"Принцесса клана Учиха"

Саске пропустил два сильных удара Кабуто, отчего теплая кровь хлынула по его сухим губам. Огромная рука сусано схватила Змея и врезала его тело в каменные стены подземного логова. Земля затряслась. Саори не чувствовала собственного тела, и еле удерживала сознание, готовое в любой момент покинуть ее. Она упала от внезапного толчка со стола на каменный пол; перевернувшись на живот, девушка с трудом сумела поднять голову, чтобы увидеть бой между ее любимым и врагом. Она не знала, сколько времени уже прошло, лишь слышала сильный, уже немного хриплый плач ребенка, корзинка которого подпрыгивала от толчков и готова была в любой момент упасть со стола на раздробленный наполовину пол. Змей исчез в стене и выплыл из под пола, схватил ногу Саске, заставляя его упасть. Вспышка белого яркого света ослепила его глаза, а в ногу вонзились иглы. Парень задохнулся от боли, но сумел пропустить через свое тело большое количество тока, ударив им держащего его за ногу врага. Свет исчез, в глазах еще мерцали яркие отголоски не давая привыкнуть к темноте помещения. - Саске, – услышал он слабый голос жены, и повернул голову в ее сторону. Потолок раздробился на большие каменные куски, один из которых летел прямо на ребенка. Учиха повернулся всем телом, открыв спину врагу и пустился к корзине, усиливая частичное сусано, на тот случай, если не успеет, но оно, как он догадывался, не сможет сдержать эту огромную глыбу. Саори едва двигалась и, даже риск смерти сына, не смог заставить ее онемевшее тело подняться, сколько бы она не пыталась пошевелить хотя бы рукой. Слезы хлынули градом из глаз, спутанные волосы лезли в рот, а пыль осела на лице оставляя грязные следы. Ее сердце дрогнуло, когда она увидела, как враг лишь ухмыльнулся, заметив, что Саске метнулся к сыну. Все произошло со скоростью света, в одну секунду: Саске уже тянул руку к корзине, как из руки стоящего в метре от него, позади, Кабуто, вылезло острие меча и увеличиваясь в размерах летело в грудь Учихи. В глазах девушки в долю секунды промелькнуло все, что было между ними. Вся любовь, которую они дарили друг другу, вся их совместная жизнь. Единственное, чего она желала, когда уходила от него, это счастья дорогим ей людям. Саори не хотела, чтобы он умер на ее глазах. Из груди вырвался беспомощный крик, и в этот момент глаза обожгли будто огненной лавой. Яркая вспышка, режущая боль наполненных страхом и болью зенок, жгучая ненависть к врагу, поглотившая ее, вырвалась окрасив глаза кровавой пеленой. Зрачок приобрел форму черной звезды. Саске успел прикрыть собой сына усилив сусано, летящий в него клинок остановился. Он посмотрел на жену, которая уже стояла на своих двоих, с опущенной головой. Возникла гнетущая тишина, и даже малыш на миг замер, перестав плакать. Саори подняла голову, и встретилась взглядом с ошеломленным Кабуто. Секунда, понадобилась возрожденному мангекю шарингану, чтобы свести врага с ума. Дыхание вмиг сбилось, внутрь закрался страх, едко распространяясь по телу мелкой дрожью, в горле встал ком. Эти глаза, полные ярости, направленные на него внушали страх. Свободная рука Кабуто поднялась на уровень собственной груди, и приложив ладонь в область сердца, он, трясясь от непонятного страха, вонзил в себя клинок вышедший из его ладони и замер, в полной мере ощущая боль в груди и кровь медленно подступающую к горлу и вытекающую из его рта. Каменная глыба летевшая на ребенка, встретилась с препятствием и раздробившись на мелкие кусочки, градом посыпалась на пол. Саске чувствовал дрожь в коленях и упадок собственных сил, он не мог поверить глазам. Она сумела пробудить невероятную силу, ради которой Тоби и выкрал ее из деревни инициировав смерть девушки. Он столько добивался этого, и погиб, так и не дождавшись плодов собственных стараний. Саори упала на колени дрожа всем телом и закрыла ладонями глаза, из которых текли кровавые слезы