I'm not sorry

- Прошло пять дней и они все ещё не дают мне навестить тебя? По другую сторону телефонного разговора, Чимин вздыхает. Он только что позавтракал (“мне дали вафли и клубнику с этим противным сиропом!”), а Чонгук решил прогуляться в пижаме. Соседи проходили мимо и замечали его, шагающего по бордюру, многие пялились на его странный прикид, а некоторые останавливались на пару слов. Это просто короткий разговор, ничего примечательного или запоминающегося. Люди здесь знают его имя из сборов по кроссу, по его первым местам почти всех соревнований и они обязаны были поговорить со знаменитым Золотым Бегуном школы. - Я давно тебя не видела, дорогой! – воскликнула одна из соседок, её лицо спрятано под тёмными очками. – Последний раз я видела тебя летом перед учебным годом. - С ума сойти, как летит время, да? – ответил Чонгук. Судя по взгляду, в её глазах застыла тревога, что было лишним. Просто потому что он ходит по городку в странной одежде не значит, что он продаёт наркотики или связан с алкоголем. Забота бессмысленна, потому что Чонгуку не жаль. В это утро, ровно в девять тридцать, его мать ворвалась в комнату и сказала уйти, пока она не успокоится. Похоже, он вогнал их в долг за сотовую связь. И что такого, если он всегда болтает с Чимином? Как будто кто-то ещё с ним разговаривает, кроме Хосока. Все друзья по кроссу прекратили с ним общение, когда Хосок объявил их интерес в беговых дорожках. Это не проблема, правда. Там больше данных по телефонным звонкам. Восемь часов в день не так плохо, да? - Я с ней в этот раз, - сказал его отец, когда он уходил из дома. Сегодня суббота, а это значит, что отец был за столом. Хмурый взгляд украшал его лицо, ещё больше чем за неприятность, когда Чонгук завалил последний экзамен по химии. – Столько данных за несколько дней – глупость. - Тебе должно быть стыдно, - вмешалась его мать, наблюдая за тем, как сын надевает Сперри. – Счёт должен высчитываться из твоего кармана. Чонгук не ответил и даже не стал переодеваться в подходящую одежду. Ему нужно уйти до того как что-то пойдёт не так или мать попросит его телефон. - Тебе хоть стыдно? Что составляю больному другу компанию пока он лежит в больнице? Я не стыжусь, и не сожалею. Чимин всегда звонит после завтрака, поэтому Чонгук не взял машину. Перед звонком, он спускается по улице, прежде чем мысли занимают его. К чему агония из-за слишком активных расходов на сотовую связь? Чимину одиноко и он нуждается в ком-то, кто будет рядом. Звонки намного проще и намного более личное, чем сообщения. Зачем позволять Чимину страдать одному, в больнице, где он на расстоянии звонка? Звонки дают возможность прочитать его эмоции по тону его голоса, как он повышается, когда он восклицает, когда ему что-то нравится или звучит грубо, когда он устаёт. - Я знаю, это нелепо, но таков протокол. Каждый раз, находясь в палате интенсивной терапии, тебе нужно отдыхать определённое количество дней, - успокаивает Чимин. - Как думаешь, сколько дней это займёт? - Не знаю. Переступив за бордюр и шагая по знакомой дорожке к парку, Чонгук морщит нос от доносящегося запаха подгоревшего бекона. Впереди, парк совершенно безлюдный, так, как ему нравится. Избегая случайных отверстий в бетоне, Чонгук слышит как Чимин ворочается на кровати, его взгляд сосредоточен на земле. Это бесспорно, жалкое подобие дорожки, за счёт травы, растущей между вымощенных плит бетона. Однако, это кажется знакомым, воспоминания, связанные с этим отдалённые, но дорогие. Будто вчера он качался на качелях тут с мороженым на палочке в руке, его мама мягко подталкивала его выше в воздух. Пока Чимин с кем-то говорит, скорее всего с одной из медсестёр, Чонгук пересекает деревянный настил и встаёт за качелями. - Извини, моя медсестра проверяла пульс. - Пульс? – брови Чонгука хмурятся в недоумении. – Для чего ей это нужно? - Правда, не о чем волноваться. - Вообще-то, это заставляет волноваться, Чимини. - Чонгуки, это пустяки. