"Принцесса клана Учиха"

- Я, как и обещал, не причиню тебе вреда. Не стоит меня бояться! – медленно протянул он, подходя к ней вплотную. Подол его длинного плаща собирал грязь и слякоть с травы. Модуляции его голоса сочились довольством и самоуверенностью. Он протянул длинную руку и коснулся щеки девушки, кончиками грубых и шершавых пальцев. Чуть улыбнулся и продолжил, – я хочу рассказать тебе правду, которую ты обязана знать, моя милая. - Какую правду? – нетерпеливо перебила Саори не отталкивая его руку и не отходя от него самого. Она хотела показаться ему смелой, а не трусливой. - Ты замерзнешь под проливным дождем, – заботливо заключил Змей. - Не переводите тему, пожалуйста! – потребовала она. Холод, ветер, дождь, заставляли ее ежиться и дрожать, касаясь чувствительной кожи. Кабуто посмотрел на нее внимательно, пронзительно, изучающе. Он будто пробовал ситуацию на вкус и ждал от нее еще каких-то действий или слов, а может, просто сомневался в том, стоит ли начинать долгий разговор и все же, его голос стал чуть перебивать шум дождя. - Пожалуй, я начну с самого начала, – устало вздохнул он, приподнося указательный палец к нижней губе и ностальгически смотря куда-то вдаль — вспоминая, – тот мужчина, которого все звали Учихой Мадарой, на самом деле им не являлся. Он был фальшивкой, лжецом, приспешником... Саори ахнула. В сердце закрались капельки страха растущие вместе с лужами наполнявшимися небесными слезами. Она боялась этого имени, которое носило в себе столько плохого. - Тоби. Его звали Тоби. Он оставил тебя в живых и привел в Акацуки, сделав своей ученицей. Тогда, он находился под влиянием Мадары. Саори вновь перебила его рассказ, громко выкрикнув: - О чем ты? Мадара мертв! На что Кабуто, цокнул языком и отрицательно покрутил указательным пальцем у носа девушки, смотря ей прямо в глаза своим глубоким взглядом. - Его дух не умер. Тебе не раз пришлось сталкиваться с духами и ты до сих пор не поняла, что сильная душа может обойтись и без тела? Он существовал здесь веками. И тут ему подвернулся этот глупый мальчишка, которому он смог прочистить голову и сделать своим прислужником. Саори кивнула, понимая его слова и старалась не отводить своих глаз от его и, даже не моргать, принимая вызов его изучающих зенок. - Он привел тебя ко мне и ты об этом помнишь, я стал учить тебя анатомии и физиологии человека, медицине, техникам и ядам. Как ты уже знаешь, Мадара был и наставником и союзником Тоби. Он узнал о тебе, – в этот момент он причмокнул губами и приблизился еще, его горячее дыхание контрастно смешивалось с холодным дыханием ветра. Он прошептал ей на ухо: - Тогда-то, Мадара и заставил Тоби свершить запретную технику и сделать тебе небольшой подарочек в виде печати в твоей прелестной головушке, моя маленькая девочка. Саори передернулась, будто ее хлестнули по лицу. От испуга, она отпрянула назад и с широко раскрытыми глазами встретилась с едким, надменным взглядом. Оппонент наслаждался игрой. Он дарил ей слова, которые больно ранили душу. Он ожидал бурной реакции и получил ее. Выждав паузу, пока ее губы перестали дрожать, он тихо продолжил: - Ты не ослышалась - в твоей голове заложена печать. Самая сильная и первая запретная техника, которая спрятана за семью замками и была известна лишь Первому хокаге и его злейшему врагу - Учихе Мадаре. - Что это за печать? О чем ты? – паника выдавала ее с головой. Саори боялась, ее тело стало дрожать, а к горлу подступил стискивающий ком. Низ живота неприятно заныл, то ли от холода резиновых сапог, то ли от волнения и стресса, который она сейчас переживала. - Не перебивай меня. Я все скажу, только молчи и слушай, – приказал противник и не двигаясь, продолжил рассказывать. Его голос был монотонным, спокойным, непоколебимым. Он не отводил взгляда, чтобы она не усомнилась в искренности сказанных слов, а она дрожала с каждой минутой сильнее... - Ты, наверняка, слышала о Боге Смерти. Так вот, с ним можно заключить