You're my conscience

— Фанбоев все любят, так ведь? — Дохен самодовольно вздернул нос, помахав билетами на фанмитинг соло-исполнителя, которого он стэнил, — вот, достал нам с тобой, фансайт-нуны не удержались перед моим мальчишеским очарованием. В субботу чтобы никаких дел не было!       Хангель наплевал бы на это с высокой колокольни, по-правде говоря, но уж очень он любил этого мелкого придурка, поэтому не хотел, чтобы он расстраивался. Сделав как можно более правдоподобно заинтересованное лицо, он слушал, как восторженно Нам рассказывал о планах на эти выходные, начиная от слов, которые он пожелает певцу, заканчивая нарядом, который наденет, чтобы произвести наилучшее впечатление. Ли уже успел порядком задолбаться от дельфиньего визга младшего, поэтому аккуратно встал с кожаного дивана в их съемной квартире, намереваясь принять душ. Мыться в горячей воде он не любил, поэтому из крана полилась холодная, отрезвляющая и тонизирующая. Посмотрев на себя в зеркало, парень в очередной раз обратил внимание на тату, тонкой линией проходящей в районе бедренной косточки. Ким Ехан. Такое любимое в прошлом, и такое ненавистное сейчас, имя. Они были вместе со школьной скамьи, ходили вместе в кружок тхэквондо, гуляли, получали первые синяки и первый сексуальный опыт вместе. Только Хангель был влюблен, а Ехану было любопытно. В шестнадцать лет Ли схлопотал кучу загонов по поводу внешности, татуировку и прозвище «педик». Киму досталось первое место на соревнованиях, вакантное место в престижном университете и любовь всех и вся. В прошлом году они виделись на встрече выпускников, Хангель казался серой мышкой на фоне высокого, широкоплечего Ехана, который приковал на себя все внимание. Он тогда ушел домой, не досидев до конца вечеринки. Его, в принципе, и не хватились бы.       Накинув на бедра полотенце, парень стряхнул с себя капли воды вместе с напряжением, сковавшим тело. Подумал, что неплохо было бы посмотреть пару видео с участием злополучного артиста, чтобы примерно знать, с чем он имеет дело. — Дохен, как там зовут твоего, ну этого? — бубнит вполголоса Ли, залезая в YouTube. Что не сделаешь ради друга. — Woodz, ну или Чо Сынен, как тебе угодно. Он правда классный, тебе понравится, поверь мне! — младший напоминал щенка, которому показали мячик. Устало вздыхая, Хангель вбивает в поисковой строке псевдоним, открывая холодильник и хватая с полки две банки пива. Свистнув, он бросает напиток в руки Дохена и направляется в свою комнату, устраиваясь на кровати. Песня и клип на «Pool» хоть и не рвут каноны оригинальности, но Ли заходят, видео выглядит довольно эстетично, как он любит. Листая рекомендации, он натыкается на кусочек из Show me the money, в котором парень когда-то участвовал. Хангель в рэпе почти что профан, поэтому профессионально судить не может, но ему кажется, что флоу Woodz-а льется и журчит, как узкая горная речушка, через которую они с Еханом в детстве любили переплывать. Чувство ностальгии вновь ударило парня по лицу, заставляя сморщить нос. Хангель нажимает на следующее видео, желая выбить тромб воспоминаний, и заметно удивлен, когда слышит знакомую мелодию песни «Perfect» Эда Ширана. «Значит, этот товарищ каверы записывает, — думает он, — интересно.» У Сынена голос совершенно разный, подстраивающийся под настроение и динамику трека, что не может не впечатлить.       «Despacito», уже изрядно всем надоевший, окончательно выбивает Хангеля из колеи. Открыв пиво, он отхлебывает от него чуть ли не половину, слыша идеальный, будто бы родной, португальский певца. Ли сворачивает приложение, решая, что на сегодня с него достаточно.       Время медленно, но верно добежало до субботы. Дохен, будь он неладен, проснулся раньше восхода солнца, от волнения лишившись покоя. Хангель тоже его лишился, но уже от кипишующего младшего, который не мог себе места найти. С трудом разлепив глаза, он в первую очередь решил проверить почту. Каково же было его удивление, когда открыв KakaoTalk он заметил сообщения от Ехана, отправленные глубокой ночью. Он не менял номер телефона, значит, Ехан его не удалял, но почему? Жутко хотелось прочитать, но, переборов себя, Хангель решил сначала привести себя в порядок после сна. Подняв свое сонное тело на ноги, он направился в ванную. — Хен, уже проснулся? Я тоже встал, очень мандражирую, а ты? — Дохен, заметив его остановил свои поиски крутых белых кроссовок, которые он хранил на черный день. — От твоего топота даже мертвый проснется, балбес, — старший потер глаза, усмехнувшись, — не кипишуй, завтрак лучше приготовь.       