You're my conscience

      Казалось, что комната полностью изолирована от мира: полную тишину прерывали лишь томные вздохи. Сынен не успевает заметить, как оказывается между приятными телу атласными простынями и накачанным, уже разгоряченным, телом младшего. — Спасибо, что помог мне. Если бы тебя не оказалось рядом, я не знаю, что могло бы со мной произойти. — Одного спасибо мало, — Чо прикасается губами к губам Хангеля и тут же прерывает поцелуй, — и этого тоже мало. Хочу большего.       На этот раз Ли припадает к старшему, страстно сминая его губы, проводит языком по ровным зубам, углубляя поцелуй. Сынен готов спустить в штаны прямо сейчас от напористости парня, поэтому он глубоко дышит, стараясь успокоиться. Струнка слюны тянется от одного к другому, когда они заканчивают столкновение губ. Чо когда-то читал творчество своих фанатов, в которых они писали о романтических и иных отношениях с ним и вспомнил красную нить судьбы, которая соединяет предназначенных друг другу людей. Слюна, смешавшись с кровью напоминает ту самую нить, а Сынен улыбается тайно, зная, что эту связь нельзя разрушить.       Хангель сбрасывает с лица влажные локоны, которые лезут в глаза, мешая рассмотреть певца получше. Татуировки у Сынена тоже были, он ранее заметил одну на предплечье, две на плечах и одну на торсе, сбоку. Однако, это были художественные тату, а не приобретенные после удачных или не очень отношений. Чо отвлекает его от размышлений звуком пряжки ремня, с которой он успешно справляется. Хангель подхватывает его, долго стягивая мокрые брюки, после отбрасывает их и набрасывается губами на грудь Сынена, которую покрывает россыпью красных меток. При спуске ниже его взгляду предстает дорожка волос от пупка до паха по которой он проводит языком, вырывая тихое шипение из уст старшего. Тут его взгляд цепляют широкие буквы на верхней поверхности бедра, почти возле кромки трусов. Приподнявшись к покрасневшему лицу Сынена, он целует его, засасывая больную губу, заставляя вздрогнуть от неприятного ощущения. Отстранившись, Ли задаёт вполне логичный вопрос: — Пак Джимин* — это девушка или парень? У Чо в глазах чертики, ухмылка не сползает с лица. Окружив шею младшего руками, он притягивает его ближе к себе. — Сейчас это имеет значение? Что было — то прошло.       Сынен резко разворачивает корпус, оказавшись сверху, беря лидерство на себя. Многострадальная шея Хангеля снова подвергается пыткам, на этот раз приятным — горячее дыхание щекочет кожу, губы неспешно выцеловывают путь до уха. Чо прикусывает хрящик, лижет мочку и аккуратно тянет за сережку, отмечая про себя, как ускорилась пульсация сонной артерии. Его руки блуждают по подтянутой груди, бегут вниз, к прессу, а потом натыкаются на стоящий колом член, сочащийся смазкой. Пальцами он растирает ее, неуверенно оголяя головку — это первый раз, когда он прикасается к чужой плоти вот так. Ли рычит от прилива тепла к промежности, хватает волосы Сынена и тянет его к себе, вгрызаясь в алые от крови губы. Таз Хангеля ритмично поднимается, толкаясь в руку старшего, Woodz приобретает уверенность после этих действий младшего, поэтому он крепче сжимает стояк и быстро двигает ладонью по всей длине. Ли уходит от поцелуя, стонет протяжно, смотря в глаза пьяно — ни то от виски, ни то от дурманящего запаха певца. Он пусть и ниже, но явно посильнее, поэтому, он опять легко опрокидывает Сынена на подушки. — Если ты продолжишь — я не уверен, что выдержу и не растерзаю тебя, — Хангель ловко прижимает старшего бедрами, который и не пытается сопротивляться, — для твоего блага тебе лучше остановиться. Чо ведет пальцами по члену, переносится на пах и останавливается на тазе, зачеркивая чужое имя и ногтями царапая свое. — Думаю, Чо Сынен тут будет смотреться лучше всего. — Чо Сынен везде будет смотреться лучше всего, — шепчет Хангель, беря его за