинхэн-Цзюнь дал ему сильнейшую пощечину. Лань Ванцзи покорно закрыл глаза, в ожидании второго удара. Когда его не последовало, он открыл глаза, увидев отца, с яростью смотрящего на него. — Ты вообще понимаешь последствия проклятия? Ты знаешь, что оно уничтожало твое золотое ядро? Что ты думал случится, когда его не станет? Твоя жизнь сократится лет до 30! Ты думаешь твоя скоропостижная смерть не разделит вас с Вэй Ином, идиот? — Бранился Цинхэнь-Цзюнь, повышая голос. Лань Ванцзи молчал. Он все это знал. Он старался как мог, чтобы контролировать проклятие, и обычно у него получалось, но риски он отрицать не мог. Как иронично, подумал он, вспоминая прошлую жизнь своего парня, когда он постоянно предупреждал Вэй Усяня о вреде темного пути и потере контроля. И вот он, грешит тем же самым. Цинъхэн-Цзюнь вздохнул, чувствовалось, что усталость пронизала его насквозь, — ты знаешь, что вызвало обострение? Лань Ванцзи затряс головой. — Ты дурак, Папа, — повторила Лань Цинъянь. — Мы знаем, что ты можешь бороться с тьмой в душе и сердце. Но когда это превращается в проклятие, нужно просить помощи. Я поверить не могу, что ты это скрывал. Ты хуже, чем Мама. Лань Ванцзи едва кивнул, не ища прощения. — Ты не один, Папа, и не должен справляться со всем в одиночестве. Ты же знаешь это, да? —Спросил Вэй Сяоран. Тихие слезы потекли по лицу Лань Ванцзи, и он притянул Вэй Усяня еще ближе. Вздыхая, Вэй Сяоран обвился вокруг родителей в своей пушистой форме и замурчал. Лань Мэй тоже превратилась и начала тереться головой об целую щеку Лань Ванцзи. На другой сиял отпечаток руки Цинхэн-Цзюня. Вэй Канхуинин, который так и не сдвинулся с руки Вэй Усяня, немного ослабил хватку и нежно обвился хвостом вокруг руки Папы. Лань Цинъянь и Вэй Аоцзянь тоже превратились и обняли родителей. Цинхэн-Цзюнь потрепал волосы сына, пока тот не успокоился, и дал ему еще одно мокрое полотенце. Спустя некоторое время, Лань Цинъянь и Вэй Аоцзянь отцепились от папы и вернулись в людское обличие. — Дядюшки пришли, — сказала Лань Цинъянь. Она ткнула Лань Ванцзи в руку, — пойдем, нужно разобраться, что там случилось. — Не переживай за Маму, он будет в порядке, — уверил Вэй Аоцзянь. — Я останусь с Мамой, — предложил Вэй Канхуин. — Идите, я дам вам знать сразу, как только что-то произойдет. Лань Ванцзи позволил утянуть себя. --- Почитаемая Триада, Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань и Вэнь Цин прибыли. Не Хуайсан, Цинь Су и Цзян Янъли уже подали им чай. Все дети тихо сопели рядом. Лань Ванцзи объяснили, что произошло после того, как он отключился. — Отец забрал пленных в Юньмэн Цзян, — сказал Цзян Чэн. — Люди из Юньмень Цзяна, направились помочь им к Цишань Вэнь и Цинхэ Не, — он посмотрел на Цинхэн-Цзюня и склонил голову. — Это была очень хорошая идея. Когда Сяо Синчэнь встретил Цзян Фэньмяня и отправился к Цинхэн-Цзюню, тот предложил им двоим отправиться на общее собрание и договориться о транспортировке пленных. У Цзинь Цзысюня и Су Шэ давно есть люди, симпатизирующие им в Ланьлин Цзине и Гусу Лань, а Цишань Вэнь и клан Сяо Синьчэня уже присматривали за Си Сёнгом. Так что пленников могли расположить только в Юньмэн Цзяне или Цинхэ Не. Идея была хорошей, так что Сяо Синчэнь и Цзян Фэньмянь так и сделали. Сяо Синчэнь и Сюэ Ян вернулись с людьми, чтобы узнать, не нужна ли Сунь Ланю помощь. Должно быть сложно справляться с двумя из Четырех Друзей. Не Минцзюэ взорвался смехом и сказал Цзян Фэньмяню, что все пленники были его, и что нет никого страшнее Пурпурной Паучихи в ярости. Цзян Чэн горделиво хмыкнул и все согласились. Итак, Су Шэ, Цзинь Цзысюнь и их приспешники томились в темнейшем подземелье Юньмэн Цзяна, под строгим взглядом Мадам Юй, сотрясаясь от