Временами они напоминали семейную парочку, которая вместе не менее пятнадцати лет прожила. Хангель был спокойным, мудрым мужем, готовым в любое время прийти на помощь, а младший был похож на немного гиперактивную юную женушку с любовью к моде и к-поп айдолам.       Закрывая дверь ванной, Ли стандартно включил холодную воду. Обычно, когда его тревожило что-то — он принимал душ и размышлял над своими проблемами там часами, вызывая злые крики младшего о огромных счетах за коммунальные услуги.       Зеркало снова предательски зацепило кусок кожи с надписью, напомнив его владельцу о человеке, которого тот старался забыть. «Ким, чертов, Ехан, — на заставке телефона все еще висели уведомления о непрочитанных сообщениях, — какого хрена тебе опять от меня понадобилось?» Воспоминания снова уволокли Хангеля в школьные годы, туда, где все начиналось, и где закончилось. ***       Им по шестнадцать. Занятие по тхэквондо уже закончилось, но Ехан не торопится уходить, продолжая тренировку. Зимой темнело достаточно рано, поэтому, Ли решает подождать друга, чтобы пойти с ним. — Эй, давай отработаем удар, у меня он не очень выходит, — крикнул Ким, подзывая к себе рукой, — тот, который ногой с разворота. Хангель подходит к мату, где проходят тренировки, надевая капу на всякий случай, «Вдруг этот длинноногий по зубам зарядит» — думает он, вставая в стойку. Разворот, неудачный подъем ноги, блок, ответный удар. Ехан раздосадованный, дышит резко, стреляет своими глазами так, что Хангелю прямо здесь провалиться под землю охота. Влюбиться в лучшего друга, ну что за подстава! Вторая попытка, удар, уже удачный, приходится в правое плечо. — Уже лучше, — смеется Ли, шепелявя от инородного предмета во рту, — если хорошо растянулся, возможно, получится выше. Последний, третий удар Хангель не успевает блокировать, поэтому ему прилетает ногой по макушке. Сбитый с ног, сбитый с толку, он лежит на мягких матах, наблюдая за Еханом. Тот снимает шлем-защиту, взъерошивая потные волосы и победно улыбается, показывая ряд ровных зубов. У Хангеля каждый раз мини-инфаркты от таких действий старшего, поэтому, он закрывает глаза, укладываясь полностью. Рядом, с громким шлепком, падает еще одно тело. — Домой ужасно не хочется. Давай здесь переночуем? — Ехан звучит серьезно, вызывая удивление на лице Ли, — в зале тепло, можно лечь прямо здесь, на маты. Останемся? Хангель кивает, в мыслях пиная себя за согласие и неспособность отказать этому наглому парню. Довольно неловко будет засыпать так, наедине, друг рядом с другом. Раньше они, естественно, тоже ночевали вместе, но это было давно, когда ребята еще были неполовозрелого возраста. Теперь же, когда Ехан тихонько дышит ему в шею, вызывая табуны мурашек, он чувствует надвигающуюся гей-панику. Тепло, прилившее сначала к лицу, сползает вниз, согревая пах. «Да, Хангель. Именно стояка тебе сейчас не хватало», — парень старается глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Внезапно, на его бок ложится рука, которая поворачивает его на спину. — Эй, ты чего? Болит что-то? — Ехан приподнял торс, всматриваясь в лицо младшего. — Все окей, просто пальцы замерзли, решил согреть, — продолжал шепелявить Ли, забыв снять капу, — не волнуйся, засыпай.       