catharsis.

Данная глава не имеет ничего общего с основными событиями. Лишь больная фантазия автора на тот счёт, что могло быть, если… — Ты рассказывал Джулии? — Неспеша произносит Теренс, тихо, будто не желая испортить создавшуюся идиллию между ними двумя. Тревожил сейчас только вечерний августовский ветер, слабо покачивающий длинные атласные шторы. Никаких проблем, никаких забот, только расслабленный Грэм, лежащий на его коленях. Несмотря на полное спокойствие, в воздухе витала лёгкая грусть, грусть недосказанности.       Август. В август ты входишь зрелым и уставшим. Он не похож на своих предыдущих двух братьев. Июль и июнь — дети, развлекающие нас теплые ночами, крыльями бабочек. Они любят ребячиться в зелёной листве и озерах. Они не такие, как август. Впереди только прелость и запах дыни, за спиной яркие воспоминания. Август — эпоха сидящих на дне, курящих. Он придирчив и сух. Казалось, что эти три месяцы должны были изменить к лучшему и, наверное, да, так и произошло.       Все произошло быстро, сумбурно, запутанно. То же самое, если бы в июле голубое небо сразил снег. Парни и сами не поняли, как отношения переросли из «сделаешь ещё шаг и я набью тебе морду» до «я буду с тобой до конца света. До второго конца». — Что? Боже, нет… Конечно, нет, — Камминг резко раскрыл глаза и дёрнулся, как от удара током. Это не тот разговор, о котором ему бы хотелось говорить. Он не любил поднимать эту тему. А когда его мысли заняты только тем, чтобы покрепче сжать дрожащую ладонь Скотта, не желая терять эту мимолётную нежность и теплоту, разговаривать о выяснении отношений хотелось в разы меньше. Не сегодня. Никогда. — Она же любит тебя. То есть… Я не знаю, мне кажется, что она любит тебя до сих пор. — Да, расстались мы хреново. Может, мне с ней поговорить насчёт этого?       Грэм корчит максимально недовольную гримасу, пытаясь без слов высказать всё своё негодование и для пущего эффекта закатывает глаза. Что, если они поговорят и всё наладится? Только не для него с Теренсом, а для Теренса с Джулией? Что, если они поговорят, поймут, что всё ещё без ума друг от друга? Такой исход ничтожен, но от одной мысли парня бросало то в жар, то в холод. Может ли он потерять Скотта так просто? — Делай, что хочешь, — в конце концов произносит Камминг, высвобождая руку и усаживаясь рядом. — Ведёшь себя как ребёнок, — огрызнулся парень и только спустя пару секунд к нему пришло осознание, что это был не лучший подход. Он попытался потянуть Грэма за плечо к себе, но тот лишь скинул руку. — Я хочу выпить. — Что у тебя с Макмиланом? — Кто бы мог подумать, что такой спокойный вечер мог повернуться выяснением отношений между подростком и учителем. Камминг поднялся с дивана и лишь презрительным взглядом осадил Теренса, показывая абсурдность вопроса. — Ты что, блять, смеёшься надо мной? За кого ты меня принимаешь? — Уровень злости поднимался. Медленно, по ступенькам, но с каждой ступенькой Грэм чувствовал, что ещё непрошеное слово от собеседника и он разобьёт ему нос. Он изо всех сил старался держать себя в руках, поэтому лишь сжал кулаки до дрожи и отправился прочь из гостиной, лишь на пороге он услышал: — Если он ещё так посмотрит на тебя, я выколю ему глаза.       Несмотря на открытую угрозу Теренса, Грэм был доволен. На его лице лишь выступила самодовольная ухмылка, которую он скрыл он парня. Он знал, что Скотту не всё равно.

