Лестница любви

Если бы Бог хотел, чтобы люди летали, он дал бы им крылья, и Азирафель был полностью согласен с этим утверждением по одной простой причине: он не любил самолеты. Не было никакого рационального объяснения тому, что сверхъестественное существо, для которого полет является естественным состоянием, чувствует себя неуютно на высоте тридцати тысяч футов, к тому же, не прикладывая к этому ни малейших усилий — и тем не менее. Нервно улыбнувшись стюардессе, подавшей ему стакан воды, ангел покосился на Кроули. Демон спал. Это была его идея — лететь в Париж на самолете. И, судя по всему, Кроули собирался скоротать час полета таким вот незамысловатым способом. Азирафель отвернулся, чувствуя укол вины. Он должен был рассказать демону все. Но Кроули выглядел таким… счастливым. Так радовался, болтая о поездке. «Никаких благословенных планов». И Азирафель решил — это может подождать. Возможно, позже подвернется подходящий момент, и он осторожно намекнет Кроули, что не все так просто… В Париже шел дождь, и отражения улиц блестели в свете фонарей. Азирафель раскрыл свой широкий черный зонт, и Кроули взял его под руку, когда они свернули с Руаяль на Фобур Сент-Оноре и медленно пошли мимо домов, которые каждый помнил на свой лад. — Я не люблю Париж, — морщась, заявил Кроули. — Тесный и грязный город. Азирафель удивленно взглянул на друга. — Мой дорогой, у тебя, кажется, остались какие-то средневековые представления. И почему тогда тебе вдруг захотелось поехать сюда? — Даже не знаю. Спонтанное желание… Как, например, поесть настоящих крепов? — Кроули наклонился к нему, и ангел смущенно улыбнулся, опуская взгляд. Они свернули к садам Тюильри и вышли на набережную Сены. Кроули знал, что ему нравится Париж, и Азирафель был удивлен и растроган, сопоставив два этих факта — как всегда, когда замечал, что демон хочет сделать ему приятное. Возможно, даже реже, чем Кроули того заслуживал — слишком много вещей с течением времени Азирафель начал воспринимать, как должное, между тем, ему стоило бы хоть на мгновение остановиться и осмыслить это. Ангел, и правда, остановился у парапета, глядя, как дождевые капли разбивают мелкую рябь. Здесь все так быстро менялось — от великолепного дворца остались всего два павильона, смутно чернеющие на фоне затянутого тучами неба, которое подсвечивали снизу золотистые городские огни. Азирафель попытался представить, что чувствовал бы на его месте человек, который хорошо запомнил это место во времена Великой Французской революции, отсутствовал в пору Парижской коммуны, чтобы затем, вернувшись, не застать даже пепелища. Почти все книги, которые бережно хранил Азирафель, дышали тяжким сожалением о канувшем в небытие — эпохах, городах и людях. Ангелу казалось, что он не до конца может понять это в природе человека. Двигаясь вперед, неизбежно оставляешь что-то позади, но ничего не может быть утеряно безвозвратно, даже в этом мире — пока живы те, кто помнит, пока память передается из уст в уста, пока есть книги, пока человечество изобретает все новые способы спасти и сохранить — совсем как в молитвах, которые они обращают к небесам. Но даже те, кто верит в бессмертную душу, горько оплакивают потерю на земле. Азирафель чувствовал тепло руки, лежащей на сгибе его локтя, и даже не поворачивая головы ощущал, как вздымается и опадает грудь в такт дыханию, наполняющему ее тем же воздухом, которым дышал он сам, насыщенным запахом тины и влажной земли. Ангел чувствовал себя частью этого мира, он, в конце концов, был частью этого мира, наиболее тонких материй, из которых он был создан. Но сейчас он позволил миру стать частью себя, и голова закружилась — от того ли, что он слишком пристально вглядывался в мелкую