I'm not sorry

- Ты хочешь навестить пациента? – секретарь в приёмной за стойкой регистрации, светлые волосы выбились из хвоста, выжидающе смотрит на Чонгука, постукивая ручкой по стопке бумаг. Как будто она не слышала женщину, стонущую через всю комнату на стуле или мужчину, кашлявшего в его грязные руки, тихий ребёнок сидел рядом. Избегая взгляда женщины, сидевшей через всю комнату, её голова покачивалась, а сама она подёргивалась на плюшевом больничном стуле, Чонгук кивает. – Его зовут Пак Чимин. - Пак Чимин. Хм, посмотрим… Просматривая бумаги, она бормочет под нос. Что-то в выражении её лица явно выдаёт усталость, от тёмных кругов под глазами до дрожащих рук. Глупо, на самом деле. Чонгук бы тоже был таким, если бы работал в такой ужасно пахнущей обстановке круглые сутки. Во всех больницах есть этот резкий запах антисептика, который горит в носу, и это наталкивает на воспоминания о прививках от гриппа и порванных швах. Ожидая, Чонгук осматривает большое помещение приёмного покоя. Там мягкий серый ковёр, столы сделаны из красного дерева и несколько телевизоров с плоским экраном, которые не дают комнате впасть в необычную тишину. Без сомнения, это одна из самых приятных больниц на его памяти. Однако, проходя через блестящие двери, это было самое странное зрелище, на которое он наталкивался. Его внимание привлекло от необычной женщины, сидящей рядом с огромным аквариумом, головой касаясь холодного стёкла до секретаря с мёртвыми глазами. Когда он проходил мимо мужчины и ребёнка, пара уставились на него, и от этого было неуютно. Это больница, не цирк, в конце концов. - А. – Положив тонкую подвеску с пластиковой картой на поверхность стола, она объясняет. – Это твой пропуск. Если ты случайно снимешь его, тебя выпроводят из палаты пациента на улицу. Даже если мы знаем, что ты навещаешь определённого пациента и следуешь правилам, мы строго соблюдаем больничный распорядок. Тебе нужна эта карточка для посещения. Мы не можем впустить в палаты посетителей, не получивших разрешение. Часы посещения заканчиваются в девять вечера и начинаются в восемь утра. - Спасибо. – Взяв пропуск, Чонгук молча читает мелкий набор символов. -Пак Чимин; Посетитель, палата 437- - Наверх по лестнице, - указав на лестницу в сторону, она добавляет. – Поднимаешься наверх и находишь нужную палату. Палата 437 расположена на самом высоком этаже, так что будь готов пройти много ступенек. - Хорошо звучит. – Надевает подвеску на шею, вещь клацает по груди, пока Чонгук направляется к лестнице. Как и в приёмной, почему-то тихо. Ступени не слишком крутые, даже покрыты пушистым серым ковром, но чересчур пахнет антисептиком и швабрами. Один вдох вызывает у Чонгука головокружение и кашель. Дыша через рот, Чонгук делает первый шаг, его взгляд цепляется за пресные стены. Знаки и картинки расклеены в случайном порядке, мало разбавляя безвкусный фон. Чимин на самом верхнем этаже, а это значит, что придётся подняться ещё на несколько этажей. Много времени, чтобы подумать, и Чонгук задумывается о друге. Он привык к отвратительному запаху? Этот запах стоит повсюду, даже когда Чонгук взобрался на бесконечное количество ступенек. Хорошо, что он в хорошей форме. Лестница для него совсем не проблема, без труда перепрыгивая через две ступеньки и это либо тревога, либо запах антисептика вызывает у Чонгука лёгкую слабость. Никогда раньше он не был так встревожен, и мысли, что кто-то лежит в постели, заставляют его чувствовать это. От тревоги тошнит, он уверен в этом и от этих чувств ему неспокойно. Чонгук хороший пример самоуверенности и наплевательского отношения, и друзья посмеялись бы над его навязанной тревогой. На нужном этаже он открывает дверь, ведущую в коридор. Ботинки постукивают по сияющему белому паркету, Чонгук считает числа, проходя мимо дверей, его пульс ускоряется. Все двери похожи одна на другую, выкрашенные в белый цвет и скучные. 