густыми струями. Будто горячий воск залили внутрь зенок, которые жгли адской болью. В голове пульсировала боль, вместе с огромной силой пробившей ее хрупкое тело, и ворвавшейся в нее со всеми пережитыми эмоциями. Девушка плакала и пыталась дезактивировать шаринган, но силой управлять не удавалось. Вены на руках набухли, каналы чакры под ними разрывались от потока новой, невиданной ее организмом силой, которая требовала своего выхода. Глаза наполнялись кровью, капилляры не выдерживали, и в голове раздался оглушительный звон, будто кто-то принес огромный колокол и долбил у ее перепонок в него. - Саори, – Саске уже был рядом, хватая ее за плечи и тряхнув разочек, попытался взглянуть в глаза. – Убери ладони. – Приказал муж, и Саори опустив руки, открыла глаза. Саске выдохнул, шаринган исчез. - Саске, – замерев прошептала Саори, смотря в одну точку, куда-то в область его шеи, и продолжая плакать. Кровь струилась по ее лицу, а на белом яблочке появились тонкие красные нити, выступивших капилляров. - Что? Все нормально, – улыбнулся он, обнимая жену. – Мы справились. - Я ничего не вижу. Эти слова стали для него словно весть о смерти. Он шумно вздохнул, и резко отпрянув, вновь схватил ее за острые плечи с выступающими темно-синими гематомами, и посмотрев в глаза. Зрачки метались по кругу. - Саске, что происходит? Парень попытался ответить, но не сумел найти подходящих слов, ибо боль стиснула его грудь, заставляя слезы подступить к глазам. Он смотрел на свою жену, и винил себя в том, что просчитался. В том, что не сумел защитить ее. - Прости меня, – еле слышно произнес он ей на ухо, лбом касаясь ее плеча. Теплые капли его слез упали на ее ладонь и девушка замерла, когда осознание того, что она ослепла дошло до нее. Перед глазами стояла беспросветная тьма. Было невыносимо больно, обидно и страшно, но ему было труднее, и поэтому она молча обняла его, чувствуя тепло его тела, и прерывистое дыхание. - Ты не виноват. Послышались шаги, и с опозданием явились коноховцы. Их задержал огромный отряд, из нововозродившихся полудемонов или как их называл Наруто - неудачным экспериментом. Наруто и Киба сражались на полную катушку, чтобы пробраться к входу, они знали, что Саске уже там. По-видимому, двух охранников которых убил Саске уже нашли и стали бить тревогу, поэтому новоприбывших встретили при полном параде. Сакура не стояла в сторонке, а колошматила врагов так, будто отчаянно билась за свою собственную шкуру. Ее сила поразила многих противников, а ярость в изумрудных глазах сменялась тревогой за тех, кто был в логове. Топот сандалей и в разрушенный зал влетел клон Наруто и Киба с Сакурой и Акамару. На их лицах выступали кровавые царапины и припухшие синяки, но это не останавливало их бойкость. - Извиняйте за опоздание! – выкрикнул Узумаки, перепрыгивая через острые торчащие камни, и пробираясь к центру, где обнявшись на полу сидели супруги, а на столе уже всхлипывал, но не плакал, малыш. - С вами все в порядке? – Сакура двинулась к ним. - Нет, – ответил Саске, медленно вставая с пола и поднимая жену на руки, которая обвив кольцом его шею руками, положила голову на его плечо и закрыла глаза. – Возьми Кирио, мы возвращаемся. Сакура молча вынула ребенка из корзинки и, прижав к груди, улыбнулась. - Все хорошо! Не плачь, мой маленький, – она звонко чмокнула его в щечку и убаюкивающе запела, направляясь к выходу. Киба встревоженно проводил Саске взглядом, а Наруто растворился в воздухе, чтобы оригинал смог узнать о том, что произошло здесь. Итачи измученно задыхался, придерживая раненый бок, откуда по темной легкой кофточке просочилось кровавое пятнышко, делая ткань еще темнее. Они с Курайхой отбыли на Север от Конохи, с головой уйдя в увлекательную битву, которая была для обоих не только азартной, но и смертельной. Обоим было за что бороться, если Курайхе требовалась власть, сила, полномочия и главное - сладкая месть, за