Нити любви

      У каждого ученика есть любимое место в школе, будь то тихий угол под лестницей, где можно уединиться с девчонкой, или столовая, в которой можно и вкусно поесть, и поболтать с друзьями за одним столом, или спортзал с библиотекой. Подобных мест много, и причин их любить тоже не мало. Лео Уолкеру нравилось проводить время в двух таких местах: на баскетбольной площадке около школы и под раскидистой кроной большого дерева, одиноко стоящего посреди школьного двора. На площадке он с одиннадцати лет тренировался, загоняя себя до изнеможения. А дерево Лео заприметил, когда ему только стукнуло тринадцать. В тот день он наконец признался Кей в своих чувствах, и ответ девушки его, мягко говоря, расстроил. Лео впервые решил прогулять оставшиеся уроки, чтобы успокоиться и подумать. Пытаясь найти место, где его не будет видно из окон школы, Уолкер и отыскал во дворе большой дуб, за широким стволом которого мог спрятаться и взрослый. Вспоминая, как Кей убеждала его, что она видит в нём лишь хорошего друга, Лео позволил слезам обиды литься из глаз. В тот момент он наплевал, что кто-то может увидеть его, всхлипывающего, жалко сгорбившегося и полностью подавленного.       Первая влюбленность медленно увядала под дубом, к которому парень начал ходить каждый день после уроков. Иногда там он делал домашку, игнорируя предложения друзей сходить к ним в гости, или просто наблюдал за окнами школы, в которой шли различные дополнительные занятия. Но всегда посиделки у дерева сопровождались размышлениями и мыслями о будущем. Кей не ушла из жизни Лео окончательно, ведь она его одноклассница, с которой он встречался на всех уроках и переменах. Но даже смотреть на неё Уолкер больше не мог как прежде, не то что разговаривать. На первых порах боль и разочарование грызли Лео постоянно при виде Кей. Он смотрел на неё и видел не ту, которую мог и хотел осчастливить, а девушку, которая не сумела принять его чувства. Уолкер, честно, пытался не думать о том, что могло бы быть, если бы Кей не оттолкнула его. Однако это плохо у него получалось.       Дейл и Берни пытались как-то утешить, отвлечь, но бросили это занятие после того, как заметили, что это лишь отдаляет от них Уолкера. Лео стал сторониться друзей, не желая видеть жалость в их глазах. Он не мог позволить кому-либо себя жалеть! Ему хватало украдкой брошенных взглядов Кей, которая решила изображать Мать Терезу и не упускала возможности утешить его дружескими жестами внимания. Она не понимала, что это ударяло по самооценке Лео хуже, чем сам её отказ. После этого Уолкер начал задумываться над тем, что все девчонки, и правда, глупые, как пробки. Без исключений.       Утешение в эти дни Лео искал в молчаливой компании дерева. Нет, вы не подумайте, что он с ним разговаривал. Нет, Уолкер не сумасшедший и не социопат. Просто он привык сидеть на траве, облокотившись о потрескавшуюся кору старого дуба, и глубоко вдыхать городской воздух, очищая мозги от всех ненужных мыслей. Уперевшись ногами в его толстые корни, выглядывающие из-под земли, Лео любил делать домашку на коленках или просто читать, что он стал делать чаще, чем раньше. Чтение стало новым хобби наравне с баскетболом. Тем более Лео мог знакомиться не только с книгами земных писателей, но и с трудами мыслителей Египтуса. Осирис даже не отказал ему в просьбе дать на время парочку манускриптов, обрадовавшись тяге Последнего Фараона к науке.       Но через несколько месяцев Лео узнал, что место под одиноким, старым дубом было любимым не только для него. Свои права на уединение и заслуженный отдых предъявил Колин. В первую встречу у дерева два парня чуть не вцепились в друга друга. Обошлось без драки, но оба ушли домой в паршивом настроении, а Лео к тому же пришлось тащить портфель в руках, потому что Колин оторвал лямку его рюкзака.       Во вторую встречу около дуба парни решили проявлять друг к другу молчаливую агрессию и просто сели по разные стороны ствола дерева. Никто из них не собирался уступать сопернику, поэтому оба просидели на месте дольше, чем они делали это обычно.       Ещё пару следующих встреч Колин и Лео вели себя также: дулись друг на друга, но тщательно скрывали это за горделивыми ухмылками и вздернутыми подбородками. А после случилось странное, с точки зрения парней так уж точно: они поговорили. Конечно, не без обидных поддёвок, легких оскорблений и кучи яда и желчи в голосе, но поговорили. После этого разговора они долго молчали, но уже без прежнего напряжения: Колин сидел в телефоне, уплетая стыренные из столовки яблоки, а Лео корпел над алгеброй, которая никак ему не давалась. Позже Колин даже предложил Лео яблоко, от которого тот отказался, но всё равно поблагодарил за предложение. И пусть диалог вышел, примерно, такой:       — Будешь, заучка?       — Ну уж нет, спасибо. Сам ешь, ворюга.       Но Лео оценил «широкий» жест недруга и на следующий день поделился с «недокормленным» своим ланчем. И только ради того, чтоб предотвратить очередную кражу в столовке!       Дальше разговоры между Уолкером и Колином стали случаться чаще, тем для беседы тоже прибавилось. Они не стали друзьями, но и врагами уже не были. Колин по-прежнему язвил и отпускал злые шуточки в сторону Лео, Уолкер терпел по возможности, иногда отвечал той же монетой. Однако в школе заметили, что Колин перестаёт задирать кого-либо, когда в его поле зрения появляется Лео, осуждающе смотрящий на «недруга» из-под неуложенной чёлки. И одноклассники ещё больше удивлялись, когда Уолкер иногда улыбался в ответ на очередную подколку Колина. Никто ведь не знал, что Лео мысленно вёл счёт всевозможных обзывательств парня и ему было смешно, когда он замечал, что Колин повторяется.       Место под дубом стало буферной зоной, где парни отдыхали и смеялись над знакомыми, не способными понять, что же случилось с бывшими врагами, и продолжали устраивать словесные баталии, параллельно узнавая друг о друге что-то новое.       Так продолжалось до того, как Лео стукнуло семнадцать. Что-то в их с Колином отношениях поменялось. Но Уолкер не мог понять что именно. Конечно, они повзрослели, и разговоры стали откровенней из-за возникшего между ними (о, боги!) доверия. Они стали неплохими друзьями. Однажды Лео даже рассказал о неудаче с Кей, хоть и не был уверен, что Колин не поднимет его на смех. Однако тот не засмеял его. Только язвительно прокомментировал вкус Уолкера и посоветовал попробовать снова, но с кем-то другим. Лео последовал совету и пару раз сходил на свидание с девушками. Знакомила Уолкера с ними Кей, желая таким образом как-то загладить свою вину за разбитое когда-то сердце парня. Она осталась его подругой, хоть их отношения заметно охладели.       Свидания в целом проходили неплохо, но Лео ни разу не почувствовал чего-то похожего хотя бы на былые чувства к однокласснице. Девушки были, конечно, милыми, неглупыми, но не теми. Уолкер сам не понимал, что в них ему не нравилось, поэтому захотел обсудить это с Колином. Тот однажды дал хороший совет, и Лео надеялся, что и в этот раз не станет жадничать и поделится опытом. Колин его выслушал, вися вниз головой на ветке дерева, а потом просто развёл руками, сказав, что с этим Уолкер должен разобраться сам. В тот день Колин слишком быстро ушёл, оставив Лео в одиночестве размышлять над своими поражениями на любовном фронте. И Уолкер, кажется, понял, в чём заключалась причина неудач… Всё дело в цели. Лео отметил, что девушки казались ему самыми разными: добрыми, смешными, милыми, умными, красивыми, — но не привлекательными. А ведь ему уже семнадцать! Гормоны должны бить ключом, а он быстрее заводится от драки с Колином, нежели от вида глубокого декольте и мини-юбок той же Астрид и других девчонок.       Уолкер пришёл домой тогда в совсем потрепанных чувствах. Он наконец осознал, что изменилось между ним и Колином, но принять этого пока не мог. Вот тебе и история о бывших врагах… Лео всю ночь размышлял о том, как в данной ситуации себя вести. С одной стороны, он не мог во всем признаться Колину, потому что не знал, как тот отреагирует, а с другой — общаться как раньше с ним Уолкер теперь тоже не сможет. Но каким образом всё объяснить Колину? Сказать: «Эй, знаешь, дружище, я гей. И это ещё не всё! Я, оказывается, в тебя влюблён»? Нет, лучше молчать!       Так Лео и поступил. На следующий день он всеми силами старался избегать Колина и игнорировать его сверлящие спину на уроках, гневные взгляды. Колин не дурак и быстро заметил, что все его шпильки в адрес Лео остаются без внимания, да и сам Уолкер от него бегает по всей школе на переменах. Почуяв неладное, главный школьный задира решил прогулять последний урок, чтобы вовремя перехватить Лео на выходе из школы. Так и произошло. Уолкер первым выскочил из школы, но был нагло оттащен к дубу, где состоялся разговор, мало чем отличавшийся от их первой перепалки за место для отдыха. Только на этот раз Колин ушёл домой с разбитой губой и рассеченной бровью, а Лео получил от друга приличный фингал и синяк под рёбрами.       И вот, на следующий день Уолкер снова пришёл к полюбившемуся дереву и принялся за уроки. Лео надеялся, что Колин не отважится лезть к нему сегодня, но, как выяснилось позже, круто ошибся.       — Надо поговорить, Уолкер, — раздался сверху голос друга, а рядом на землю плюхнулся его рюкзак. — И давай без истерик. Вчерашней хватило.       