Лестница любви

Зная людей, можно было бы предположить, что это они изобрели конкуренцию. На деле все обстояло несколько иначе. Люди придумали слово. Еще до того, как тень греха омрачила цветущие просторы Эдемского сада, кое-кто Внизу заметил, что в соседнем кабинете меньше капает с потолка, да и стулья не такие расшатанные. Сложившаяся иерархия не предполагала повышения, вернее, понижения по карьерной лестнице, однако очень скоро стало ясно: даже двигаясь по горизонтали, можно, в конце концов, устроиться чуточку удобнее. И отхватить лишний набор ручек. В конечном итоге, и на Земле, и Внизу интриги в основном сводились к тому, что кто-нибудь умирал от апоплексического удара табакеркой. Когда отдел обеспечения, работавший по принципу «одно окно», начал стенать под кипами заявлений на выдачу материальной формы, руководству пришлось принять меры и на очередном собрании обратиться к главам подразделений с просьбой сжигать работников только в рамках дисциплинарных взысканий. Это возымело эффект и работало, правда, до тех пор, пока у кого-нибудь из герцогов не случался особенно скверный денек. В то же время, основной массе демонов и в голову не приходило по-настоящему уничтожить конкурента, хотя формальной кары за это не существовало. На практике это значило, что на тебя свалится еще и его часть работы, что само по себе было достаточным наказанием. Мало кого из демонов можно было назвать трудоголиками. Чего не скажешь об ангелах. Из светлых и просторных оупен-спейсов открывался абсолютно одинаковый великолепный вид, и можно было быть уверенным, что если в твое отсутствие кто-то позаимствовал степлер, то непременно вернет его со словами благодарности. Лучшие изобретения человечества, озаренные божественной искрой, после проверки на благочестие немедленно внедрялись (так, в вечно пустующей комнате отдыха можно было заметить дартс, но в ней не было, например, кресел-мешков). Некоторые вопросы также вызвали кондиционеры, и когда в воздухе запахло не только свежестью, но и вторым расколом, от них вынуждены были отказаться. У представителей разных департаментов была масса возможностей пересекаться вне службы на курсах повышения квалификации для чудотворцев, психологических тренингах аскетов, корпоративных мероприятиях, на которые обычно приглашали святых, и концертах, в которых иногда участвовали и посланные на Землю агенты. Так, роль фон Траппа в небезызвестном мюзикле обычно доставалась ангелу Хелиэлю. В конце концов, именно он открыл миру талант Роджерса и Хаммерстайна. Гейла это забавляло. Ему нравилось играть.