своего отца, то Итачи боролся за свою семью, которую когда-то погубил собственными руками, и которую возродил Саске, и теперь старший брат намерен отдать жизнь за то, чтобы его кровинушка была счастлива. Противник был неимоверно силен и рассудителен, он не делал глупых атак, и был крайне наблюдателен, взвешивая плюсы и минусы в способностях врага и сопоставляя их с собственными, чем становился еще опаснее, впрочем, Итачи не оставался у него в долгу. Еще при первой встрече он заключил сына Данзо в гендзюцу, в которое тот - не знавший способностей врага - с легкостью попался, но... Итачи до сих пор был ошеломлен - его враг был необыкновенен тем, что спокойно находясь в гендзюцу выдерживал остро-колющие предметы вонзаемые в его тело, и даже поджигаемую плоть бездной адского пламени - Аматерасу. - Ты не чувствуешь боли? – поинтересовался тогда Итачи, озадаченный спокойным поведением врага. - Я просто знаю, что это иллюзия. Психика - странная штука, воздействуя на нее, ты вызываешь невыносимые мучения у врага, внушая тому, что ты действительно режешь и кромсаешь его тело, но я просто в это не верю. Итачи не смог заставить врага даже ощутить боль. И это заинтересовало его. Курайха - был первым человеком, не попавшимся в иллюзию, более того, усмехавшимся над иллюзионистом. Не успев снять гендзюцу, Итачи уже получил ранение, от клона врага, который стоял позади него. Как ни странно, это Итачи видел так же впервые: чтобы клон не попался в иллюзию, а был вне ее, несмотря на то, что оригинал попался в гендзюцу, хоть и не поддавался ей. И теперь, рана в боку кровоточила, но в глазах горел любопытствующий огонь жаждущий распознать слабое место этого странного человека. Итачи пустил в него ряд кунаев, со взрывчатками, Курайха вмиг растворился в воздухе, и взрывы его не тронули, Итачи рассек завесу дыма на пополам, и как только враг материализовался, то заметил кровавую рану на груди Курайхи. Он сумел пробраться клинком сквозь металлическую броню врага. - Как? Когда я не материален, меня невозможно ранить! – взвыл грубым голосом противник, сжимая ладонь на ране. - Я прочитал множество легенд о твоем клане, которое мне предоставил представитель страны Песка, и я был готов к встрече с тобой. Клинок, способный тебя ранить, сделан первым Казекаге. – На солнце блеснуло острие серебряного клинка, рукоять которого сжимала окровавленная рука Учихи-старшего. Битва продолжилась небольшими атаками и не смертельными ранениями, для ознакомления с врагом, но... Курайха взмыл в небо, оттолкнувшись от земли, и собрал печати. Из земли выскользнули деревянные колья, Итачи успел подпрыгнуть, на ходу активируя сусано и ударяя мечом защиты по врагу. Курайха вызвал огромного полосатого, черно-белого тигра из вьющейся чакры размером с сусано Итачи и они стали биться на смерть, разрушая северную часть леса полностью. Небо потускнело собирая темные тучи, холодный злой ветер усиливался. Двое исчерпав много чакры бились на клинками. Черное пламя Аматерасу обвило клинок Итачи, а темно-фиолетовая чакра вилась вокруг клинка врага. Их одежды были порваны, металлическая броня Курайхи давно расплавилась под огнем Итачи, и сейчас на нем была красная изодранная рубаха с подтянутыми кверху рукавами, маска снята, и грубые очертания лица с красной нитью просекавшей от лба и до самого подбородка, которым одарил его Учиха. Победа была уже в руках Итачи, ибо лицо врага потемнело, кожа стала дряблой и истекала кровью, чакра значительно уменьшилась, а глаза потемнели и потускнели. Учиха знал о том, что он пополняет свою жизненную энергию черпая ее из других и теряя чакру его тело медленно умирает, разлагаясь прямо на глазах. Еще один удар и конец огненного клинка задел его лицо и один глаз припух, обожженный пламенем. Враг зарычал и прослезился. Еще удар и он уже лежал на лопатках, Итачи собирался нанести последний удар забыв обо всем на свете, и подняв руки, он