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Если это пустяки, почему ты мне ничего не говоришь? Едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, Чонгук слегка касается качелей. – Ладно, лишь бы тебе было лучше. - Мне лучше, клянусь! - Хорошо. Попробуй угадать, где я. - Ты знаешь, я плохо в этом разбираюсь! – потом повисает пауза, Чимин раздумывает. – Ты сказал, что тебя выгнали из дома, это значит, что ты можешь уйти недалеко… ты в супермаркете? - Чимин, я даже не живу рядом с супермаркетом, - Чонгук фыркает, широко улыбаясь, когда Чимин смеётся. – Я в парке, о котором всегда говорил. Я чувствую здесь дух детства. - Это штука по принципу карусели? - Да. – качели маловаты для его задницы, но он всё равно качается. – Сейчас я на качелях. Думаю, я их сломаю. - Не делай этого, - тихо говорит Чимин, с улыбкой в голосе, и Чонгук чувствует знакомое тепло, развивающееся в груди. - Они давят мои бёдра. - Ну слезай! Чонгук, слезай с качелей! – Чимин смеётся, и Чонгук тоже. - Ладно. Может, тогда я прокачусь на этой карусели. – Спрыгнув с качелей, он направляется к платформе. - И одновременно будешь говорить со мной? Ты сломаешь телефон. - Я так не думаю. У меня хорошая хватка. – ступив на платформу и свесив ноги через край, он отталкивается от земли. – Меня уже заметил весь городок в моей пижаме с космическими кораблями. Назад дороги нет. Сжимая перекладину одной рукой, другой прижимая телефон к уху, он продолжает отталкиваться от земли. Качели вращаются быстрее и быстрее, по кругу снова и снова. Поставив ноги на платформу и наслаждаясь катанием, Чонгук кричит. - Ты так громко дышишь, - Чимин хихикает. - Это весело, - Чонгук улыбается, подняв голову к посветлевшему небу. - Хотел бы я быть там, - Чимин дуется. В его голосе звучит грустный оттенок, то, что пробирает Чонгука и оставляет после себя пустоту. Если бы только он мог поехать в больницу и увидеть Чимина, потрогать его щёки и убедить, что всё будет хорошо, что он будет ждать сколько понадобится. Вытащить его из клетки, похожей на комнату и вывести на свежий воздух. - Ты будешь, как только тебе станет лучше. Я приведу тебя в этот парк и мы сломаем качели вместе нашими толстыми жопами и будем кататься на этой карусели до тошноты. Идёт? - Идёт. Когда Чонгук спрыгивает с платформы, всё вокруг внезапно закружилось. Мир опрокидывается, вместе с его телом. Тихий стон вырывается изо рта, и он спотыкается, коленом ударившись о землю. Телефон выскальзывает из его рук, упав на грязную поверхность земли, голос Чимина громкий и чёткий. - Чонгук, ты в порядке? Что случилось? Чонгук, пожалуйста, ответь мне! Ты в порядке?! Ты поранился? Его голос звучит истерично. - Я в порядке, - кричит Чонгук в телефон, стряхивая грязь с пижамы. Подняв телефон, он уверяет. – Просто запачкал пижаму. - Слава Богу, я думал, что ты упал в обморок! Точно всё в порядке? - Чимин. Я в порядке. Не нужно так остро реагировать. – Теперь очередь Чонгука успокаивать, и он продолжает стряхивать грязь, вставая на ноги. Сделав глубокий вдох, голос Чимина приобретает нежное спокойствие. – Ладно, ладно. Просто, я не знал что думать, когда ты уронил телефон. И ты стонал, как будто от боли. Вернувшись к качелям, Чонгук смотрит на двоих детей, колесящих по улице. Переживания Чимина ему нравятся, и он не знает почему. - Так вот! Чонгук фыркает. – Ты эксперт в смене тем. - Ты не можешь меня винить, я был изолирован большую часть жизни. – Прежде чем Чонгук успевает извиниться, Чимин быстро добавляет. – Так чего я должен ждать, когда ты приведёшь меня в парк? - Хм. – Чимину нравятся эти сопли, значит, пикник? Поедание снеков на закате? – Может быть, я купил бы дешёвое эскимо, которое всегда ел в детстве и мы могли бы поесть их вместе. - Звучит неплохо, но я не буду мороженое со вкусом винограда. Не люблю виноград. Это напоминает мне о лекарстве. - Вау, я думал, что я такой единственный. Я всегда бы давал виноградное мороженое маме, так их не любил. Воцаряется недолгое молчание, когда Чонгук качается, а Чимин ворочается на кровати. Чонгук безмолвно задаётся вопросом, движение в постели – единственное упражнение, которое он выполняет? - Думаешь, пора домой? – внезапно шепчет Чимин. Прежде чем начать с того, какая ужасная у него мать, он проверяет время на телефоне. На часах около одиннадцати. - Пожалуй, да. - Хорошо. Поговорим, когда ты придёшь домой? Как всегда, прямо перед тем как сбросить, голос Чимина звучит с такой надеждой. Даже если Чонгук хочет сказать «нет», даже если смертельно устал или ему необходимо сосредоточиться на тренировках, он никогда не решался отказать в просьбе друга. Потому что, а вдруг? Чонгук надеется, что Чимину станет лучше, но есть что-то странное в том, что он избегает темы. Это нерешённая загадка, выздоравливает Чимин или нет. Это беспокоит Чонгука, и он не знает, чего ждать каждый раз как Чимин отвечает на вызов. Словно Чонгук ходит по стеклу. Он постоянно задерживает дыхание и готовит тело к трещинам и дальнейшему падению, порезам об острые края и кровотечению на светящийся горный хрусталь.