множество различных сделок. Он забирает душу и превращает тело в неподвижный разлагающийся труп. Но, человек умерший даже века назад, может ожить если использовать эту технику, конечно, не без труда. Кабуто сглотнул слюну и вздохнул. Его ноги подустали, тело почувствовало прохладу, а запах сырости бил в ноздри. - Основа этой техники - замена одной жизни на другую. Словно сделка с дьяволом. Необходимо чистое и невинное новорожденное дитя, принадлежащее к клану умершего, равного с ним по силе, одного пола с умершим, тогда сделка состоится. С каждым его словом, Саори чувствовала, как ей становится хуже и хуже. Она поняла к чему он клонит, догадалась обо всем заранее. Слезы смешались со струями дождя, яркие вспышки грома прорезали небо тонкой линией, словно трещиной в стене. Грохот смешивался с его голосом, а каждое слово не хуже грома истязающего несчастное небо, истязало ее душу. - Мы с Орочимару, помогали ему ставить технику. Это была кропотливая и сложная работа, требующая много чакры, знания правильных слов на старинном латинском языке и кровь клана Учиха. Иными словами, как только твой ребенок погибнет, отведенное ему время, жизнь и сила перейдет к Мадаре, его тело восстановиться. Он оживет и станет еще более сильным, чем был раньше. Я оживлял его с помощью эдо-тенсей, и поверь, это было проблемой... - Мой ребенок... как он умрет? – проплакала она. - Ты. Его. Убьешь. – громко сказал Кабуто. - Что?! Я?! Никогда! Слышишь, я никогда не убью своего ребенка, – она бросилась вперед, пытаясь заглушить боль ненавистью. Спазм в горле срывал голос до хрипа, слезы градом стекали по мокрым щекам, капюшон упал на плечи от порыва ветра, а волосы вмиг увлажнились и намокли прилипая к лицу и шее. Кабуто не дал ей сделать и удара, ловко увернувшись и толкнув ее в грязь. Девушка шлепнулась задом в слякоть и траву, и обессиленно положив ладони на живот, заплакала не веря своим ушам. - Послушай меня, – подошел он к ней и положил руку на плечо, она не обращала на него внимания, – этот ход событий можно изменить. Тебя нужно отделить от ребенка, – ласково, словно родной отец со своей маленькой дочкой, говорил Змей, присев на корточки рядом, – печать треснет, как только ты родишь. И дух Мадары не даст тебе покоя, заставляя убить свое дитя. «Лишь умерший младенец от руки родной матери, сможет возродить тело духа не покинувшего сей мир» – процедил слова из закона печати Кабуто. - Я не убью его, – она кусала губы, заставляя себя унять истерику. - Убьешь. Он заставит тебя, – уверенно, почти безжалостно надавил на нанесенную, только что душевную рану Змей. Он встал, шабурша плащом, и чуть наклонившись, схватил ее за подбородок и резко дернул поднимая заплаканное лицо на себя. Он посмотрел в ее глаза строго, почти раздраженно. - Ты выглядишь жалко Саори. Любовь сделала из тебя рабыню. Ты ослабла, превратившись из воина в обычную женщину. Это действительно жалкое зрелище! Беги и расскажи своему Саске всю правду, – его глаза блестнули злобой, – и тогда, он попытается найти способ помочь тебе. Возьмется ломать печать, которую невозможно сломать. Попытается обыграть судьбу и в итоге увидит, как любимая жена омоет кровью его сына свои нежные руки. - Перестань, – шмыгала она носом и давилась собственной болью сидя на грязной траве в измокшей и испачканной одежде. - Нет, не перестану, – он отпустил ее подбородок и выпрямился, – как думаешь он сможет это пережить после того, как в детстве получил неизлечимую психическую травму, когда родной и любимый брат на его глазах перерезал его родных? Он выдержит всю эту боль в одиночку? Ты ведь любишь его... - Что вы от меня хотите? – ее голова свисала с плеч вниз, она смотрела на свои руки: грязные, мокрые и посиневшие от холода, безвольно лежащие на коленях. Чувствовала себя убитой, закопанной в могиле жестокой правдой. - Отдай мне ребенка, – наконец дошел до развязки Кабуто, – я не причиню ему вреда. Буду тренировать и воспитывать его. Ты будешь с