21 декабря, 13:27, Вестминстерское аббатство

Наутро развиднелось, и порывы холодного ветра унесли последние рваные клочья облаков. Резкие тени подчеркивали стройные контрфорсы и каменное кружево арок, готические шпили черными иглами вонзались в небо. Заложив руки за спину и запрокинув голову, Гейл довольно скептически разглядывал сотворенное во славу Божию. Ему не слишком нравился Лондон. Этот город с трудом продирался сквозь время, и сейчас со своими хромированными высотками на одном берегу Темзы и хрупкими готическими соборами на другом он выглядел как-то особенно нелепо. Ангел покосился на Азирафеля, который стоял рядом с благочестивым видом, сцепив руки в замок. Он прекрасно вписывался в пейзаж в своем потертом жилете и пальто, знававшем лучшие времена эдак столетие назад. — Неужели оно того стоило? — спросил Гейл. — Что? — не понял ангел. — Срыв последней битвы. Мы победили бы, и во всем мире, наконец, воцарился порядок, — последовал ответ. — Которые «мы», — уточнил Азирафель, и уголки его губ приподнялись в подрагивающей улыбке. — Ангелы, конечно, — Гейл взглянул на своего спутника с ласковым укором. — Мне казалось, у тебя другие ставки. — Мы бы уничтожили их. Всех до единого, — мечтательно произнес Гейл. — И знаешь, что тогда? Азирафель промолчал, избегая его взгляда. — Свобода. Ты не задумывался, об этом, Азирафель? Мы бы освободились от них, — Гейл повел рукой, указывая на толпу туристов, фотографирующихся на фоне собора. — Тебе не кажется, что лучше бы наоборот? — спросил ангел, проследив за его жестом. — Что? — не понял Гейл. — Что лучше бы они — от нас. Просто оставить их в покое. Ангел усмехнулся. — Мой дорогой брат, свято место пусто не бывает. Если ангелы оставят их в покое, за дело примутся демоны. Воцарится хаос. Отцу это не понравится. — Отец… отец больше не говорит с нами, — Азирафель отвернулся. Гейл пожал плечами. — Ты, вижу, зациклен на людях. Позволь напомнить, что человек, пусть и венец творения, — лишь малая его часть. Ты слишком много времени провел среди людей. Или это нашептал тебе твой демон? — Что сразу мой, — огрызнулся Азирафель и нервно прошелся за спиной Гейла, остановившись чуть позади, чтобы избежать его пристального взгляда. — Если бы не он, быть войне. — Правда? — Гейл оглянулся. — Так значит, ты, как обычно, совсем ни при чем? Взгляд Азирафеля метнулся в сторону. — Я… неверно оценил перспективы. — То есть ты сожалеешь? — Бог мне судья, — ответил Азирафель, наконец, поднимая голову. — О, разумеется, — Гейл развел руками. — Ты, кажется, говорил, что вы поссорились? — Он демон, — Азирафель поджал губы. — Ему было не понять, что все, что я делал… во благо. Гейл покивал. — Если я что-нибудь могу для тебя сделать… — Не стоит беспокоиться, — поморщился Азирафель. — Ну что ты, никакого беспокойства, — настаивал Гейл, беря его под руку и медленно двигаясь к ступеням собора, подальше от галдящих в ожидании экскурсовода туристов. — Нет-нет, правда, — Азирафель уперся. В прямом смысле — он остановился перед сглаженным временем камнем и отступил на шаг, высвободив руку. — Ты не хочешь войти? — Гейл указал на дверь, прорезанную в высокой обитой кожей арке. — Подожду тебя здесь, — принужденно улыбнулся ангел. Ответив на улыбку, Гейл поднялся на две оставшиеся ступени и опустил руку в чашу. Холодная вода приятно покалывала пальцы. Азирафель, не сводивший с него взгляда, отступил еще на шаг. Не переставая улыбаться, Гейл взмахнул рукой, и фонтан брызг, искрясь в морозном воздухе, окропил лужайку. Ангел успел заслонить лицо, но несколько капель попали на запястье, вспенивая кожу, как кислота. Азирафель со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и, неловко покачнувшись, отступил, зажав пострадавшую руку другой и устремив полный ужаса взгляд на Гейла, который стоял на ступенях, завороженно глядя на него сверху вниз. — О… Азирафель! Прости, я не знал… Правда не знал! В его словах было столько искреннего сожаления, что ангел, медленно отступавший, приостановился. — Дай мне взглянуть… Не бойся, пожалуйста. Я не причиню тебе вреда. Все будет хорошо. Вот так. О, мой бедный. Ничего. Ничего-ничего. Азирафель дышал быстро и неглубоко, пока Гейл рассматривал обожженную кисть, сжав его запястье. — Значит, вот в чем дело. А я гадал, как тебе удалось уцелеть в адском пламени. С демоном, полагаю, все обстоит наоборот. Это, конечно, немного все усложнит. Ну тише, тише. Вот так. Лучше? Пятна покрылись тонкой корочкой. Дыхание ангела немного выровнялось и снова замерло, когда Гейл обнял его, пригнув голову за затылок, слегка покачивая, словно мать — испуганного ребенка. — Все хорошо, Азирафель, все хорошо, верь мне. Мы разберемся с этим демоном. Я чувствую на тебе его запах, знаешь? Тише, тише, — повторил он, потому что ангел дернулся в его руках. — Ничего, я все понимаю. Я помогу тебе. — С-спас-сибо, — с трудом выдавил Азирафель, и Гейл улыбнулся, глядя поверх его плеча в холодное зимнее небо.