руку, — где бы он ни был. Запястья певца остаются зафиксированными над его головой удачно подвернувшимся ремнем, Ли тем временем проводит языком по груди, кончиком задевая чувствительные соски. Тонкие волоски встают вслед за мурашками, которые волнами плывут по телу, вызывают приятную дрожь. Заметив это, Хангель улыбается мягко, выцеловывая их. — Все-таки, придется согреть тебя. Трусы летят вслед за брюками, Сынен ежится от холодного воздуха на оголенном органе, но после резко выдыхает, когда его накрывает язык младшего. Он ползет вниз, к основанию, обводит вокруг, спускается до яиц — Ли вбирает их по одному в рот, чередуя с движениями рук. Woodz, не ожидая такого, пытается извлечь руки из плена, высокие стоны разрезают тишину комнаты. «Где этот говнюк такому научился?» — собирает мысли в кучу он, когда младший возвращается к члену, заглатывая его чуть ли не полностью.       У Сынена все плывет перед глазами, а в животе от жажды кончить неприятно завязывается тугой узел. Не прекращая ласки языком, Хангель закидывает ноги старшего на свои плечи и аккуратно спускается пальцами до дырочки, неглубоко проникая в нее. Чо к такому не был готов, поэтому, смущенный до ужаса, связанным руками отталкивает младшего, который отвечает ему понимающим взглядом. — Если тебе не нравится или ты боишься — я не стану. Только скажи. У Хангеля достаточно плохого опыта, когда дело касается принуждения и прикосновений без согласия, поэтому он тихонько отодвигается от Сынена на другую сторону кровати. Сам же певец сейчас больше на побитого щенка похож: дрожащие искусанные губы, брови, сошедшиеся на переносице. Ли сейчас его затискать хочет, но держит дистанцию, дабы парень успокоился. И действительно, он берет себя в руки, выпрямляется, но все ещё неуверенно смотря Хангелю в глаза, отвечает: — Нет, ты не подумай ничего дурного, мне понравилось. Просто это было… — Пошло? — решая закончить мысль, младший улыбается, показывая ямочки на щеках. — Неожиданно. Ты застал меня врасплох. Сынен укладывает голову на бедро парня, разглядывая татуировку — ему не нравилось это имя, не нравился и владелец, поэтому он снова перечеркнул его указательным пальцем, вызывая хихиканье. Приняв к сведению, что Хангель боится щекотки, Woodz тянется ладошками к ребрам и принимается их пересчитывать. Младший верещит уже во всю силу, вертится на кровати как уж, безуспешно моля о пощаде. Чо играет бровями, кусая тазовую косточку, а Хангелю уже тяжело дышать от хохота, который делает его голос еще более хриплым. На самом деле, он поддавался — он давно мог блокировать атаку Сынена, просто ему хотелось почувствовать прикосновения старшего, увидеть его искреннюю улыбку и лишний раз удостовериться, что он все делает правильно.       Утреннее солнце потерпело крах, пытаясь потревожить отдых двух спящих парней — шторы в комнате были из плотной ткани и задернуты. Только одна полоска света двигалась ближе к ним через узкое открытое пространство окна. До лица Хангеля она добежала быстрее, лаская теплом нос и лоб, вынуждая пробудиться. Парень сузил глаза от непривычного яркого луча, сладко потянулся, стараясь не шуметь и развернулся к потенциальному владельцу новой татуировки с его именем где-то на теле. Ли хотелось бы, чтобы она была на груди, возле сердца или же на видном месте, например, где-то на руке — так все будут знать, что он человек занятой и лезть не стоит. Улыбаясь, он заметил, что солнце уже устроилось на подрагивающих веках Сынена, готового вот-вот проснуться. Подняв ладонь, Хангель затмил источник света, создавая тень у глаз старшего — так он сможет поспать лишние пару минут. График у звезд нешуточный, времени на отдых практически не остается со всеми этими выступлениями на шоу, концертами и фанмитингами. Только сейчас Woodz совсем на селебу не был похож: шухер на голове вместо укладки, слюна, стекающая по