ним видеться, но я не позволю печати вырваться... ты не станешь врагом собственному ребенку. Ты останешься с Саске и он ничего не узнает, вы родите еще детей, обычных, и будете счастливы. Она шокировано смотрела на него. - Что ты несеш? Отдать тебе своего ребенка?! А что я скажу Саске? А что я буду делать без него? Как? – кричала во весь голос от отчаяния девушка, поднимаясь на ноги с земли. Кабуто был спокоен. - У тебя есть сила глаз, и поверь мне, если ты захочешь, ты сможешь заставить любого поверить в то, что ребенок умер при родах. Саори, – он ласково произнес ее имя, делая шаг навстречу к ней, – через неделю после рождения малыша, моя армия нападет на деревню. Это будут не просто люди, а натуральные демоны, – он гордо вскинул подбородок, – я сам смешал ДНК сильных шиноби, поэскпериментировал, так сказать... и знаешь, те кто выжили - очень сильны. Они разобьют Коноху в пух и прах. Желтоглазый придет за твоим мужем, и можешь мне поверить, лишит его жизни. Я отберу у тебя ребенка, но падут много людей. Выбирай, либо ты добровольно отдашь мне чадо, либо это будет жестокая и кровопролитная война. - Отставь меня... ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!!! – закричала Саори. – Зачем ты пришел сюда? Ты получишь его только через мой труп! - Я даю тебе время, – бесстрастно ответил ей мужчина, и медленно развернулся к ней спиной. – Ровно через неделю после рождения ребенка, я приду в Коноху. Подумай хорошенько и постарайся опередить события войны, отдав мне малыша. Запомни: когда придет время, ты поймешь, что я говорю правду, но смотри, как бы не было слишком поздно... Он исчез. Исчез во тьме леса, за высокими деревьями, зарослями и темнотой... Саори присела согнув ноги в коленях и не касаясь попой мокрой травы. Она плакала под проливным дождем. Вдоволь наплакавшись, она медленно брела обратно. Дождь уже прошел, а небо освободилось от темных туч, которые медленно исчезали. Солнце восходило с Востока окрашивая тусклое небо в розовые тона. Ее одежда была в грязи и насквозь промокла, но она о ней даже не думала, все ее мысли были заняты словами Кабуто-сенсея. В воздухе витала дождливая сырость, первые лучи солнца пронзили небо, окончательно разогнав темные тучи. Дверь медленно открылась, и девушка вошла в дом, ее защитники продолжали спать. Сна не было ни в одном глазу, она словно окунулась в прострацию, не чувствуя ни горячей воды струящейся на нее в душе, ни пушистого полотенца, которым она обтиралась после. Все делалось на автоматизме, а мысли витали там. Она подумала, что должна как-то попытаться остановить все это. Что, если Кабуто не лжет, в чем она вовсе не была уверена, то значит, Мадара просто ухватился за последний шанс вновь воскреснуть. Она догадалась, что второго раза не будет, что если она отдаст Змею своего малыша, и забеременеет вновь, вновь печать не сработает, ибо тот ребенок уже не будет таким как первый... Один шанс и множество судеб зависящих от нее. Саори мигом оделась, натянув на себя легкую кофту, а поверх нее толстовку и удобные джинсовые штаны, она взъерошила непослушные волосы и принялась их расчесывать. Встревоженная, она спустилась вниз по лестнице и увидела, что Джуго уже завтракал, он вежливо поздоровался, но Учиха лишь в ответ кивнула, выбегая за порог особняка и оставляя парня в недоумении. Она ринулась в резиденцию. Вбежав в кабинет Пятой, хокаге она не нашла на месте. Видимо, еще рано. Девушка прошлась дальше по коридору и осторожно постучала в двери, за которыми обычно сидели старейшины. Дверь распахнулась и на пороге показалась Хокару. Она была удивлена, но не подала и виду, оглядев девушку с головы до ног. - Простите за беспокойство. Но дело не требует отлагательств! – вежливо поклонившись поспешила объяснить девушка. Старушка чуть отошла от двери впуская ее. В комнате было уютно и пахло сладкой сдобой, на маленьком столике стояли две чашки ароматного чая, а на полу на подушечке сидел старик, он трясущейся