***

      Вечером того же дня ребята собрались в гостиной. Они не изменяли устоявшимся традициям, обычно всегда под ночь они собирались вместе. Чаще всего обсуждали, как прошёл день, но обсуждать, сколько они убили ходячих за день надоедало, да и угнетало порядком, поэтому вечер разговоров плавно перетекал в вечер игр. Обычно они играли в довольно провокационные забавы: в бутылочку, «я никогда не», «правда или действие». Казалось, они узнали о друг друге всю информацию, но с каждым разом открывались новые шкафы со скелетами.       Сегодняшний день не был исключением, поэтому все единогласно согласились играть в «правду или действие». Обычно как минимум половина ребят уходили по своим делам, чаще всего это были близнецы или Минни, но в этот раз они были в полном составе, что задавало ещё большую интригу. Ради такого события парни даже принесли дополнительный стол, потому что за одним они просто не помещались. — Я надеюсь, все знают правила? Задаём вопросы или действия кому хотим, но не повторяемся, так же после двух идёт действие или после двух действий правда, — начала Айрин, с ехидной улыбкой осматривая присутствующих. Она, как истинный любитель поиздеваться над кем-то, всегда обожала подобные мероприятия, потому что на них всегда можно подколоть неугодного тебе. — Давайте сегодня отдадим честь пожилым и начнём с Джеральда.       Мужчина лишь недовольно покосился на девушку, но, конечно, ничего в ответ не стал ей отвечать. Его не цепляли подобные шутки и Бёрнс знала об этом, поэтому практически не общалась с Макмиланом. — Так, ну ладно. Джулия, правда или действие? — Сейчас все будут правду выбирать, поэтому давай, наверное, действие. — Секунду… — Джеральд немного растерялся, ведь придумал для девушки вопрос, но никак не действие, да и с фантазией у него было не то, чтобы ахти. Но со смекалкой всё было в порядке, поэтому он быстро выкрутился. — Расскажи какой-нибудь свой секрет. — Это как-то совсем скучно, — Лоусон усмехнулась, но не стала перечить. — Мы с Теренсом как-то нарисовали граффити на гараже мистера Фостера, не самое приличное граффити. Этот козёл, который преподавал науку. — Так это были вы? Я помню, какой скандал он устроил, — сейчас для Макмилина это было вспоминать даже весело, но два года тому назад всех учителей лишили премии, ведь никто из учеников так и не признался. — У этого идиота ведь были камеры, — встрял Скотт, с усмешкой на губах вспоминая прошлое. — Ладно, продолжаем. Минни, правда или действие? — Я не настолько бесстрашна, поэтому пусть пока правда. — Если бы у тебя было одно желание, что бы ты сделала? — Вернула бы всё, — Монро выпалила сразу же, даже не дослушав вопрос Джулии. Ответ был очевиден. Любой бы в этой комнате пожелал того же. Пандемия разрушило слишком много жизней.       Повисла неловкая пауза, потому что эта правда была слишком горькой, ведь никого у присутствующих не было такого желания. Ребята ещё пару секунд просидели молча, уставившись кто куда, пока Минни не задала вопрос Сеселии.       Игра спокойно продвигалась, смех вновь раздался в академии, что было для тихих вечеров редкостью. Но как и обычно в этой школе никогда не было всё хорошо слишком долго. Наконец-то время вопроса дошло до Айрин, тут всё было очевидно с самого начала. Она медленно повернулась в сторону Грэма и улыбнулась. Он уже знал, что это означает, поэтому лишь раздражённо отвёл взгляд в сторону. — Грэм, правда или действие? — Действие, — парень думал не долго, он не хотел выбирать правду, ведь знал, что девушка начнёт задавать исключительно каверзные вопросы. — Забываешь правила. Перед тобой было два действия, поэтому сейчас правда, — после слов Бёрнс Камминг хотел сказать что-то в знак протеста, но она обогнала его. — Что у вас с Теренсом? — Почему у тебя вечно какие-то фантазии на мой счёт? Если я тебе так нравлюсь, могла бы сказать прямо, — Грэм пусть и пытался отшучиваться, но заметно напрягся, как и Скотт, сидящий рядом. — Отвечай на вопрос, — Айрин продолжала давить Камминга пристальным взглядом, пока тот заметно закипал от злости. Парень молча поднялся из-за стола. Теренс постарался его остановить, потянув за край рубашки, но тот даже не обратил на это внимания и вышел из гостиной, поднимаясь на второй этаж. — Сегодня, дамы и господа, мы узнали, что… — Бёрнс не успела договорить, как Скотт прервал её, громко стукнув по столу кулаком. — Что, блять, не так с тобой? Ещё слово и я сам закрою тебе пасть, — парень так же поднялся, уперешившись руками в стол и продолжая сверлить Айрин ненавистным взглядом, пока остальные тихо сидели. Теренс с силой отодвинул от себя стол и направился той же дорогой, что и Грэм. — Иди успокой его своим членом. Цади клезе*, гандон, — крикнула Айрин вслед Скотту и, наверное, ей повезло, что он не услышал. — Расходимся.       