Подняв руку, Ехан тянется ко рту младшего, раскрывает губы и достает капу, проводя пальцами по языку. Бросая ее в неизвестном направлении, он закидывает ногу через Хангеля, седлая его бедра. — Хен, какого хера? — Ли поражен, и в то же время, возбужден действиями старшего. Член наливается кровью, предательски упираясь в штаны, оставляя на них влажное пятнышко. Ехан наклоняется к лицу друга, останавливаясь в паре сантиметров от его носа, и, глядя в глаза, произносит: — А сам как думаешь? Рука тянет волосы вбок, оголяя смуглую шею с переплетением выступающих сосудов, Ким впивается в нее зубами, кусая за острый уголок челюсти. Вторая рука нетерпеливо стягивает майку, обнажая живот и тазовые кости. Хангель громко дышит, срываясь иногда на стоны и дергается от каждого прикосновения к себе. Свет фонаря, проходя сквозь стекло, удачно падает на признание, выгравированное навеки на коже. — Значит, это правда, — старший поднимается на ноги, игнорируя собственное желание остаться в том же положении, что и минутой ранее, — Джунхо рассказал, что в раздевалке увидел у тебя тату с моим именем. Хангель смущен ужасно, в голову даже слова не лезут, которые его оправдать как-то смогут, поэтому он просто опускает голову. — Не хочешь объясниться? Ты гей, значит? — Ехан раздражен, не понимая, у кого он на самом деле это спрашивает. Его собственный стояк заметен, и это злит. Нет, парень не может его привлекать, это точно! Просто это все гормоны играют, да и шея младшего напоминает женскую. Отвернувшись к двери, он продолжает: — Тут, кажется, наши дороги разойдутся, Хангель. Можешь завтра не звонить мне утром, я не отвечу. И он уходит, оставляя за собой тихий тренировочный зал с громко разбитым сердцем. ***       Высушив последние капли на теле полотенцем, Хангель решил побриться. Грандиозное же, блин, событие близится, по словам Дохена. Проводя бритвой по щеке, он задумывается, как бы неприметнее одеться, чтобы толпа девочек-фанаток на него не больно заглядывалась. Нет, Хангель совсем не считает себя красивым, скорее, наоборот. Просто, как и говорил младший — фанбоев все любят, а в особенности, фанбоев мужских исполнителей. Мысли упорхают от резкого стука в дверь, Хангель от неожиданности дёргает рукой, оставляя на шее неглубокий порез. — Хен, ну ты там скоро? — «женушка» уже успевает соскучиться, — завтрак ведь остывает.       Решив подшутить, Хангель прикрывает порез рукой, из которой уже вытекло приличное количество крови и открывает дверь. На шатких ногах он валится на стул около Дохена, дрожащей рукой цепляет вилку и в тот же миг ее роняет. Младший поднимает вопрошающий взгляд с тарелки с яичницей на соседа, замечая на его груди красные капли. Дельфиний визг разрушает тишину Сеульского утра, Нам скорее бежит к ящику с аптечкой. — Черт, хен, меня чуть приступ не хватил, нельзя ведь так со мной, ты же знаешь! — Дохен трясущимися руками промывает ранку, убирая шипящую жидкость ватой. — Пожинай плоды своих криков, мелкий. Первым меня напугал, а теперь возникает, — Ли улыбается уголком губ, шипя от жжения.       Живя вместе несколько лет, парень узнал, что у Дохена паническая боязнь крови, а ещё темноты, призраков, чихуахуа и груш. Если с началом ещё все понятно, то последняя фобия вызывала у Хангеля недоумение. Груши-то чем этому балбесу навредили?       Нацепив на пострадавшее место большой кусок пластыря, Нам смог, наконец, спокойно выдохнуть. Зыркнув на старшего одним из тех взглядов, которые могут дыру в теле прожечь, он, надул щеки и пробубнил: — Скоро нужно ехать, поэтому, собирайся побыстрее. Я не хочу стоять в конце очереди.       Развернувшись на пятках, Дохен потопал в свою комнату, оставив Ли с нетронутым остывшим завтраком, который благополучно был послан в мусорное ведро. Взяв в правую руку кружку с кофе, а в левую какую-то старинную печенюшку, которая ждала своего часа на блюдце, Хангель поспешил переодеться. Остановив свой выбор на свободной белой рубашке и черных брюках, он решил-таки открыть сообщения от Ехана:

«Как твое ничего?» «Решил написать потому что было скучно» «Выпиваем с Джунхо, не желаешь присоединиться?» «Ли, блядский, Хангель! Отвечай на мои сообщения!» «Кстати, о блядях… Стонешь ты в точности, как они. Вспоминаю и даже сейчас дрожь пробирает» «Давай пересечемся на неделе»

