Кто спасет тебя?

      Уже месяц она носила их с собой. Руки сами потянулись проглотить спасительную пилюлю. Успокоительное давно стало её страховкой. Усмиряло расшатанные нервы, плюс от него голод утихал на некоторое время, что было только кстати. Она обнаружила баночку с надписью «Xanax» у мамы в ванной, и не помнит, что подтолкнуло её своровать парочку. Вероятно предчувствие… Первый раз она решилась принять столь сильное успокоительное около месяца назад. Она хорошо помнит тот день. Тогда Мишель получила нагоняй от директора, с угрозами звонка родителям. Он просёк, что она регулярно забивает на занятия физ-рой, и вызвал к себе в кабинет. Весь похуизм как рукой сняло. Девочка сидела перед директором сама не своя, то краснея, то пытаясь оправдаться, но правда была в том, что она просто ненавидела физкультуру, и сегодняшний урок тоже собиралась пропустить. Но не тут то было. Получив предупреждение, она вышла из кабинета сама не своя, и проклиная весь мир поплелась на чёртов урок, уже предвкушая насмешки. Весь день Джонс гложило непонятное чувство, будто предостерегало её, и если бы у неё была хоть капля мозгов, она бы к нему прислушалась и осталась бы дома. Натягивая на себя не первой свежести форму, кудрявая молилась всем известным богам, даже долбанному Локи, чтобы её не заметили, но прогульщиков никто не любит. Тем более, директор её задержал, так что пришлось опоздать и войти в зал позже всех, привлекая к себе ненужное внимание. Сука. Её появление в спортзале было равносильно грандиозному событию, поэтому одноклассники и ребята с параллели стоящие в линейке, тут же принялись шептаться. Девочка прошла в конец линейки, неуклюже натягивая футболку пониже. Эти лосины были слишком обтягивающими. Сделав стандартную разминку, после которой Мишель уже готова была выплюнуть свои легкие, тренер оповестил все о сдаче норматива. «Лазание по канату» резануло по слуху как приговор. Девочка оценивающе глянула на свисающий с потолка толстый шнур, который так и хотелось поджечь к чертям. Отказываясь от еды, она не учла, что с весом она утратит еще и выносливость, но плевать, сожжет еще пару калорий… Стоя в стороне и глядя на карабкающихся по канату подростков, Джонс уже знала, позора не миновать… «Но кого это блять волнует?» — вернувшийся к ней Похуизм вставил свое словечко. Она до последнего надеялась, что тренер даст ей очередную поблажку и просто якобы забудет о ней, но когда его пронизывающий взгляд упёрся ей в грудь, она поняла — зря.  — Джонс, — скомандовал тренер, — на канат! Девочка обреченно глянула на шнур, и начала медленно подходить, оттягивая момент своего позора на какие-то пару секунд. С него как раз съезжал Паркер, что взобрался вверх с подозрительной легкостью. Он окинул приближающуюся Мишель добродушным взглядом и подбадривающе улыбнулся. Если бы только ей это помогло… Ладони резко начали потеть куда сильнее. Вскинув голову вверх и посмотрев на плетеного монстра, кареглазая нервно сглотнула. Она чувствовала острый взгляд каждого присутствующего в зале, что больно вонзался в спину.  — Хватит его гипнотизировать, Джонс, лезь уже! — скомандовал тренер. Да, сегодня он был не в духе. Что ж, ладно. Все было как в тумане. Она не помнит, как ей удалось подтянуться, не помнит, как трудно было ползти вверх, не помнит, как доползла до средины… Но она помнит, как пришла в себя на высоте пяти метров, и хорошо помнит панику, когда глянула вниз. Тренера на месте не было. «Что за черт?!»  — Ну что, Джонс, молодец, признаю. — раздался гнусавый голос Флэша Томсона. Паренек оскалил свои белоснежные зубы, начал медленно приближаться к канату. Вот же он, Мишель, тревожный звоночек, чего застыла? Слезай! Мозг твердил одно, тело делало совершенно другое. Руки мертвой хваткой впились в канат, тело задрожало. Нет, она не боялась Томсона и его выпендрежа, она боялась высоты… Боялась рухнуть здесь, у всех на виду из-за того, что её тело просто не выдержит подобной нагрузки, боялась показаться слабой.  — А долго ты так можешь продержаться? — одноклассник вскинул бровь. Его косая улыбочка не нравилась ей от слова совсем. Зал заполнился голосами ребят, предвкушающих представление. Руки, отвыкшие от нагрузок, начали побаливать. Спускайся, дура! Томсон подошел максимально близко, и Мишель успела встретиться с ним взглядом, перед тем, как он ухватившись за канат, качнул его. Ну вот и приехали, говорили же тебе, слезай! Паника. Шатенка всем телом прижалась к канату в надежде не слететь. И нет, Томсон качнул её не так уж и сильно, эти короткие ручонки сильно бы просто не смогли, но вот её собственные руки от этого слабого толчка, предательски задрожали. Где блять тренер?!  — Оставь её в покое, Флэш! Вот это было действительно неожиданно. Мишель даже подумала, что ей показалось… Голос Паркера разлетелся по залу, заглушая восторженное улюлюканье, и девочка сама не знает, как ей удалось собрать всю волю в кулак и глянуть вниз. Питер приближался к Флэшу, сверля его взглядом, который Джонс никогда еще не видела на его лице, но Томсон лишь фыркнул:  — Ха, Паркер, а ты в защитники заделался? И пришла очередь мулатки фыркнуть: «Да брось, Томсон, все знают, ты просто ссыкло…»  — Отойди от каната. — все так же настойчиво продолжил Питер, игнорируя жалкую провокацию.  — Нет. — ухмыльнулся Флэш, и кудрявая заметила как сжался кулак её неприметного одноклассника-тихони. «Что ты надумал, Паркер?» Но не успела она досмотреть шоу, как почувствовала, что дрожь прекратилась, а это значило только одно. В один миг её руки окончательно ослабли, и пальцы больше не сжимали жесткий канат, от которого так жгло ладони. Паника отступила, она ощутила полёт. В то мгновение, ей было всё равно, сломается ли её хребет от удара о жесткий мат, ведь её мышцы не в состоянии будут его защитить. Абсолютно всё равно. Будет больно? Но больно не было. Столкновения с землей не произошло.