Теренсу не пришлось долго искать Грэма. Он знал, что он был в их комнате. Это единственное место, где он мог спрятаться от проблем, да хоть от всего мира. Их небольшой мирок, огражденный ото всех охраной в виде Теренса.       Камминг стоял на балконе, выходившим из комнаты Скотта. Он просто стоял, склонив голову. Даже когда Теренс довольно шумно зашёл, он не обратил никакого внимания, хотя знал, что это Теренс. Никто бы другой не пришёл. Не пришла бы даже Джулия. — Смешно, конечно, что мой отец тоже был гомофобом, — всё же заговорил Грэм, обернувшись назад лишь на секунду, чтобы всё же убедиться, что это Скотт. И он не ошибся.       Теренс никогда не видел Грэма таким подавленным и расстроенным. Наверное, он просто не хотел видеть, было как-то не до этого, они не были так близки. Только сейчас он понимал, что эта проблема мучила Камминга не первый год. Издевки Айрин никогда не задевали его, ему даже казалось забавным плеваться друг в друга ядом время от времени, но когда разговор заходил о его ориентации, он сразу менялся в лице. В академии все понимали, это было более чем очевидно, а когда Грэм яро доказывал о том, что ни за что, он не такой, это ещё больше служило неким доказательством. Он пытался скрыть этот «позор» ото всех. Но когда в его жизни появился Теренс, скрывать это было бесконечно глупо. С таким же успехом можно было спрятать Пизанскую башню, накрыв её салфеткой.       В глазах Камминга печально отражался лунный свет. Они буквально сверкали из-за слёз, которые он пытался сдержать. В другой бы ситуации эта ситуация смотрелась романтично. Яркая полная луна, легкий ветер, возводящий на голой коже поток мурашек. Но когда собственные мысли о том, что ты неправильный, душат изнутри, романтика отходит на второй план.       Скотт медленно подошёл к парню, будто боясь его спугнуть, но, конечно, Грэм бы никуда не ушёл. Ему некуда идти. Единственное, что у него осталось это Теренс. — Этот сраный мир рухнул, а меня продолжают ненавидеть только за то, что я люблю тебя. Это даже звучит абсурдно. Почему мы должны скрывать отношения, только чтобы угодить другим? — голос сильно дрожал, пытаясь не выдать истинных чувств, не выдать всю ту горечь, которая копится годами. Камминг повернулся в сторону парня, пока тот продолжал смотреть вдаль, думая о чём-то. — Мы не должны, — Скотт взглянул на него щенячьими, детские глазами, в которых так и читалось «я хочу помочь, зачем ты отталкиваешь меня?» Он кроткими шагами обошёл Камминга, встав позади. Он положил подбородок на макушку Грэма, из-за чего тот недовольно поёжился на месте, но сопротивляться не стал. Из-за явной в росте это выглядело даже забавно. — Я знаю, но так будет только хуже. — Ты стесняешься меня? — Что ты несёшь, идиот?       Теренс пытался поставить себя на место Камминга, почувствовать весь тот негативный эмоциональный спектр, но даже близко у него не получалось. Парень буквально выглядел сейчас как завядший бутон. — Если я ещё хоть слово скажет про тебя, то я… — Скотт не успел договорить, как парень прервал его тихим: «Я знаю».       Они простояли ещё так какое-то время. Со временем обстановка сглаживалась и Грэм окончательно расслабился, опираясь на Теренса спиной. Но несмотря на руки, обнимающие Камминга сзади, присутствовала тоска. Она била напрямую в сердце, чувствовался молчаливый зов пустоты. Он то высасывал из души все силы, то наполнял ими так, что казалось, что он сейчас же взорвётся.  — Пойдём назад? — Спрашивает Теренс, уже изрядно замерзнув. Конец августа в этом году вышел каким-то слишком осенним. Утром изредка можно было увидеть иней на всё ещё зелёной траве. Редко, но можно было. — Я не хочу вниз. — Тогда сыграешь мне на гитаре? — Когда ты уже сам научишься? — Я просто пытаюсь подбодрить тебя, козёл, — в шутку Скотт слабо толкает парня, после чего оба тихо смеются. Напряжение спадает на нет. — Конечно, сыграю.

