My My, Hey Hey

      Какёин пытается избежать страшной насильственной смерти. Остальные получают по хорошему бургеру.       10 декабря 1984.       Какёин постукивает своими слегка обгрызанными ногтями по парте, рассеянный взгляд направлен вперёд, приблизительно в районе доски, но всё же ближе к солнечным зайчикам на макушке учительской головы. Его голова забита мыслями, так что не осталось места для лекции, поэтому он решает оставить тщетные попытки и просто думать о прошлых выходных, о членах группы, о своей матери дома, которая будет рвать и метать, когда узнает, как он рискует, и о вкуснейшем печенье Холли.       К тому времени, как его взгляд наконец фокусируется, все вокруг него уже собирают свои сумки и готовятся уходить, и он неуклюже поднимается, заталкивает книги обратно в сумку и ковыляет в сторону кафетерия. Он беспорядочно трёт глаза, чтобы избавиться от туманного ощущения, которое остаётся, когда проводишь все выходные за учебой, и готовится искать столик настолько пустой, насколько возможно.       Он замечает один, в дальнем углу кафетерия, и только опускает свою сумку, чтобы найти кошелёк, как слышит вопль, чем-то отдалённо напоминающий его имя. Ему кажется слишком тщеславным полагать, что кто-то стал бы кричать его имя через помещение, полное людей, у которых могут быть похожие по звучанию имена, как он слышит вопль опять и на этот раз узнаёт французские нотки в голосе, перекрывающем счастливую обеденную болтовню. - Какёин, дружище!       Он вытягивает шею и быстро встаёт, чтобы разглядеть копну серебристых волос. Он находит её ближе к середине комнаты: Полнарефф стоя размахивает руками, чтобы привлечь его внимание. - Не думал что вы, ребят, будете здесь.       Джотаро фыркает. - Что, ты думал, мы будем в какой-нибудь из миллиона других школ в этом городишке в пятьсот жителей?       Какёин садится на свободное место рядом с Джотаро. - Нет, просто. Я думал, вы, ну не знаю, взрослые…(1)       Какёин подпирает руками подбородок и Джотаро ковыряется в своём рисе с горошком. - Н-да? А я думал, ты будешь в детском саду в двух кварталах отсюда, так что, думаю, мы оба неправы.       Какёин смеётся. - Воу, без обид.       Полнарефф встревает, прежде чем Джотаро успевает открыть рот. - Без никаких! Знаете, у меня тут одна мысль… парочка мыслей. Думал…       Он указывает вилкой на Какёина, мотая морковкой у него перед лицом. - У нас теперь есть клавиши и всё такое, так? То есть, маленький одарённый клавишник, ворчливый гитарист-       Он тыкает морковкой в Джотаро, указывая свободной рукой на себя и Абдола. - Крутой молчаливый басист и невероятно обаятельный барабанщик. Мы теперь, типа, нью-вэйв?       Джотаро фыркает и указывает на изваянные волосы Полнареффа. - Можем с таким же успехом быть Стаей ё#аных Чаек (2)       Полнарефф раздирает рот и хватается за грудь. - Бро! Я обычно не обижаюсь на такие мелкожопистые заявления, но эти роскошные локоны пережили многое и у них есть чувства. И они рыдают, чувак. Плачут большими жирными слёзами.       Джотаро гримасничает. - Ладно, чел, только никогда не говори так больше.       Абдол даже не пытался наколоть что-нибудь на свою вилку и теперь решает взяться за бутылку с водой. - Разве мы делаем достаточно нью-вейв музыки, чтобы считаться нью-вейвом? Пока мы в основном занимаемся каверами и всё оригинальное, что у нас есть, - это стрёмные песни про убийства, которые пишет Полнарефф.       Полнарефф выбрасывает свою руку вокруг его плеч как раз тогда, когда Абдол уже готов сделать глоток. - Абдол, дубина, это настоящие песни с настоящими переживаниями. Да, конечно, это стрёмножопые песни про убийства, но… - он останавливает себя. - Да, нет, они мерзкие. Нам нужно что-то ещё.       Абдол наконец делает первый глоток. - Понял-принял.       Какёин пожимает плечами. - Я слышал, что последнее время песни про убийства как раз в ньювейвовском потоке. Он смотрит чуть в сторону, прежде чем одним движением снять кусок курицы с вилки Джотаро и засунуть себе в рот. У Джотаро отвисает челюсть. Полнареффа пронимает смех. - Чувак! О боже мой, Джотаро, ты теряешь хватку, чел! Не могу поверить, что только что видел это своими прекрасными голубыми иллюминаторами!       Джотаро пристально смотрит на него, прежде чем оставить свою вилку. - Хорошо, ты можешь съесть мою ё#аную курицу, потому что это, - он тыкает в свой склизкий рис и пресную курицу, - подделка.       Полнарефф хмурится. - Господи, я знаю. Вот бы Тонио вернулся: это параша.       Его лицо неожиданно просветляется и он бросает вилку обратно на свою тарелку со звуком удара пластика о пластик. - Эй, м-м-м, Какёин, твои друзья будут сильно скучать, если мы… ых, - он ищет взглядом место, где раньше сидел Какёин, но угловой столик всё ещё абсолютно пуст, и он прочищает горло. - Ах, Рефлекс и правда одинокое дитя (3)       Джотаро издаёт резкий смешок и поднимается. - Н-да, и я голодный, как ё#аный волк (4)       Какёин задирает голову так резко, что чувствует, как его шея раскололась и её содержимое потекло по плечам и спине. - Куда мы идём?       Полнарефф манит его за собой. - Наружу!