ужаса, молясь, чтобы их наказание назначали как можно скорее, чтобы они смогли сбежать от неё. --- — Мама зашевелился, еще пара минут и он проснется, — проговорил голос Вэй Канхуина в голове Лань Ванцзи. Второй Нефрит Гусу Лань встал, поклонился гостям и поспешил к возлюбленному. Вэй Сяоран и Лань Мэй пошли за ним, а Лань Цинъянь с Вэй Аоцзянем остались, чтобы сообщить тётям и дядям о всем произошедшем. Они не могли сказать, что у Вэй Усяня три ядра, так что эту часть они приукрасили (с небольшой помощью Цинхэнь-Цзюня), но все же смогли описать все события. Что происходило в сознании Вэй Усяня и Лань Ванцзи было загадкой для всех, но они понимали, что соулмейты вряд ли когда-либо об этом расскажут. --- Вэй Сяоран и Лань Мэй рассказали Папе, что предлагал Вэй Канхуин, пока они шли к комнате Вэй Усяня. Как итог, когда они вошли в комнату Лань Ванцзи пылал от злости. Вэй Канхуин улыбнулся всем, но стоило ему увидеть выражение лица Папы, он замер. — Вы ему рассказали, — обвинил он брата и сестру. — Конечно, — сказала Лань Мэй. Вэй Сяоран вкрадчиво добавил, — мы же не можем позволить, чтобы глупость Мамы и Папы, влияла и на тебя. — Они молодцы, — сказал Лань Ванцзи, поглаживая детей по головам. Он замер строгим взглядом на Вэй Канхуине, и мальчик заерзал. — Но Мама уже меня наказала, — едва слышно сказал он. — С учетом этого, ты под домашним арестом на неделю, и на две недели без сладостей, — безэмоционально проговорил Лань Ванцзи. Вэй Канхуин выглядел так будто сейчас заплачет, — но, Папа… Лань Ванцзи схватил мальчика и прижал к груди, как уже делал Вэй Усянь, — никогда не смей говорить о себе, как о расходном материале, — тихо сказал он. —Для нас ты незаменим. Ничего в мире не стоит того, чтобы пожертвовать ребенком. Вэй Канхуин закрыл глаза и положил голову на широкую грудь отца. —Да, Папа, — мягко проговорил он. Развернувшись к брату с сестрой, он схватил их и потащил из комнаты, — идемте. Уверен, Папе с Мамой нужно побыть наедине. Лань Ванцзи глубоко вздохнул и присел на пол у кровати. Наклонившись, он прижался губами к брови Вэй Усяня в поцелуе любви. — Проснись, Вэй Ин, — просил он, его голос был едва громче шепота. Глаза Вэй Усяня резко открылись, — Лань Чжань…? — Я тут. Вэй Усянь улыбнулся, посмотрев на свое любимое лицо, с интересом смотрящее на него. Его глаза горели яростью, он резко привстал, врезавшись прямо в нос Лань Ванцзи. Лань Ванцзи тихо отступил и сел на колени, даже не утруждаясь позаботиться о кровоточащем носе. Вэй Усянь пробежал глазами по парню, волна вины накатила на его сердце. Он не хотел навредить Лань Ванцзи. Его глаза сузились, когда он увидел отпечаток ладони на щеке Лань Ванцзи. — От кого пощечина? — От отца, — ответил Лань Ванцзи, опустив голову. Брови Вэй Усяня комично поднялись, — что еще? — Не задумываясь, спросил он, зная, как любят наказывать Лани. Если Цинхэн-Цзюнь всерьез навредил Лань Ванцзи… Его глаза засияли красным. — Он накричал на меня. Дети тоже бранились, — вполголоса сказал Лань Ванцзи, не поднимая головы. Красное свечение пропало из глаз Вэй Усяня. «Так даже Свёкор умеет кричать, да?» Подумал он, едва улыбнувшись. Лань Ванцзи покорно оставался на коленях с опущенной головой. Вэй Усянь почувствовал, как его сердце сжалось. Это было так неправильно. Вэй Усянь должен парить в небесах, взирая на смертный мир… Он затряс головой и скрепил сердце. Ему стоило вбить мозги обратно в голову соулмейта. — Прости, Вэй Ин, — тихо сказал Лань Ванцзи. — С моей стороны было неправильно прятать от тебя что-то. Злость Вэй Усяня испарилась, — но почему, Лань Чжань? Я все еще такой ненадежный для тебя? — Нет! — Резко вскинул голову Лань Ванцзи. Вид следа на щеке заставил Вэй Усяня чувствовать