рябь, от того ли, что ангел внезапно осознал, что именно он может потерять. — Эй, — почувствовав, что Азирафель покачнулся, Кроули крепче сжал его локоть. — Ангел, не спи. Давай хотя бы дойдем до гостиницы. Сегодня не та погода, чтобы вздремнуть на скамейке в парке. Тебе бы не… — Кроули осекся. Азирафель смотрел на него без улыбки, и его глаза казались совсем темными. Они стояли довольно далеко от фонаря, и лишь отблеск света ложился желтоватым пятном на плечи демона, очерчивал поднятый воротник пиджака и изгиб шеи. — Кроули, позволь… Я могу поцеловать тебя? Ангел почувствовал, как рука на сгибе его локтя напряглась, но Кроули не высвободил ее. — Утром тебе не понадобилось разрешения, — заметил он, попытавшись улыбнуться, но рот свело нервной гримасой. Азирафель склонил голову. — Прости. Я… забылся. Демон сделал резкое движение, качнувшись назад и скользнув невидящим взглядом по черной ленте канала, прежде чем снова повернуться к Азирафелю. — Ангел, давай… давай мы вспомним об этом лет через пятьдесят. А лучше сто, — сделав над собой усилие, произнес Кроули. Азирафель вскинул голову — его лицо в вечернем свете было странно бледно. — А если их не будет, этих ста лет? Ни ста, ни пятидесяти, ни даже года? — Ангел… — потрясенно повторил Кроули. — Я должен сказать тебе, — Азирафель на мгновение прикрыл глаза, вздохнув, словно горло у него перехватило. — Я работаю на ад, Кроули. — Ты… что?! — у демона отвисла челюсть. — У меня был выбор — либо так, либо развоплощение… навсегда. Навсегда, Кроули, — с нажимом повторил Азирафель, потому что демон продолжал качать головой, словно отказываясь верить в его слова. — И как… когда… Перед глазами Кроули промелькнули события последних дней, только теперь демон взглянул на них с другого ракурса. Его руки сами протянулись, сминая лацканы воротника Азирафеля. — И ты не сссказал мне, — приблизив лицо так, что их лбы почти соприкасались, прошипел Кроули. Зонтик полетел куда-то в сторону, закачавшись на мостовой. Ангел застыл, словно застигнутый врасплох перед змеей, поднявшейся из травы. — Посссле всссего, что ссслучилосссь, ты не сссказал, — Кроули хотелось встряхнуть ангела, но он только выше поддернул многострадальное пальто. — Что изменилосссь? Почему сейчассс? — Мне угрожали. Одна ошибка, и меня… Уронив руки, Кроули сделал шаг назад и запрокинул голову, подставив лицо дождевым каплям. Когда он снова взглянул на ангела, вода стекала по стеклам очков и капала с кончиков взъерошенных рыжих волос. — Спасибо, что не устроил себе последнюю ночь на земле… за мой счет, — произнес он, дернув подбородком, так что капли разлетелись. Азирафель дернулся, но промолчал, глядя куда-то вниз и в сторону. Его волосы слиплись, а на поникших плечах уже расплывались темные пятна. Кроули не знал, чего ждет. Извинений? Оправданий? Неужели за все эти тысячи лет, после всего, что он сделал, он не заслужил хоть капли доверия и… уважения, наконец? Это ведь касается и его тоже. — В гостиницу, ангел, — велел Кроули, подбирая зонт и протягивая его Азирафелю. Ангел поднял на него недоверчивый взгляд. Его глаза подозрительно блестели. — Нужно решить, что со всем этим делать. По дороге ни один из них не проронил ни слова: Кроули размашисто шагал, и ангелу приходилось подстраиваться под его походку. Демон был просто… чертовски зол, а еще — напуган, и от этого злился еще больше. Азирафель рассказывал, что его буквально вышвырнули из Ада, который после неудавшейся казни кипел, как пресловутый котел. Разумеется, Внизу боялись не его, а того, что он якобы несет в себе. Боялись, что он превратится в символ сопротивления. Азирафель, с точки зрения Рая, тоже прекрасно подходил под это определение, потому-то Кроули и решил, что