***

- Хорошо, я знал, что в кафетерии еда так себе, но я не верю, что нам правда придётся идти, чтобы найти нормальной хавки, - вздыхает Полнарефф, засовывая руки глубоко в карманы своих провисших брюк. - Быть бедным студентом с мечтами и надеждами вообще не в моём стиле.       Джотаро поддаёт ногой камушек на дороге. Какёин пытается проследить, куда он упадёт, но тот исчезает из виду, даже не коснувшись земли. Абдол возмущён. - Может, в следующий раз, когда ты накупишь геля для волос, я тебя выселю. Может, если бы ты ломал меньше расчёсок и покупал меньше “L’Oreal Studio Line”, у нас бы уже была машина.       Полнарефф ахает. - Нифига. Не в этой жизни, да как ты смеешь.       Джотаро вздыхает. - Уймитесь, тут всего пять минут ходьбы и мне нужно закинуть в себя бургер, точка. Я куплю тебе еды, если ты, нищеброд, возьмёшь мне попить.       Полнарефф кивает и хмыкает. - Сомнительная сделка в переулке за углом, это точно, но пойдёт.       Он пролезает под рукой Абдола, которую тот вытянул, чтобы открыть дверь, и вваливается в закусочную первым. - Короче, с тебя - хороший чизбургер, с меня - лучший столик из всех, что здесь есть, - он кивает в сторону угловой кабинки. - И я притащу твой напиток до того, как остынет еда. Какёин следует за Абдолом и Джотаро к стойке. Джотаро оглядывается на него через плечо. - Я закажу на тебя тоже. Что ты хочешь?       Какёин давится словами и трясёт головой, но Джотаро уже повернулся и заказал на него за те две секунды, которые ушли на поиск слов “Тебе правда не нужно”.       Когда они подходят, рука Полнареффа уже расслабленно закинута за спинку стула. - Фанта, правильно?       Не дожидаясь утвердительного бурчания, он клацает ботинками о линолеумный пол и удаляется в сторону гудящего недалеко от туалетов холодильника.       Какёин решает сесть в углу и поставить сумку на пол, и ждёт, пока Джотаро и Абдол не скользнут в кабинку по обе стороны от него. - Ай, с#ка! - матерится Полнарефф, прежде чем поднять одну из банок с пола, подойти к кабинке и вручить её Джотаро. - Эм, вот. Люблю тебя, чувак.       Джотаро берёт кусок картошки-фри со своей тарелки и суёт его в волосы Полнареффа. - Тогда ты впадёшь в абсолютный экстаз, когда мой кулак ударит тебе по яйцам.       Полнарефф быстро опускает на стол свою банку и приземляется на сиденье рядом с Абдолом, прикрывая руками промежность. - Нет, чувак, милосердие же! Ты же знаешь, как я люблю свою Эйфелеву башню!       Джотаро смотрит на него исподлобья. - Я тебя урою.       Какёин улыбается в свой бургер. Абдол гримасничает. - Хорошо, ты печёшься о своих… частях, мы поняли. А сейчас дай мне спокойно съесть моё вкусное мясо.       Джотаро кладёт свой бургер обратно на тарелку. - Я больше никогда не хочу слышать, как ты говоришь о вкусном мясе и частях Полнареффа, чел. Не разрушай мне это прекрасное мгновение. Первый укус - самый лучший.       Полнарефф размахивает перед ним своим бургером с полным ртом мякиша и помидоров, и маринованные огурцы почти выскальзывают из надкусанной булки. - Так, в общем, во-первых, нет, средняя часть определённо самая лучшая. Первый укус слишком хлебобулочный и в нём почти нет соуса или котлеты. И прекрати загребать кетчуп. Ты такой жадоба, Джотаро.       Абдол отвлекается от созерцания того, как Джотаро в ответ вываливает целую бутылку кетчупа себе на тарелку. - Я согласен, но прикрой-ка рот. Меня сейчас стошнит, боже.       Полнарефф извивается на своём сиденье. - Ты, кайфолом, лишний кислород делает укус ещё вкуснее. Уверен, Какёин поймёт. Он выглядит как типичный чавкающий парень.       Какёин издаёт смешок. - Ну, во-первых, ты не прав, - в доказательство этому он жуёт с закрытым ртом и глотает. - Знаешь, первые впечатления иногда подводят. Когда Джотаро в первый раз зашёл в магазин, я думал, он явился, чтобы освежевать меня и носить на себе как пальто.       Джотаро заметно давится картошиной, а Полнарефф наконец закрывает рот в попытках не обрызгать всем его содержимым тарелку Какёина. Он громко сглатывает. - О нет, Какёин, дорогуша, это же просто его лицо, - он наклоняется к Какёину и оглушительно шепчет, - Джоджо обычно очень нервничает, когда говорит с красивыми незнакомцами.       