***

      Находясь в лежачем положении и созерцая темноту вокруг, первое, что почувствовала мулатка, был отвратительный и непереносимый запах спирта, с примесью каких-то медикаментов. «Только не это…» Открыть глаза вдруг оказалось непосильно сложной задачей, веки были тяжелыми, налитыми свинцом. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Спину окутывала ноющая боль.Что произошло? Она упала? Твёрдая кушетка была не совсем тем, что ей было сейчас нужно. Она попыталась открыть глаза. Яркий белый свет мгновенно резанул, и заставил расширенные зрачки сжаться, принося дискомфорт. Темнота определенно лучше. «Вот дерьмо…» Кудрявая напрягла все свои мышцы, как только могла, и попыталась подняться. Голова кружилась. Ещё одна попытка открыть глаза увенчалась успехом, но девушку это не порадовало. Ну здравствуй, мед. кабинет. Теперь она понимает откуда этот мерзкий запах.Спустив ноги на пол, девочка сжала пальцами края жесткой кушетки, чувствуя холод, что исходил от кафеля даже через мягкую ткань носков. В кабинете никого не было. К горлу подкатила тошнота. Последнее время её всегда мутило от резких запахов. Какой умник умудрился притащить её сюда? Заберите ее отсюда! Дверь кабинета открылась, и внутрь прошла маленькая тучная женщина, со странным образованием возле губы, от вида которого Джонс затошнило лишь сильнее, и яркими рыжими волосами. Шатенка проследила за ней взглядом.  — Ну что, милочка, проснулась наконец? — её отвратительно тонкий голосок резал уши, от чего девочка поморщилась. Волосы лезли в глаза, но убирать их не было ни настроения и сил. Женщина принялась копошиться у себя на столе, а Джонс лишь молча следила за её движениями. В горле пересохло.  — Сколько я… спала? — она запнулась. Её голос был непривычно сиплым и звучал как-то иначе.  — Часа два… — женщина пожала плечами. — Твоему организму нужно было набраться сил. Она уселась на маленький стульчик, и Мишель увидела, как тот подогнулся под ее массивным телом. Складки жира на животе медсестры начали выделяться лишь сильнее. Мишель никогда не понимала, как можно так запустить себя. Насколько человеку должно быть все равно на то, как он выглядит, чтобы довести себя до такого состояния? Она еле сдержалась, чтобы не скривиться от отвращения. Женщина не торопилась, она аккуратно развернула какой-то пакетик у себя на столе, и достав оттуда большое кремовое пирожное смачно откусила его. Теперь призывы тошноты стало сдерживать в разы труднее. Желудок предательски заурчал.  — Хочешь? — рыжая протянула десерт, предлагая его девочке, услышав это жалобное урчание. Мишель стиснула зубы. Глядя на воздушный бисквит щедро покрытый жирным сладким кремом, девочка уже выстроила в голове соотношение КБЖУ. Перед глазами предстал сладкий бисквит, насквозь пропитанный сахаром, и жирный крем, от которого тошнота подкатила к горлу. Она отвела взгляд. Женщина лишь фыркнула, от чего рука Джонс сжалась в кулак. «Жирная дура.» Это должно было звучать грубо и оскорбительно, но прозвучало как-то уж слишком по детски в её голове, словно это сказал обиженный ребенок.  — Так я и думала. — выговорила она жуя. Её маленькие тёмные глазки впились в Мишель словно она была чем-то необыкновенным, предметом для изучения. Девочка поёжилась, когда взгляд этих цепких глазок оценивающе пробежался по ней. «Быстрее бы убраться отсюда…»  — Знаешь, дорогуша, продолжишь морить себя голодом, и это может плачевно закончиться. — изрекла рыжая. Мишель сузила глаза. Она вздернула подбородок и теперь смотрела прямо, не скрывая своей неприязни, но женщине, казалось, было все равно. Она всего лишь школьная медсестра, какое ей, черт возьми, дело?! Злость начинала закипать внутри, и Мишель очень не хотела сорваться. Всё это голодание сильно било по нервной системе, а её буйный нрав не позволял терпеть такого отношения к себе. Она ненавидела, когда на неё давят.  — Я вынуждена буду сообщить твоим родителям. — изрекла она чётко и беспристрастно, игнорируя презрительный взгляд шатенки. Бам! Как удар под дых… Пальцы девочки вновь сжали кушетку. Сердце забилось быстрее.  — Вы не можете… — выдавила она из себя через силу. В душе зарождался липкий страх, который хотелось выхаркать, как грязь из легких. "Только не родителям..."  — Еще как могу. Я не позволю, чтобы ученики этой школы убивали сами себя. — толстуха отложила пирожное в сторону, и решительно взялась за телефон. Паника подступала всё ближе. Неужели она её недооценила, и мадам жиробас действитеьно это сделает? С каждой громкой секундой настенных часов, считать которые уже нехотелось, девоча ощущала всё больше, она обречена. Мишель больше не могла находиться в этом отвратительном месте, воздух которого насквозь пропитан медикаментами и сладостями. Она сорвалась, и толкнув дверь, выбежала из кабинета. Ноги подгибались, но девочка продолжала идти, игнорируя яркое свечение ламп. Физкультура была последним уроком, поэтому школа пустовала, что было ей только на руку. Она бы не вынесла все эти удивленные/сочувствующие/осуждающие взгляды одногодок. Тошно, от всего этого просто тошно.  — Мишель! — внезапно окликнул её чей-то голос, от чего она резко затормозила. Обернувшись, она увидела щенячий взгляд Паркера, что резко поднялся с лавочки ожидания, что стояла у стены, и взглянул на неё как-то неопределенно. Она растерялась. «Что он здесь делает?! Он что, просидел здесь всё это время?» Видимо да, об этом красноречиво говорил след от ладони на его лице, но которую он видимо опирался. В руках он держал её рюкзак, который она не сразу заметила.  — Вот твой рюкзак. — он опустил глаза и протянул вещь её обладательнице. Но девочка не спешила забирать его, вся растерянность мигом пропала, её заменила злость, что ниак не утихала внутри. Она поняла почему он здесь. Мишель принялась сверлить одноклассника хмурым, настороженным взглядом, а затем резко вырвала свою вещь у него из рук.  — Кто тебя просил, Паркер?! — выплюнула она, глядя ему в растерянное и слегка удивленное лицо. Это из-за него у неё теперь проблемы. Из-за него, родители теперь узнают правду о её стиле жизни, из-за него её, скорее всего, запрут дома, или, что еще хуже, отправят в лечебницу. Она не сомневается, рыжая уже всё сообщила её родителям, и они мчатся сюда на всех парах. Нервы подводили, и она чувствовала, вот-вот из груди вырвется всхлип. Глаза начинало щипать. Нельзя было этого допускать. Не здесь, не сейчас.  — Я всего лишь хотел… — начал было осторожно говорить парень, но Джонс было всё равно. Она сжала лямку рюкзака в руках и понеслась, куда глаза глядят, оставляя Паркера позади. Ноги сами привели её в женский туалет на третьем этаже. Дыхание участилось, а сердце билось с каждой минутой быстрее. Она чувствовала, еще немного и случиться что-то нехорошее. Гораздо более нехорошее, чем сейчас. Дрожащие пальцы дернули молнию маленького кармашка на рюкзаке и выудили маленькую белую таблетку. Карие глаза изучающее впились в неё. XanaX… Она многое слышала об этом веществе. Успокаивает, делает мир лучше… Налаживает жизнь — как говорилось в рекламе. Так же она знала, что наркоманы любят закидываться им, на время заменяя наркотики. «Интересно…» Какая-то детская боязнь и нерешительность останавливали её, но сердце буквально выскакивало из груди, а дышать становилось все труднее, так что, в следующую секунду она положила таблетку на язык, и открутив кран холодной воды, запила её, отправляя в долгое путешествие по пищеводу. Сама же она надеялась, оно не будет таким долгим, ей нужно расслабиться прямо сейчас, иначе она просто сойдет с ума. Вещество подействовало мгновенно. Спазмы, сжимающие грудь и не позволяющие нормально дышать быстро отпустили, пульс пришел в норму. Мишель подняла карие глаза с чуть расширившимися зрачками, и взглянула на себя в зеркало. В отражении стояла тощая, бледная девчонка с растрепанными волосами и светящимися венами. В любой другой день она бы отвернулась, брезгливо скривившись, но сейчас ей было все равно. Волшебное спокойствие накрыло с головой.