      Чем дальше Хангель читает, тем больше злится. Времена, когда он был слабым мальчишкой, боящимся сказать слово поперек, прошло. С громким треском кулак врезается в дверцу шкафа, оставляя на той углубление. Дабы немного успокоиться, парень выпивает кофе залпом, печенька отправляется за ним, погибая смертью храбрых. — Вдох-выдох, Хангель. Ты слишком долго избавлялся от чувств к этому полудурку. Никаких эмоций. Никакого Ехана, — Ли читал эту мантру вслух, желая успокоить залитое обидой сердце. Ничего не ответив, он выключил телефон.       Фанмитинг, действительно, был немаленький. Куча стульев в ряд, огромное количество девочек-фанаток, среди которых выделяются долговязый мальчишка с альбомом и кучей маленьких игрушек в пакете и невысокий парень с единственным блокнотом. Зайдя в зал, Дохен расслышал перешептывания девушек о единственных парнях-фанатах Woodza, которые пришли сюда: — Глянь, тот, с белым верхом, такой секси! Может быть, он тоже айдол? — девочка с веером украдкой поглядывает на Хангеля, заливаясь румянцем. — Вот иди и спроси у него сама! Мне не нравятся низкие парни, его друг намного симпатичнее.       Нам нагло улыбается фанатке с высоты своего роста, вызывая у той приступ паники. Хангель, который уже отыскал их места, тянет младшего за шкирку, заканчивая этот сеанс флирта. — Не хочу привлекать внимание, Дохен. Ради бога, прекрати этот балаган, — Ли выглядит слегка напряженным. Ему не нравятся большие скопления людей, где на него пялятся все, кому не лень, — давай просто спокойно дождемся своей очереди и пойдем домой, договорились? — Это тебе тут неинтересно, хен, повсюду одни девочки. Были бы парни, посмотрел бы я на тебя, — младший явно нарывался на хорошую трепку. Подслушав диалог, фанатки заверещали, когда узнали, что один из фанбоев гей. Хангель всеми фибрами души ненавидел, когда людей скрещивали с кем-либо. Люди, узнав, что у него нетрадиционная сексуальная ориентация, будто бы соревновались в конкурсе «Самый нелепый пейринг», предлагая ему всех знаменитостей-геев, не пожалели даже натуралов с женственным вайбом.       Крики заполнили зал, отдаваясь эхом от стен, попадая в уши Хангелю, вызывая чесотку. Из-за сцены вышел парень, высокий и темноволосый, помахал, поприветствовав фанатов, и сел за стол для раздачи автографов. Очередь, естественно, начинали первые ряды, в то время как ребята были на седьмом, предпоследнем. Дохен сиял, как только что начищенная кастрюля, завидев своего кумира. — Хен, это он! Наконец, спустя столько лет я его увидел вживую! Боже, он ведь меня тоже увидит, что же делать? — младший не находил себе места, поправляя прическу и теребя рукава кофты. Хангель, вероятно, впервые видел его таким взволнованным, поэтому, положил руку на его плечо и тепло ответил ему: — Я прекрасно понимаю твое состояние сейчас, просто успокойся и веди себя естественно, окей? Не строй из себя того, кем не являешься, никому это не понравится. Дохен улыбнулся старшему, чувствуя поддержку, и заметно расслабился. У Хангеля чесался язык спросить, почему гей он, а от Сынена течет Нам, но он вовремя себя осек, не желая портить никому настроение.       Очередь медленно, но верно дошла до их ряда. Девочки-соседки побежали к столу Woodz-а, а мандраж Дохена передался теперь и Хангелю. Не то, чтобы он волновался, просто опять же вспомнил про излишнее внимание, которое будет к нему приковано. Сосед растормошил его, приговаривая: — Еще пара минуточек и мы будем возле него, хен. Ты уже придумал, что спросишь у него? Можно, я пойду после тебя? Кажется, так мне будет легче. Пожалуйста? Старшему было все равно, каким идти, поэтому он согласно кивнул. Облегченный выдох Дохена заставил его улыбнуться и расправить плечи, подарив расслабление. Работник стаффа подошел к ним, приглашая пройти к сцене. Нам вскочил, уронил альбом под ноги и побежал вперед, не замечая пропажи. Ли аккуратно поднял его и поспешил вслед за младшим. Время последней девочки уже подошло к концу, поэтому Хангель поднялся к столу, присаживаясь на стул напротив певца. — Вау, не знал, что у меня есть фанбои, — Сынен улыбнулся, беря в руки альбом, — еще и такие красивые. Как тебя зовут? Опустив глаза, он принялся подписывать альбом. Парень внимательно следит за кистью, переплетенной нитями вен и тихо сглатывает. — Подпиши, пожалуйста, на имя Нам Дохена, мой друг большой твой фанат. — Я спросил, как ТЕБЯ зовут. Что на твоей шее? — закончив с автографом, Woodz осторожно трогает порез, скрытый за пластырем, вызывая у фанаток в зале приступы ревности, — скрываешь тату с именем? Может быть, там мое?       