You're my conscience

      Они будто бы бесконечно долго прощались — медленно пили гадкий кофе 3в1, который Чо, отчего-то очень любил, ели острый, ненавистный Хангелю рамен, нежились в горячем, к несчастью последнего, душе, оставляли на память свои метки. Сынену нужно было заехать к директорам на ежемесячную летучку и предоставить новые наработки, но он посчитал, что лишние пятнадцать минут в постели с тем самым парнем для него будут выгодней. И вообще-то, не просчитался.       Квартира встретила Ли тишиной и едва уловимым ароматом геля после бритья, которым он в последнее время зачастил пользоваться. Проходя мимо зеркала, Хангель останавливается напротив, залюбовавшись засосами, которые словно бутоны багровых вьюнков обвили его шею и плечи. Также он заметил, что место, где ранее был пластырь потемнело, но списывает все на раздражение от клея и не обращает на это большого внимания. Одежда все еще хранила запах Сынена, поэтому он решил не переодеваться, чтобы хоть на чуточку избавиться от чувства надвигающегося одиночества. Дохен приедет только вечером, необходимо было занять себя чем-то, поэтому Хангель начал уборку, которую они планировали. Вымыв полы и сварганив простенький обед, он принялся за шкаф, аккуратно развешивая одежду и убирая грязную в отдельную кучу. Выудив из брюк, которые он надевал на фанмитинг, стикер с номером, он, наконец, занес его в телефонную книжку, сразу же чекая историю какао в поисках чего-то интересного. Старые, двухгодичной давности фотографии, на которых Сынен запечатлен с симпатичной девушкой, дырявят Хангеля уколом ревности. Узнав в комментариях имя Джимин он убеждается, что это, все-таки, девушка, но это не приносит облегчения. Напротив, еще больше раскаляет раскрывающие чувства в груди парня, словно кто-то заклеймил его. Уведомление о добавлении в друзья слегка притупляет их, заставляя улыбнуться и лишний раз опустить нос ближе к вороту майки.

«Извини, невероятно загрузили в агентстве, напишу, как только освобожусь»

Не ответив, Ли пихает вещи в старинную стиральную машину и включает ее. Шумит она знатно, поэтому парень затыкает уши наушниками, принимается за еду и кривится. Пересолено — у него никогда не получалось испортить еду, готовил он достаточно сносно. Оставив в покое испорченное рагу, Хангель роется в многочисленных полках в поисках лапши, но терпит крах и бурча тянется за бумажником, собираясь в ближайший магазин.       У полок c раменом, которых он набрал, казалось, на ближайшую жизнь, Хангелю захотелось любимого мороженого — горло будто бы горело изнутри. «Не заболеваю ли я?» — подумал он, все же покупая холодное лакомство еще и на Дохена. Расплатившись, парень слышит в наушниках трель уведомления о новом сообщении. Ли радуется, думая, что ему пишет Чо и быстро вытаскивает телефон, проверяя. Счастье оказывается недолгим, когда выясняется, что пишет вовсе не Сынен, а Ехан.

«Я не нанимался в носильщики чужих бомберов. Заберешь или мне оставить его себе?»

Хангель бы и не вспомнил о потере, если бы Ким ему не сообщил об этом. Он укладывает пакет с покупками на ближайшую скамейку и набирает сообщение:

«Могу забрать прямо сейчас. Куда подойти?» «К нашей школе, минут через 10. Сможешь?» «Встретимся там»

