Моё сердце зовёт тебя

      Принц с отрядом военного советника пробыли в провинции Пхачжу почти неделю. За это время им не удалось собрать больше никаких доказательств кроме того куска лоскута. Отряд, посланный командующим секретного отряда, также вернулся с пустыми руками. А в ночь перед возвращением, принц слёг. Всю ночь его мучил сильный жар, и Чанёль не стал дожидаться утра и послал за лекарем. — Что с ним? — лекарь снова склонился над принцем, прислушиваясь к его дыханию. — Не похоже на что-то серьёзное, Ваша светлость. Смею предположить, у Его Высочества резкий упадок сил. Говорите, он несколько дней провёл в пути? Вот, — он протянул Чанёлю холщовый мешочек. — Делайте ему отвар из этих трав утром и вечером, они помогут сбить жар, и через несколько дней он встанет на ноги.       Проводив лекаря, Чанёль распорядился приготовить отвар для принца и поспешил вернуться. Во сне веки Бэкхёна подрагивали, сон был беспокойный. Когда отвар был готов, Чанёль разбудил его, и, поддерживая под спину, поил отваром из ложки. — Мы задержимся здесь до твоего выздоровления. — Нет, найди для меня повозку, и утром мы отправимся в дорогу. — Мой принц… — Ни мгновения больше не хочу здесь оставаться, — Бэкхён вцепился в рукав альфы и смотрел с такой невысказанной мольбой, что сил настаивать на своём, просто не находилось. Чанёль понимал, что это не сиюминутная прихоть, от которой он мог бы отговорить принца, здесь всё угнетало и пугало его. Все эти дни он видел, как невыносимо здесь было Бэкхёну. От Тэу он не отходил ни на шаг и всё время озирался по сторонам, словно бы чего-то опасаясь. И этот страх не отпускал ни днём, ни ночью.       Чанёль предполагал, что тот опасается нового покушения, невооруженным взглядом бросалось то, как настороженно он вёл себя при незнакомых людях, с каким страхом смотрел в сторону леса, на мгновения теряя связь с реальностью. На все весомые доводы в сторону того, что вероятность повторного покушения ничтожна, он мотал головой и просил поторопиться с расследованием. Дождавшись, когда принц забудется сном, Чанёль вышел на улицу. На чернильном небе россыпью тысячами ярких точек сияли звезды. Стояла тихая безветренная ночь, и лишь со стороны садика слышалось стрекотание сверчков, да тихая беседа стражников у ворот. Чанёль окликнул одного. — Пусть к утру подготовят повозку для принца, — неловко поправляя съехавший набок чоллип*, молодой альфа выпучил удивлённо глаза, будто, услышал несусветную глупость, и растерянно начал ими хлопать. Зачем-то начал оглядываться по сторонам, будто бы это помогло решить дилемму. — Так, Ваша светлость, паланкин для Его Высочества… — Повозка, нам нужна обычная повозка. — Будет сделано, Ваша светлость, — к ним поспешил второй стражник, и, толкнув первого в плечо, зло стрельнув в него взглядом. — Принцу нездоровится, он не сможет ехать верхом, — с досадой произнёс Чанёль, запрокидывая голову к небу.       Остаток ночи он провёл в беспокойном сне, да и тот был недолгим. Стоило погрузиться в приятную невесомость, как глаза сами распахивались, а рука тянулась к Бэкхёну проверить, начал ли спадать жар. Вся ночная одежда Бэкхёна была мокрой от пота, но будить его он не решился и стал дожидаться утра.       