себя еще хуже. — Тогда почему? — жалобно спросил он. Лань Ванцзи склонил голову и промолчал. Вэй Усянь устало вздохнул, — клянусь, Лань Чжань, ты прямо заставляешь меня уложить тебя на свои колени и надрать тебе зад, как я уже сделал с А-Хуином. Без слов повинуясь, Лань Ванцзи встал и уложил себя на живот на коленях Вэй Усяня, предоставляя свой зад для наказаний. Вэй Усянь не знал, плакать ему или смеяться. После долгого момента неопределенности, он приподнял Лань Ванцзи и усадил его на кровать. Затем он подпрыгнул с кровати и уселся на пол, крича на парня до тех пор, пока не потерял голос. Лань Ванцзи тихо слушал его, его голова и плечи устремленны в пол. — Прости, — прошептал он, когда Вэй Усянь сделал передышку. — Без «Каждый день» целый месяц, — объявил Вэй Усянь. — Вот твое наказание. Лань Ванцзи поднял голову с таким трагичным взглядом, что Вэй Усянь вздохнул. — Не смотри на меня так, — упрекнул его Вэй Усянь. — Не такое это и страшное наказание. Если бы я мог пережить разлуку с тобой, я бы отказался видеть твое прекрасное лицо на целый месяц. Золотые глаза потускнели и в животе Вэй Усяня сплелся ком вины, будто бы он пнул маленькое беззащитное животное. Он снова вздохнул. — Лань Чжань, для меня это так же тяжело, как и для тебя, понимаешь? Смирись в этот раз, чтобы в следующий раз ты подумал, когда захочешь сделать что-то настолько же глупое. Лань Ванцзи склонил голову, — м-м-м. — Он встал с кровати, присев на колени рядом, взял руку Вэй Усяня и нежно прижался губами к его ладони. — На поцелуи тоже запрет, — монотонно ответил Вэй Усянь. — И никаких прикосновений. Слезы потекли по лицу Лань Ванцзи. Он смотрел на Вэй Усяня глазами, полными боли. Вэй Усянь вздохнул и поддался. — Хорошо, прикосновения и объятия можно, но никаких поцелуев и чего-то погорячее, понял? — Он помотал головой, — ты только посмотри, кем мы стали… Обычно, ты говорил такие вещи. Вот так я себя чувствовал, когда ты говорил мне вещи вроде «Пить нельзя», «Ругаться нельзя» и другие дурацкие правила из Облачных Глубин. Лань Ванцзи прикусил губу и кивнул. Вэй Усянь склонился и обхватил целую щеку возлюбленного. Розовое свечение охватило их, и лицо Лань Ванцзи исцелилось под свечение их меток. — Ну вот, это мой прекрасный Лань Чжань, — мягко сказал Вэй Усянь и вытер слезы бесконечно нежными прикосновениями. —Не пугай меня так, Лань Чжань. Я думал у меня сердце остановится, но ты сказал, что не умрешь, и я поверил. — Спасибо, —едва слышно ответил Лань Ванцзи. — Спасибо, что спас меня. Вэй Усянь истерично засмеялся, — ты вся моя жизнь, Лань Чжань. Так что я спасал себя, — он поднял взгляд, ртутные глаза встретились с золотыми. — Но пообещай мне, Лань Чжань. Пообещай, что не будешь больше прятать такое от меня, никогда. Даже если ты по какой-то причине не можешь поделиться со мной, по крайней мере попроси помощи у тех, кто может помочь. Пожалуйста, любовь моя. Пообещай. — Я обещаю, — ответил Лань Ванцзи мягким, но уверенным голосом. Он снял свою лобную ленту и обвязал вокруг левого запястья Вэй Усяня, — когда ты посчитаешь, что я был достаточно наказан, верни ее на место. До тех пор, я повинуюсь каждому твоему слову. Вэй Усянь глубоко вздохнул, зная, что он не выдержит целый месяц. — Так не честно, Лань Чжань, — поспорил он без всякой злобы. — Один твой взгляд, твои слова… Ты пытаешься сделать так, чтобы я забыл твое наказание? Глаза Лань Ванцзи засветились. Для Вэй Усяня это выглядело как молчаливое «А у меня получается?». Вэй Усянь вздохнул и уткнулся лбом в плечо Лань Ванцзи. — Я тоже могу быть упрямым, — раздраженно пробормотал он. — Просто так я от тебя не отстану. Лань Ванцзи обнял его и, казалось, они были готовы вечность просидеть в этой тишине.