      Парень рассчитывает, сколько займет путь пешком и медленно направляется в сторону школы. Дорога до нее навевала воспоминания о беззаботном детстве, когда можно было спокойно скакать по лужам, не боясь косых взглядов прохожих, когда весной цвели деревья в соседнем саду, запах разлетался по всему кварталу, добегая до лавки, в которой продавали самые вкусные токпокки. Хангель буквально чувствовал это, хотя деревья уже давно спилили, а на месте сада появился многоэтажный жилой дом. Школьный двор практически не изменился: по стадиону бегали дети, играющие в футбол, старики занимались на тренажерах, разминая больные спины. Ли присел на ближайшую к воротам скамейку, достал из пакета мороженое и с удовольствием принялся его поедать. Ждать Ехана пришлось недолго, он появляется из-за угла потрепанный, будто бы только что проснувшийся, с большим бумажным пакетом под мышкой. — Выглядишь неважно, — Ли начинает разговор не с приветствия, — всю ночь пил? — Да, представь себе, компания позволяла, ты зря ушел. Так бы со звездой познакомился. Знаешь Woodz-a? — голос старшего звучит хрипло в подтверждение большого количества выпитого и горделиво, даже слегка с пренебрежением. Хангель откровенно громко смеется вздернутому носу Кима и его попыткам вызвать у него зависть. — У меня была компания не хуже. Хочешь мороженого, как благодарность? — он протягивает уже слегка подтаявшую вкусняшку, но старший ее принимает, присаживаясь рядом. Киму приятно, когда Хангель ведет себя так дружелюбно, не взирая на его поведение и эти глупые сообщения, а еще он все-еще помнит их вкус мороженого.       На Ли в который раз обрушиваются воспоминания детства — ситуация знакомая до боли, они с Еханом часто сидели так после тренировок, толкались острыми коленками, играли в камень-ножницы-бумага на щелбаны и дешевую жвачку. У Хангеля было ощущение, что если он сейчас повернется — увидит Кима в форме и мокрыми от пота волосами, такого, каким он его запомнил и какого он когда-то давно любил. Помотав головой, дабы спрятать непрошенные слезы, младший встает и негромко говорит: — Мне идти пора. Спасибо, что забрал бомбер. Ехан скрипит зубами и заметно краснеет то ли от жары, то ли от улыбающегося ему так ярко младшего. Он прячет глаза, вручая пакет, разворачивается на пятках и, не удосужившись попрощаться, ретируется.       Сынен встряхивает руками, напряженными от длительной игры на гитаре и клавишах. Работа над новым треком идет полным ходом и времени ни то, что на отдых — на зевнуть лишний раз нет. Текст он недавно закончил записывать и редактировать, а вот с аранжировкой пришлось возиться уже который час. Наконец, когда ноты встали идеально и превратились в чистую мелодию, можно было немного передохнуть. Пальцы цепляют стакан с початым айс-американо с края рабочего стола и прикладывают к разгоряченной коже шеи, в надежде на охлаждение. Уши также невыносимо жгло, и если второе певец мог объяснить менеджерами, которые периодически кроют его матом, то первое слегка напрягало. Работает довольно хорошо, Woodz облегченно выдыхает и продолжает работу.       Лирика к песне, точнее, основная ее мысль, пришла к Чо как раз на том фанмитинге и развилась впоследствии, до цельного зубодробительного текста. Этой ночью и утром вдохновение особенно было к нему благосклонно, муза-виновник под боком давала толчок на нужный лад. Сынен был благодарен Хангелю не столько за потенциальный хит, сколько за самоотдачу и искреннее отношение без всяких предрассудков и желания озолотиться.       Ынсан звонит Хангелю уже во второй половине дня, довольный, как кот, который нализался жирнющей сметаны, спрашивает, куда тот пропал вчера и не приставал ли к нему Ехан. Старший смеется над сонным голосом парня и честно признается, что никуда он из клуба не уходил, с Кимом встретился только сегодня, забрав забытую вещь, а приставали не к нему, а он, при том, вполне эффективно. Ынсан хохочет в ответ, а после тихонько стонет и быстро прощается, обещая расспросить обо всей случившейся ситуации в понедельник. Решившись пойти в душ и распрощаться с отпечатками пальцев Сынена на теле, Хангель снимает и аккуратно вешает майку на спинку стула, но вдруг замечает на воротнике капельки крови, которых ранее не было. Осмотрев засосы на предмет кровоточивости, парень не нашел ничего сверхъестественного и со спокойной душой занялся водными процедурами. Покончив с душем, он наспех варганит салат из имеющихся овощей, тонко стругает маринованную редьку и достает любимое кимчи из запасов. Заваренный рамен успевает размокнуть и превращается в кашу, но это не мешает Ли схомячить его, закусывая маринованной капустой. У хрусту овощей прибавляется звон ключей и копошение за дверью — Дохен открывает ее, волоча тяжелую сумку на кухню и запрыгивает на стул. — Сваргань и мне лапши, будь добр. Матушка отправила нам целую тонну скоропортящихся продуктов, поэтому, нужно поскорей их съесть, — он замечает чистоту квартиры, и поднимает брови в немом вопросе. — Думаешь, я только баклуши умею бить? Я даже шторы постирал, чтоб ты знал. Вот мучаешься с утра пораньше, убираешься, чтобы женушка отдыхала и что получаешь в ответ? — Хангель драматично схватился за сердце, заливая рамен кипятком. — Не драматизируй, хен, тебе не идет. Актер из тебя никудышный, — Нам достает из сумки домашние токпокки и продолжает, — Мама сделала не острые, жуй.       Была уже середина ночи, когда Чо встал, потягиваясь после тяжелого рабочего продуктивного дня и схватил рюкзак, пихая туда тетрадь с наработками и рабочую флешку. Начальство песню одобрило, дело за малым: выложить на YouTube и решить, что надеть на очередной фанмитинг. Сынен думает, что мог бы достать другу Хангеля и ему самому проходки и только сейчас вспоминает, что так и не написал, хотя обещал. Заходя на профиль парня он только сейчас узнает его полное имя. Совершенно потерявшись во времени, парень строчит Ли:

«Думаю, я закончил. Перекусить не хочешь?»

