Лестница любви

Пробка на М25 растянулась, кажется, на пару километров. После событий минувшего августа как-то само собой получилось, что лондонская кольцевая больше не была дьявольским шоссе, но плохо спроектированной и, как следствие, перегруженной дорогой от этого быть не перестала. Азирафель, которого вполне устраивала скорость, с которой Бентли ползла по шоссе, в кои-то веки сидел в расслабленной позе. Кроули изнывал, прижав запястьями руль и напряженно вглядываясь в ряды фар впереди. — Поехали, ну! — рявкнул он, сигналя зазевавшемуся водителю перед ним, когда ряд машин, наконец, стронулся с места. — Ты куда-то торопишься? — отреагировал Азирафель. — Нет, но неужели тебе нравится так вот застрять? — Кроули вывернул руль и перестроился, создав опасную дорожную ситуацию. Теперь сигналили уже ему, но демон не обратил на это ни малейшего внимания. — Давай включим музыку, — ангел потянулся к дискам, и Кроули закатил глаза. — Конечно, если ты любишь Queen. Спрятав улыбку, Азирафель вставил диск в прорезь, и в салоне заиграло фортепиано, к которому пару секунд спустя присоединился хор. — Что это? — удивился Кроули. — Богемская рапсодия. В исполнении Лондонского филармонического, — пояснил ангел. У демона отвисла челюсть. — Так можно было? — Как видишь. — Ангел, ты просто… ангел, — умиленно произнес Кроули под пение струнных, разом забыв и о собственном раздражении, и о пробке, которая вызвала его. Под величественные звуки «We Will Rock You» Бентли свернула с кольцевой и свободно покатила в направлении Сохо. Темнело уже довольно рано, так что до магазина они добрались в сумерках. — Надо бы хоть ненадолго открыться, — виновато произнес ангел, пропуская Кроули вперед. Демон сделал неопределенный жест. — Валяй. Зови, если кто-нибудь еще покусится на книги, — Кроули улегся на диван, скрестив лодыжки на подлокотнике. Он бы с удовольствием сейчас посмотрел что-нибудь, но единственным экраном, который демон видел в книжном, был экран допотопного компьютера, готовый показывать только скучные синие таблицы. Азирафель был абсолютно равнодушен к фильмам. Вернее, не так: он искренне возмущался, как на экране подчас извращают задумку автора, так что Кроули быстро бросил попытки приобщить его к мировому киноискусству. Телешоу он и вовсе боялся предлагать — за полвека люди превратили их во что-то неописуемое. Кроули небезосновательно гордился собственным воображением, но если бы лет тридцать назад ему рассказали, что станет с какой-нибудь банальной кулинарной программой, демон бы лично перерезал кабель. Тишину в магазине нарушал только шорох шагов и благоговейно переворачиваемых страниц. Кроули стало интересно, а не Азирафель ли надоумил издателей выпускать книги в пластиковых упаковках, чтобы их невозможно было пролистать в магазине. Его личным вкладом в это дело было то, что иллюстративный экземпляр всегда отсутствовал. А еще демон подумал о двойственности, о которой обмолвился Азирафель. Кроули припомнил, как однажды в рамках благого деяния, которое задолжал ангелу, побудил богача пожертвовать крупную сумму на благотворительность (Внизу его похвалили за одного дипломата, двух министров, четверых налоговиков и шестерых служащих разных инстанций). Как заставил мост рухнуть прежде, чем на него въедет поезд (Благодарность с занесением за крупное мошенничество со стройматериалами и последовавшую масштабную железнодорожную катастрофу, которая унесла несколько сотен жизней и подвела под суд с десяток невиновных). Как вдохновил одного неплохого парня на создание вакцины от гриппа (в следующем году штамм мутировал, и она оказалась бесполезной, что прошло незамеченным в аду, и Кроули был этому рад). С другой стороны, он не мог припомнить, чтобы откровенное вредительство, которым он время от времени баловался, приносило в мир что-нибудь, кроме хаоса и разрушения. Взять хоть ту же М25. Или этот финт с мобильной связью, за который он сам чуть не поплатился. Кроули все больше утверждался в мысли: Азирафель заблуждается. Кроули по определению не мог сделать ничего хорошего — на то он и