Утром Бэкхён был вялый, лоб уже не полыхал жаром, что несомненно немного успокоило. Принц позволил себя обтереть влажной тканью и переоделся в свежую одежду. Раздался стук в дверь. На пороге застыл Тэу с керамической пиалой, от которой исходила тонкая вуаль пара. — Я приготовил отвар для Его Высочество, — произнёс слуга и сразу шагнул вперёд. Он опустил её на деревянную подставку на ножках и взглянул с искренним беспокойством на принца. — Мы готовы, Ваша светлость. — Урны… — забеспокоился принц. — Их подготовили, ждём только вас, — на этом Тэу поднялся с колен и направился на улицу. Чанёль не спеша поил принца отваром, на вкус тот был невыносимо горьким, но Бэкхён не жаловался и всё проглотил до капли. А после долго молчал, а лицо исказилось в единой гримасе боли, что выворачивала наизнанку. Начал прятать лицо, а Чанёль даже боялся до него дотронуться, будто бы, одно неосторожное движение — и его принц распадётся на части лёгким шелестом. Голос принца отозвался дрожащими нотками, превратив альфу в неподвижную глыбу, и с каждым новым словом он пытался захватить побольше воздуха, но тот не шёл, что-то инородное мешало и сжимало гортань. — Если бы… если бы всё устроилось иначе, я был бы уже у Мин, — не поднимая глаз, его нос покраснел, а в глазах стояли слёзы. — Возможно, меня бы к этой минуте уже не было бы в живых, и я никогда бы не встретил тебя. А ты бы стал мужем Седан и прожил счастливо с ней всю свою жизнь, не ведая, каким же был принц Бэкхён. Это невыносимо. Так вон оно что — подумал альфа, прижимая к себе крепче Бэкхёна. Он усадил его на колени и баюкал как маленького ребёнка. Внутри всё ныло и кричало, ежеминутно сводя с ума. Слишком трудно, невыносимо больно и страшно было Бэкхёну здесь. Он всё понимал, но оказавшись так близко к границе после того, как потерял брата, его страхи обнажились и терзали ранимую душу. — Не думаю, что я смог бы обрести счастье рядом с госпожой О. Мы могли бы быть добрыми друзьями, понимающими супругами, но истинного счастья я бы обрести не смог. Ты, мой родной, оно только с тобой, — уткнувшись за ухо и прикасаясь губами к тонкой шее, он забывался и находил своё успокоение, вдыхая аромат человека, ставшим частью его сердца, его души. — Если в дороге тебе станет хуже, задержимся в первом же городке, пока ты не встанешь на ноги. — Всё будет хорошо, — принц холодным и влажным носом уткнулся в уголок губ, а Чанёль глубоко вздохнул и сжал губы, когда в области переносицы защипало.

***

      Повозка мерно раскачивалась по ухабистой дороге, подскакивала то вниз, то вверх, когда на пути встречались кочки да камни. Колёса скрипели и трещали, словно, из последних сил преодолевая непосильный для них путь. Они уже были несколько дней в пути, от постоянной тряски и качки, его ужасно мутило, хоть кишки выплёвывай. Приходилось, сжав зубы терпеть и вдыхая воздух через оконце держаться дальше. Отодвинув перегородку шире, попытался разглядеть, где они в эту минуту находились. Всё та же проселочная дорога, те же деревца и высокая трава, утомляющие его взор не первый день. — Сколько ещё до столицы? — Чанёль ехал рядом, на протяжении всего пути, старался держаться рядом или оставлял вместо себя Тэу. — К закату прибудем во дворец — осталось немного. — Мне нужен конь, пусть остановят повозку, — Чанёль и не подумал выполнять его просьбу и они ехали дальше. Тогда он сам приказал остановиться и выбрался наружу, тут спотыкаясь о потемневший взгляд мужа. — Не может быть и речи, даже не спорь. Ты ещё слаб, — альфа спрыгнул со своего коня и подошёл ближе. От глубины жесткого взгляда сделалось не по себе, но и не думал идти на попятную, Бэкхён был не менее упёртым. Оглянувшись по сторонам, принц заметил несколько любопытных взглядов, направленных в их сторону. — Не время спорить, — процедил сквозь зубы Бэкхён, не думая