щеке и милые надутые губы. Сейчас он — Чо Сынен, у которого есть привычка пинаться во сне, который боится первого анального секса, который такой же простой, как и все парни их возраста. И именно в такого Сынена младший влюбляется. Любование прерывает затекшая рука, поэтому, Хангель решает подменить ее на другую, осторожно разворачиваясь. Он уже готов обматерить кровать за то, что она скрипит, но Сынен резко выдыхает и открывает глаза, потирая их ребрами пальцев. Заметив ладонь над своим лицом, он подозрительно косится на Ли. — Что это ты собрался делать? — Никакого «доброго утра», сразу возмущается, ну что за человек, — Хангель отворачивается наигранно, громко вздыхая. Чо еще не до конца соображает после пробуждения, что происходит, поэтому нагло закидывает ногу на талию младшего и закрывает глаза, желая еще подремать. Для Ли это сродни спусковому крючку, триггеру для начала действия — он мгновенно оказывается над старшим, наслаждаясь прикосновениями обнаженных торсов. Шея, манящая Хангеля, попадает под обстрел поцелуев первой, получая ранения в виде бордовых отметин-засосов. Кожа за ночь зацвела настоящим ароматом тела, которым Ли готов был укутываться, как теплым пледом, сводила с ума. Сынен был приятно удивлен утренним ласкам, и, не желая отставать, запустил пальцы в волосы младшего, притягивая ближе. Хангель еле сдерживает желание наброситься на певца: судорожные вздохи будоражат воображение, член постепенно наливается кровью, увеличиваясь и тяжелея, да и этот пошлый взгляд Чо, направленый на него, доводит до исступления. — Надеюсь, этими блядскими глазками ты только на меня смотрел, — младший кусает изгиб шеи, ожидая ответа. — А что, уже ревнуешь? «Сынен прекрасный провокатор, — думает Хангель, облизывая острые ключицы, — Да и просто прекрасный. Особенно сейчас» Чо берет лидерство, когда развязно, по сравнению с прошлым разом, обхватывает член. Чужой стон он ловит разбитыми губами, начинает быстрое движение по всей длине, не забывая дразнить головку легкими касаниями. Хангель готов терпеть эту муку года, декады, столетия, лишь бы чувствовать рядом Сынена, который выглядит дико сексуально, постанывая в унисон громче его самого. Надолго Ли не хватает, с тихим шипением он изливается в руку старшего, подрагивая от мимолетного удовольствия, но тут же подчиняет разуму чувства и растерянно озирается, ища что-нибудь, чем можно убрать сперму с чужих ладоней. Сынен умильно смеется: преображение из горячего мужика в мягкую плюшку произошло так быстро, что он не успел и глазом моргнуть. Сначала он хотел этого балбеса потроллить, слизав бывшее содержимое яиц, но вовремя одумался — такого бы слабое сердечко Хангеля не выдержало. Поэтому, Woodz потянулся за салфетками, стоящими на столе рядом со вчерашними закусками и небрежно все вытер. В этом действии не было ни капли отвращения, будто для него это обычное дело, будто каждый день он дрочит симпатичным парням с фанмитингов. — Да, ревную, — Ли ответил спустя время, когда уже перевел дух и взгляд с длинных пальцев старшего. Сынен вроде и не удивлен, но глядит на него с интересом и толикой вызова. — В таком случае, сделай меня своим. Подстрекательство не остается незамеченным, именно поэтому старший опять оказывается под штурмом темных глаз. Хангель напрягает желваки, склоняет голову в сторону и проводит контратаку. — Разве ты еще не мой? — он утыкается носом в один из многочисленных багровых засосов на ключицах, намекая на метки, — Если нет, я могу их дополнить. Чо громко смеется, засчитывая про себя подкат удачным и чувствует странное покалывание в районе кадыка, но не придает этому большого значения и просто тонет в прикосновениях и близости человека, который за несколько дней сумел забраться в его мысли и наглухо там застрять. Сынену думается, что навсегда. *Пак Джимин как мужское, так и женское корейское имя.