Джотаро смотрит в их сторону и, судя по его лицу, мысленно роет под Полнареффом могилу в два метра глубиной. - Не понимаю, о чём ты.       Полнарефф прячет смешок. - Хах, ладно, оставайся как есть, мистер Маккой. (- Ух, на больное, - посмеивается Абдол.)       Кашель Джотаро затихает, и вот они уже расправляются со своей едой в полной тишине.       Какёин останавливает картошину на полпути ко рту и вздыхает. - Ребят, я уже… не так уверен насчёт всего этого.       Джотаро хмыкает и протыкает ещё один кусок фри пластиковой ложкой, практически разламывая её пополам. - Насчёт чего? - Насчёт участия в группе. Я думал, может… - он сглатывает. - Может нужно бросить, пока ничего ещё не началось, понимаете?       Полнарефф рассматривает его с лёгкой грустью в глазах. - Что ж, Какёин, мой друг, я категорически не могу тебе этого разрешить.       Абдол рядом с ним кивает и скрещивает руки на груди. - Понимаешь, я только смирился с тем, что мы нью-вейв, пять секунд назад, и, только потому что меня стремает мешковина и я не могу отрастить волосы как у них, и мне не хочется врать, я уже не могу вернуться назад. Я слишком далеко зашёл. Ещё, э-э, я хотел бы посентиментальничать и всякое, но не могу. Каменное сердце мачо-соблазнителя, всё такое. Сердцеед.       Джотаро выкашливает из себя смешок и перестаёт атаковать свою тарелку. - Чувак, ты проплакал два часа, когда “Капитан Бифхарт” объявили о своём последнем альбоме.       Полнарефф пыхтит и толкает Джотаро в плечо. - Заткнись, это были настоящие слёзы агонии, не считается. Они не стали Волшебной Группой за просто так. Чародеи моего сердца, клянусь.       Джотаро пользуется моментом эмоционального подъёма, чтобы направить банку Фанты Полнареффу в лицо, как можно ближе к его носу, и потянуть за ушко: клик, и раздаётся оглушающее шипение.       Абдолу не приходилось повышать голос, чтобы его было слышно за криками до глубины души потрясённого Полнареффа. - Они имеют в виду… мы привязались к тебе, чел. Мы группа. Ты не можешь просто бросить группу.       Какёин издаёт недовольный стон. - Хорошо, но моя мать меня точно убьёт.       Полнарефф отвлекается от расчёсывания руками своих мокрых липковатых волос. - Слуш, если это всё-       Абдол толкает его локтём в бок и Полнарефф взвизгивает. - Чувак, там моя печень! Она мне ещё пригодится бухать и всякое!       Абдол смеётся. - Предсказываю тридцатку на тесте по биологии, мой дорогой друг. - Что ж, если она и там, то твой острожопый локоть точно её уе#ал. Ты должен мне два пива на лечение, - Полнарефф осторожно потирает бок и выпрямляется. - Что я хотел сказать, до того, как меня грубейшим образом прервали, если бы дело зашло бы так далеко, мы бы точно убили твою маму ради тебя, чувак.       Чувак.       Полнарефф скалит зубы. - Понятно, я имею дело с унылыми нубами-       (Какёин бормочет: “Не могу поверить, что ты сказал мне такое.”) - Но я вообще-то так не сторонник насилия. Только если придётся. Только если есть риск, что меня угрохают самого, вот тогда. Или если кто-то мешает счастью моего дорогого, бесценного друга с охренительно большими ладонями.       Какёин вытирает руки о кучку салфеток, которые Абдол прихватил из общей стопки, чтобы Полнарефф мог реанимировать свою причёску. - Я очень благодарен, но нет, спасибо.       Полнарефф кивает и мокрые прядки печально падают на его лицо. - Без проблем.       Джотаро глубокомысленно допивает остатки своей Фанты. - Твой синт и правда большеват. Наверное, нам лучше пока установить его у меня в гараже. Меньше морочиться будешь.       Какёин кивает. - Я поговорю с матерью, и если вы не увидите меня в течение сорока восьми часов, то вам придётся искать под землёй.       Следует гробовая тишина. Полнарефф мычит похоронный марш.

***

      Тем же вечером, Какёин сидит в гостиной своего дома, на диване, слишком жёстком, чтобы его можно было назвать удобным, и пялится на то, как его мать устанавливает рождественские украшения, словно виселицы. Он сглатывает. - Мама?       Она оборачивается, с длинной мишурой в руках. - Да, дорогой?       Он съёживается на стуле, но заставляет себя выпрямиться. Он удерживается, чтобы не начать нервно наматывать на палец торчащую прядь. - Я… я тут думал… я думал, что мне хотелось бы вступить в группу.