Better than morning coffee

Вдох-выдох. Парень хватается за свою любимую футболку, что надета на любимом человеке. Это смотрится до невозможности гармонично. Неужели, его мальчик хочет поиграть? - Хен, я скучал. Произнося это, младший так солнечно улыбается, что глаза слезятся. Все это только его. - Юни, ну же. Пожалуйста! Парню крышу сносит, он тащит разбалованного мальчишку на себя, впиваясь в губы диким поцелуем. Кусает, немедля требуя еще. Он тоже соскучился. Мин прижимает своего мальчика к стене, шепча на ухо все, что в голову взбредет. Чимину это нравится. Он губы терзает, прокусывая до крови, стонет от не терпения и так и льнет, чуть ли не на колени падая. Пожалуйста. Мин слишком медлит. Он привык брать все, что хочет, не давая ничего взамен. Однако на Пака этот закон не распространяется. Юн руками блуждает по идеальному телу, которому любая девчонка позавидует. Сжимает упругие ягодицы, мнет, а губы пускает по шее гулять. Завтра вся шея Чимы будет в красных пятнах, что придется замазать тоналкой, а сегодня это все неважно. Мину нравится развратный голос, он просит не сдерживаться, разрешает хоть кричать. Сегодня можно. Папочка разрешает. Наигравшись с превосходной задницей, парень переходит к более интересному делу, доставая из прикроватной тумбочки тюбик вишневого лубриканта, размазывая его по пальцам. Свободной рукой стягивает ненужную одежду, сладким тягучим голосом просит развернуться лицом к стене. Пак выполняет. Он чувствует холодок смазки, когда пальцы прикасаются к сжатому кольцу мышц. Страшно? Нет. Волнительно? Возможно. Возбуждающе? Еще как. Первая фаланга проникает внутрь, младший лишь тихонечко пищит. А Юнги успокаивает, гладит по спине, носом упираясь в чувствительную шею, выводя на белоснежной коже узоры. Ведь это то, чего они оба так ждали. Второй, третий палец. Боль проходит, оставляя за собой лишь чувство легкой эйфории. Чим сам начинает насаживаться на пальцы, просит прекратить эту пытку, но Мин то не очень и хочет. Делает все мучительно медленно, чтобы его просили больше и больше. Пак чуть ли на пол не падает, чувствуя слабость в ногах. И тогда Юнги понимает, что пора. Он подхватывает Чимина за талию, вытаскивая пальцы, под недовольный стон и освобождая себя от оков одежды, входит сам. Дает привыкнуть и начинает осторожно двигаться. Покрывает плечи и спину поцелуями, получая в ответ срывающийся на крик голосок. Входит во вкус, набирая скорость. Он не жалеет хрупкое тело, не видит смысла. Чимин поворачивает голову, выпрашивая поцелуй. А Юнги целует. Целует чувственно, и со вкусом мятной жвачки. Паку голову сносит, он прогибается в спине до хруста костей, а перед глазами лишь Юнги. Мин знает, Пак прекрасный, превосходный, и только его.

Весь, без остатка.