уступать. — Я поеду верхом и точка! — они долго бы ещё могли вести эту немую борьбу взглядами, если бы… Чанёль подхватил принца со спины и усадил на своего коня. Бэкхён не успел даже опомниться, как очутился в седле. — Его Высочество пожелал ехать верхом до столицы, — объявил он, и следом запрыгнул на коня, крепко обхватывая мужа поперёк живота. Пак Чжину только усмехнулся и дал сигнал рукой продолжить путь. — Тебя разве не учили, что не пристало перечить мужу? — в голосе альфы ещё чувствовались недовольные нотки, но принц плотнее прижался к его груди и накрыл его руку, что удерживала поводья, своей. — Вот, что бывает, когда ты слишком балуешь своего супруга, Ваша светлость. — То есть, это ещё и моя вина? — тут же позабыв о разногласии, он мягко улыбнулся, и на его щеке с левой стороны появилась ямочка. На лице омеги мелькнула хитрая улыбка, но опомнившись, будто чувствуя себя виноватым, он снова помрачнел. Позади них везли урны с прахом наследного принца и его семьи, и он сейчас имеет право только на скорбь. Тут же возник образ отца убитого горем, и оставалось совсем немного времени до того, как ему придётся зайти во дворец и передать урну отцу.       Худшее он себе и представить не мог. Сложнее всего представлялась последующая жизнь, в которой ему уже не суждено увидеть брата, услышать его голос, коснуться и заглянуть с обожанием в его глаза. В прошлом остались их долгие прогулки у озера и тихие ночные посиделки в покоях наследного принца. Лоб принца покрылся испариной, он зажмурил левый глаз и вытянул губы уточкой. На стрельбище было невыносимо жарко, он не мог сосредоточиться на цели, всё время отвлекаясь на собственный дискомфорт. — Ну же, Ваше Высочество, не тяните время, — у Сохёна вырвался смешок. Он в открытую потешался над Бэкхёном, как по обыкновению делал, когда ему нужно было вызвать у младшего брата злость. — Право, мне за вас так стыдно, вы стреляете хуже, чем Её Высочество. Пыхтя и стеная, Бэкхён с огромным усилием натянул тетиву. Как вдруг замер, услышав за спиной лёгкий смешок. На возвышении стояла наследная принцесса и смеялась, прикрываясь рукой. Позади на руках у служанки сидел годовалый сын Сохёна и с любопытством, присущим его раннему возрасту хлопал глазами и что-то лепетал на своём детском языке. Бэкхён снова принял стойку, натянул тетиву, прицелился и затаил дыхание. Стрела со свистом метнулась к цели. — Неплохо, Ваше Высочество, — наследный принц гордой походкой вышагивал к нему, с прищуром рассматривая мишень. — Немного практики — и вас можно брать на охоту. — Я уже рук не чувствую, — Бэкхён понурил плечи и с мольбой смотрел на брата. — Не пойму, зачем мне всё это нужно? — Ты хоть и омега, Бэкхён, но должен уметь себя защищать. Я очень надеюсь, что тебе всё это не пригодится, но как знать, как знать… Сохён приобнял его за плечи, Бэкхён обтирал пот со лба рукавом и медленно шёл рядом с братом. — Тебе нужен учитель, — он задумчиво потёр пальцами подбородок. — И такой у меня, кажется, есть на примете, что же я сразу о нём не подумал. — И кто? — безрадостно вздохнул Бэкхён, пиная камешек под ногами. — Самый меткий стрелок во всём Чосоне, — загадочно проговорил Сохён и улыбнулся принцу…       В глазах стояли слёзы от нахлынувших воспоминаний. О ком говорил брат, Бэкхён так и не узнал. Вскоре его отправили вместе с принцессой и сыном в Мин, и они больше не виделись. Лишь редкие письма служили им тонкой ниточкой связи. Единственным утешением в бесконечном ожидании. Но Сохёну не было суждено вернуться в Чосон.