сжал в обеих руках рукоять клинка, намереваясь разрубить врага на двое. Черная веревка вылетела из рукавов старушки, и связала кисти Итачи; из под земли выступили толстые корневища обхватывая ноги, Курайха схватил клинок и вонзил его в живот Итачи, по телу которого стала распространяться едкая темная чакра разрушая все клетки и убивая его изнутри подобно яду. - Моя чакра уникальна, она убивает других, поддерживая жизнь лишь во мне, – пробурчал ему в ухо враг. – Благодарю. Он посмотрел за спину Итачи, туда, где стояла бабулька, грозно сжимая в руках толстые нити. - Если бы не я, ты бы погиб! – ворчала старушка, отпуская веревки, и подняв два пальца на уровне носа, растворилась в воздухе, возвращаясь в Коноху. Сакура вышла из палаты Саори. В Конохе уже битва шла к своему концу. Врагов осталось ничтожно мало, и их всех практически истребили, единственное, что ее тревожило - Наруто. Его нигде не было, и она ужасно волновалась за блондина, который был главной опорой в битве, и внезапно исчез после нее. Она сжимала в руке исписанный лист и взглянула на потемневшее, от волнения, лицо Саске. Он выглядел уставшим, с темно-зелеными кругами под глазами, ранами, которые было необходимо срочно обработать, но он отказывался, заставив Харуно немедленно осмотреть его жену, как только они прибыли в госпиталь. Сакура залечила ее раны, перевязала их. - Она больше не сможет видеть, – прошептала она, смотря в пол, и с трудом подняла взгляд на парня, который сжал губы в тонкую линию, и прискорбно закрыл глаза. – Прости, но тут уже ничем не помочь. Каналы чакры изорваны, они не выдержали, произошло сильное кровоизлияние и... – Сакура замолчала, понимая как тяжело Саске все это слышать. - Ты ей сказала? – хриплым голосом спросил он, не двигаясь. - Нет, – отрицательно помотала головой Харуно. - Я сам это сделаю! – решительно ответил Саске и обогнув ее, он стремительно направился к белоснежной двери и открыв ее исчез в палате. Сакура всхлипнула, наконец, сняв маску решимости и смелости. Саске вошел в палату. Его душа рвалась на части, а в глазах вновь щипало влагой, но она все равно этого не видит. Он поднял взгляд на девушку, сидевшую на белоснежной кровати, с белыми прутьями. Руки ее были забинтованы, на лице красовался пластырь, а на глазах марлевая повязка на которой выступали два кровавых пятна. Она улыбнулась. Улыбнулась так, словно с ней ничего не произошло, тепло и приветливо. - Как там наш малыш? Его покормили? Мне нужно сцедить молоко, только потом я сумею его вновь кормить! – протороторила девушка, и Саске понял, как ей больно. Она пыталась держаться ради него. Жизнь продолжалась и именно сейчас ей нельзя было показывать свою слабость, но он не мог. Не мог, вот так просто закрыть глаза. Парень подошел к ней, присел, и обнял ее так сильно, как только сумел. Саори слышала биение его сердца, и обняв в ответ тихо заплакала давая волю накопившейся боли. - Прости меня, дорогой мой. Прости! Это я во всем виновата. Я не хочу быть тебе обузой, прости! Сквозь слезы, она тихим голосом стала рассказывать ему то, о чем умолчала раньше, и что привело их к такому исходу событий. Саске не осуждал, не перебивал, и все также тепло обнимал ее прижимая к своей груди и вслушиваясь в тихий голос, прерываемый всхлипами. Его рубашка промокла от ее слез. Все началось с того момента, когда на седьмом месяце беременности к ней явился Кабуто рассказав о печати, ей было страшно оставаться с правдой один на один, в холодные и темные ночи в которые его не было рядом, отчего Саске вновь одолело чувство вины. Она рассказала ему о том приступе, произошедшем, практически, у него на глазах и лживом письме. Она надеялась, что сумеет справиться с Кабуто или хотя бы нанести ему памятное увечье, и умереть, чтобы печать не сумела активироваться и заставить ее убить собственного сына. Когда ее губы сомкнулись и тишина вновь властвовала в палате нарушаемая