411. 412, 413, 414. Когда мимо проходит медсестра, её лицо полускрыто маской, а взгляд мелькнул в сторону карты на его шее. 428, 429, 430, 431. Кто-то кричит, и три медсестры выбегают из палаты, их перчатки влажные. Это не кровь. 437. Стоя за дверью, Чонгук вытирает ладони о джинсы. Сбоку от двери имя, написанное синими заглавными буквами. Маленький смайлик рядом вызывает у Чонгука улыбку и доля напряжения покидает его тело. ПАК ЧИМИН :) Представив, что Чимин пишет своё имя синим мелком, чуть заметная улыбка появляется на его лице, когда он проводит пальцами по табличке, задержав руку на дверной ручке. Желудок скручивает, отчего рука замирает и убеждает его уйти. Почему он такой? Чимин не известный или страшный, единственные факторы, которые заставляют нервничать Чонгука рядом с такими личностями. Учитывая то, что Чимин тоже не должен быть причиной такой тревоги. На самом деле такой милашка как он, слишком солнечный и понятливый, не должен оставлять Чонгука парализованным и спрашивать себя, надо ему стучать в дверь или нет. Чимин слишком милый и его характер совершенно прекрасный, а Чонгук продолжал думать об их разговорах, поднимаясь по лестнице. Это странно, с каким нетерпением он ждёт сообщений с пожеланием доброго утра и долгих телефонных звонков. Вот почему Чонгук тянет резину, потому что понимает, что Чимин слишком хорош для него. Слишком прекрасно, если Чимин примет его какой он есть. Хотя Чонгук знает, что он не идеальный, что замечательный характер Чимина намного замечательнее его, он знает, что Чимин всё равно будет ему улыбаться. Даже если Чонгук испортит их первую встречу или Чимин разочаруется в его характере в реальной жизни, он знает, что старший не скажет ничего дурного. Глубоко вдохнув, он легонько стучит в дверь. – Чимини? - Чонгук! – слышно, как кто-то бежит. Внезапно, кто-то ударяется о дверь так, что сотрясается древесина и Чонгук делает небольшой шаг назад, шокированно открыв глаза. - Ай, ай, - хнычет Чимин через дверь, дверная ручка дрожит. - Ты в порядке? - Кажется, я подвернул лодыжку… Чонгук теребит пальцами, уставившись на дрожащую дверную ручку. – Тебе помочь открыть дверь? Я могу сделать это за тебя. – Скривившись от того, как робко это прозвучало, Чонгук делает глубокий вдох и пытается расслабиться. - Я в порядке! Когда дверь распахивается, Чонгук забывает как дышать. Первое, что он замечает, это светло-коричневые глаза. Это возможно иметь такие сияющие глаза, их радость прямо светится в глубоких орбитах? То, как они изучают лицо Чонгука, осматривая каждую ямочку и родинку, до лёгкой морщинки, вызванной широкой улыбкой Чимина. Улыбка – это то, что Чонгук изучает дальше, влажные губы обрамляют блестящие зубы, заметив лёгкий скол на переднем зубе. Улыбку сдерживает степень боли из-за подвернувшейся лодыжки, но тем не менее, она красивая и невинная. Это заставляет сердце Чонгука биться быстрее. Чимин держит ступню рукой, другая рука опирается на стену для равновесия. Как в последние разы, связанные с магазином мороженого, он одет в простую больничную рубашку. Она растянута вокруг талии и на ногах, открывая вид на худые руки и выступ подбородка. Даже ключицы выпирают. Пропустив руку через чёрные пряди и почти потеряв равновесие, Чимин нервно смеётся, проследив за взглядом Чонгука, скользнувшему по его худой фигуре. Чимин, не смей смущаться. Когда их взгляды снова встретились, Чимин закусил нижнюю губу, пряча лёгкую дрожь. Слишком много эмоций в его глазах, слишком позитивные и личные. Всё это так чересчур и Чонгук чувствует себя недостойным. - Чонгук- И Чимин не может произнести ещё слово, потому что руки Чонгука обвивают его худое тело, притягивая ближе. Чувствуя, как Чимин сжимает его руки и (едва, из-за роста) кладёт голову на плечо Чонгука, счастливый, но со слезами на глазах. И Чонгук рядом, чтобы