21 декабря, 01:24, Мэйфейр

Кроули ходил взад-вперед по гостиной — он просто не мог заставить себя усесться спокойно, потому что все его инстинкты умоляли о немедленном бегстве. Ангел позволил увести себя из магазина, потому что не хотел, чтобы в нем оставался Кроули. Ругаясь про себя, что машина так и осталась в аэропорту, и не решаясь на то, чтобы чудесным образом наткнуться на нее за углом, демон почти протащил Азирафеля по ночным улицам, поминутно оглядываясь, словно этот чертов ангел мог быть где-то неподалеку. Предложение Азирафеля так и зависло в воздухе. Кроули мог представить, что с ним будет, убей он еще одного демона (примерно ничего), но технически Хелиэль был ангелом. Они — то есть Азирафель, но это все равно значило, что они — уже оказались в адски сложной ситуации, и меньше всего Кроули хотелось, чтобы она стала райски сложной. — Кроули, подумай о себе. Мне ничего не грозит, — наверное, в десятый раз повторил Азирафель, который устало опустился на жесткий диван. — Не грозит? Ты бы видел себя! — возмутился демон, остановившись и указывая на ангела. Азирафель выглядел подавленным, но упрямое выражение не сходило с его лица. — Он ангел, Кроули. Он брат мне. Кроули схватил ртом воздух и сделал движение головой, словно подныривал под какое-то невидимое препятствие, приближаясь к Азирафелю. — Ладно, — торопливо произнес Азирафель. — Я нужен ему. Брови демона взлетели над оправой, и Кроули сдернул очки, бросив на журнальный столик. Ангел вздрогнул. — Ну хорошо. Он хочет использовать меня. — Наконец, — устало буркнул Кроули, рухнув рядом и сползая по спинке дивана. Азирафель помолчал, глядя перед собой. — Его нужно уничтожить, — повторил ангел после паузы, и демон воззрился на него снизу вверх, сделав слабый жест. — Не вопрос. Я просто пойду и сожгу его адским пламенем. Азирафель резко качнул головой. — Нет. Это слишком опасно. Думай, Кроули. — Я думаю, — огрызнулся демон. — Почему нельзя просто развоплотить его? Вернется к себе Наверх, да и все. — Мы просто выиграем немного времени перед тем, как за мной придут Снизу, — сухо заметил Азирафель. — Ну, а так придут за мной. — Поэтому ты этого не сделаешь. Разговор снова зашел в тупик. На этот раз первым заговорил Кроули. — Он же думает, что я неуязвим для святой воды, так? И как он тогда собирается разделаться со мной? — Спрошу при случае, — буркнул Азирафель, и замер, напрягшись. Почувствовав это, Кроули приподнялся. — Если допустить, что он был тогда в Аду, — пробормотал Азирафель. — И каким-то невероятным образом узнал меня… Хелиэль хорошо меня знал, — горько заметил Азирафель. — Ангел? В Аду? — Спустился же туда Михаил. — И Михаил не заметил его? — скептически поинтересовался демон. — Михаилу было немного не до того, знаешь ли, — скромно потупился ангел, и Кроули не удержался от фырканья, которое больше напоминало шипение. — Ну, допустим. Других версий у нас все равно пока нет. — Нужно просто спросить его. — Просто, — отреагировал Кроули, дернув уголками рта. — Окей, ангел. Дерзай. Просто спроси. — Нет, это сделаешь ты, — Азирафель развернулся к нему всем корпусом, сев боком и уперев ладони в колени. — Супер. Привет, Хелиэль, у тебя есть для меня что-то… — Кроули, — перебил его Азирафель. — Дослушай. Мы должны снова сделать это. — Сделать что? — тупо повторил демон, хотя уже знал ответ. — Поменяться телами. — Отлично, то есть ты отправляешь меня… — В самое безопасное место, — ангел снова не дал ему договорить. — Да. Я же сказал, он не собирается убивать меня. К тому же ты… Ты можешь солгать ему, Кроули. Сказать, что ненавидишь этого демона, который веками отравлял тебе жизнь и в итоге затмил разум, искусил и бросил. Кроули смотрел на Азирафеля широко распахнутыми глазами. — Это… то, что я сделал? — тихо произнес он. — Да! Он поверит тебе, ведь мы не способны на прямую ложь, и… Кроули? — Искусил и… бросил? — Ох… Азирафель прерывисто вздохнул и, склонившись к нему, прижался лбом к пульсирующему виску. — Ты вообще слушаешь меня? Ты должен будешь сказать эту ложь! — Я просто… — демон сжал его предплечье, и какое-то время они сидели так, пока Кроули снова не заговорил: — Хорошо. Сделаем так, как ты предлагаешь. У меня, кажется, есть план. Ангел, бледно улыбаясь, сел прямо и протянул Кроули руку. Демон сжал мягкую ладонь ангела, и уже чувствуя, как вверх по руке распространяется тепло, неожиданно для самого себя потянул за нее, привлекая Азирафеля ближе. Это было странное чувство. Их губы соприкоснулись всего на мгновение, прежде чем перестали принадлежать им, и демон быстро поднес ладонь ангела к лицу, целуя тонкое запястье. — Оставайся здесь, — попросил он, поднимаясь и позволяя холодным пальцам выскользнуть из его руки.