рукой раскладывал шахматы по доске готовясь к игре, но увидев Учиху, ладья выпала из его рук, и он громко икнул. - Здравствуйте, – Саори чуть приклонила голову. - Зачем ты явилась к нам? – грозно спросила старушка. - Коноха в опасности! Я хотела сообщить Цунаде-сама, но ее нет на месте. Старики переглянулись и Харуко поспешила запереть дверь на засов, а старик очень медленно встал и подошел к ней вплотную. - Хорошо, что случилось? - Кабуто... – она задыхалась от волнительного возбуждения накатывавшего на нее. Было страшно и ей хотелось поскорее действовать: предупредить народ, о том, что скоро будет война. – Он сказал, что нападет на деревню, через два месяца. - Тише, – шикнула старушка, приподнося указательный палец к губам и посмотрев в окно, – не надо кричать. - Она права. Нельзя наводить панику на народ. Успокойся, тебе нужно беречь себя и ребенка, мы этим займемся - усилим охрану деревни. Ее выпроводили, сделав вид будто выслушали и девушке это показалось крайне подозрительным. Она ничего не понимала, не понимала их спокойствия в такой момент и вежливой улыбки, с которой ее попросили молчать и пойти домой и отдыхать. Саори умолчала. Она задумчиво обдумывала произошедшее и нервно хрустела пальцами надавливая на них. Суйгецу маячил перед ней задавая много глупых вопросов, а Джуго готовил что-то вкусное на кухне. Она также молча ушла спать, под удивленным взглядом парней. Девушка, после душа посмотрела в большое зеркало на свое отражение - оно не изменилось. Ничего не изменилось в этом мире, кроме того, что внутри разорвалось адской болью. Саори не знала, как ей поступить. Сейчас, в такой сложной ситуации, ей больше всего хотелось поддержки мужа и его умного совета, он, наверняка бы, смог найти решение даже в такой сложной ситуации, но лишь теперь, девушка стала понимать, что всегда взваливала все проблемы на его плечи - с самого начала. Он не боялся, он брал все на себя и тащил груз смело и уверенно, ничуть не поколебавшись. Теперь же, ее очередь быть сильной. Она хочет защитить его; не желает, чтобы он вновь почувствовал боль. Саори легла спать с отважным чувством - противостоять всему миру, во имя своей семьи. Утром настроение было еще хуже, чем вчера. Ночная смелость улетучилась словно иллюзия. Саори шла за парнями, с рюкзаком и будто, сквозь густой туман, видела, как они направляются в сторону леса. Солнце опаляло кожу, такое яркое, и так красиво освещавшее зеленую листву и разноцветные бутоны. - Наконец-то вы пришли, – послышался недовольный голос Наруто, переминавшегося от нетерпения с ноги на ногу и сжимающего в руке ремень рюкзака. - Привет, Саори-чан, – она увидела теплую улыбку Кибы, сидящего рядом с Акамару и гладящего пса по густой шерстке. Он игриво подмигнул ей, а песик завилял хвостом. - Привет, – ответила девушка тихим голосом. - Пикник - это прекрасно! Я давно никуда не выходила, – вдыхая в легкие побольше чистого воздуха, произнесла Сакура. Она шла по тропинке в легкой розовой майке и зеленоватых - защитного цвета - шортах. Девушка улыбалась Наруто и частенько давала ему подзатыльники и бегала за ним по кругу. Им было весело. Хината поддерживала легкий разговор с Кибой о погоде, Тен-Тен и Нейджи шли в самом конце и раздражались тому, что Ли метнулся вперед - разнимать воюющих, при этом осуждая Наруто за то, что Сакуре приходиться его бить. - Идиот! – вопила Тен-Тен. - И не говори, – равнодушно подметил Нейджи. - Саори, ты чего такая грустная? – ей на голову опустилась маленькая ромашка, и показалось смешное лицо Шикамару. - А мне, даже сорванные в лесу цветы не даришь! – придирчивый тон Темари, послышался позади и Саори обернулась и обняла подругу в знак приветствия. - Я рада тебя видеть! - И я тоже, – отбирала у нее ромашку блондинка. - А у нас есть хорошая новость! – улыбнулся Шикамару, когда они с трудом смогли разместиться на солнечной полянке под небольшой тенью падающей от невысокого дерева. Тонкий плед был аккуратно