скорбными всхлипами и словами: «Прости», он поцеловал ее в макушку, укладывая в постель. Смешанные чувства буйствовали в нем, он хотел закричать о том, почему она не рассказала ему раньше, почему не доверилась, почему умолчала, они бы сумели найти выход вместе, но увы, все произошло иначе и нельзя вернуть время вспять. И он не может закричать или даже разозлиться теперь, потому что частично это и его вина тоже, и, потому что она больше не увидит этот мир, его выражения лица и даже то, как растет их малыш, ни его первую улыбку, ничего. Дверь резко открылась и в палату влетел молодой парнишка, являвшийся правой рукой Саске. Хъюга помялся пару минут переминаясь с ноги на ногу, но потом решительно вздернул подбородок и сделав пару больших шагов к Саске, произнес: - Саске-сама, мне очень жаль, – он опустил взгляд, и на лице его отражалась жалость и в тоже время взволнованность, – Итачи-сана нашли в девяти километрах к Северу от ворот Конохи, он смертельно ранен, и находиться на последнем издыханий. Медики сказали, что не смогут перенести его, иначе он моментально умрет. – Голос парня перешел на шепот, – он зовет вас. Саске замер, и молча слушал эти слова отдававшиеся в его сознании словно страшный сон, от которого он ожидал проснуться. Одна беда тянула за собой другую тяжким грузом ложась на его плечи. Губы задрожали, а взгляд был потерянным. Саске не знал, что делать, как реагировать, все мысли в голове перепутались, но он почувствовал, как теплая ладонь легла поверх его и Саори произнесла: - Иди к нему, скорее, – с виду она была спокойна и рассудительна, какой и должна быть женщина, но внутри нее бушевала буря. Саске не помнил уже, как преодолел не малое расстояние, с бьющимся в горле сердцем. Он бежал сломя голову сквозь густые заросли леса, чувствуя холодные капли падающие с неба на его лицо покрытое порезами и царапинами. Ноги шмягали о уже обмокшую землю и утопали в мокрой траве щекочащей ноги в открытых сандалиях. Прохладный воздух сквозил по изодранной ткани одежды охлаждая горящие и припухшие раны. Он пробегал мимо раненых людей, и ему было плевать свои ли это или враги. Перед глазами возник образ брата, а в ушах словно заезженная пленка звенели слова Хъюги о его смертельном ранении. За что ему все это? Ведь он, только сумел обрести долгожданное счастье, дружелюбную семью, теплую, согревающую атмосферу близких и родных людей. У него, в конце концов, родился прекрасный и здоровый сын, и почему судьба играет с ним в столь злую шутку? Это плата за прошлые ошибки? За предательство, за боль, которую он когда-то причинил Наруто и друзьям, за то, что он собственными руками убил брата, и невинных людей, которые стояли на пути к его великой цели - мести. Конечно, тьма поглотила его сердце после первого в его жизни убийства, потом он уже не считался с жизнями людей и ему было на это плевать. Это плата? Или всего лишь стечение обстоятельств? Как он будет с этим жить? Как? Саске еще издали увидел лежащего на земле Итачи. Его бледное лицо, было встревоженным, но глаза прикрыты и из под, чуть подрагивающих ресниц, выступила прозрачная слезинка, когда он увидел приближающегося к нему брата. Итачи тепло улыбнулся, как и сделал тогда, когда прощался с жизнью подходя к Саске. Младший присел возле него на корточки, и взял холодную руку в свою, проницательно смотря в глаза брата и задавая немой вопрос: «Как это произошло?» Итачи правой рукой сжимал колотую рану, из которой продолжала сочиться алая кровь, сквозь поры проникая в землю. Ветер играл с его волосами, то закрывая прядями обмокшее от дождя лицо, то убирая их назад. - Оставьте нас, – произнес Саске, шиноби, которые прибыли вместе с ним. Посторонние исчезли вмиг, оставляя братьев наедине. Под головой Итачи был чей-то рюкзак, а тело его было укрыто серым пледом, заботливо принесенным кем-то... Итачи глотнул ртом побольше воздуха пытаясь заглушить боль в ране, и