Либо Хангель сходил с ума, воображая всякое, либо этот чувак действительно подкатывал к нему. «Ну что ж, ты сам этого захотел…» Принимая правила игры, Ли наклоняет голову так, чтобы была видна линия ключиц, выглядывающих из-под выреза рубашки. Нагло ухмыльнувшись, он отвечает: — Рискнешь проверить? Сынен, не ожидая такого поворота, застывает, заинтересованно смотря на парня. Через секунду все-же отмирает, чиркает что-то на стикере, вклеивая его на заднюю страничку. Подняв глаза вверх, он повторяет ухмылку, отдает альбом в руки, невзначай касаясь пальцев Хангеля. Его тогда будто ударило током, прошедшим сквозь все тело. — Я-то рискну, а вот ты, скорее всего, сольешься, — Чо любил так переговариваться, строя из себя плохую сучку, ведь ему это не часто удавалось, — не бойся навредить своей репутации, детка.       Выделенные две минуты подошли к концу, стафф уже подгонял Дохена к столу, поэтому Ли поспешил встать со стула, ловя игривый взгляд Сынена на его шее. Поклонившись, Хангель спустился со сцены и вернулся на свое место под обозленный шепот девочек в очереди. Вспотевшие ладошки выдавали его, парень действительно переволновался от диалога с певцом, но ни капли не жалел о сказанном. Давненько он так не флиртовал с кем-либо. Открыв альбом, он отклеивает стикер, на котором маркером выведен ник КаkaoTalka и фраза

«Осмелишься — пиши»

      Дохен, дрожа, плюхается на стул, протягивая Сынену пакет с подарками. Замечая отсутствие альбома, он пугается, певец отвлекает его внимание диалогом. — Нам Дохен, верно? Твой друг уже подписал альбом за тебя, не переживай сильно, — Woodz мило улыбается мальчику, беря того за трясущиеся руки. — А, Хангель-хен? Слава Богу! Я так испугался, думал, моя давняя мечта просто канет в Лету, — младший вздыхает облегченно, не подозревая, что дал Сынену нужную информацию, — мне очень нравятся ваши песни, и клипы тоже у тебя очень крутые! Пожалуйста, не прекращайте писать музыку, ладно? — Если быть честным, — Чо наклонился к Дохену, шепотом произнося слова, словно секрет, — у меня в последнее время с созданием новых композиций было тухло. Наверное, вдохновение убежало от меня, сверкая пятками. Сынену был приятен этот мальчик, поэтому ему он решил рассказать свою тайну. Приблизившись к его лицу, он тихо продолжил: — Но сегодня, кажется, я нашел себе музу. Поэтому, ожидай новую песню в скором времени, — Чо задорно подмигнул Дохену, отстраняясь, — Спасибо за поддержку, я очень это ценю!       Короткое мгновение встречи закончилось, Сынен помахал ему на прощание и приложил палец ко рту, намекая на сохранение секрета. Нам повторил этот жест и побежал к Хангелю, на их места. — Ты уронил альбом, когда вставал с места, балбес. Я попросил подписать его от твоего имени, держи, — Ли возвращает его, не забывая спрятать стикер в карман брюк, — надеюсь, ты не сплоховал? Сделал все, что планировал? Дохен прижимает диск в твердом переплете к груди, радостно улыбаясь: — Спасибо, хен! Я сказал ему все, что хотел, и подарок тоже отдал. Сынен волшебный человек, правда? «Ага, волшебный провокатор» подумалось Хангелю, на деле он просто кивнул, соглашаясь со словами младшего.       Фанмитинг близился к концу, певец встал для слов благодарности и завершающего поклона. — Ребята, огромное вам спасибо за сегодня! Я получил массу приятных слов, подарков и наставлений. Я буду стараться радовать вас, как артист и близкий духом человек. Пожалуйста, подарите моим будущим работам много любви и оппа не останется в долгу. До свидания!       Сынен снова помахал всем фанатам и удалился за сцену. Из головы не выходил наглый мальчишка с низким голосом и пластырем на шее. «Вообще-то, будет обидно, если там не мое имя», — хмурит брови Чо, забирая сумку из гримерки. Менеджер уже ждёт его у машины, поэтому, стоит поторопиться. Запрыгивая на заднее сиденье, он закрывает глаза. «Надеюсь, ты осмелишься, Хангель»