расстелен, еда расставлена, Наруто благополучно скинут в речку на пару с Ли, остальные же, включая и саму виновницу их раннего купания, уселись на плед, готовясь к трапезе. - Ты беременна? – спросила Сакура. - Если бы, – хохотнула Темари, – сначала объясните ему как делать детей, – в нее полетела салфетка, а Шика уселся и стал поедать маринованные огурцы. - Мы просто скоро уходим в Песок, решили навестить Гаару и пожить у них немного, – радостно оповестила девушка. Саори стало грустно и одновременно легко - значит война их не коснется. - Сакура-чан, когда кидаешь кого-то в воду, убедись нет ли там острых камней! – орал Наруто, вылазя из воды. - Я убедилась, – легко ответила Сакура, – они там были! Поэтому я тебя и кинула, чтоб наверняка. - Не женщина, а сатана! - Ты что-то сказал? - Нет, я даже рот не открыл! - Саори, почему ты такая не веселая? – подсел к ней Киба и всунул маленькую коробочку натурального сока в руки. - Все в порядке, – ответила она и попыталась улыбнуться. - Нет, не в порядке. Опять, Саске? - Нет, не он. - Тогда, кто? - Никто. - Отстань от нее, – отдернула его за плечо Темари, – нет у человека настроения, чего пристаешь. Ей рожать скоро. Идемте лучше искупаемся, как водичка, ребятки? – блондинка с легкостью скинула с себя платье, под которым уже был соблазнительный синий купальник и распустив хвостики, стремительно направилась к журчащей синей реке, манящей своим серебристым мерцанием играющих на ее глади лучиков солнца. - В нашей крови, – буркнул Наруто. - Давай обработаю рану. Царапина и плачешь, – Сакура вытащила аптечку из своего рюкзака. - Была не царапина, просто заживает быстро. - Мне тебя пожалеть? – она подергала его за усики и Хината ревниво опустила глаза. Ей стало неприятно. Наруто общался с Сакурой легко и непринужденно, они были настоящими друзьями, привыкшими друг другу. Она могла избить его до смерти, но он всегда тянулся именно к ней. - Смотря как, ты меня будешь жалеть, – широченная улыбка стремительно исчезла, после того как Сакура оторвала один усик с его лица. – ААА! Он забыл о Хинате и Хъюга почувствовала себя одинокой. Они встречались, но при этом были не так близки как Наруто, к примеру с той же Сакурой. Они хохотали, бегали по поляне и играли в мяч, а с Хинатой, Узумаки был напряжен молчалив и им действительно было не о чем говорить. Между ними не было столько лет проведенных в одной команде, совместных миссии, проблем, горя, любви, битв и прочего... между ними не было ничего. Нейджи и Тен-Тен присоединились к Сакуре, Наруто и Ли, играть в волейбол. Суйгецу и Джуго принялись за поедание вкусностей, Шикамару и Темари уединились в речке, плескаясь в прохладной водице и громко хохоча. Им всем было хорошо и весело, а Саори было страшно. За Кибой бегал Акамару, а в руке хозяина была куриная ножка и тот провокационно вытягивал руку вперед, тренируя собаку, которая поймав его чуть не откусила еду вместе с рукой. Саори рассмеялась. Впервые, когда мяч - который отбил Наруто - приземлился на голове Суйгецу и тот поперхнулся салатом. Джуго принялся бить его в спину и рука парня случайно проткнула ее насквозь - переусердствовал. Белобрысый недовольно глянул на высунувшуюся из груди руку и поднял глаза на «спасителя» - Мне немного неприятно, я все-таки ем. Не мог бы ты не сувать в меня свои конечности! - Прости, – быстро извинился тот, возвращая себе руку. - Благодарю, мне стало намного легче, правда. – С сарказмом ответил друг. На горизонте показалась красная макушка Карин, она шла с высоко поднятой головой изредка поправляя съехавшие очки, а за ней шли двое из первого отряда анбу. - Ну вот, теперь точно аппетит пропал! Это даже хуже, чем рука Джуго торчащая из моей глотки! – громко завопил парень, бросая палочки в тарелку. Карин недовольно поморщилась. - Все жрешь?! Хотя, что с тебя взять. - Это я тебе должен говорить: ни мозгов, ни вторичных половых признаков! - Ах ты! На себя посмотри, щуплый как окунь! - Я?! Да я тебя