***

      Главные ворота дворца со скрипом отворились, вперёд выбежало несколько стражников с факелами, освещая дорогу принцу и его свите. За ворота прошли только принц и братья Пак, остальные выстроились вдоль стен, ожидая последующих указаний. Вечер был тёплый и безветренный. Все обитатели дворца словно замерли, напрочь позабыв, куда мгновение назад направлялись. На их лицах застыла гримаса скорби и ужаса. Слуги падали ниц, стеная и оплакивая своего принца. Бэкхён ровной походкой шёл впереди, прижимая к себе урну с наследным принцем. Люди сбегались, отдавали наследному принцу последнюю дань уважения и приклоняли голову к земле. Перед глазами картинка размывалась, глаза застилала пелена слёз, но он упорно шёл вперёд. Шурша подолами юбок ему на встречу вся в белом, с отделкой синих лет шла главная шаманка. Её волосы были туго стянуты на затылке и украшены такой же синей лентой, что развевалась на ветру. — Я провожу вас к королю, — она опустила взгляд на урну в руках принца и пристально смотрела. Попыталась прикоснуться к урне, но принц отпрянул, не позволив ей. Шаманка ступила вперёд и повела за собой принца.       У покоев короля в костровых чашах потрескивал огонь, жёлтый дым ровной нитью вздымался вверх и рассеивался в чернильном мраке ночи. Перед входом их ждал главный евнух, на его старческом лице залегла тень невысказанной горечи. Плечи он держал опущенными, он сгорбился и тяжело вздыхал. Принц в сопровождении братьев Пак шагнул ему навстречу. — Что вы видели, госпожа, — шепнула одна из послушниц, когда принц зашёл в покои короля. Шаманка нервно перебирала чётки, устремляя свой взгляд туда, где только что стоял принц. — Огонь и кровь… всё вокруг будет в огне и крови. Братья… — Его Высочество тоже… — Не-ет… — протянула она, — из-за принца-омеги нас поглотит хаос. Он всех нас погубит. Спаситель и разрушитель… вот о чём шептали духи. Спаситель погиб, а разрушитель, — она перевела взгляд на послушницу, — жив.       Король сидел не шелохнувшись и смотрел как будто бы сквозь Бэкхёна. В его лице ничего не переменилось даже тогда, когда принц поставил перед ним урну с прахом. Затянувшееся молчание набатом нарастало и било по ушам. Бэкхёну отчаянно хотелось закричать, чтобы сорвать с отца эту безликую маску, смотреть не в стеклянные, а живые глаза. — Как он умер? — король подался вперёд, и его морщинистая рука потянулась к урне. Отец так сильно сдал за время его отсутствия или и был таким? Когда он успел так постареть? — Он погиб, как и подобает воину, Ваше Величество, — с честью, — ответил Пак Чжину. — Мой младший сын вернулся с прахом старшего брата, а мой внук не дожил до своего пятилетия. Это не иначе как проклятие, — Бэкхён поднял покрасневшие глаза на отца. Лицо короля было мокрым от слёз, сейчас он напоминал блаженного. Он сидел, склонив голову на бок, и гладил урну. — Отец… — Сын мой, Сохён, — протягивал медленно каждый слог король, неустанно касаясь урны. — Отец… — попытался достучаться до короля Бэкхён, но тот будто бы и не слышал его, продолжая шептать имя старшего сына. Чанёль схватил Бэкхёна за руку, когда тот попытался подняться на ноги и покачал головой, призывая пока не трогать короля.       Его Величество всегда бы примером стойкости, и Бэкхён никогда не видел в его глазах слёз, даже в тот день, когда умерла королева. Он ходил тенью по дворцу, серый от горя, но старался изо всех сил держаться. Смерть супруги он пережил стойко. Но не теперь. Бэкхён уткнулся в грудь мужа, пытаясь подавить поток слёз. — Ваше Величество, — выждав, когда сознание короля прояснится, Пак Чжину подошёл ближе. На раскрытой ладони он протянул смятый лоскут. Король взял его в руки и долго и внимательно рассматривал. Его скулы заострились, а взгляд наполнился чернотой. — Я нашёл это в травяной поросли. Взгляните на тесьму, подобную вышивку используют для нижних халатов евнухов в Мин. Бэкхён переглянулся с мужем и едва слышно прошептал: — Мы должны рассказать ему про принца… о книге, — Чанёль засомневался, но одобрительно кивнул. — Отец, есть кое-что ещё, что вы должны знать, — Пак Чжину вернулся на своё место и стал наблюдать за принцем. — В саду под надзором учителя Тана принц изучал книги, предназначенные для обучения наследника трона. — Как ты сказал? Тан? Откуда он… Пак Чжину, подойди ближе, — Чжину тут же исполнил приказ и, сделав несколько шагов вперёд, преклонил одно колено перед королем. — Возьми лучших людей советника Пака, переверни всю страну, но найди того, кто это сотворил с наследным принцем, — король смял в руках лоскут, его лицо исказилось в гримасе презрения. — Сегодня же ночью схватить Тана, только без лишнего шума. Никого к нему не пускать — никого, ты понял меня? Я лично буду его допрашивать! — Слушаюсь, Ваше Величество.

