Лестница любви

Азирафель предупредительно посторонился, распахнув перед демоном дверь. Дневной свет почти ослепил Кроули — прикрыв ладонью глаза, он сообразил, что забыл надеть очки. Пошарив в кармане, демон нацепил их, не сразу попав дужкой за ухо. К счастью, ангел не смотрел на него, дожидаясь у обочины дороги. Справившись, наконец, с очками и конечностями, которых опять, по ощущениям, было слишком много, Кроули поравнялся с ним. — Садись, ангел, — Бентли, как всегда, стоял на удобном демону месте, а знак, запрещающий парковку, убрался от греха подальше — в самый конец улицы. Колеса взвизгнули по асфальту — Кроули стартовал с третьей передачи. — Ты опять пытаешься нас угробить?! — Азирафель выбросил руку вперед и вверх, упираясь в выступ над лобовым стеклом. — Что значит опять? Я всегда так вожу! На дороге даже машин нет… а ты откуда взялся, придурок?.. — Позволь напомнить тебе, что нас ждут большие неприятности, если мы развоплотимся. Кроули оскалился, но все-таки сбросил скорость до шестидесяти миль. Ранний сентябрь радовал хорошей погодой. Промозглый туман, сгустившийся утром над Сохо, рассеялся под лучами по-летнему жаркого солнца, но в резких порывах ветра уже чувствовалась осенняя студь. Золотистым пейзажем Констебля мелькнул за окном Грин-парк. Из принципа припарковавшись в неположенном месте, Кроули выскочил из машины и вдохнул полной грудью, украдкой покосившись на Азирафеля. Лицо ангела лучилось тихим довольством, и демон провел рукой по губам, стирая непрошенную улыбку. Он почти пришел в себя, а день, начавшийся немного странно, похоже, входил в привычную колею. Негромкая музыка, позвякивание столовых приборов и гул голосов сливались в единый фон, волнами омывающий их излюбленный столик. Кроули развалился на стуле, закинув ногу на ногу, а локоть — на спинку и наблюдая, как Азирафель с выражением незамутненного блаженства отправил в рот кусочек горохового суфле и промокнул губы белоснежной салфеткой. — Занятия в школах уже начались, — заметил ангел, накалывая на вилку, которую он держал по-французски, кусочек тушеной утки. Кроули отреагировал неопределенным звуком, дожидаясь, пока жующий Азирафель продолжит свою мысль. — Нортонская средняя школа, на мой взгляд, не блещет, но я узнавал — там прекрасный преподаватель литературы, — заметил ангел. — А с чего это ты вдруг заинтересовался? — недоуменно вставил Кроули, поднося к губам кофейную чашку, в которую до этого отправил не меньше трех ложек сахара. — Ищешь подработку? У Кроули еще жива была память о мистере Кортезе, который любил, присев на краешек стола, сыпать историческими фактами, а потом, излагая историю Крымской войны, отвлечься и начать рассказывать об эффекте Флоренс Найтингейл. — О нет, я не думаю, что хотел бы вмешиваться, — смутился Азирафель. — На мой взгляд, мальчик растет очень разумным и самостоятельным. Интересно, что из него в итоге выйдет. Губы Кроули округлились буквой «о». — Ты говоришь о… о Враге Рода Человеческого… — Мой дорогой, ты же сам знаешь, что это непра… — Низвергателе Царей, Ангеле Преисподней, Великом Звере… — Кажется, это немного перебор! — …именуемым Дракон, Князе Мира, Отце Лжи… — Помилуй, Кроули, он нормальный ребе… — Повелителе Тьмы и От… Отр… Отродье Сатаны? — с усилием закончил демон. — Я зову его Адамом. Как и его земные родители, — Азирафель поднял салфетку к губам, укоризненно глядя на Кроули. — Ты что, следишь за ним? — прищурился демон. — Наблюдаю! — возразил ангел. — В чем разница? — не понял Кроули. Азирафель по старой привычке благочестиво глянул вверх — забавно было видеть, как после он скривился, отведя глаза в сторону. — Ты бы еще сказал «шпионишь». Просто… приглядываю. На всякий случай. — На какой такой случай? — Кроули позабыл про кофе, остывающий в опасной близости от края стола. — Я не уверен, сохранит ли он свои силы… в полной мере, — признался ангел. — Все-таки Адам, встав на сторону человечества, утратил связь с… эээ… источником своего могущества. Я предполагаю — заметь, Кроули, это всего лишь моя теория! — что мальчик сохранит достаточно, чтобы его жизнь и жизнь его близких была долгой и счастливой. Но нельзя исключать вероятности, что кто-нибудь вздумает… отыграться на нем. Как попытались отыграться на нас, — взволнованно закончил Азирафель. Кроули вскинул руки. — Я пас. Я больше не хочу ввязываться ни во что. И тебе не позволю. Мы только что заново обрели этот мир, и… и… — Хочешь мира, готовься к войне, — пожал плечами Азирафель и наградил крохотной улыбкой официанта, который поставил перед ним вазочку с парфе. — Не-е-ет, — простонал Кроули, запрокидывая голову и снова глядя на ангела. — Азирафель, скажи, что ты шутишь. Это не смешно, но, так и быть, на этот раз я тебе подыграю. — Я не шушу, — произнес ангел сквозь взбитые сливки и прижал к губам салфетку. — Но не беспокойся, — сделав глоток, поспешно добавил он, глядя в расстроенное лицо Кроули. — Пока все в порядке. — Я и не беспокоюсь, — пробормотал демон и ковырнул вилкой кусочек торта. Настроение было испорчено. Азирафель, как ни в