демон. Как и ангел — абсолютно ничего плохого. То есть любое искушение, которое совершит Азирафель, в конечном итоге, обернется во благо. Кроули сморгнул. Кажется, он начал задремывать — бессонная ночь и насыщенный день брали свое, в голову лезли какие-то несуразные мысли. Потянувшись, он поднялся и вышел из-за стеллажей. Азирафель уже закрыл магазин и что-то делал за своим столом — возможно, разбирался с книгами, которые отдал ему человек с тростью. — Я думал, ты заснул, — услышав его шаги, заметил ангел. — Хочешь какао? Я как раз собирался сделать перерыв. — Хочу, — Кроули последовал за ангелом в крохотный закуток, служивший ему кухней. — Азирафель, а когда ты последний раз кого-нибудь искушал? Ангел удивленно взглянул на него, застыв с жестяной баночкой в одной руке и ложкой в другой. — Я имею в виду, успешно. Не так, как позавчера, — Кроули дернул уголками рта. — Позавчера? — не понял ангел. — Но, дорогой мой, я думал, это ты меня искушал, а не наоборот, — он насыпал какао в кружки и плеснул в них дымящееся молоко. — Я же сказал, что пошутил! — дернулся Кроули. — А потом ты… Азирафель повернулся к нему с кружкой. — Твой какао. Осторожней, она горячая, — твердой рукой он перехватил дрогнувшую кисть демона, когда его пальцы сомкнулись на ручке. — А потом я что?.. Кроули бросил быстрый взгляд на их руки, а затем вновь взглянул на Азирафеля. — Вот и я хотел спросить — что? — Ты выглядел расстроенным, что шутка не удалась, — заметил ангел. — И ты что, решил меня утешить? — Кроули скривился и откинул голову назад. — А-а-ангел… — Я этого не говорил, — возразил Азирафель, и демон замер. — Я хотел понять, какова в этой шутке… доля шутки, — ангел выпустил его кисть, взял со стола свою кружку и отошел, остановившись напротив окна. — Но ты бы хотел, — Кроули, забыв о какао, последовал за ним и остановился позади и чуть сбоку, так, чтобы видеть профиль Азирафеля. — Иссскусссить меня, — прошелестел демон, чувствуя комок сладковатой жути, прокатившийся в груди, когда он сглотнул. — Это… твоя прерогатива, — ангел приподнял уголки рта в улыбке, искоса глянув на него. — Ты же демон. Кроули раздраженно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и прошел позади Азирафеля, оказавшись с другой стороны. — Ты только что доказывал мне, что нет никакой разницы. Искусить, озарить божессственной милоссстью, — демон снова сорвался на шипение. — Я говорил о последствиях, Кроули. Должно быть, я выразился не совсем ясно. Я сожалею, — ангел опустил взгляд на свой нетронутый какао. — Я думал о последствиях. Но знаешь, что? Сейчас ты выразился ясно. Предельно ясссно, — прошипел Кроули, отходя прочь. Азирафель оглянулся. — Я рад, что ты понимаешь. Спасибо, Кроули, что заговорил об этом. Мне бы не хотелось снова с тобой поссориться. Плечи демона, который стоял к нему спиной, напряглись на мгновенье и затем упали. — Да-да-да, мне тоже, — пробормотал Кроули, подходя к журнальному столику и плеснув себе виски из плоского графина. Ангел, обеими руками сжимающий кружку с какао, украдкой вздохнул. — Ты будешь? — запоздало предложил Кроули, покачав графином. — Нет, спасибо, сегодня я пас, — коротко улыбнулся ангел. — Хочу закончить с книгой. — Ничего, что я… — Кроули развел руками. — Нет-нет. Прости, я немного не в том настроении, — словно оправдываясь, быстро произнес ангел. — Помни, что, если ты устал, спальня в твоем распоряжении. — Диван меня вполне устроит, — заметил демон. — Разве что ты хочешь, чтобы я убрался. — Ну что ты такое говоришь, — брови Азирафеля расстроенно приподнялись. Кроули пожал плечами. — Не знаю. Ты мне скажи. Я мысли читать не умею, а твою вежливость иногда можно спутать с… Не хочу надоедать, — сбивчиво закончил демон. Азирафель, не глядя, отставил кружку и подошел к нему. — Иди спать, Кроули. Ты сам говорил — это хорошо прочищает голову. Демон поджал губы и криво усмехнулся. — Спокойной ночи, ангел. — Спокойной ночи, мой дорогой, — тепло сказал Азирафель. Какое-то время они стояли друг напротив друга, затем Кроули поставил недопитый стакан и направился к лестнице.