***

— Неслыханно, чтобы многоуважаемый человек бесследно исчез! Это же очевидно, кому это было выгодно, — главный советник сверлил взглядом Пак Сычжона, открыто предъявляя ему свои обвинения. — И что же вам так очевидно, главный советник Вон? — А вам напомнить, благодаря каким наскоро состряпанным обвинениям, господин Тан лишился своей должности несколько лет назад? — Довольно, главный советник! — терпение короля было на пределе. Наблюдать за склоками советников уже не было никаких сил. — Тан проходит дознание по моему приказу! — Ваше Величество, я могу узнать, в чём обвиняется господин Тан? На основании чего его… — Ты что же, возомнил себя выше короля? Что, прикажешь перед тобой держать ответ? Я пока, главный советник, из ума не выжил! — главный советник молчал, его глаза недобро сверкали. Остальные нороны притихли, и остерегались поднять свои головы. Сороны же, как один стояли с гордо поднятыми головами и усмехались. — Ты лучше поведай, как книги, дозволенные для чтения только для наследника, попали в руки моего младшего сына? Что-то я не припомню, чтобы он носил титула наследного принца. — Возмутительно, — роптали сороны. — Ваше Величество, — подал голос один из соронов, — на благородную супругу Субин возложено воспитание принца, кому, если не ей нести ответ за это нарушение. — Какое нарушение, советник Мин, тут уже попахивает заговором! Очевидно, что она оказывает дурное влияние и подстрекает принца с подачки отца! — Что вы несёте! Вы… — движением руки король велел замолчать главному советнику. — Советник О, а вы что думаете? — поинтересовался король. — Не могу знать, какие цели преследовала Её Высочество, но закрыть глаза на её поступок мы, к сожалению, не можем. И пока этот инцидент будет выясняться, Субин должна быть отлучена от воспитания принца. — Это на какое-то время заткнёт норонам рты, сейчас они не посмеют настаивать, чтобы король сделал Субин королевой, — произнёс как можно тише О Сехун Чжину. Они стояли в самом дальнем ряду у стены и не без любопытства наблюдали за хаосом охватившим весь совет. — Советник Вон лишился благосклонности короля — это определённо нам на руку, — согласился Пак. Потеряв самообладание, главный советник Вон пытался оправдаться перед королём: — Ваше Величество…

***

      Ким Даль оглянулся и подозрительно присмотрелся в сторону кущи, туда, откуда ему послышался шелест листвы, словно бы, там кто-то прятался. Приглядывался, рассматривал, но никого там не заметив, зашагал в сторону рыночной площади. Ничто в эти дни не радовало омегу. Сразу после погребения наследного принца, Бэкхён превратился в затворника. Стал плохо есть, ночами его мучили кошмары, да и разговаривал с неохотой. Несколько дней господин Пак так вообще не пускал его к принцу. Сначала Даль негодовал: «Ну, как же так? Ведь ближе его у принца никого не было». Но когда понял, что присутствие Пака оказывает на него благотворное влияние, чуть поуспокоился. — Ой! — омега отпрыгнул в сторону и от испуга схватился за сердце. Рядом с ним стоял Тэу, альфа что-то протягивал ему в руке. — Я чуть Богу душу не отдал из-за тебя! Вечно ты выползаешь чёрт знает откуда и людей пугаешь! Что, не можешь как все нормальные люди? — альфа стоял напротив и продолжал молчать. — Что это? — не дожидаясь, когда Даль возьмёт из его рук мешочек, Тэу сам его вложил ему в руку. — Ну что ты как немой? Что мне с