***

      Ребята редко выбирались куда-то всем коллективом. Обычно они ходили по два-три человека, не оставляя академию в одиночестве. Но в этом раз дополнительная пара рук была бы очень кстати, поэтому Теренс применил все свои ораторские способности и убедил всех пойти.       На дворе стоял август, а это идеальный сезон для похода за грибами. Припасами в академии не разбрасывались, а это был идеальный лёгкий способ добыть еды. А учитывая, что они в целом не выходили из своей маленькой «зоны комфорта», а ближайшие дома обошли по два, а то и три раза, способов достать себе пропитание хотя бы на несколько дней было сложно.       Вела их Сеселия. Они иногда с Дугласом убегали в лес рядом с их домом от домашней рутины. Там ей и запомнилась небольшая поляна с грибами. Однажды ей даже захотелось удивить родителей необычным ужином. Они с братом принесли домой самых красивых грибов и начали варить суп. Накидав в огромную белоснежную кастрюлю всего по немного, начиная с травы, которую они сорвали на лужайке и заканчивая теми самыми роковыми грибами. И, наверное, если бы не вовремя проснувшаяся няня от дневного дрёма, то дети сами нахлебались похлёбки из мухоморов.       Грэм был в своем роде просветитель в этом походе. Не зря он тщательно изучал биологию в школе. Пусть и все виды сыроежек не назовёт, но съедобные от несъедобных точно отличит, а это то, что нужно.       Камминг и Скотт как обычно отставали на пару метров от друзей. Они даже не говорили не о чём, но это небольшое уединение успокаивало. И, несмотря на то, что Джулия то и дело подгоняла парней, они продолжали тихо идти сзади. Грэм то и дело ловил на себе косые взгляды Джеральда через плечо, но Теренс каждый раз осаждал мужчину тяжёлым взглядом из-под нахмуренных бровей. Макмилан ревновал. Как же страшно он ревновал. Это не было сравнимо ни с чем. Наверное, раскалённый свинец на голую кожу казался Джеральду сказкой, в отличие от того, что он испытывал прямо сейчас. Но при этом он знал, что это конец, что теперь Грэм как яркая звезда среди чёрного неба. Так красив, но так далёк. Также он знал, что Теренс, скорее всего, убьёт его, если он подойдёт к его объекту воздыхания. Причём задушит голыми руками быстрее, чем Джеральд успеет подышать рядом с Грэмом.       Когда остальные отошли ещё дальше, Скотт внезапно взял Камминга за руку, отчего тот чуть ли не отпрыгнул как испуганный. Парень не любил какие-либо знаки внимания от Теренса при публике, а он то ли намеренно это делал, чтобы позлить Грэма, то ли чтобы наконец афишировать их отношения. И ни один из вариантов Камминга не устраивал. Для него это было в новинку, да и привык он скрывать свои чувства, эмоции, отношения от остальных. Теренс не был таким. Он был открытым, максимально расположенным ко всем, ничего не любил скрывать. Даже когда он встречался с Джулией о них знала почти вся, пусть и маленькая, академия. В этот раз всё было иначе. Теперь о «них» предстояло узнать небольшому кругу людей, причём состоящих из людей, с которыми ты тесно прожил много лет. — Да что с тобой не так? Я просто люблю тебя, Грэм, — Скотт остановился, тормозя за собой и парня. Что-что, но отношения при ком-то он выяснять не собирался. — Если бы ты любил меня, ты бы уважал меня. А ты всё делаешь назло, — Камминг начинал закипать, ведь они много раз поднимали эту тему и он просил так не делать. — Что в этом позорного? — В том, что мы парни. Ты совсем отупел? — после слов Грэма, Теренс отчаянно и даже в какой-то мере разочарованно отвёл от него взгляд и продолжил идти, оставляя его позади.       Просто они были разной закалки, разного воспитания, разного воспитания. Разные во всем, инь и янь, если тех можно так назвать. И, наверное, это какая-то глупая ирония судьбы, раз эти два одиночества сошлись вместе. Купидон промахнулся, когда стрелял и так получилась эта нелепая пара. Но у них ещё всё обязательно получится. Наверное. — Ты начал этот сраный разговор и теперь так ходишь? — Грэм крикнул в след Теренсу, но обернулись почему-то всё, кроме него самого. — Ранимая сука. Какой же мудак, Скотт. — Грэм присел на корточки, закрывая лицо ладонями. Он так устал, но будет стараться. Всё не может закончиться так.