чем не бывало, переключился на сезонную распродажу в Мэйфейре, которая, несомненно, приведет к небывалому наплыву посетителей в его многострадальную лавку, а демон думал о том, что неудержимое рвение ангела совершать благие дела до добра их обоих точно не доведет. Постепенно Азирафелю все же удалось втянуть его в разговор, но когда они выходили из ресторана, Кроули все еще пребывал в подавленном настроении. — Прогуляемся? — ангел кивнул в сторону Грин-парка, и демон, который плелся рядом, сунув руки в карманы брюк, безразлично дернул плечами. Азирафель, излучая безмятежность, протянул ему салфетку, в которую был завернут хлеб, и демон машинально взял. Ему казалось, он смог перестроиться. Вернуться в те беспечные времена, когда они бродили по извилистым дорожкам, кормили уток или просто сидели на скамейке, наблюдая, как ветер играет листвой или трутся друг о друга замерзшие сухие ветки. Он даже почти перестал дергаться, когда видел туристок с каре и чистые фургоны. И тут выясняется, что ангел вместо того, чтобы выбросить всю эту историю из головы, ищет неприятностей. Они пересекли Мэлл и приблизились к набережной. Утки, оживившись, потянулись к берегу, держась, впрочем, на значительном расстоянии от Кроули. Тот ожесточенно бросил корку и попал в селезня, который, не растерявшись, тут же проглотил ее. Азирафель молчал, рассеянно щипая хлебный мякиш. В ответ на какие-то свои размышления его лицо озарилось мягкой улыбкой, ангел искоса взглянул на Кроули, но, увидев, что тот смотрит на него, тут же опустил глаза. Ветер трепал легкие завитки его волос надо лбом. Внезапно ангел встрепенулся, взглянув на другой берег озера. — Смотри, похож на твоего Пирата! — Азирафель просиял, указывая на пса, катающегося в пожелтевшей траве. — По-моему, совсем не похож, — из чистого упрямства возразил Кроули. — Разве что размерами. И цветом. Порода, кажется, та же, — нехотя заметил демон. Ангел слегка приподнял брови, улыбаясь. — Это был очень воспитанный пес. Всегда ходил по дорожкам и не вырыл ни одной ямы на клумбах. — Ну надо же, — пробормотал Кроули, изо всех сил делая вид, что интересовался собакой не больше, чем своим неизменным зонтиком или сумкой, которыми воспользовался, чтобы создать облик очень английской и дьявольски великолепной нянюшки. — Надеюсь, он теперь в хороших руках, — заметил ангел, и Кроули странно взглянул на него. — Пес умер лет пять назад. Он был уже довольно стар, знаешь ли, когда я взял его. — Ох. Мне жаль, — лицо Азирафеля приобрело сочувственное выражение. — Это всего лишь собака, — скривился Кроули. — Он был очень привязан к тебе, — ангел улыбнулся немного грустно. Демон закатил глаза. — Вот только не надо начинать плач о воробушке. — Я люблю птиц, — отозвался Азирафель, отряхивая руки от крошек. Голуби, подбирающиеся со стороны дорожки, ринулись к нему под ноги, чтобы опередить особенно наглых уток, выбравшихся на пологий берег. Кроули издал неопределенный звук: — Вообще всех тварей земных. Это, вроде как, в вас заложено. По умолчанию. — Кальмаров не очень, — признался Азирафель. — Есть в них что-то… хтоническое. — Но ты же их ешь! — изумился Кроули. — Это другое! — заупрямился ангел, сделав жест, приглашающий Кроули пройти перед ним на дорожку. — Тут или я их, или они меня. Демон дружелюбно оскалился. — Когда-нибудь ты расскажешь мне о своих морских приключениях. — Когда-нибудь, — нервно отозвался Азирафель. — Неужели твоя любовь к суши — такая изощренная месть всем подводным обитателям? — не собирался успокаиваться демон. — Кроули! — простонал ангел. — Тонуть, знаешь ли, довольно неприятно. Демон почувствовал укол и оглянулся, думая, что случайно напоролся на ветку, но потом сообразил, что это совесть, редкая гостья, решила таким образом напомнить о себе. — Прости, — Кроули сделал длинный шаг и остановился, заступив дорогу Азирафелю. Он не привык извиняться, но раз уж об этом зашла речь, причем именно здесь, хотел раз и навсегда прояснить один момент, к которому они не возвращались более полутора веков. — Тебе совершенно не за что извиняться, — отрезал ангел. — В конце концов, все закончилось хорошо. Я даже не потерял тело. — Я знаю. То есть, позже узнал. Когда проснулся. Я просто не успел. Азирафель казался потрясенным. — Кроули… — выговорил он. — Ты ведь подумал, что это после… той моей просьбы? Я никогда не видел тебя… в такой ярости, — Кроули нервно хихикнул, погрозив пальцем. — Ну как же, мерзкий демон покусился на святая святых. — Да, покусился! — Азирафель подался вперед. — Твое счастье, что с этим все обошлось. Но у меня даже мысли не было… Пожалуйста, Кроули, давай лучше пойдем, — он успокаивающе накрыл ладонью руку демона, отводя его обличающий перст. — Ты вовсе не обязан вытаскивать меня из всех дурацких переделок. — Нет, обязан! — настаивал Кроули. — Это никогда больше не повторится, слышишь? Теперь я глаз с тебя не спущу. — Кроули, мой дорогой, — растроганно произнес ангел. Смутившись, демон отступил на шаг, сунув руки в карманы. — Идем, — бросил он через плечо, первым зашагав по аллее.