одной левой уделаю! - Ребра переломаю! - Успокойся, истеричка! У тебя даже очки вспотели, иди вытри! - Сдохни! Анбу с трудом разняли двоих: Карин, как только успокоилась, добив Суйгецу до состояния «мокрое место», вспомнила зачем вообще явилась. Она серьезно взглянула на Саори. - Тебя отправляют в госпиталь на сохранение. Это решение старейшин Конохи, даже не хокаге. Саори испугалась. Ее подхватили под руки анбу уволакивая в сторону госпиталя. Защитники кинулись за ней, выясняя почему это делают без предупреждения, но от белых скучных стен они ее не спасли. Бледное, осунувшееся лицо, исколотые капельницами руки и отекшие ноги. Ресницы чуть дрожали, сон был поверхностным, не дающим чувства отдыха, еще более утомительным, чем без сна и вовсе. Утро было хмурое и серое. На улице властвовала холодная осень, отметая последние остатки теплого лета. Желтые листья сыпались с деревьев, оставляя голые ветки и вороньи гнезда. Холодный, колючий ветер вонзался в плоть заставляя дрожать, но она была дома, ей это не грозило. Особняк теплый, уютный, но не любимый - ненавистный, одинокий. Она недавно вышла из госпиталя, где чахла около двух месяцев. Как только Цунаде увидела ее - замкнутую, грустную, в глубокой депрессии, которая отражалась на лице в виде болезненного вида, исхудавшего тела и набухших исколотых вен, ей стало жаль Саори. Хокаге отпустила ее домой, зная о приближений срока родов. Блондинка надеялась на то, что Саске успеет вернуться раньше и что девушка перед этим волнительным событием, который перевернет всю ее жизнь и к которому они так давно готовились, побудет с любимым, но нет. От Саске не было ни слуху, ни духу. Он исчез, оставшись лишь теплым воспоминанием зарытом пучиной боли в мозгу. Саори, казалось, что ее бросили. Это то чувство, когда не хотелось верить, но все было очевидно. Его не было, ни его, ни отряда, никто ничего не знал. Возможно, с ними что-то случилось и эти мысли куда больнее врезались в сознание, чем простое «бросил». Как она может так думать? Это глупо. За два месяца в четырех стенах, она успела обдумать миллион вариантов исхода событий, но спасения в них не находила. Пушистые ресницы дрогнули. Большие - на худеньком лице, казавшиеся просто огромными - угольные глаза открылись и вгляделись в узорчатый потолок, казавшийся серым из-за тусклого неба за окнами, которое нарастало густыми тучами и грозилась излиться проливным дождем. Ветер клокотал по окнам. Шторы были распахнуты. Зачем закрывать?! Солнца уже давно нет, ни на небе, ни в ее жизни. Сурово. Постель холодная, особенно на его стороне, просто ледяная и... Саори поерзала. Мокрая. Она села на кровати, скидывая теплый плед и увидела мокрую простынь, почувствовала, что белье мокрое, что из нее вытекает жидкость. - О Господи! – слезы накатились на глаза. – О Господи! – она съехала с кровати вместе с одеялом на пол. Живот был огромным и почти неподъемным, на глазах выступили слезы, а на лбу - бисеринки пота. Больше всего ей не хотелось остаться в такой момент одной. Больше всего... Она встала; от дискомфортна стало противно даже самой себе, низ живота противно заныл - тянуще. Девушка кинулась к письменному столу и взяв ручку нацарапала: «Саске, пожалуйста, я рожаю. Мне страшно!» Слезы струились и капали на белую бумагу, она открыла окно и призвала своего воробушка, служившего ее личным почтовиком. Чакры на это хватило. Она не знала адреса, не знала куда отправляет бедную птицу в такую погоду, но просто отпустила. Пусть летит, пусть... птичка не найдет Саске, но Саори будет легче, чуть легче. - Саске, – она в голос заплакала. Живот стал тянуть сильнее. Саори плотно закрыла окно, за которым стал моросить мелкий дождик. Она вернулась в кровать и легла на его половинку, закрывая глаза и стараясь успокоиться, между ног становилось еще влажнее, но боль была вполне терпимой. Она выдержит. Выдержит. - Господи, пожалуйста, только не сейчас! Дыхание было тяжелым, свистящим. Тело дрожало. Саори