Лео поднял голову от тетради, исподлобья глянул на удивительно спокойного Колина и начал неспеша собирать вещи. Он не собирался разговаривать.       — О чём?       — Что, *****, случилось вчера? Если обиделся из-за того, что я не помог научить тебя клеить девчонок, то так бы и сказал, придурок! Что за ребячество ты вчера устроил? Объясниться не хочешь?       — Дай подумать… — Лео изобразил крайнюю задумчивость, надевая рюкзак. — Нет, не хочу.       Только Уолкер сделал шаг в сторону, Колин сделал хитрую подсечку и уложил друга на лопатки. Лео возмутиться не успел, а его запястья впечатали в землю по разные стороны от головы и сильно сжали. Стиснув зубы, Уолкер попытался пнуть Колина в живот, но тот устроился между ног Лео, тем самым лишая его последней возможности выбраться.       — Отпусти, Колин! С ума сошёл?! — возмутился Уолкер,       — Крышу снесло только тебе, недоносок! Хочешь ты этого или нет, но мы поговорим!       — Да зачем тебе это? — спросил Лео, пытаясь выдернуть руки из крепкой хватки Колина.       — Я не собираюсь терять друга, Уолкер.       Лео замер и как-то совсем обреченно посмотрел на Колина. Будет ли он также называть его другом, когда узнает про предпочтения Уолкера?       — Успокоился? — спросил Колин, но так и не выпустив Лео, даже когда тот кивнул ему. — Тогда скажи, что случилось. И если попробуешь соврать, схлопочешь второй фингал, усёк?       — Отпусти, и я скажу, — выдвинул свои условия Лео, морально готовясь наврать Колину в три короба.       — Обойдёшься, Уолкер, — прорычал Колин. — К моему большому сожалению, бегаешь ты быстрее меня. И мне совсем не хочется тебя снова отлавливать. Задам вопрос ещё раз. Что. С тобой. Происходит?       Лео фыркнул, отвернув голову от Колина, и попытался выдернуть одну руку, на которой хватка немного ослабла. Но когда Колин до неприятного хруста её сжал, Уолкер сдался. Он всё расскажет, хоть и рискует потерять дружбу с бывшим врагом.       — Ладно. Я понял, что мне не нравятся девчонки, ясно? В принципе не нравятся, не привлекают. Теперь отпусти, придурок!       Колин странновато ухмыльнулся, но руки Лео отпустил и встал с земли, начав отряхивать джинсы от травы и грязи. Уолкер принялся потирать поврежденные запястья, на которых ещё были заметны отпечатки пальцев друга. Лео поморщился от осознания того, что скоро на месте этих отметин будут красоваться смачные синяки. И всё из-за придурка, который продолжает лыбиться.       — Я думал до тебя раньше допрёт.       — Что?       — Лео, только не делай такие глаза, а то я начинаю бояться, как бы они из орбит не выкатились, — рассмеялся Колин, садясь рядом с Уолкером. — Ты думал, я не замечу, что ты заглядываешь больше на пацанов? Идиот. Я считал тебя поумней.       — Да ни на кого я не заглядывался! — возразил Лео, собирая с земли разбросанные под деревом вещи, вывалившиеся из его рюкзака. — Сам недавно понял.       — А от меня ты чего бегал? Думал, что засмею? Врежу?       С красными от смущения ушами Лео неуверенно кивнул и откинулся на ствол дерева. Рассказывать Колину о гипотетической влюбленности в него не стоило. Не сейчас.       — Ладно, забыли, — по-своему поняв замешательство Уолкера, сказал Колин и присоединился к другу под дубом. — Считай вчерашний мордобой расплатой за враньё и сокрытие «великой тайны». Будешь есть?       Колин раскрыл свой рюкзак, набитый отнюдь не учебникам, и достал оттуда два спелых яблок, одно из которых тут же откусил, а второе протянул Лео. Уолкер отвлёкся от созерцания неба сквозь массивную крону дерева и ошарашено уставился на друга.       — Ты опять? У тебя клептомания, что ли?       — Ну, кое-кто не подкармливал меня целых два дня, — ответил Колин, продолжала увлечённо жевать фрукт. — Найти что-то в школьной столовке было проще всего. А кроме яблок, там ничего нормального нет. Знаешь ли, приходится выживать, пока друг наводит порядок в закромах своих мозгов. Так будешь?       Лео вздохнул, решив не отчитывать Колина за выходку достойную тринадцатилетки, и взял предложенное яблоко. Хоть его не втянул в свою «кражу века», и то хорошо. Всё же Колин, есть Колин… Кстати…       — А как ты догадался о моей ориентации, когда я даже сам об этом не знал? — спросил Лео.       Колин снова усмехнулся, неспеша дожевал яблоко, закинул огрызок к себе в рюкзак и, встав, сказал:       — Рыбак рыбака видит издалека, Уолкер.       И он медленно пошёл к выходу из школьного двора. А Лео продолжал задумчиво грызть фрукт, недоумевая над ответом Колина. Но когда до него наконец дошло…       — Колин, стой! Подожди!       Недоеденное яблоко так и осталось лежать около дуба, под которым Лео Уолкер потерял врага, обрётя кое-кого получше.