Лестница любви

Иголка, щелкнув, соскочила с круга, и Азирафель поднялся, чтобы перевернуть пластинку. Он двигался, словно пританцовывая, вернее, слегка покачиваясь, но твердо следуя намеченному курсу. Кроули сидел на полу, вытянув длинные ноги, и черт бы его побрал, если бы он помнил, когда успел сползти с дивана, потянувшись за очередной бутылкой. Прекратив дирижировать бокалом и свободной рукой, он откинулся назад, подтянув колено к груди и угнездив на нем локоть — с третьей попытки. — Вссс вжшш впфф, — произнес демон, отыскав глазами Азирафеля, очередной раз переворачивающего пластинку в руках, очевидно, пытаясь сообразить, какой стороной ее нужно класть на круг. — Я же просил, — ангел не сразу попал пластинкой в граммофон. — Не выр-жацца п-змейному. — Всссе уже фыыыпили, — сделав над собой усилие, повторил Кроули, демонстрируя ему пустую бутылку. — Повтрим? На правах хозяина дома ангел протянул руку, чтобы помочь себе сфокусироваться, и за стеклом, подрагивающим в руке Кроули, забурлила темная жидкость, постепенно поднимаясь к горлышку. — Где твой бокал? Ангел вернулся к столику и, оглядевшись, пожал плечами. — Возьми мой, — Кроули потянул его за полу халата — верный вековой привычке, ангел так и носил его дома поверх старого жилета. Азирафель тяжело опустился на диван, сомкнув пальцы вокруг протянутого бокала, а демон отхлебнул прямо из бутылки. — Так о чеммы?.. — поинтересовался он, утирая губы тыльной стороной ладони. — Лилии. Н-н. Кмелии. Дама с камелиями, — откликнулся Азирафель. Кроули, у которого перед глазами в данный момент проплывал стол, заваленный книгами и прочей чепухой, кивнул, и стол поплыл обратно, а комната заколебалась — не стоит ли полу и потолку поменяться местами? Но демон еще не потерял способности мыслить связно, несмотря на порядком заплетающийся язык. Оркестр вздохнул, и робко вступила скрипка, ведя за собой мелодию. — Точн. — Старший Дюма — графоман, — неожиданно раздельно произнес Азирафель, и Кроули запрокинул голову, чтобы взглянуть на него. — Ты знаешь, что ему платили за строчки? — Эт не я придумал, — запротестовал Кроули. Вернувшись из оперы, они некоторое время провели за интеллектуальной беседой о достоинствах английского либретто и лучших вокальных партиях, которые им приходилось слышать за последний век. Потом — за чуть менее интеллектуальным спором о месте Верди в классической музыке, мировом наследии и собственном посмертии. Когда они прикончили четвертую бутылку, Азирафель заявил, что у него есть пластинка с записью оперы в исполнении незабвенной Монсеррат Кабалье, но Кроули запротестовал, испугавшись того, что, по его мнению, может случиться с Альфредо. В итоге они сошлись на струнном квартете, а разговор свернул к оригинальному произведению. — Он плохо влиял н-сына, — продолжил Азирафель. Кроули пожал плечами. Девятнадцатый век, к которому сегодня так или иначе возвращался их разговор, вызывал неприятные ассоциации. Судя по рассказам Азирафеля, человечество с упоением смаковало безнравственность и превозносило пороки. Неудивительно, что его никто не побеспокоил — демон просто остался бы не у дел. Осмыслив это, Кроули снова приложился к бутылке. Ангел, тем временем, продолжал невнятно рассказывать о своей поездке в Париж, о салоне мадам Флоры, в котором собиралась блестящая молодежь, увлеченная новомодным спиритизмом и картами Таро, о знакомстве младшего Александра с Альфонсиной и печальном конце этого романа, вдохновившего писателя на самое известное его произведение. Кроули смутно осознавал, что