посмотрев в глаза брата, крепко сжал руку младшего. - Я не убил его, – начала брат. – Но это сделаешь ты. - Да, – Саске без колебаний согласился. Он отомстит, пусть брат даже не сомневается в этом. На враге не останется и живого месте. - Послушай меня Саске, внимательно! – приподнял голову Итачи, шумно дыша, и морщась от боли, – у меня не так много времени. Курайха проиграл. Несмотря на то, что я тут лежу, он проиграл. Его армия разбита, и он не смог с этим смириться, этот человек знает одну запретную технику, которой он только что воспользовался. – На лице брата отразился страх, ужасный страх, отчего внутри Саске все похолодело, и он замер в ожиданий дальнейших слов брата. - Он открыл портал времени, чтобы вернуться назад и все исправить. Ты не должен допустить этого, ты должен найти его среди миров и убить, но, – Итачи понизил голос и взглянул на брата ставя акцент на следующих словах, – этой техникой нельзя пользоваться в корыстных целях. Есть множество нюансов: попавший в портал между мирами и временем, оттуда не сможет вернуться если увлечется и забудет о изначальной цели. Не поддавайся разуму и своим внутренним желаниям, поймай Курайху и убей его не дав изменить прошлое. Поверь, хоть малейшее изменение может уничтожить будущее и сделать его хуже, чем оно есть. Брат мой, – Итачи поморщился, и кровь хлынула огромными сгустками, старший почти перестал дышать, – постарайся вернуться как можно скорее, иначе ты там останешься. В портале много потерянных душ, которые уже не знают из какого они времени. Там, человек умирает, стареет быстрее, чем здесь. Час там, как года здесь. Помни об этом, твоя цель - это спасти будущее твоей семьи. Если ты забудешь о Курайхе, то он сможет изменить и твое будущее, в свою пользу. Итачи поднял вверх кровавую руку, приподнес к лицу и начертил странные знаки, которые Саске видел впервые, а затем прочел слова, звучавшие как заклятье и стал задыхаться. Саске испугавшись звал брата по имени, но тот, закрыв ладонью лицо, продолжал шептать слова. Яркое неоновое сияние осветило тусклый и потемневший лес. Саске поднял глаза и увидел, как возродился из неоткуда белоснежный разрез в воздухе, увеличиваясь и образовывая большую сияющую дыру, нежный свет который манил к себе своим теплом. Схватив с земли катану, Саске направился к входу. Он не верил своим глазам в которых отражалось нечто неизведанное им ранее, нечто, что не укладывалось даже в его сознании. Это было волшебством, волшебным светом, от которого исходило приятное тепло, а бархатная гладь света вилась словно атласная ткань заставляя протянуть к себе руку. Саске коснулся пальцем света, и его сразу же заволокло внутрь и он нырнул словно в воду, погрузившись вглубь, где не мог сделать и вдоха. Его тело словно придавил огромный комбайн, в ушах он слышал шум собственной крови струящейся по жилам, глаза парень зажмурил, ибо яркий свет слепил их. Он не чувствовал острой боли, лишь силу высокого давления и погружения в неизвестность. Саске продолжал идти, хотя уже не чувствовал почвы под ногами, находясь в невесомости, и пытался хотя бы плыть - тщетно. Он оказался закованным внутри огромного космического пространства, в котором было множество оттенков голубых, фиолетовых, розовых тонов, будто легкая мазка на белом светящемся фоне. Ноги, наконец, ощутили почву, а тело казалось привыкло к давке, и он уже не чувствовал дискомфорта быстро адаптируясь здесь. К ушам стали подступать множество голосов, целый гул различных голосов, диалогов, разговоров, битв и какой-то жизни, которая словно была где-то рядом, но он ее не видел. Саске продолжал идти вперед, пока не увидел сотню больших зеркал отражавших лишь его. Они составляли собой узкий коридор, где напротив друг друга в ряд висели зеркала, и когда Саске стал идти по белому коридору и всматриваться в них, он понял, что это миры. В каждом из них была какая-то жизнь, какие-то люди...