утешить, его тело разгорячённое напротив чиминова, вдыхая запах старшего. Он совсем не резкий, по сравнению с запахом свежепостиранной одежды. - Я так рад, что ты пришёл, - Чимин смеётся, его лицо спрятано на плече Чонгука. - Я тоже рад. – Чонгук заверяет слова, слегка сжав Чимина, и клянётся, что парень тает в его объятиях ещё сильнее. – Ты выглядишь лучше, чем я думал. Отстранившись и смахнув слёзы, Чимин кивает, его щеки раскраснелись. – Аналогично. Ты более подтянутый, чем я представлял. – И его взгляд блуждает по рукам Чонгука, по венам, выпирающим из кожи и хихикает. – И ты горячий. - Чимини, если бы тебе пришлось подниматься по той лестнице, ты бы тоже был горячим. – Чонгук улыбается, его рука всё ещё уверенно лежала на чиминовом боку. И Чимин снова улыбается ему, его щеки вспыхнули и глаза смотрели вглубь глаз Чонгука, переполненные счастьем. Может быть, Чимин не замечает того, как крепко он сжимает руки Чонгука, большие пальцы поглаживают мягкую кожу, создавая небольшие, успокаивающие круги. Это то, что замечает Чонгук и позволяет ему. Любой другой парень, который был бы так близко и смотрел на него такими глубокими и полными надежды глазами, получил бы оплеуху и пинка. Однако, Чимин другой. Ни за что на свете он не забудет то, в чём как-то признался Чимин, давнее сообщение, но совершенно незабываемое. Чимин: Я очень бы хотел, чтобы кто-то обнял меня :/ ко мне давно никто не приходил, и я скучаю по объятиям. Медсёстры никогда не обнимают меня, не то, чтобы я не хочу. Это было бы вроде как фальшиво? Но я хочу, чтобы кто-то знакомый обнял меня руками и не отпускал! Чимин: Я знаю, что тебе это покажется странным, но ты начинаешь мечтать о человеческом контакте, когда лежишь в больнице! - О! – отстранившись от Чонгука и жестом пригласив в комнату, Чимин отходит в сторону, чтобы впустить его. – Я оставил тебе яблоко. Если ты ещё голоден, то есть! С ответом Чонгук не торопился. Взглядом он блуждал по простой палате и опрятно заправленной кровати. Капельница стоит рядом с ней, новая и готовая к использованию. Совсем недалеко от кровати, только в двух шагах от неё, стоит стол. Он зажат между кроватью и стеной, светло-голубая тетрадь лежит сверху, ручка рядом. Прямо над ним расположено окно, слегка приоткрытое, чтобы впускать лёгкий ветерок. Чимин, должно быть, сидел за столом, чтобы смотреть в окно, замечает Чонгук. Или может, он отодвигает стол? Напротив кровати размещается большой стеллаж с телевизором и несколькими книжками. Хотя палата казалась простой, некоторые детали без сомнения делали её комнатой Чимина. - Чонгуки? – встав позади Чонгука, Чимин обхватывает руками его талию, со слабой улыбкой на губах. – Земля вызывает Чонгука? Его ладони такие маленькие, а руки от плеча до запястья слишком худые. Они похожи на ветки, гибкие и которые так легко сломать. Волна желания защитить накрывает Чонгука, обнимая рукой талию Чимина, отметив, как его улыбка становится шире, а глаза оживляются. - Что? - Вот твоё яблоко. Пока Чимин смотрит как он ест яблоко, смеётся и бьёт Чонгука по руке, делая из этого представление, Чонгук чувствует, как это знакомое чувство проникает в грудь. Оно согревает, когда Чимин идёт к столу и хватает тетрадку, усаживаясь на кровать и похлопав по месту рядом с собой. - Я всё ещё не могу поверить, что ты здесь, в моей палате, - застенчиво признаёт Чимин, открыв тетрадку и пролистывая страницы. - Почему это? - Всё это похоже на сон, ты приходишь и навещаешь меня. Просто я так счастлив, что ты здесь сейчас. - Я тоже. Чонгук сидит, их тела близко друг к другу и Чимин теснее прижимается к нему, их плечи соприкасаются. Чонгук внимательно слушает, пока Чимин объясняет то, что написано в его тетрадке. Есть что-то странно правильное в этом моменте, что-то такое идеальное и прекрасное, совершенно не из этого мира. Возможно, это просто сон.