дорожка воспоминаний ангела, разворачивающаяся перед ним, скрывает под собой всю грязь, которую он только что представил себе. И все же благодушно позволял Азирафелю опускать неприглядные подробности, что тот и делал с легкостью, присущей ангелу, который попросту мог не заметить этого. Мелодия, слегка потрескивая, лилась из старенького граммофона, пережившего войну, пожар и конец света. Кроули закрыл глаза, откинувшись назад и позволяя вращающейся комнате, вращающейся пластинке подхватить и унести себя. Похмелье было ужасным. Прежде, чем Кроули осознал это и принял меры, несколько мучительных секунд он провел, дыша в пыльный плед и мечтая, чтобы небо, или ад, ну хоть кто-нибудь избавили его от этих страданий. Когда голова перестала раскалываться, зато во рту появился противный горько-кислый привкус, демон приподнялся на локте. Он почти не был удивлен, обнаружив себя свернувшимся клубком на диване Азирафеля. В конце концов, он не помнил, чтобы ночью ехал домой, значит, этого не было. Чего еще демон не помнил, так это того, когда успел разуться и снять пиджак, который был аккуратно перекинут через подлокотник кресла. Кроули любил этот пиджак. Это была единственная не сотворенная вещь, кроме, разумеется, машины, к которой демон относился бережно. Кроули обшарил глазами столик в поисках своих ботинок, но на этот раз их там не оказалось. Неслышно вынырнул из-за стеллажа Азирафель, поставил книгу на полку и повернулся к Кроули, слегка вздрогнув от неожиданности, увидев, что тот не спит. — У тебя завелись пикси, — обвинительно заявил демон, помятый и взъерошенный. Плед все еще свисал с его плеч. — Они утащили мои ботинки. Азирафель добродушно хмыкнул и указал куда-то рядом с креслом. Кроули свесился с дивана, чтобы заглянуть туда, и, действительно, обнаружил обувь, дожидающуюся его пробуждения. — Не помню, чтоб разувался, — пробормотал Кроули скорее самому себе, но ангел услышал. — Дорогой мальчик, я не хочу, чтобы ты портил мой диван. Демон какое-то время висел вниз головой, осмысливая. — Уже второй час, и у меня назначена встреча, — смущенно произнес ангел. — М? — Кроули вскинул голову. Из-за не слишком удобной позы кровь прилила к его лицу. — Ты можешь пойти со мной, если хочешь, но боюсь, тебе будет скучно, — словно оправдываясь, произнес Азирафель. — Дело в том, что я пригласил на обед мадам Трейси и ее молодого человека, нашего общего знакомого Шэдуэлла. — Зачем? — подозрительно спросил Кроули, свешивая ноги с дивана и щелчком пальцев приводя свои волосы и одежду в порядок. — Они очень помогли мне, дорогой. Визит вежливости. — Ох, ангел, о таком уже сто лет как забыли, — вздохнул демон. — Я и не заставляю тебя идти со мной, — откликнулся Азирафель, снимая очки и складывая дужки. — Просто предупредил. — Как… мило с твоей стороны, — скривился Кроули. Ангел улыбнулся, то ли не услышав, то ли проигнорировав иронию. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь, — заметил он и, прежде чем скрыться за стеллажом, добавил: — Там, наверху, есть спальня. Я не пользуюсь вторым этажом, так что он полностью в твоем распоряжении. Кроули показалось, что он не расслышал. Или не понял. И месяца не прошло с тех пор, как в ответ на предложение остаться у него демон нарвался на отповедь о том, что об этом подумают Наверху. Даже несмотря на то, что магазинчик считался сгоревшим. Уж не случился ли за ночь пожар в Мэйфейре? Спохватившись, Кроули нагнал ангела у самых дверей. — Я подброшу тебя. Азирафель слегка улыбнулся, и Кроули посчитал это знаком