Лестница любви

Промозглый декабрь накрыл Лондон плотным туманом — похоже, в этом году нечего было и мечтать о снежном Рождестве. Город, как мог, сопротивлялся серости: разноцветные гирлянды подмигивали из окон, лозами оплетали колонны и свисали с козырьков. Ряженые зазывали в магазинчики сладостей, витрины которых украсили пряничные домики, щедро политые белой глазурью, с заборами из леденцов и озерами припудренного сахаром мармелада. Отовсюду слышалась музыка, а Сохо наводнили толпы людей, несущих бесчисленные пакеты, коробки и свертки. В книжный магазин, мрачным каменным утесом выдвинувшийся вперед на углу наводненной прохожими улицы, вошел ангел. Он был одет немного не по погоде — светлые парусиновые брюки в едва различимую полоску и коричневые мокасины были забрызганы грязью, а короткий кожаный плащ вряд ли спасал от порывов ветра, разорвавшего в клочья туман и трепавшего края отклеивающихся от столбов афиш. — Слова, слова, слова, — заметил ангел, разглядывая стеллажи, теряющиеся в темноте где-то под потолком: лампы не горели, а дневного света, проникающего сквозь грязные окна, было недостаточно, чтобы разогнать сгустившиеся по углам тени. — Привет, Азирафель. — Хелиэль? Что ты здесь делаешь? Владелец магазина скрестил на груди руки, настороженно глядя на посетителя поверх круглых очков, а тот, напротив, поднял ладони, разведя их в стороны, словно демонстрируя, что он безоружен. — Строю мосты. Налаживаю связи. — Тебя послали Сверху? — Азирафель недоверчиво нахмурился. — Ага, — ангел подкрепил свой ответ кивком. — Прощай, Новый свет, здравствуй, старушка Европа. Кстати, если не трудно, зови меня Гейл. Я уже как-то отвык… — он покрутил пальцем в воздухе, указывая нечеткое направление наверх. — То есть тебя… перевели? — Азирафель сделал несколько шагов вперед, остановившись перед ангелом. — Ага, — повторил Гейл с явным колониальным акцентом. У него было сухое загорелое лицо с высокими скулами и выдающимся носом. Длинные черные волосы стягивал в низкий хвост кожаный ремешок с нанизанными на него деревянными бусинами. — А на мое место отправили Варлайю, помнишь такого? Трудновато ему будет освоиться. — Когда мы виделись в последний раз, ты выглядел по-другому, — заметил Азирафель. Ангел поморщился. — Пришлось измениться на пару веков, когда мне перестало казаться забавным жить в наспех собранном типи, спиваться огненной водой и видеть вокруг таких же несчастных, погибающих от какого-нибудь импортного гепатита, так что я перебрался в город. А ты все тот же, — Гейл фамильярно хлопнул ангела по плечу. — Смена конторы не очень-то на тебя повлияла. Азирафель поджал губы, отведя взгляд, и ангел удивленно вскинул брови. — Выглядишь не слишком довольным. Что, с официальным переходом начали грузить работой? — Гейл щелкнул пальцами, извлекая из воздуха сигарету. — Не возражаешь? Нет? Ах да, книги. Ну что ж, давай выйдем на воздух. Не думал же ты, что после того, что вы здесь устроили, тебе удастся все так же ловко лавировать, — Гейл притронулся пальцем к кончику сигареты. В воздухе поплыла тонкая струйка дыма. — Лавировать?! — вырвалось у Азирафеля. — Да что ты знаешь! Ангел пожал плечами, глубоко затянувшись. — Ты прав, ничего, кроме того, что сообщили Наверху. Что ты «стакнулся с врагом» и веками крутил с ним свои схемы. С радостью выслушаю твою версию. Азирафель уставился на ангела. Тот невозмутимо курил, прислонившись к колонне и провожая взглядом проходящих мимо людей. — В целом, мне нечего добавить, — пробормотал Азирафель. — Вот только я не работал на ад. Я… это было своего рода соглашение. О невмешательстве в дела друг друга. Гейл сложил губы трубочкой, явно сдерживая улыбку. — Ну-ну. — Ты не веришь мне?! — возмутился Азирафель. — Верю, конечно. Ты же ангел, — произнес Гейл, и по его интонации было неясно, говорит он серьезно или насмехается. — Что ты делаешь здесь, Хелиэль? — после паузы повторил Азирафель свой первый вопрос. — Я же сказал, — Гейл затушил окурок о колонну и щелчком отправил его в канализационную решетку. — Можешь считать, что я тоже предлагаю тебе соглашение, только немного иного рода. — Иного рода? — переспросил Азирафель. — Пойдем, — Гейл слегка похлопал его по спине. — Пройдемся. Покажешь мне Лондон, а я расскажу тебе о жизни в Штатах. Земля была прекрасна. Она еще не совсем остыла, и кое-где потоки лавы с шипением вливались в океанские воды. Клубы пара, поднимающиеся в воздух, подхватывал ветер и взбивал их красивыми завитками. — Азирафель, твоя очередь. Они пронизывали пространство, словно золотые нити, вплетенные в канву мироздания. Отсюда картина была восхитительна полна, но стоило приблизиться, и оставалось лишь гадать, что значат отдельные фрагменты. — Я видел башни, возносящиеся к небесам, — произнес Азирафель. — Когда? — немедленно последовал вопрос, реакцией на который стал легкий звон недоумения. — С тех пор, как появилось Время, я тоже постоянно путаюсь в нем, — призналось одно из Начал. — Но если вам интересно, я видел, как рушились какие-то башни вот здесь, на краю суши. Мы говорим