их, наконец, оставят в покое. Ему и в голову не могло прийти, что Внизу могут заинтересоваться ангелом-отступником. Разумеется, от этого Азирафель не станет демоном. Такие решения, в конце концов, принимались на Самом Верху, но наказание — Кроули знал по собственному опыту — могло догнать в спину, когда этого совсем не ждешь. Несколько месяцев он ошивался в эдемском саду, пока — пуфф! — его лапки не испарились, будто их и не было, а ласковый голос пообещал, что ближайшую вечность он будет землю жрать. То есть прах. Определенно, он говорил о прахе. Кроули передернуло, и ему захотелось вцепиться в Азирафеля, который как раз перешел на трусцу, чтобы поравняться с ним. Только не он, только не его ангел. Кроули даже представлять не хотел, что с ним могут сделать, если срыв Армагеддона все-таки не входил в Непостижимый план. Чтобы подавить панику, Кроули заставил себя переключиться на более насущные проблемы. Убраться из Лондона теперь казалось вдвойне хорошей идеей. Разумеется, ангела все равно найдут, но они выиграли немного времени. Он не чуял поблизости демонов, хотя для того, чтобы как следует сосредоточиться, ему, безусловно, пришлось бы остановиться. Притормозил Кроули только у гостиницы, заталкивая Азирафеля в дверь перед собой, а сам оглядываясь по сторонам. Дождь разогнал пешеходов, и ночные улицы были пустынны, только проезжали мимо, поднимая фонтаны брызг, редкие машины. — Рассказывай, — велел Кроули, едва они переступили порог номера, и принялся мерить шагами комнату. Азирафель, не вдаваясь в подробности, описал визит представителей Ада в магазин. Разумеется, Кроули сам когда-то был ангелом, но сейчас он всерьез задался вопросом, не пошли ли падшие собственным путем развития. Если бы он был на месте Азирафеля, летел бы к нему, не успели макушки лордов Ада скрыться под землей. Кроули горько усмехнулся. Нет, только не ангел. Конечно, он иногда утешал себя мыслью, что, может быть, некоторые их случайные встречи совсем не случайны, но с уверенностью мог назвать лишь раз, когда Азирафель сам нашел его — Кроули тогда подумывал об ограблении церкви. И после этого ангел пропал на несколько лет. — И что за задание они тебе дали? — все-таки Азирафель был опытным агентом, а Внизу работали довольно практичные ребята. — Всего-то спровоцировать крах британской системы образования, — с глухим отчаянием в голосе отозвался ангел. — О-о-о, — ошеломленно протянул Кроули. Неужели, когда его турнули, в аду всплыл еще кто-то, способный мыслить масштабно? — И как ты собираешься это сделать? — Я думаю, я уже сделал. Азирафель, который так и остался стоять у двери, встретился взглядом с демоном. — О-о, — повторил Кроули, в свою очередь, остановившись и потрясенно глядя на ангела. — Когда это ты успел? Мы же все время были вме… Демон умолк, так и застыв с приоткрытым ртом. Затем заговорил, срываясь на короткие, рубленые фразы. — Тот мужчина с дневником. Он не будет теперь избираться, ведь так? Вместо него придет другой. Развалит все. Да? Азирафель опустил взгляд. Кроули думал, что злится. Он злился, а сейчас должен был быть просто в ярости, но вместо этого почувствовал себя так, словно из него махом вышел весь воздух. — Ты… ты использовал меня, — потрясенно произнес он. — Кроули, нет! — ангел сделал шаг вперед. С губ демона сорвался сухой смешок, и его рот исказился в оскале, не имеющем ничего общего с улыбкой. — Непостижимо… Кроули отвернулся. — Кроули… это неправда. Я даже не настаивал, чтобы ты поехал со мной. Демон сжал губы в полоску и несколько раз кивнул. — Ты знал, что я поеду. И ты знал, что я сделаю. Ты просто… На этот раз Азирафель промолчал. Кроули прошел мимо, повернул ручку двери и вышел из номера. Ангел не окликнул его.