этим делать прикажешь? — помахал он перед глазами альфы тем самым мешочком. — Ты часто кашляешь — это лекарство. — Ты купил его для меня? — просиял омега. Он ускорил шаг, чтобы не отставать от альфы. — Спасибо, я обязательно приготовлю настой, как только вернусь с рынка. Кстати, тебе тоже в ту сторону? Значит, вместе пойдём? Это даже хорошо, вдвоём веселее. — Ты шумный, — с упрёком бросил альфа, даже не взглянув в сторону Даля. — А ты жуткий тип. Не пойму, как господину Паку достался такой слуга. Господин, он же такой добрый, всегда найдёт тёплое слово. Бывало иду я… — Ты часом не влюбился в него? — Я? — прыснул омега. — С ума сошёл? Я просто счастлив, что моему принцу достался такой хороший муж. Нет, я ещё не влюблялся. Что, не веришь? — альфа скосил взгляд на Даля и усмехнулся, что не осталось незамеченным самим омегой. — Поверить не могу, наш Тэу умеет улыбаться, — конечно, на улыбку это было мало похоже, но Ким радовался, что ему удалось растормошить альфу. — Тэу, а что стало с Ису и его семьёй? Поверить не могу, что он так ненавидел Его Высочество. Это же надо было додуматься шпионить за принцем. — Он рассчитывал, что тем самым поможет господину Паку освободиться от брака. Его Высочество в наказание сошлют, а господин сможет вернуться к прежней жизни. Его Высочество распорядился, чтобы их отправили в Коян, в столицу они уже никогда не вернуться. Теперь они перешли в собственность командующего, он сможет либо их продать, либо они будут служить при нём. — Вот как, — Даль вздохнул. За разговором он не заметил, как они добрались до рынка, и пока ходил между лавок с рыбой и овощами, Тэу ни на шаг от него не отходил. А когда с покупками было покончено, альфа забрал у него из рук котомку и они направились обратно. — Я купил любимую рыбу Его Высочества, может, это хоть немного его взбодрит. Сил нет смотреть, как он мучается. Да и господин Пак ходит хмурый, — альфа продолжал идти молча, не вслушиваясь в пустую болтовню Кима. Конец октября 1418 год       Чанёля разбудили посторонние звуки со двора. Послышался топот копыт и голос Тэу. Взглянув на принца, который завозился в ворохе одеял, альфа поднялся с постели и накинул на себя шёлковый халат. Перед покоями собрались слуги. Его насторожило появление начальника дворцовой стражи — Мин Рувона. Чанёль нахмурился, появление Мина в его доме было не к добру. — Рувон? — за его спиной показался принц, он был удивлён не меньше самого Чанёля. Рувон медленно припал коленом к земле и повесил голову. — Король ушёл…. — Ты верно пьян, вломился в мой дом и несёшь какую-то околесицу. Король ушёл, куда бы Его Величество мог уйти из дворца, — Бэкхён цокнул и было уже собирался вернуться к себе, как за спиной раздалось тихое: — На небо, Ваше Высочество, — и он поднял голову вверх, будто там можно было разглядеть доказательство его слов.       Не чувствуя в ногах силы, принц рухнул на колени и упёрся руками в дощатый пол. — Что ты несёшь?! — от громкого и пронзительного крика на его шее вздулись вены, от напряжения лицо раскраснелось, а в глазах застыло безумие. — Он не мог, не мог… — крик переходил в вой, Бэкхён скрёб ногтями по доскам. Чанёль кинулся к мужу, спрятал в своих объятиях. Он мерно поглаживал принца по голове и умолял успокоиться. Бэкхён продолжал сотрясаться в судорогах, пока не выбился из сил и затих. — Принц… — Мы будем во дворце, передай им.