об одном и том же? — Похоже, что да, — Азирафель присмотрелся к скрывающимся за облаками очертаниям континентов. — Забавно было бы, если бы оно так и продолжило прыгать туда-сюда. Как думаете, это вышло у Него случайно? Вырвалось из рук? — Ты задаешь слишком много вопросов, — шикнул кто-то, и Хелиэль умолк — его присутствие выдавало только неяркое мерцание. — Такая дивная гармония, — благостно вздохнуло молчавшее до сих пор Начало. — Как удивительно ведет себя материя, преобразуясь, разрастаясь… Перед этим меркнут звезды, с которыми позволено играть демиургам. — Так ты больше не завидуешь им? — поинтересовался Хелиэль. — Мы все причастны к Творению, — примиряюще произнес Азирафель. — Хелиэль, твой черед. — Мне надоело, — отозвалось Начало. — Кстати, о демиургах. Загляну проведать, как там дела с Солнцем — вы видели эти вспышки? Что-то они намудрили. Если вдруг вздумаете делить Княжества, оставьте мне то, с башнями. — Вряд ли это будет зависеть от нас, — робко заметил Азирафель, но Хелиэль уже умчался. — Далеко пойдет, — что-то, похожее на осуждение, сверкнуло в пространстве, отозвавшись неясной тревогой. — До меня доходят слухи. О недовольных. Ропот. В основном демиурги. Я даже не знаю, что конкретно их не устраивает — боюсь слушать, чтобы никто не подумал, что я с ними. — Хелиэль смел, но не глуп, — отозвалось другое Начало. — Нужно расспросить его, когда вернется. — Я не желаю в этом участвовать, — отрезал Азирафель, несколько сместившись в плане, так что голоса Начал зазвучали иначе — словно издалека, зато он услышал другие звуки: шепот прибоя, украшающего камни гирляндами изумрудных водорослей и шелест новорожденной листвы. Он скорее хотел оказаться там, ощутить под ногами землю, вдохнуть… Увидеть самое главное чудо, созданное по образу и подобию Божьему во плоти. Ветер стих, и небо просыпало неубедительную порцию белой крупы, которая таяла, не долетая до земли, в конце концов сменившись мелким дождем. — Может, зайдем куда-нибудь? — поежился Азирафель. Гейл огляделся и махнул в сторону неприметной вывески, на которую ангел даже не обратил внимание. — Отлично, в этом подвальчике наливают. — Я предпочитаю кафе, — поморщился ангел. — Оглянись, ты видишь эти толпы, — Гейл потянул его к лестнице, уводящей в подпол. — Я не позволю лишать какого-нибудь несчастного, утомленного шоппингом, заслуженного капучино, занимая его место. А за стойкой мы никому не помешаем. Было еще довольно рано, и в баре правда оказалось не так много людей. — У меня был бар на 42-й улице в двадцатые годы, — заметил Гейл, опрокидывая стопку виски. Азирафель удивленно взглянул на него, а затем что-то припомнил и его глаза расширились. — Во времена Сухого закона? Гейл причмокнул и подмигнул ему. — Лучшая схема, которую я проворачивал со времен Гражданской войны. Азирафель выглядел настолько ошарашенным, что Гейл не выдержал и расхохотался, ударив кулаком о стойку. — Подумай, мой друг, сколько семей было спасено, сколько людей, наконец, протрезвело и вернулось в лоно церкви. А для несчастных душ, которые могли погубить себя окончательно, столкнись они с суровым законом, я распахнул ворота своей «Тихой гавани». Чай и шашки с восьми до шести и потайная дверь за стойкой. Ты играешь в покер? А в бридж? Боже милостивый, Азирафель, ну хоть пасьянсы раскладываешь? Ангел натянуто улыбнулся и качнул головой. Ему не нравилось, что Гейл не спешит перейти к сути и вместо этого то болтает о Штатах, то расспрашивает о делах в Англии, словно Азирафель обязан был передать ему оставленный пост. — Хорошо, тогда как ты развлекаешься? Перечитываешь свою библиотеку? Заводишь граммофон? — Гейл снова закурил. — Прости, но мне сложно представить тебя в другой ситуации, например, отплясывающим на барной стойке, — он похлопал ладонью по дереву, покрытому следами от бесчисленных кружек. — Вот я однажды в Вегасе… — ангел затянулся и выпустил в потолок клуб дыма. — Ну да тебе, я вижу, неинтересно. — Ты что, бравируешь этим? — кисло спросил Азирафель. Если Гейл решил втереться к нему в доверие, демонстрируя, какой он на самом деле плохой ангел, то выбрал, определенно, не ту тактику. — Скорее, пытаюсь понять, — Гейл неожиданно посерьезнел, пристально глядя на Азирафеля своими черными глазами. — Азирафель, которого я знал, не бросал вызова Небу. А представить тебя под ручку с демоном, — ангел присвистнул и, затянувшись, выпустил дым через нос. — Ты нас познакомишь? — Нет! Это прозвучало достаточно громко, чтобы заглушить музыку — пара посетителей даже покосились на странную пару у стойки. — Нет так нет, — спокойно заметил Гейл, вдавливая окурок в грязную пепельницу. — Пойми меня правильно, мне здесь работать. И если с тобой я надеюсь договориться, все же трое представителей Ада… — ангел развел руками. — Бедная старушка Англия. — Трое? — переспросил Азирафель. Гейл выудил из воздуха очередную сигарету. На кончике его пальца расцвел огонек, на миг отразившись в черных глазах. — Трое, — проговорил он, сжимая сигарету в губах, и, выдохнув дым, махнул бармену. — Еще бутылку!