прикрыла глаза и немного расслабилась, возможно, даже уснула, ненадолго. Глаза распахнулись от сильного стука в окно, это был дождь, тот самый, к которому небо готовилось с ночи. Проливной. По стеклу текли струйки воды. Саори привстала. Захотелось есть. Она медленно прошлась по комнате босиком, и только сейчас почувствовала, как резь прошлась по животу. Влагалище будто увеличивалось и к нему что-то медленно, с невыносимой болью, спускалось. С каждым шагом боль увеличивалась, будто резко подлетала, била и вновь стихала, ненадолго. Рваная боль. - Ай, – она положила руку на живот, не в силах выдержать очередную боль. В лоне было неестественно свободно. Девушка с трудом дошла до лестницы и одной рукой придерживая живот, другой ухватилась за деревянные лаковые перила и медленно стала спускаться. По ногам что-то потекло, что-то теплое. Саори дошла до последней ступени и решилась посмотреть вниз. Алая кровь тонкой линией просекала ногу с внутренней стороны от бедра до пят. - Саске, – она заплакала. Язык прошелся по сухим губам, рука еле держалась за перила. Казалось, что внутри не ребенок, а сотни игл вонзавшихся в плоть. Голова закружилась, а гостиная стала плыть перед глазами. Саори пыталась сжать ноги, ей не хотелось родить одной, надо, хотя бы выйти на улицу и призвать кого-нибудь на помощь или отслать вестника. Она не справится одна. Ноги подкосили. "Упаду" - подумала девушка. Упадет и потеряет сознание. Ужасно. Просто ужасно. - Саори! – дверь распахнулась с такой силой, что ветер влетел в комнату ураганом. Он стоял у порога чуть замерев и его испуганный взгляд остановился на крови стекающей по ее ногам, она летела вниз и его сильные руки подхватили ее и удержали. Саори улыбнулась. Запах, его... родной. - Саске! - Я рядом, – прошептал он. Она чуть приоткрыла глаза и увидела его лицо: он тоже похудел, лицо чуть удлинилось, глаза выдавали страх и панику, на волосах были капельки дождя, а лицо было белым как мел. Он подхватил ее на руки. - Больно! Саске, мне больно! – ее голос был слабым, приглушенным, ему казалось, она умирает. Он успел. Успел! Он подходил к Конохе, когда воробушек передал ему письмо и Саске, буквально, прилетел сюда, бросив отряд, который еще не дошел. Он - самый быстрый из них. - Я знаю. Саске усадил ее в кресло и вытащил теплый плед, с трудом укутав стонующую от боли девушку в нее, он поднял ее на руки и стремительно понесся в сторону госпиталя. Он держал ее под попу и чувствовал, как плед намок, а по рукам вместе с дождем стекала кровь. Ближе к госпиталю, она стала кричать, сжимая руки кольцом на его плече. - Ты пришел, – плакала девушка и громко вскрикнула от рези внутри, ребенок будто прорезал проход острым клинком. - Да, успел! Все будет хорошо, не бойся! – его голос успокаивал. - Больно, – простонала она вновь, сдерживаясь от криков. Как только он влетел в больницу, то сразу уложил ее на кушетку, затем их окружили санитары, кого-то послали за хокаге, явилась Сакура и примчалась Яманако. Саске держал ее за руку, плед остался на полу, на нее накинули легкую белую простынь. - Саске! Не бросай меня, пожалуйста!!! – закричала она, сжимая его руку до побеления. Саске был напуган и не знал, что делать. - Я буду здесь, не бойся! – слабо поддерживал он. Ее тело дрожало, она кричала будто ее пытали и он, не привыкший к такому, ничем не мог ей помочь. - Саске-кун, тебе придется остаться здесь! – пояснила Сакура, заставляя его разжать руку. - Нет! Нет! – он отпустил ее и девушка в голос заревела, – Саске! Мне страшно! Он остался стоять и слезы накатили на его глаза, как только белые двери родильной закрылись, но за ними слышался ее плач в перерывах между вскриками. Его тело тоже дрожало, а коленки подкашивали. Он никогда так не боялся, как сейчас. Никогда не видел ее такой несчастной, напуганной и страдающей от боли. И ему казалось, что это его вина. Надо было быть рядом. Надо. Но, в стране Снега произошло много непредвиденных обстоятельств.