согласия. Как оказалось, Азирафель остановился на варианте среднем между ресторанами, в которых они предпочитали ужинать и забегаловками, в которые они заскакивали вынужденно, потому что ангел проголодался. Это было вполне приятное кафе в духе восьмидесятых, что Кроули воспринял как реверанс в сторону Шэдуэлла, поскольку именно тогда состоялась их первая встреча. — Мистер Фелл! — окликнул их знакомый голос, едва Азирафель успел распахнуть дверцу. Демон осклабился, помахав в окно мадам Трейси. Гадалка сменила свой разноцветный балахон и прическу, так что Кроули едва узнал ее. Шэдуэлла он второй раз в жизни видел без орденов, в простом и немного старомодном костюме. — Ваш друг, конечно, присоединится к нам? — мадам Трейси послала ему взгляд, который, возможно, срабатывал с людьми и лет эдак двадцать назад. — Старый добрый мистер Кроули, — проворчал Шэдуэлл, у которого было много вопросов по поводу пенсионных выплат ведьмоловам. — Кроули, дорогой? — Азирафель улыбнулся. Демон осклабился в ответ и выбрался из машины. — Конечно, почему бы не присоединиться к такой славной компании, — довольно зловеще произнес он. Он просто не мог игнорировать вещи, связанные с не случившимся Армагеддоном. Особенно после обещания, данного вчера ангелу. Мадам Трейси трещала без умолку. Азирафель с улыбкой ей поддакивал, а Шэдуэлл буравил взглядом Кроули, гадая, с какой стороны подъехать к пенсионным. Тот смотрел на ангела, поэтому в воздухе пока не пахло грозой. — …Мы назвали его Шангри-Ла. Удивительное место, так спокойно и светло, особенно после всей этой лондонской тесноты. Право слово, мистер Фелл, я бы на вашем месте подумала о том, чтобы хотя бы на лето выбираться на природу. Хотите, мы с мистером Ш. присмотрим для вас и мистера Кроули уютный коттеджик где-нибудь на юге Англии? — Спасибо, мадам, но у меня в Лондоне работа… — Ах да, конечно, ваш магазин, Шэдуэлл рассказывал мне. Представляете, он даже не знал, что вы двое знакомы, — мадам Трейси подперла подбородок обеими руками, глядя попеременно то на Азирафеля, то на Кроули, который чувствовал себя не в своей тарелке. — Я конечно, понимаю, почему вы этого не афишируете, но мне кажется, в наше время свободных взглядов не будет ничего страшного в том, чтобы… Мадам Трейси запнулась, потому что Кроули взглянул на нее поверх очков — интересный опыт, испытать который суждено было в жизни далеко не каждому, кто встречал демона. — Вы, наверное, принимаете нас за парочку гомосексуалистов, — Кроули включил в свой взгляд Шэдуэлла, который невольно подался назад. — Но, знаете ли, он ангел, я демон, — Кроули попеременно ткнул в Азирафеля, замершего, не донеся вилку до рта, и себя. — У нас вообще нет пола. — Технически… — пробормотал Азирафель, и Кроули взвился. — Технически я же не спрашиваю у них, какого дьявола они живут в блуде в бо… всеми забытом коттедже на отшибе. Ангел ошарашенно уставился на Кроули, который бросил салфетку и поднялся из-за стола. — Жду тебя в машине, — произнес он. За столиком на какое-то время воцарилась тишина. — Вообще-то мистер Ш. сделал мне предложение, — поделилась бывшая медиум с Азирафелем, растерянно глядя на захлопнувшуюся дверь. — И мы бы почли за честь… Ангел вполне искренне, но немного встревоженно улыбнулся. — О, это так мило с вашей стороны! Шэдуэлл крякнул. — Не успел спросить у него о пенсии, что полагается ведьмоловам по окончании службы. Здорово бы нам подсобила при организации торжества. — Да-да, конечно, я все улажу, — отозвался Азирафель, мыслями явно пребывавший где-то далеко.