Отчего-то не спящий Хангель отвечает ему достаточно быстро.

«Можешь ко мне заехать. Есть рамен, вкусный кофе и я. Сейчас скину локацию»

Сынен смеется беззвучно, бежит по лестнице вниз, к ресепшену, где предупреждает, что он закончил. А еще ловит странный взгляд и проезжающее мимо агентства такси и мчится навстречу приключениям на свою задницу.       Когда Дохен утром еле разлепив глаза видит полуголого кумира, который враскорячку выходит из их уборной, ему кажется, что он спит. Ну, или с ума сошел. Нам бьет себя по щекам, бормочет что-то себе под нос и идет в ледяной душ, который Хангель так любит. Освежившись и вконец проснувшись, парень ставит турку на огонь — без утреннего кофе он не живет, просто существует. — На меня кофейку найдется? — знакомый голос заставляет его обернуться, — этот балбес говорил, что он у вас вкусный. Дохен переводит взгляд на холодильник, на котором они развешивали стикеры с напоминаниями, дабы понять, спит он или нет. — Буквы читаются, вроде, — мальчишка щипает собственную руку, разговаривая с самим собой, — и боль чувствую. Сынен смеется и присаживается рядом, укладывая голову на столешницу. Он думает, какой Нам забавный и похож на нахохлившегося воробья с этими торчащими в разные стороны волосами. — Я не сон, как тебе могло показаться. Хангель тебе потом все объяснит. Так что на счет кофе?       Ли просыпается от смеха из соседней комнаты, но не спешит вставать. Хочется поваляться подольше, уткнувшись в подушку, которая так прекрасно пахнет волосами Чо. Он приехал ночью, гремя бутылками с колой, которая, по его словам, отлично сочетается с лапшой. Хангель тогда подумал, что они тоже отличное сочетание. Сынен был колой, как ни странно: всеми любимый, сладкий, иногда бьющий в нос (бедных моделей, например). А сам Ли лапша — горячая и простая, но в то же время с приятной перчинкой. Улыбнувшись уголком губ, парень натянул на себя первую попавшуюся пару боксеров и зашлепал босыми ногами на кухню.       На фан-встречу, на которой бы и состоялось первое воспроизведение нового сингла, Хангель не смог попасть из-за работы, а Дохен вроде и рад бы прогулять учебу, но у зачетов было другое мнение. Младший еще долго извинялся перед певцом, обещая на мизинчиках, что обязательно посмотрит все видео, снятые фансайт-нунами, а Сынен пообещал в ответ обязательно исполнить ему песню вживую. За кулисами он ругает организаторов, которые не додумались провести встречу на выходных и просит коорди подыскать ему рубашку, которая бы открыла шею. «Фуррор сегодня будет обеспечен, » — хихикает он, с нежностью оглаживая черные закорючки у кадыка.       Хангель патологически не любил вторники. Понедельник день тяжелый, как говорят, но у него остается тягучее послевкусие выходных и никто всерьез не работает, смакуя остатки радости. А вот во вторник, зараза, вся нечисть просыпается, подкидывая все более и более дерьмовые задачи. К концу рабочего дня устает даже Сыну, забаррикадированный кипой бумаг, требующих правки. Ли, закончивший с редакцией очередной статьи, решает занести боссу кофе и аккуратно открывает дверь и шагает чуть ли не на ощупь, стараясь не помять документы, разбросанные в освещенном лишь небольшой настольной лампой кабинете. — А, ты закончил? Можешь идти домой, я тут еще надолго, — Хан видит в руках редактора стаканчик и улыбается, — огромное спасибо, это было мне необходимо. — Не засиживайтесь, так и помереть можно, без отдыха-то, — Хангель протягивает кофе начальнику так, чтобы он не обжегся. Сыну слегка кланяется, потирая уставшие глаза и замечает закорючки, торчащие из ворота рубашки: — Я не замечал у тебя татуировку на шее раньше, недавно сделал? — Да нет, я не… — Ли озадаченно опускает взгляд, безуспешно стараясь что-то рассмотреть. До него медленно доходит, что за тату у него на шее и он молнией вылетает из офиса, наспех попрощавшись с Ханом. Мозг отключился и Хангель не додумался даже зайти в туалет, чтобы посмотреть в зеркало, поэтому, он запыхавшись открывает дверь квартиры и первым делом бежит в ванную.

Чо Сынен

Определенно, это имя хорошо смотрится везде.